4.

Стас чуть не убил Антона за его внезапный «отпуск». Кричал так, что, кажется, весь район это слышал. Антон виновато кивал головой и говорил, что такого больше не повторится. Но выглядело это слишком наигранно, отчего я не сдержала громкий смешок. И произошло это именно во время паузы Стаса. После этого досталось и мне, но, честно говоря, я ни о чем не жалею. Стас даже ввел для всех систему штрафов, чтобы такого больше не повторилось. Теперь внезапный запой сильно бьет по карману и, хочешь или нет, но его придется отложить на свободное время.  После той ночи с Антоном, мне прямо стало свободнее дышать. Я бы не сказала, что наши отношения стали намного ближе и теплее, но, по крайней мере, в его взгляде стало меньше злобы и агрессии, осталось лишь мелкое раздражение. И он, о боги, начал со мной здороваться. Спустя череду непрекращающихся рабочих дней у меня наконец выдался выходной. И по удачному стечению обстоятельств, у Зайца тоже. Поэтому мы вдвоём сидим у меня на кухне и пьем чай. Даже без виски. Стареем.  – Ты сейчас ахуеешь, – вдруг, просто посреди разговора говорю я и смеюсь с Макса, который хотел что-то сказать, но я его перебила, поэтому он так и остался сидеть с открытым ртом, – Я спала с Шастуном. – увидев, как друг чуть ли не выплюнул чай от удивления, я снова рассмеялась и принялась отрицательно качать головой из стороны в сторону, – В смысле реально просто спала, без всякого. Мы вместе напились, ну и он оказался у меня дома.  – Мы сейчас про одного и того же Антона Шастуна думаем, да? – Макс вопросительно приподнимает бровь и я вижу, как его лицо расплывается в довольной улыбке.  – Ты много Шастунов знаешь? – я закатываю глаза и допиваю свой чай, закусывая его одной из шоколадок друга. В этот раз вкусная попалась, со вкусом клубники. После того, как Макс тоже допил свой чай, я ставлю кружки в раковину и направляюсь в комнату. Заяц бежит за мной, обгоняет и с разбега запрыгивает на мою кровать. Просто большой ребенок. Я улыбаюсь и скромно присаживаюсь сбоку.  – А у меня кстати тоже любовные новости есть. Не только ты сегодня хвастаешься, – Заяц игриво поднял брови и улегся на спину, складывая руки на животе, будто на сеансе у психолога. Я стукаю друга по голове и ложусь рядом в такой же позе.  – У меня не любовные новости, идиотина. Я просто прикол тебе рассказала, – я недовольно фыркаю и вздыхаю, ожидая рассказ друга. А тот специально тянет. Причмокивает, вздыхает и хихикает. – Ну рассказывай уже. – Помнишь Олеську? – наконец говорит Заяц и ненадолго прикрывает глаза, подбирает слова. Когда я утвердительно киваю, он продолжает, – Мы наконец на первое свидание идем.  Я широко улыбаюсь, стараюсь не запищать от счастья и победно обнимаю друга. Три месяца он при каждой нашей встрече рассказывал мне про Олесю. Я уже даже сама её полюбила за это время. Я вновь ложусь на спину, разглядываю потолок и расспрашиваю друга все подробности про предстоящее свидание. Радуюсь так, будто это у меня прорыв в личной жизни. Хотя их не было уже несколько лет. Мы с Зайцем много разговариваем, обсуждаем работу, всю четверку Импровизации, конечно заостряя внимание на Шастуне, куда без этого, смеемся со злого Стаса и даже решаемся отметить предстоящее свидание друга стаканом виски. В общем, прекрасно проводим время в компании друг друга. Иногда мне кажется, что кроме Максима мне больше никто в жизни не нужен. Вряд ли найдется еще один такой понимающий, веселый и умеющий в нужный момент поддержать человек.  Предлагаю Максу остаться на ночь, но он отказывается со словами, что хочет выспаться перед предстоящей встречей с Олесей. Я понимающе киваю, чмокаю друга в щеку на прощание и закрываю за ним дверь. Что же, иногда одиночество тоже не бывает лишним.  Я заваливаюсь на кровать и наконец беру в руки телефон. За весь день я его практически не включала, потому что просто не было надобности. Вижу одно новое сообщение и, кажется, перестаю дышать. Антон(20:03) Привет, у меня в субботу день рождения. Там будут все наши, ну и ты тоже приходи. Адрес скину чуть позже :) Сказать, что я ахуела - ничего не сказать. Я знала, что у Антона скоро день рождения, ломала голову, уместны ли будут мои поздравления, ведь мы вроде как не общаемся. А тут он зовет меня. Сам, лично. Сообщение висит уже больше часа, поэтому я, недолго думая, печатаю ответ. Арина(21:35) А я вот возьму и приду, что ты будешь делать? Хочется всё-таки немного повыпендриваться. Но не проходит и минуты, а Шастун уже в сети и печатает сообщение. Я прикусываю губу и ожидающе стучу ногтями по экрану телефона. Он печатает и стирает, печатает и стирает. Это начинает нервировать, но я будто под гипнозом, не могу оторвать взгляд от этой переписки. Антон(21:37) Напьюсь и умру от горя. Такого ответа ты ожидала? Я хихикаю, переворачиваюсь на спину и поднимаю руки с телефоном над лицом. Долго думаю над ответом. Хочется съязвить, но переписку заканчивать почему-то не хочется. Поэтому я заставляю мозг трудиться усерднее и наконец начинаю печатать. Арина(21:39) Вообще я надеялась, что ты описаешься от радости и завалишь меня комплиментами и благодарностями. Но твой вариант тоже неплохой.  Почему-то представляю эту картину и смеюсь. А еще зачем-то представляю, как Шастун сейчас лежит у себя дома и точно так же глупо лыбится экрану телефона. Злюсь на себя за такие мысли и мгновенно делаю серьезное лицо, ожидая следующего сообщения парня.  Антон(21:40) Такое возможно только в твоих снах, малыш. И подмигивающий смайлик в конце. Антон(21:40) В общем, хочешь - приходи, не хочешь - не приходи. Моё дело пригласить, дальше решай сама.  Слово «малыш» выглядит так не пафосно и нелепо, что меня аж снова пробирает на смех. Я задумчиво чешу голову и вновь набираю сообщение.  Арина(21:40) Хорошо, малыш, тогда я приду. Антон не отвечает, лишь отправляет смайлик с высунутым языком. Я улыбаюсь и выключаю телефон. Теперь из планов - сходить в душ, придумать подарок для Шастуна и мирно заснуть под очередную серию «Друзей», это для меня стало уже традицией. 

***

Уже завтра день рождения Антона, а я так и не придумала, что же такого ему можно подарить. А идти без подарка очень некрасиво. Я спросила у всех друзей, знакомых и просто коллег Антона, что ему может понравиться. Все как один сказали, что лучший подарок - это деньги. Но у меня нет столько денег, чтобы Шастун открыл конверт и удивился. Зачем дарить деньги и без того обеспеченному человеку? Надо думать глубже.  Сегодня съемки закончились рано. Три часа дня, а я уже стою на крыльце офиса, лениво покуриваю сигарету и листаю ленту инстаграма. Мне попадается реклама открытия нового ювелирного магазина в торговом центре неподалеку. Решаюсь зайти туда, это как раз по дороге, а домой идти вообще не хочется.  На украшенном шариками входе в магазин меня встречает приветливый консультант и спрашивает, нужна ли мне помощь. Я отрицательно махаю головой и он тут же отстает от меня. Такой понимающий персонал мне нравится. Прохожу внутрь магазина, пробегаюсь взглядом по украшениям и ничего. Ничего, что могло бы приглянуться Антону, как мне кажется. Кольца дарить банально, у него итак их выше крыши. Браслеты тоже не то. Останавливаюсь на цепочках и наконец нахожу то, что искала.  Одна половина украшения - серебряная цепочка, другая - жемчуг, а посередине висит нелепый кулон в виде зевающего кота. Очень символично, потому что кот невероятно похож на самого Шастуна. Мне почему-то кажется, что оно понравится Антону, это точно в его стиле, да и выглядит одновременно и смешно, и мило. По пути к кассе замечаю серебряное кольцо с небольшим зеленым камнем. Таким же выразительно зеленым, как глаза Антона. Видимо это знак свыше, хоть я и говорила, что кольца - это банально, я просто не могу не купить его. В итоге я потратила чуть больше половины аванса, пришедшего на днях, но всё же осталась довольна. Даже если Антону не понравится и он закинет мои подарки пылиться на самую дальнюю полку, я ничуть не расстроюсь. По крайней мере я старалась.  Втыкаю в уши наушники и лениво плетусь по оживленным московским улочкам. Апрель близится к концу, поэтому солнце всё сильнее и сильнее припекает. Погода спокойная, умиротворенная. По пути домой заворачиваю в уже излюбленный парк и вновь выхожу к берегу Москвы-реки. Сажусь на уже знакомую скамейку и закуриваю сигарету. Настроение очень творческое, хочется взять холст, краски и нарисовать это место таким, каким его вижу я. Спокойным, комфортным и ставшим за это время безумно родным.  Плейлист будто улавливает моё настроение и в наушниках начинает играть такая родная, давно заученная наизусть песня, что я прикрываю глаза и мирно вслушиваюсь, будто хочу вытянуть оттуда что-то новое, еще неизвестное мне. Под эту песню пять лет назад я впервые призналась парню в любви. Не в той подростковой, временной и мимолетной. А в настоящей, взрослой и осознанной. Правда, конец этих отношений оставил на мне большой отпечаток, разорвал все шаблоны и убил веру в человечество. Но это всё прошло. Страдания давно прекратились, на их место пришла осознанность и умение делать выводы из своих поступков. Поэтому теперь я могу слушать эту песню без боязни оказаться через пару минут в нескончаемой истерике.  Еще полчаса сижу на этой скамейке. Молча курю, рассматриваю проходящих мимо людей и пытаюсь наслаждаться моментом здесь и сейчас. Домой возвращаюсь в приподнятом настроении и с невероятным вдохновением. Достаю из-под кровати давно заброшенные краски и небольшой холст. Прикусываю губу, размышляю, на что мне его потратить и почему-то решаюсь изобразить того, кто давно сидит в моей голове и, кажется, не планирует уходить.  Устраиваюсь поудобнее, завязываю волосы в нелепый хвостик, чтобы не мешались и начинаю медленно водить карандашом по белоснежному холсту. Штрих за штрихом начинает вырисовываться картина. Поправляю некоторые детали, чуть морщусь, стираю прежний набросок и начинаю заново.  Стараюсь вложить всю душу в эту картину, подмечаю каждую деталь и победно вздыхаю, когда набросок наконец готов. Осталось самое сложное. Краски лежали нетронутыми больше года. Я бережно их смешиваю, макаю кисточку и уже вырисовывается фон. Подбираю цвета, экспериментирую, стараюсь сделать всё именно так, как на картинке в моей голове.  Когда за окном уже стемнело, а спина затекла от долгого сидения на месте, я наконец закончила. Теперь с холста на меня смотрел курящий Антон Шастун. Задумчивый, чуть небрежный, но настоящий. Отдельный акцент я сделала на его глазах, выразительных, зеленых и очень проницательных, потому что они просто потрясающие. Не зря говорят, что глаза - зеркало души.  Я удовлетворила свою потребность в творчестве и улыбнулась, глядя на свое творение. Хоть картина получилось не идеальной и недостаточно детализированной по моему мнению, я всё же была довольна. Все-таки год без практики дает о себе знать, но руки то помнят.  Прячу картину за шкаф, может когда-нибудь подарю её Шастуну. Или просто случайно найду при генеральной уборке через пару лет и вспомню этот спокойный весенний день. 

***

Утром мне пришло сообщение от Антона с местом проведения дня рождения и упоминанием о том, что дресс-код - пастельные тона.  Я отправляю ему смайлик в виде лайка и пишу Максу с предложением поехать вместе. Но он загадочно пишет что-то про сюрприз и про то, что приедет отдельно. Я тихо вздыхаю и начинаю свои сборы. Сегодня хочется выглядеть на все сто процентов, поэтому я с самого утра включаю музыку на полную громкость и залезаю в горячую ванну.  К семи вечера я уже была при параде. Лёгкий, но всё же нарядный макияж, небольшая завивка, нежно-голубое воздушное платье и куча серебрянных украшений. Аккуратно запаковала подарки в коробочку такого же голубого цвета и перевязала ленточкой. Выглядит мило.  Долго размышляла над обувью. На высоких каблуках я точно убьюсь, а низкие совсем не подходят к образу. Чуть не сошла с ума от этого выбора, но всё же остановилась на высоких каблуках.  Последний раз взглянула в зеркало, оставшись довольной, вылила на себя чуть ли не весь флакон духов и вышла из дома, направляясь к уже подъехавшему такси.  Всё было хорошо ровно до того момента, как я вышла из такси у дверей ресторана. Теперь сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть из груди и упасть мне под ноги, умоляя о пощаде. Легкий тремор в руках не унимается, а ладошки потеют как у влюбленного подростка. Я буквально засыпаю Зайца вопросами о том, где он и как скоро приедет, но он предательски меня игнорирует.  – Арина? Шикарно выглядишь, – а вот и моё спасение. Я поворачиваю голову и вижу Арсения в бежевых брюках и милой бледно-розовой рубашке. Я улыбаюсь и расслаблено выдыхаю. Теперь бояться нечего.  – Спасибо, ты тоже ничего, – подмигиваю мужчине и берусь за его протянутую ладонь, поднимаясь по лестнице. Он галантно открывает передо мной дверь, на что я приседаю в шуточном книксене, а затем вхожу в помещение и сразу же оказываюсь в атмосфере роскоши и богатства. Не знала, что Шастун такой избирательный.  – Не ожидал тебя тут увидеть, если честно, – мы с Арсением проходим вглубь зала и я вижу Антона. Стоит довольный, слушает поздравления Макара и широко улыбается. И он в рубашке точно такого же цвета как моё платье, блять. Полный мэтч. – Я тоже не ожидала, что меня позовут, если честно, – я незаметно усмехаюсь и киваю Арсению, мол потом еще поговорим. Он понимающе кивает в ответ и поднимает кулачки в поддерживающем жесте.  Я нервно сглатываю ком, застрявший посреди горла и уверенной, по крайней мере мне так кажется, походкой направляюсь к Шастуну пока он один. – С днем рождения! – я широко улыбаюсь и протягиваю Антону свою скромную коробочку. Переминаюсь с ноги на ногу и ожидаю его реакцию, но он сегодня просто непробиваемый. На его лице дежурная улыбка. Точно такую же он дарил всем, кто подходил до меня. – Желаю счастья, здоровья, а еще желательно конечно не напиться и не умереть от горя, потому что Импровизация не переживет потерю такой звезды. – Спасибо, конечно, но я ничего не обещаю, – Шастун принимает мой подарок и аккуратно кладет на стол к множеству других коробок и пакетов. – Не думал, что ты придешь. Выглядишь.. – он прервался, бегал взглядом по моему телу, будто подбирая слова, а затем посмотрел в глаза и как-то очень странно улыбнулся, – ахуенно. Но ты украла мой цвет.  Это сейчас был комплимент или мне послышалось? Может Антон уже успел напиться?  Я глупо улыбаюсь, смотрю в его глаза и стараюсь не утонуть в них. Арина, держи себя в руках. – О нет, прости пожалуйста, великий именинник, но к сожалению это единственное моё не темное платье, – я складываю руки в умоляющем жесте и наконец замечаю искреннюю улыбку Антона. Она выглядит такой настоящей, живой и источающей добро, что мне хочется смотреть на нее вечно.  – Я подумаю, прощать тебя или нет, посмотрим на твоё поведение. – Шастун наигранно закатывает глаза и цокает языком, а затем снова улыбается и снова, сука, смотрит мне прямо в глаза. Я улыбаюсь и повторяю его действия. Это всё кажется таким ненастоящим. Будто я сплю, а скоро прозвенит будильник и я снова окажусь в своей скудной реальности.  Антон всматривается куда-то вглубь зала, а затем его настроение вмиг меняется. Я вижу его взгляд, полный разочарования и усталости. Оборачиваюсь и вижу, как в нашу сторону быстрым шагом направляется какая-то девушка. Она кажется мне смутно знакомой, но ее имя я вспомнить не могу.  – Что она тут делает? – не успев подойти, она тут же начинает истерически кричать и тыкать в меня пальцем. Ахуеть, что я сделала? Я недовольно поднимаю одну бровь и недоверчиво разглядываю незнакомку, жду хоть каких-то пояснений. – Блять, Ир, она моя коллега. Я просто позвал всех, – так вот, почему она мне кажется такой знакомой. Ира - та самая бывшая Антона, я пару раз натыкалась на их совместные фотографии в интернете. – И, если честно, надеялся, что ты не придешь. – Ты просто идиот, Шастун. В таком случае мог бы меня не приглашать, – Ира аж покраснела, в её глазах бушует злость и обида. А я до сих пор не понимаю, что сделала не так, поэтому просто молча наблюдаю за этой картиной, – Я бы и сама не пришла, если бы ты уточнил, что будешь со своей шалавой.  – Выбирай выражения, – чуть ли не прорычал Антон, в его глазах почти не осталось зелени, они буквально почернели от злости. Подождите, это она меня шалавой назвала? – Мы с тобой договорились разойтись на хорошей ноте, но даже после этого приходишь и начинаешь устраивать свои спектакли. Меня это заебало. – А при чем тут я? – вдруг срывается с моих уст и, наверное, это было ошибкой. Две пары бешеных глаз теперь уставились на меня, будто готовые разорвать на множество частей здесь и сейчас.  – Нам надо поговорить. Вдвоём. Это не твое дело, – бросает Шастун и вновь переводит взгляд на Иру. Я начинаю закипать, раздражение прямо зудит под кожей, подговаривает вступать в конфликт, раз уж я была в нем упомянута.  – Эта ненормальная меня, блять, шалавой назвала и это не моё дело? – атмосфера вокруг накалена до предела и если вдруг кто-нибудь еще захочет сюда подойти, то его сразу же убьет током, даже без предупреждения. – А как еще я должна называть тех, кто спят с чужими парнями? – Ира истерично смеется, а я просто замираю на месте, стараюсь осознать, правильно ли я всё услышала. Это какой-то бред, она просто больная, потому что такого точно не может быть. – С кем я спала? – я перехожу на более спокойный тон, но напряжение всё же не спадает.  – Смотри, Антош, она либо совсем тупая, либо ты настолько ей не нужен, что она просто выкинула это из памяти, – Ира скалится, смотрит на Шастуна, а тот, кажется, сейчас взорвется. Он прикрывает глаза и успокаивающе пальцами массирует виски.  Я спала с Шастуном? Этот вопрос повисает у меня в голове и перекрывает всё остальное. Нет, такого точно не может быть.  – Ты меня с кем-то путаешь, – я тяжело вздыхаю и стараюсь успокоиться. Смотрю на Антона и буквально умоляю взглядом, чтобы он сказал, что это всё неправда, глупый розыгрыш и день рождения продолжается. Но он молчит, беспомощно вздыхает и молчит. Сука.  Я просто молча разворачиваюсь и чуть ли не бегу к выходу. В голове каша, на душе странная, неприятная пустота. По пути не останавливаясь цепляю Зайца за локоть и тащу за собой. Мне срочно нужны объяснения. – Что это было? Я только зашел, а у вас уже семейная драма, – Максим поджимает губы и внимательно смотрит, как я достаю сигарету и трясущимися руками пытаюсь её поджечь. Ничего не получается, я истерично кидаю зажигалку на землю и она раскалывается на миллион мелких частиц. Я беспомощно сажусь на ступеньку и смотрю на друга.  Макс всегда понимает меня без слов, как и я его. И вот сейчас он садится рядом со мной, поджигает мою сигарету и хмурится.  – Оказывается, Максим, ты дружишь с конченой шалавой, которая когда-то переспала с Шастуном, – я развожу руками, проговариваю это на одном дыхании и тут же делаю большую, долгую затяжку сигаретой. – Что, блять? – Максим немногословен. И меня это радует. Я нервно усмехаюсь и пожимаю плечами. У меня в голове просто не укладывается всё, что я услышала, я в это не верю.  – Так сказала Ира, – я вновь затягиваюсь сигаретой и прикрываю глаза. Нужно полностью успокоиться и придти в себя, потому что в таком состоянии я явно натворю лишнего.  – Риш, забудь, она больная, – Максим обнимает меня за плечи и прижимает ближе к себе. Я устало кладу голову на его плечо и мне действительно становится легче. Я называю это Зайцемагия успокоения, она всегда работает.  – Антон подтвердил, – тихо говорю я, забираю у Макса зажигалку и поджигаю уже вторую сигарету подряд. Хочется скурить все сигареты в мире, влить в себя весь алкоголь и просто снова забыться.  – Что у вас произошло? – я слышу взволнованный женский голос и быстрое цоканье каблуков. Поворачиваюсь и вижу темноволосую девушку в очаровательном платьем. Она выглядит очень растеряно и мечется взглядом от меня к Максу. Я сразу её узнала. Еще бы не узнать ту, о ком Заяц мне прожужжал все уши.  Максим снимает свой пиджак, кладет на ступеньки и приглашающим жестом указывает на него Олесе. Та недолго думая усаживается рядом и продолжает обеспокоено нас рассматривать.  – В общем знакомься, Олесь, это - Арина, моя проблемная лучшая подруга, я тебе про нее рассказывал, – Максим аккуратно хлопает меня по плечу и глупо улыбается.  – Можно просто Рина, – я стараюсь выдавить из себя улыбку, но, кажется, это выглядит очень плохо. Это, конечно, не самый лучший момент для знакомства. – Что у тебя случилось? Ты выглядишь такой потерянной, хочешь я выпить принесу? – Олеся уже готова была встать и отправиться внутрь здания, но я остановила её и тяжело вздохнула. – Спасибо, не надо. Ты очень милая, я рада за вас с Максом, – я наконец искренне улыбаюсь, потому что эти слова - чистая правда. – Но я думаю, что мне пора домой. Повеселитесь тут без меня, хорошо?  Я поднимаюсь с места, выкидываю бычок от сигареты в мусорку и достаю телефон, чтобы наконец вызвать себе такси. Для меня веселье закончилось так и не начавшись. Мне нужно обдумать всё произошедшее и понять как теперь смотреть Шастуну в глаза.  – Я тебя в таком состоянии никуда не пущу, – Макс вскакивает за мной, подает руку Олесе и поднимает свой пиджак, убирая с него пыль. Олеся начинает активно кивать головой, подтверждая слова своего парня. Меня это веселит, они очень подходят друг другу.  – Всё хорошо, – я наконец заказываю такси и выставляю руки вперед в останавливающем жесте. – Клянусь, со мной всё хорошо. Мне надо просто побыть одной и хорошенько всё обдумать.  Максим всё же отпустил меня домой одну, но перед этим заставил пообещать, что если у меня, как он выразился «поедет крыша посреди ночи», то я обязательно ему позвоню и он тут же ко мне примчится. Олеся сказала, что поедет с ним, потому что она мастер поддержки. Кажется, теперь у меня появилась еще и лучшая подруга.  Еду в такси и рассматриваю проплывающие мимо окна дома. Вечер субботы, улицы полны людей: семьи с детьми, влюбленные пары, подростки и пенсионеры. Как будто все специально собрались вместе, чтобы разбудить столицу, добавить ей жизни и спокойствия. Хотя Москва и спокойствие - два антонима, параллельные прямые, которым не суждено пересечься.  За бессмысленными мыслями проходит вся поездка. Я устало прощаюсь с таксистом, плетусь до подъезда и буквально вваливаюсь в квартиру. Тут же скидываю каблуки и сажусь на пуфик в коридоре. И только сейчас до меня окончательно доходит. Миллион навязчивых вопросов тут же материализуются в голове и будто давят на нее, заставляя пульсировать и раскалываться. Почему я не помню как спала с Шастуном? Это, наверное, самый легкий из всех вопросов, ведь ответ очевиден. Постоянно после очень сильных пьянок у меня частичная амнезия. Но забыть как переспала с Антоном, блять, Шастуном? Почему Антон сразу мне ничего не рассказал, почему я так сильно его раздражаю и, блять, почему он позвал меня на свой день рождения, зная, что Ира тоже придет.  Как она вообще узнала, что Антон ей изменил именно со мной? Очередной вопрос остается без ответа.  Я всё же нахожу в себе силы встать и дойти до кровати. Падаю на нее и почти моментально засыпаю. Таковы особенности моего организма: сильный стресс - значит пора спать. Оградиться от всего мира и побыть в спокойствии хотя бы на время. Обычно в такие моменты я могу проспать хоть целые сутки. Заснуть ночью и проснуться, о боги, опять ночью. Планирую и в этот раз повторить этот опыт. Завтра на работу не надо, а проснуться рано утром и целый день ходить в мучениях - отвратительно.  Но, видимо, не в этот раз. С громким вдохом, будто вот-вот была готова утонуть, но наконец вынырнула из-под воды и вдохнула чистый воздух, я открываю глаза. Слышу непрекращающийся звон в дверь, сопровождаемый стуками и какой-то невнятной речью. Сердце бьется в бешеном ритме, мозг не успевает всё переварить, а я бездумно встаю с кровати и тихо, на носочках крадусь к двери. Голос становится более громким и знакомым. Стараюсь не издавать ни звука, даже задерживаю дыхание и смотрю в дверной глазок.  Вижу еле стоящего на ногах Шастуна, одной рукой он непрерывно жмет на звонок, а второй упирается в стену с другой стороны двери, чтобы не завалиться куда-нибудь. Я отхожу от двери и нервно хихикаю. Может я еще сплю? – Арина, Арина, ты моя Арина, – распевает Антон и тянет все гласные. – Я знаю, что ты там. Открой, ну пожалуйста, я хочу с тобой поговорить.  Я молчу. Сажусь на пуфик около двери и опираюсь головой о стену. Хочется, чтобы Антон просто ушел. Чтобы дальше меня ненавидел, раздражался, но не приходил пьяным петь серенады под мою дверь.  – Если ты меня не пустишь, то я усну прямо тут, а потом напьюсь и умру от горя и это все будет на твоей совести, Рина, – Шастун говорит всё, что приходит на его пьяный ум, старается звучать трезво и убедительно, но на выходе это остается нелепой и несвязной болтовней. Я слышу тихий хлопок. Смотрю в глазок, а Шастун уселся под моей дверью, лишь макушку видно. С одной стороны хочется открыть дверь и впустить его в квартиру, чтобы он действительно не умер от горя. Но с другой стороны я просто не представляю, что он хочет сказать и будет ли это уместно, ведь он абсолютно пьяный и, кажется, чуть чуть не соображает, что творит.  Вдруг я слышу знакомую мелодию. Дождь стучится в окно, он будто просит войти Он будто просит меня его за что-то простить И его слёзы стекают по стеклянной щеке Ну а я забиваю свой последний штакет И свой последний стакан я сегодня допил Я забыл, что когда-то кого-то любил И я убил в себе всё, теперь дело за малым Убить себя вовсе мне только осталось* Я стараюсь сдержать вдруг накатившие слёзы, слыша, как Антон тихо подпевает, пусть иногда и путает слова. Это выглядит слишком плаксиво. Закрываю глаза и просто слушаю, вслушиваюсь в каждый звук, каждое слово будто эхом раздается у меня в голове и откладывается в папку воспоминаний, которые я никогда не посмею забыть.  Весной, в день нашей первой встречи Я тихо заплачу на твои плечи Ну а ты снова спрячешь себя под зонтом О да, я жалею, что я стал дождём И я превращусь в злой сильный ливень От мысли, что я тебе настолько противен Ну а ты в который раз ничего не поймёшь Ну смотри, я люблю тебя! Я дождь! Я не выдерживаю, это слишком сложное испытание и у меня просто не хватает сил, открываю дверь и молчу. В горле ком с Юпитер, не дает даже шанса произнести хотя бы одно слово. Делаю шаг в сторону и пропускаю Антона в квартиру. Он практически заползает внутрь, с трудом стягивает кроссовки и наконец встает на ноги. Смотрит на меня и молчит. И я тоже молчу. И всё это под грустную концовку песни Нойза.  – Нам надо поговорить, – вдруг говорит Антон, кидает телефон на пуфик около двери и (почти)уверенной походкой идет в мою комнату. Я выключаю песню на его телефоне и нехотя иду за ним, все-таки выбора у меня больше нет. Когда я захожу в комнату, Шастун уже в форме звезды развалился на моей кровати, – Насчет сегодняшнего небольшого инцидента. – Почему ты раньше не сказал? – я сажусь на кресло напротив кровати и поджимаю ноги под себя. Я уже и забыла, что на мне до сих пор это чертово платье. – Ну серьезно, как ты себе это представляешь? – видимо, Антон под дверью показывал всю свою актерскую игру на максимум, потому что сейчас его речь звучит более трезво и убедительно, – Привет, Арина, помнишь как мы с тобой переспали? Не помнишь? Ну я напомню, – он переворачивается на бок, сгибает руку в локте и подпирает голову ладонью. – Ты просто тогда пришла в офис такая вся красивая, ну я и ахуел в общем. Думал вообще, что ты к нам устроилась только чтобы мне отомстить, поэтому и вёл себя так, с недоверием. – Я по-твоему похожа на идиотку? Или тогда всё настолько плохо было, что есть за что мстить? – я прикусываю губу и ожидающе смотрю на Шастуна. Лунный свет проникает в комнату через окно и подсвечивает Антона. Проходит через его кудряшки, отражается в глазах и освещает легкую улыбку на его губах. – Да я просто не знал, что мне делать. Обычно я сплю и работаю с разными людьми, – Антон фыркает и вновь заваливается на спину, – Я просто не хочу лишних проблем, понимаешь? Давай сделаем вид, что мы оба только что забыли про это? Так будет легче жить и работать.  – Мне плевать, – я встаю с кресла. На место протеста и копаний в себе пришли усталость и безразличие. Сейчас действительно плевать на всё, хочется лишь умыться и лечь спать. Я быстро беру из шкафа домашние вещи и, уже на выходе из комнаты, поворачиваюсь к Антону, – Можешь идти домой, проблем со мной точно больше не будет.  И ухожу. Залажу под прохладные струи воды, тщательно смываю с себя весь прожитый день. Чищу зубы, смотрю в свое отражение и вижу безжизненное лицо, будто какая-то древняя статуя. Выхожу с ванной в надежде лечь и уснуть, желательно, конечно, навсегда. Но останавливаюсь в дверях комнаты и просто пялюсь на уже уснувшего на моей кровати Шастуна. Тяжело вздыхаю, но, к сожалению, сейчас у меня выбор либо лечь на диван в зале и проснуться с атрофированными конечностями и больной спиной, либо потеснить Антона и лечь на свою кровать. Выбор очевиден. Чуть толкаю сонное тело в бок, на что он морщится и отворачивается. Я ложусь рядом и почти по уши накрываюсь одеялом. – Спокойной ночи, Арина, ты замечательная, – бубнит Антон. – Спокойной ночи, Антон, – я едва улыбаюсь и наконец закрываю глаза.