Часть 18

Ее надежда умирает, как только телефон перестает работать. Он полностью отключается через несколько секунд после того, как Равум отправляет сообщение доктору Киму. Она знает, что за этим стоит Юнги. Это точно его рук дело. И он может быть причиной того, что Исыль не смогла приехать. Неужели он причинил вред кому-то еще? Равум сгибается пополам на кровати, хватаясь за живот, и задыхаясь от болезненных спазмов. Она в беспорядке. По ней стекает что-то липкое и мокрое. Ее тело так раскраснелось, что волосы прилипли ко лбу. И она возбуждена. Так. Чертовски. Возбуждена. Ее клитор болезненно пульсирует, умоляя, чтобы к нему прикоснулись. Ее соски твердые, как бриллианты, и слишком болезненные, когда они трутся о грубую ткань ее рубашки. У нее остался только один шанс. И она отчаянно надеется, что доктор Ким все еще в здании и сможет вывести ее из этой адской дыры. Может быть, это лихорадка или бред, в котором она, находясь в трансовом состоянии, час спустя идет к зданию. Может быть, это течка, которую она так долго откладывала, легко несет ее ноги, и холодный воздух не действует на нее. А может быть, дело в чем-то более глубоком. Но к тому времени, когда она проходит мимо деревьев и оказывается рядом с парковкой, Равум понимает, что что-то не так. Электричество опять отключилось. Но сирены наполняют воздух, и шум вертолетов над головой возвращают ее к реальности. И она вдруг чувствует его запах, слишком сильный для такого расстояния от здания. Он сбежал. Она разворачивается, чары рассеиваются, и девушка убегает.

***

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

У нее болит голова. Это не просто боль, это огненное лезвие, и даже в темноте пыльного подвала оно слишком яркое. Она промокла насквозь, ее брюки превратились в мокрое месиво. Равум кладет нож рядом с собой так тихо, как только может. Стала бы она использовать его против него? Смогла бы? Не делай Альфе больно! Но у нее не так много вариантов, так как воет ветер, а его запах становится сильнее. Либо она одолевает его, либо он берет ее. Вот так все просто. Но, возможно, это решение уже принято за нее, потому что она падает на бок, поджимая живот и стараясь дышать как можно тише. Свою последнюю течку она провела в изоляции, вдали от Альф. Но теперь ее тело кричит о нем, ее сердце болит за него… Но разум говорит нет. Она не может. Они не могут. Наверху раздается стук, и предметы ударяются о стену. Закрыв глаза, она молится, чтобы это были не стол и стулья, которые она использовала в качестве баррикад. Пожалуйста, — думает она. Пожалуйста, уходи. Тяжелые шаги раздаются над головой, и она отползает в самый дальний угол подвала, подальше от двери. — Милая, — его голос за стеной низкий и шелковистый. — Ты здесь? Альфа! Помоги мне, Альфа! Но она прикусывает язык, заставляя себя молчать. Боль мучительна, и она сворачивается в клубок, желая, чтобы эта ночь закончилась. — Малыш. Мне действительно нужно выламывать эту дверь? Он так спокоен, его голос так нежен, что она почти выдает себя. Альфа сделал бы лучше. Альфа мог бы мне помочь. Она кричит в сгиб локтя, отчаяние и потребность пронизывают ее тело, влагалище сотрясается в спазмах. Ее голова колотится в такт с быстро бьющимся сердцем. Девушка едва замечает удары в дверь, вместо этого смотрит прямо перед собой, в темноту, ощущая, как приближается его восхитительный запах. Она слышит, как он ругается, а затем его сильные руки обхватывают ее, поднимая на ноги. — Дорогая, — шепчет он. — Я здесь. Тебе больше не нужно бояться. — Больно, — прохрипела она, злясь на себя за то, что оказалась такой слабой. — Я знаю, детка. Но я сделаю так, чтобы было лучше, хорошо? Девушка теряет равновесие и падает лицом ему на грудь, но его массивные руки протягиваются к ней, удерживая ее на месте. Он уже не в тюремной форме, а в мягком свитере и джинсах. Равум то приходит в себя, то теряет сознание, пока он ведет ее обратно к лестнице, но останавливается, чтобы что-то поднять. — В самом деле? Нож, Равум? — он упрекает ее. — Ты должна знать, что этого было бы недостаточно, чтобы остановить меня. Она застонала, отчаянно пытаясь сохранить ясность ума. — Ты причинил вред доктору Киму? — Ни в коем случае, — говорит он, подхватывая ее на руки. Ее конечности словно налились свинцом, и у нее больше нет сил бороться с ним. — Он хороший человек. Я обещаю тебе, он невредим. — Но как же Исыль... — Несколько телефонных звонков. Никто не пострадал, — заверил он ее. — Кроме того, ты уже сказала ей, чтобы она не беспокоилась, ты вернешься в конце недели. Честно говоря, ты ведешь себя так, будто я убийца. Юнги хихикает над своей шуткой, пока несет ее обратно вверх по лестнице в гостиную. — Я никогда не смогу простить тебе этого, — пробормотала она. Опустив ее на потертый диван, Юнги прижимается губами к ее лбу. — Ты вся горишь. Тебе небезопасно проходить через свою течку в одиночку. Любой альфа может воспользоваться этим. Я защищаю тебя, милая. В этот момент она могла бы убить его. Какая дерзость. — Они придут за тобой, — пытается она снова, и слышит в темноте его насмешку. — Вообще-то, они все думают, что я уже в часе езды отсюда, — кричит Юнги, роясь в спальне. — Что дает мне достаточно времени, чтобы подготовиться. Снова включается электричество, и на нее светит крошечный верхний светильник. Она пытается пошевелиться, но конечности не слушаются. — Время подготовиться к чему? — прохрипела она. — К теплу, милая. Это все одеяла, которые у тебя есть? — он снова входит в ее поле зрения, и сердце ее замирает. Он потрясающе красив в черном свитере с v-образным вырезом, подчеркивающим рельеф его мышц. Темно-синие джинсовые брюки идеально облегают его бедра, придавая ему безупречный вид. С уложенными темными волосами он выглядит как модель. Это несправедливо. Он повторяет свой вопрос, но она закрывает глаза, не желая больше смотреть в глаза реальности. Юнги берет ее за руку, его ладонь обхватывает ее, и она вздыхает от его прикосновения. Как бы сильно она ни ненавидела его, ее тело зовет его. Он нужен ей. Их пальцы переплетаются, и она слышит тихий урчащий звук. Он мурлычет для нее. — Я сделаю все лучше, — клянется он, проводя рукой по ее влажному лбу. — Я обещаю. — Единственное, что может сделать мне лучше, — это твое исчезновение из моей жизни, — прорычала она, еще крепче сжимая его руку. Мин наклоняется к ней, мурлыча все громче, и заключает ее в свои объятия. — Слишком поздно для этого, — вздыхает он. — Теперь я целиком твой. Я не сбегаю из тюрьмы ради кого попало. — О, Боже, — простонала она, когда он относит ее вместе с одеялами обратно в спальню. — Как ты можешь шутить в такой момент? Его хватка на ней усиливается, его пальцы сжимаются достаточно сильно, чтобы оставить синяки. — Либо так, либо я теряю контроль над собой и трахаю тебя до потери сознания. Скажи мне, как мы поступим, детка. Она не может сдержать стон, который вырывается у нее, потому что она хочет его. Она так сильно хочет, чтобы он был внутри нее. Альфа. Альфа. Альфа. — После этого, — прохрипела она, хватаясь за его свитер и потянув его вниз. — Между нами все кончено. Он рычит, еще сильнее прижимая ее к матрасу. — Посмотрим, детка.