8.

В Минск мы приехали поздней ночью. Стас заранее спрашивал, бронировать ли на меня отель и я чётко сказала да. Так я хотя бы буду уверена, что не останусь на улице посреди ночи. А такое, к слову, уже бывало. И, как бы странно это ни было, но в Беларуси мы задержимся относительно надолго. Вылет в Питер только через четыре дня. Два дня будут концерты, а зачем нужны ещё два дня я вообще не понимаю.  Мы рассаживаемся в такси до отеля и я всю дорогу молча смотрю в окно. За последнее время я очень привыкла к Москве, к тому, какой это большой и невероятно быстрый город. Но сейчас, когда мы едем по центру Минска, я узнаю каждую улицу, каждый магазин и все изменения, я понимаю, как сильно я всё-таки соскучилась. Москва – это круто, но в моём сердце ничто не сравнится с Минском. Только сейчас, спустя долгое отсутствие, я наконец это осознала.  Достаточно быстро доезжаем до отеля и, практически без слов, расходимся по номерам. Хочется наконец лечь в тёплую кровать и выспаться. Больше уже ничего не хочется.  На следующий день я почему-то встаю чересчур рано. На часах только восемь утра, а концерт в семь вечера. Я могла бы спать ещё часа четыре минимум. Но организм перевозбудился и мне прямо не терпится переодеться и выйти прогуляться по знакомым улицам, зайти в когда-то любимые кафе и просто насладиться майским городом.  Быстро умываюсь, надеваю первое попавшееся платье и выхожу из отеля. Останавливаюсь на крыльце и наслаждаюсь свежим воздухом. Чуть прохладным, так как сейчас утро, но всё же комфортным. Поджигаю сигарету и наблюдаю за медленными людьми, которые, судя по всему, сегодня не спешат на работу. Кому вообще хочется работать в пятницу?  – Я нашёл хоть кого-то живого, – Арс чуть пугает меня своим резким проявления и становится рядом со мной, плечом к плечу. Он так же поджигает сигарету и наблюдает за людьми. На нём какая-то смешная кепка и надписями.  – Давно тут не была, хочу прогуляться, – выкидываю уже потухшую сигарету и поднимаю голову на Арса. Он чуть хмурится от проступающих солнечных лучей, которые, как назло, светят именно на нас. – Пойдёшь со мной? – Только если ты проведёшь мне экскурсию, – Попов улыбается и вскоре докуривает свою сигарету.  Арс натягивает на глаза тёмные очки и мы выдвигаемся на прогулку. До самого оживлённого центра города мы доходим буквально за пятнадцать минут. Попутно я рассказываю Арсу про всё, что мы видим вокруг. С каждым местом у меня есть какая-то забавная история из подростковых лет. По пути мы заходим в кафе. Арсений заказывает себе кофе, а мне малиновый чай. Как приятно, когда помнят о твоих вкусах и предпочтениях. Я всегда знала, что Арс – очень разносторонний и интересный человек, но нам никак не удавалось нормально поговорить. И вот сейчас именно такой момент. Мы сели за самый неприметный столик и обсуждаем архитектуру. Я рассказываю ему о своих впечатлениях после первого посещения Питера, я ездила туда с родителями ещё когда училась в школе. Попов советует мне лучшие места для фото, если вдруг я решусь снова туда поехать. В этой теме он точно лучший, я даже не сомневаюсь.  Нам наконец-то приносят напитки и мы продолжаем беседу, хотя теперь она скорее перерастает в спор. Арс пытается мне объяснить в чём особенность кофе и почему это вкусно. А я убеждаю его в том, что лучше чая в этом мире ещё ничего не придумали.  После кафе мы выдвигаемся на дальнейшую прогулку. Проходим мимо бара в котором я работала несколько лет назад и меня прямо захватывает ностальгия. По пути Арс делает много фото. Он фотографирует всё, что кажется ему хоть немного привлекательным и интересным. Даже заставляет меня встать около какого-то памятника и довольно фотографирует. Обещает прислать это фото и мы идём дальше.  В отель возвращаемся ближе к двенадцати часам. Если честно, я даже не заметила как пролетело время. Единственное, что подтверждает нашу длинную прогулку – лёгкая усталость в ногах и миллион новых фото в телефоне Арсения.  Сразу же на входе в отель нас встречает недовольное лицо Шастуна. Он опирается на стену, в одной руке у него телефон, а в другой сигарета. От его взгляда хочется просто провалиться под землю.  После той ночи в Воронеже, когда сначала Антон подслушал мой разговор с Максом, а потом пришёл ко мне спать, я стараюсь его избегать. Причем избегаю я его усерднее, чем до этого и теперь он явно это замечает. И мне кажется, что ему это не нравится. Но мне сначала надо разобраться в себе, а на расстоянии это сделать куда проще.  – Где вы были? – слышу претензию в голосе Антона и останавливаюсь. Он вопросительно выгибает бровь и делает две затяжки сигареты подряд.  – Успокойся, Арина просто провела мне небольшую экскурсию, – Арс успокаивающе хлопает Шастуна по плечу и заходит в отель. Хочу сделать так же, но какая-то невидимая сила будто заставляет меня стоять на месте.  – Экскурсия значит, – Антон нервно усмехается и выкидывает сигарету, – Ты что-то задумала? – Что за бред? – я морщусь и отрицательно качаю головой. Шастун совсем ебанулся?  – Ведёшь двойную игру. Но я тебя переиграю, Ариш, – он подмигивает и заходит в отель. И вот я остаюсь одна.  Абсолютно не понимаю, что имел ввиду Антон. Может он просто сумасшедший? Надумал себе что-то, а теперь на меня наговаривает. Я сажусь на скамейку и набираю номер Зайца. Мне срочно нужно с ним поговорить. Просто о чём-нибудь бессмысленном. Вообще без разницы. 

***

Концерт прошёл более, чем замечательно. Парни прекрасно отыграли. Всё время зал смеялся, аплодировал и моментами даже свистел. Куча людей с улыбками до ушей, с плакатами и подарками. И даже я из-за кулис смотрела выступления ребят от начала и до конца.  И вот в гримёрке они снова обсуждают посещение бара. Я даже им советую пару мест, но от приглашения поехать с ними отказываюсь. У меня другие, более волнующие планы на этот вечер. Я всё-таки решилась съездить к родителям. Кто знает, когда ещё выпадет такой шанс. И даже если меня выгонят – я хотя бы постаралась.  Парни уходят к поджидающим их такси, а я остаюсь одна. Пытаюсь как можно больше оттянуть момент вызова такси. Ёрзаю на месте, листаю рилсы, строчу Максу миллион сообщений в секунду. В общем делаю что угодно, чтобы посидеть тут ещё хотя бы пару минут. Макс Зая(20:02) Риш, надо пробовать. Столько времени прошло, я думаю, что всё будет хорошо. Ну, а если нет, то ты всегда можешь позвонить мне и мы вместе напьёмся:) Это сообщение так сильно меня успокоило, что я тут же зашла в приложение для вызова такси. По памяти вбила адрес и покинула гримёрку. Жизнь одна, надо действовать.  Вышла с заднего входа здания и подкурила сигарету. Это единственное, что может мне помочь снять стресс сейчас. Руки всё же дрожат от предвкушения встречи, а глаза нервно бегают по заднему дворику, будто выискивают помощь. Но замечают кое-что другое. Чуть хмурюсь, а затем уверенным шагом направляюсь к скамейке, которая спряталась под широкой кроной деревьев. – Ты решил меня преследовать? – я останавливаюсь около скамейки и выдыхаю дым прямо в лицо расположившемуся на ней Шастуну. – Нет, просто хотел проконтролировать, чтобы ты без происшествий добралась до отеля, – Антон вздыхает, а я сажусь рядом с ним и откидываюсь на спинку скамейки.  – Я не в отель еду, – делаю большую затяжку, практически до фильтра и выкидываю сигарету.  – Это уже интересно, – Шастун поворачивает голову ко мне и смотрит прямо в глаза. Видимо он понял, какую власть это имеет надо мной, поэтому теперь просто издевается.  – Я решила навестить родителей, – опускаю взгляд и делаю вид, будто невероятно занята разглядыванием своих ногтей, – Но мне, если честно, пиздец как страшно.  – Хочешь я поеду с тобой? – Антон наклоняет голову вбок и едва заметно дотрагивается до моего плеча. – Я тебя в обиду не дам, честно.  – Не стоит, – я нервно усмехаюсь и вновь перевожу взгляд на его лицо. Да почему он, блять, такой красивый. Тем более в этом чуть приглушённом свете. Выглядит просто потрясающе.  – Ну серьёзно. Тем более ты с моей мамой уже знакома. И я с твоими родителями познакомлюсь. Круто же, – он искренне улыбается и я просто не могу ему противостоять. Киваю и встаю со скамейки.  – Такси приехало.  Он поднимается вслед за мной и мы вместе идём к машине. Садимся. И, как только машина трогается, меня накрывает волна паники. Я только сейчас осознаю, куда я еду. Туда, откуда меня выгнали три с половиной года назад.  Всю поездку чувствую невероятную неловкость и тревожность. Ёрзаю на месте, смотрю на до боли знакомые пейзажи за окном. В моменте даже хочется остановить таксиста, попросить, чтобы он развернулся и поехал в отель. Но уже поздно. Машина останавливается около неприметной пятиэтажки. Я прикрываю глаза на несколько секунд, пытаюсь собраться с мыслями. Антон оплачивает такси и кладёт руку мне на колено. Подбадривающе улыбается и практически без звука произносит «Я рядом».  Это очень сильно помогает. Я рада, что он рядом. Мы подходим к подъезду обычной девятиэтажки, но я не могу стоять на месте. Кручусь, наматываю круги, тереблю замок сумки и постоянно смотрю наверх. На девятом этаже почти с самого края горит два окна. Кухня и зал.  Антон, заметив мои внутренние терзания, просто подходит и обнимает меня. Тепло, крепко и очень чувственно. Я утыкаюсь носом в его футболку и тихо вздыхаю. Он монотонно дышит мне в макушку и я невольно поверят ритм его дыхания. Спокойно, размеренно. Собираю все силы в кулак и наконец открываю сумку.  Всё это время я невольно носила с собой в сумке ключи от этой квартиры. В любой сумке, с которой я выходила из дома, обязательно лежала пачка сигарет и эти ключи. С дурацким брелком в виде авокадо, который мне мама подарила лет семь назад.  Достаю их и кручу в руках. Наконец прикладываю чип к домофону и он начинает громко пиликать. До сих пор подходит. В подъезде за это время даже сделали ремонт, теперь он не похож на бомбоубежище из девяностых, как было в моём детстве. И лифт теперь выглядит не так, будто вот-вот сорвётся и рухнет. Многое поменялось за это время. И я тоже поменялась.  Мы наконец останавливаемся около заветной двери. Я очень ломаюсь, стараюсь избегать навязчивой мысли развернуться и просто уехать. Напиться с горя, а затем проснуться непонятно где. Но мои терзания прерывает Шастун. Он просто так, без вопросов и уточнений, нажимает на дверной звонок. И держит его, кажется, целую вечность. Хотя на деле проходит не больше пяти секунд. Я слышу собачий лай за дверью, тихие разговоры и шарканье тапок по полу.  – Кто там? – слышится из-за двери, а я задерживаю дыхание. Если даже когда нибудь я считала себя бесстрашной, то теперь это всё полностью опровергается.  – Это.. Арина, – едва слышно произношу я и смотрю на Антона. Тот широко улыбается и кивает мне. Господи, он выглядит как мой ангел хранитель. Будто увидел мои мучения, спустился с небес и хочет помочь разобраться со всем этим дерьмом.  За дверью слышится перешёптывание, а затем она широко открывается. Оттуда на меня недоверчивым взглядом смотрят две пары глаз. А к моим ногам выбегает толстый, но очень заинтересованный, совсем уже старый мопс. Я так по нему скучала. Но сейчас я не могу отвести взгляда с родителей. Они очень постарели за это время. У мамы появились заметные морщинки под глазами. И даже через её блонд проступает седина, которую она вечно закрашивала. Папа выглядит очень уставшим. Его лицо осунулось, а голова теперь полностью седая. А на щеках небрежная, такая же седая щетина.  – Арина… – шёпотом говорит мама и чуть ли не набрасывается на меня с объятиями. А на мои глаза накатываются слёзы. Я так давно их не видела. Боялась снова оказаться отверженной, боялась, что они снова во мне разочаруются. Боялась, что не поднимут трубку, если я позвоню, не откроют дверь, если я приду.  Flashback. Та же квартира, три с половиной года назад.  Мне двадцать четыре. Я несостоявшийся гримёр. Знаю своё дело, прекрасно его исполняю, но всё равно остаюсь никому не нужной. Работаю в какой-то кальянке, живу с родителями и братом-наркоманом и уже неделю в запое из-за очередной измены своего жениха. Звучит пиздец как плохо и плаксиво. Понимаю, что надо что-то менять, надо начать жить. Но не получается. Это как болото. Дёргаешься, пытаешься вылезти, а тебя затягивает всё глубже и глубже. И ты утопаешь в этом без единого шанса на спасение. Снова напилась после рабочей смены. Уже светает. А я сижу на скамейке под подъездом и пытаюсь поджечь сигарету. Руки совсем не слушаются. С тысячной попытки наконец получается. Вдыхаю в себя никотин и тело тут же расслабляется. Откидываюсь на спинку скамейки и вдыхаю морозный воздух. На улице январь. Холодно. А я в расстёгнутой куртке, надетой на рабочую футболку. Не помню, какой сейчас день недели. Какая вообще дата. Сигарета заканчивается слишком быстро. Выкидываю её в мусорку и даже, кажется, попадаю. Или нет. Мне плевать.  Вваливаюсь в подъезд, чуть ли не падаю в лифте, с трудом попадаю ключом в дверную скважину и захожу в квартиру. На кухне сидят они. Те, кого я должна называть семьёй. Но язык не поворачивается такое сказать.  – Опять одно и то же, – слышу мерзкий насмешливый голос старшего брата. Поворачиваю голову и встречаюсь с его взглядом. Он скалится, а в его глазах вселенская злость и ненависть, – Пьянь вернулась. – Пошёл ты, – усаживаюсь на диванчик напротив кухонной двери. Рассматриваю всех по очереди, мама пьёт кофе, отец режет бутерброды и только Саша смотрит на меня. – За словами следи, – слышу недовольный голос отца.  И мне до боли обидно. Родители любят Сашу больше, чем меня. Я это чувствую. Но он же плохой. А я просто запуталась. Осталась одна и сошла с правильного пути. Или это просто чёрная полоса.  – Не буду я, блять, ни за чем следить, – алкоголь явно усиливает эмоции. Поэтому я подскакиваю со своего места и в моих глазах буквально метают молнии, – Вы всю жизнь сюсюкаетесь с этим, – последнее слово я произношу особенно небрежно и указываю головой на брата, – А вместо этого его надо просто в рехаб сдать. Ну серьёзно, сколько можно? Как будто вам самим это не надоело.  – А это не твоё дело, – отец переходит на крик и наконец разворачивается ко мне. Я вижу страх и жалость в глазах мамы. Но она молчит. Как обычно молчит.  – Это не моё дело? – хватаю первое попавшееся под руку и с размаха кидаю на пол. Это оказалась какая-то ваза. Мне плевать. Единственное, что сейчас у меня в голове – это бесконечная обида и злость. – Я не собираюсь больше жить с этим конченым наркоманом. – я тоже начинаю кричать. У меня на висках выступают вены, кажется, они вот-вот просто лопнут от напряжения.  – Что ты сказала, шалава? – рычит Саша и чуть ли не подпрыгивает с места, тут же направляется ко мне. Явно с не очень хорошими намерениями. Он такой же злой. У него так же выступили вены.  – Заткнулись оба, – кричит отец и Саша останавливается буквально в шаге от меня. Тяжело дышит, сжимает кулаки и хмурится. – Ты.. – он указывает рукой на Сашу, – сел за стол, быстро, – брат всегда пытался выглядеть хорошим, примерным сыном в глазах отца, поэтому тут же выполняет его распоряжение, – А ты.. – теперь же тяжёлый взгляд отца направлен на меня, – прочь отсюда. Мне плевать, куда ты пойдёшь, да хоть бомжуй, но мне это всё надоело.  – Да пожалуйста, – размахиваю руками и иду в свою комнату.  – Сашенька, – слышу, как мама подскакивает со своего места и подбегает к отцу. Пытается его успокоить, но он лишь отмахивается от неё. И тишина.  Я достаю дорожную сумку, кидаю в неё всё самое нужное. Одежда, косметика, ноутбук, наушники, в общем всё, что помещается. Забираю свои хоть и не большие, но всё же накопления и ухожу, хлопнув на прощание дверью.  – И больше не возвращайся, тварь, – слышу вслед крик Саши и закипаю от злости. Со всей силы ударяю по кнопке лифта, так, что та чуть не вылетает.  Выхожу на улицу и закуриваю сигарету. Я вмиг протрезвела. Теперь я трезвая, злая и, видимо, бездомная. End of flashback. – Где ты была всё это время? – мама по-прежнему крепко меня обнимает и я слышу её плачь. Чувствую холодные слёзы на своём плече. И больше не сдерживаюсь. Даю волю эмоциям и больше не сдерживаю слёзы. Они градом льются с моих глаз.  Мама до сих пор ходит в футболке, которую я ей когда-то подарила. Пользуется теми же духами, что и раньше. Всё, как тогда.  – Ну здравствуй, Арина, – чтобы это произнести, папе сначала надо было прокашляться. Я не держу на него обиду. Как и на маму. Наверное, если бы не тот день, то я бы так и осталась тут. Спилась, а может быть пошла бы по стопам брата. Они дали мне некий толчок. За это время я многое прошла и однозначно стала сильнее.  – Я скучала, – единственное, что я смогла проскулить. Перевожу взгляд на Антона, а он не знает, куда себя деть. Разглядывает то кольца, то меня. По очереди.  – Пойдём домой, расскажешь, как ты живёшь, – мама отстраняется от меня и стирает слёзы с щёк, а затем наконец замечает Шастуна, – Это твой жених?  – Нет-нет-нет, это мой коллега. Ну.. друг, – чуть неуверенно говорю я и натягиваю улыбку.  Мы наконец заходим в квартиру. Меня окутывают воспоминания. Тут всё как раньше. Точно так же. Разуваемся и мама ведёт нас с Антоном за стол. Папа недоверчиво идёт за нами. – Антон, – Шастун улыбается и кивает моей маме. – Елена Владимировна, – мама широко улыбается и кивает Антону в ответ, – Можно просто тётя Лена.  – Александр Иванович, – наконец говорит папа после того, как Антон протягивает ему руку. – А я тебя кажется по телевизору видела, – мама бесстыдно рассматривает Шастуна, а тот выдаёт свою самую широкую, довольную и гордую улыбку.  – И Арина с нами на телевизоре работает. Только за кадром. Она у вас просто умничка, – я заметно краснею после его слов, а затем делаю вид, что закашлялась и закрываю лицо рукой.  – Да? – вижу удивление на лице отца. Он садится рядом с Антоном и так же пристально его разглядывает. Это всё похоже на нелепый спектакль с актёрами-недоучками. Всё слишком странно и неловко.  Мама делает всем кофе и только мне чай. Причём мой любимый чай. Он всё это время стоял тут и ждал меня. Мопс по имени Боб узнал меня, трётся об мои ноги и виляет хвостом. Я чешу его спину и он довольно хрюкает. Вот именно по нему я очень скучала. Всё-таки без животного дома очень одиноко.  Мы разговариваем до кромешной темноты. Неловкость развеялась благодаря разговорчивости моей мамы. Она тут же нашла общий язык с Антоном. Расспрашивала про его работу, семью, спросила даже есть ли у него жена. Боже.  Мы не общались три с половиной года. Ни одного звонка, ни одного сообщения и ни одной встречи. Помню только один пропущенный от мамы спустя пару дней после того, как я ушла. Но я была слишком занята, чтобы ответить. Или слишком пьяная. Это уже неважно.  Правда бабушка, к которой я уехала в Москву, рассказала маме, что я живу у неё. Так что мой переезд в другую страну для родителей был не новостью.  Мама даже спросила, не хочу ли я остаться на ночь, раз есть такой шанс. Я неопределённо пожала плечами. Вроде бы хочу. Но желание скрыться от этих воспоминаний и страх, что Саша может внезапно вернуться домой, кажется сильнее.  Кстати про Сашу за этот вечер не было сказано ни слова. Мы втроём активно избегали этой темы. А Антон даже не знает про существование Саши. Может это и к лучшему.  Я встала из-за стола под активную беседу Антона и моей мамы. Тихо вышла из кухни и направилась в туалет. Но в итоге остановилась около двери в когда-то мою комнату. Дверь закрыта. Интересно, что теперь там. Они устроили там склад? Или перестроили её под кабинет для отца?  Переступаю с ноги на ногу и всё же тянусь к дверной ручке. Захожу в комнату, включаю свет и останавливаюсь на пороге, чуть ли не раскрывая рот от удивления. Всё осталось на своих местах. В точности, как три года назад. Даже кровать по-прежнему не заправлена. Но пыли на полочках нет.  Прохожу вглубь и сажусь на край кровати. Хочется плакать. На полках стоят виниловые пластинки. У меня никогда не было проигрывателя, но я любила винил. И собирала коллекцию. Там Нойз, Макс Корж, ЛСП и куча других зарубежных исполнителей. На кровати по-прежнему лежит маленький плюшевый Стич. Всё, как раньше. Это будто машина времени.  – Ты куда сбежала? – голос Антона в дверях вытаскивает меня из собственных мыслей и заставляет перевести взгляд на него.  – Это была моя комната, – тихо говорю я и хлопаю по кровати рядом с собой, приглашая Шастуна присесть. Он тут же выполняет мою просьбу, – Спасибо тебе, – практически шёпотом говорю я и по-прежнему рассматриваю комнату. – Я бы не решилась на такое сама. – Всё хорошо, Риш, – Антон улыбается кладёт руку мне на плечо, – Я, кстати, понравился твоей маме. Я закатываю глаза и смеюсь. Моей маме все нравятся. Такой она человек. Разговорит даже мёртвого. И найдёт положительные качества даже в самом ужасном человеке.  – Ты всем нравишься, – я перевожу взгляд на Шастуна и едва улыбаюсь. Хочется добавить, что мне он тоже нравится. Но я не решаюсь, просто молчу. А Антон будто читает мои мысли и ухмыляется. – Даже тебе?  – Так вы остаётесь на ночь? – услышав голос мамы, я вскакиваю с дивана, будто мне пятнадцать и она впервые застукала меня с мальчиком. Антон смеётся в кулак с моего действия, а я аккуратно пихаю его ногой. – Нет, мам, нам надо в отель к ребятам. Я может быть завтра ещё заеду, хорошо? – я кручу кольцо на пальце и стараюсь улыбаться.  – Конечно, дорогая, я буду только рада, – она улыбается и кивает, переводя взгляд с Антона на меня и обратно. А затем машет головой в сторону коридора, приглашая меня на разговор.  Я оставляю Шастуна одного и направляюсь за ней на кухню. Туплю взгляд, пока она убирает чашки со стола. Папа уже ушёл в комнату. Что же. От него я ничего и не ожидала.  – Хороший мальчик, тебе надо присмотреться, – чересчур громко говорит мама и заговорщицки улыбается. – Такой приятный и о тебе только хорошо отзывается. – Мам, – жалобно протягиваю я и вздыхаю, – Вот в этом я точно сама разберусь, хорошо? – Хорошо-хорошо, я просто говорю, что в вашу пару я верю. – она кивает и домывает чашки. Я вздыхаю и сдаюсь. Она верит в нашу пару, даже не зная, что у нас происходит. Забавно. – Мы идём? – в дверях появляется Шастун и я молюсь, чтобы он ничего не услышал. Присаживается и начинает чесать Боба. А тот бегает вокруг него и подставляет пузо на почёсывания.  – Да, пора уже, – я устало киваю.  Мы обуваемся и останавливаемся около дверей. К нам выходит мама. – Дорогая, звони мне, пожалуйста, хоть иногда, – на её глаза вновь наворачиваются слёзы. Я много раз киваю. Но мне становится плохо от этих слов. Если бы раньше я знала, что ты ждёшь, я бы звонила каждый день. – Пока, мам, – мы крепко обнимаемся на прощание. Отец даже не вышел из комнаты, чтобы попрощаться. Ничего не изменилось.  – До свидания, тётя Лена, не переживайте, Арина в надёжных руках, – Антон обворожительно улыбается. – Спасибо, Антоша, – мама так же крепко обнимает и Шастуна. Он просто подлиза, втёрся ей в доверие и теперь она без ума от него. Знакомая картина.  Мы с Антоном останавливаемся около подъезда. Закуриваем сигареты и рассматриваем окрестности. А у меня будто гора с плеч свалилась. Стало спокойно, размеренно. Будто уже нет никаких проблем и я по-настоящему дома.