9.

Меня переполняло счастье от того, что с родителями всё закончилось хорошо. По крайней мере с мамой. Я будто заново вдохнула воздух, наполненный жизнью и беззаботностью. И в потоке этой эйфории я даже согласилась поехать с Шастуном в бар к остальным ребятам. Если они каждый тур так пьют после концертов, то странно, что они ещё не спились. Хотя, если всё проанализировать, то получается, что Серёжа очень редко пьёт, обычно обходится соком или энергетиками, Арс пьёт для удовольствия, растягивает один коктейль на пол вечера, а Дима и Стас заказывают себе лишь пару стаканов пива. Они все наслаждаются атмосферой, разговорами и музыкой, а нажираемся только мы с Антоном.  И этот раз был не исключением. Я, не открывая глаза, стараюсь нащупать телефон, чтобы выключить надоедливый и очень громкий будильник. В итоге сдаюсь и просто накрываю голову подушкой, чтобы хотя бы приглушить этот звон. И слышу недовольные жалобные стоны рядом. Уже даже не удивляюсь тому, что я в очередной раз просыпаюсь рядом с Шастуном. Каждый раз радуюсь, что мы в одежде, потому что это значит, что он просто не дополз до своего номера и завалился ко мне. И ничего больше.  – Я сейчас его разъебу, – ноет Антон и закрывает уши руками. Я еле сдерживаю смех и убираю подушку. С трудом встаю и нахожу телефон. Он завалился под кровать. И на нём после прошлой ночи явно появилось ещё больше трещин.  Не обращаю на это внимание и кидаю его на кровать, а после падаю на неё сама. В такие моменты я постоянно обещаю себе, что я не буду пить. Это был последний раз, больше такого не повторится. Но похмелье не вечно, а желание выпить есть всегда. Мирюсь с этими мыслями и поворачиваюсь на бок, лицом к Антону.  – У тебя концерт через четыре часа, – улыбаюсь и как-то машинально протягиваю руку к его лицу, чтобы убрать свисающие на глаза кудряшки. Случайно дотрагиваюсь до его кожи и одёргиваю руку, будто обожглась.  – Я с тобой больше не пью, – Антон обиженно надувается, а затем ловит мою руку. Держит, не отпускает. Он прикрывает глаза и широко улыбается. – Ты просто ебанутая. Ну, в хорошем смысле этого слова. Или в плохом. Думай сама.  – Если ты и на концерте будешь такую несвязную хуйню нести, то твоя фанбаза перейдёт к Арсу, – усмехаюсь и выдёргиваю руку из его крепкой хватки.  – Мне главное, чтобы ты к Арсу не перешла, – Шастун открывает глаза и пристально всматривается в моё лицо. Стараюсь не подавать виду, но у меня внутри бушует ураган. Либо он ещё не отрезвел, либо я вообще не понимаю, что сейчас происходит. Хочу отвести взгляд, но какая-то внеземная сила не даёт мне этого сделать. И я лежу, глупо хлопаю глазами и смотрю на Антона, – Я видел, как вы мило общались вчера. Завязывай с этим.  – Ты ненормальный? – первое, что пришло мне на ум. Я вопросительно выгибаю бровь и легонько толкаю Шастуна в плечо, – Проспись, протрезвей, потом поговорим.  Нервно вздыхаю и встаю с кровати. Что только что произошло? Хватаю свой телефон и выхожу из номера, оставляя Антона в одиночестве. Мне надо перекурить и поговорить с Максом. У него скоро день рождения и надо придумать, что ему подарить. Но я считаю, что нет ничего лучше, чем подарок из родного города. Поэтому у меня в планах после концерта прогуляться по магазинам и найти что нибудь подходящее.  А пока я выхожу на улицу. Звоню Зайцу, но он не отвечает. Тяжело вздыхаю и усаживаюсь на скамейку. Представляю свой внешний вид и стараюсь скурить сигарету как можно быстрее, чтобы вернуться в номер, не застать там Антона(я на это надеюсь) и спокойно привести себя в порядок.  Хмурюсь от яркого и очень сильно припекающего солнца, делаю большие затяжки и непроизвольно трясу ногой. Мне надоела всё, что происходит у нас с Антоном. Хотя с другой стороны это безвыходная ситуация. Завязывать с ним какие-то отношения слишком рано и безрассудно. Обсуждать это всё, признаваться ему в каких-то чувствах. Бред. Но и просто так отказаться от его внимания я тоже не могу. Как бы не хотелось, я всё равно слишком привыкла к этому. Глупые подколы, редкая, но очень меткая поддержка, бессмысленные разговоры и алкогольные вечера, после которых мы просыпаемся вместе. Я, блять, даже в себе разобраться не могу, но уже что-то требую от него. Господи, дай мне сил.  – Вижу ты не выспалась, – вздрагиваю от внезапного голоса, возникшего прямо надо мной, поднимаю голову и чуть морщусь от ярких солнечных лучшей, которые светят мне прямо в глаза. Надо мной стоит Арс. В тёмных очках, с широкой улыбкой и стаканом кофе. Он чуть передвигается в сторону и тем самым заслоняет солнечные лучи. Теперь эти лучи пробираются сквозь его волосы и подсвечивают их. Будто ангельский нимб. – Прям плохо выгляжу? – чуть хмурюсь и докуриваю сигарету. Пожимаю плечами и встаю с места. Конечно я плохо выгляжу, это очевидно. У меня всегда есть настроение, чтобы поговорить с Арсом. Но не сегодня. Сейчас я просто хочу залезть под холодный душ и смыть с себя весь прошлый вечер.  – О нет, ты как всегда прекрасна, – Попов улыбается ещё шире, чем вызывает мою усмешку. Такое слышать, конечно, невероятно приятно, даже если я знаю, что это ложь.  Я наигранно закатываю глаза, но точно так же улыбаюсь ему в ответ. А затем ухожу со словами, что мне нужно подготовиться к предстоящей работе.  Возвращаюсь в номер и невероятно надеюсь, что Шастун уже соизволил уйти. Неуверенно открываю дверь и расслабленно выдыхаю. В номере никого. Только помятая кровать и очки Антона, которые он благополучно забыл на прикроватной тумбочке. Потом верну.  Быстро беру все необходимые вещи и наконец-то иду в душ. Ни секунды не медля, тут же залажу под прохладные струи воды. Сначала немного ёжусь, а по коже бегут мурашки. Затем привыкаю, закрываю глаза и поднимаю голову. Теперь капли воды падают на моё лицо, будто пытаются выбить все тревожные мысли. И это даже работает. Чувствуется полное умиротворение. Вслушиваюсь в звук падающей воды и расслабляюсь.  Спустя двадцать минут я более менее привела себя в порядок. Надела белый махровый халат, накинула на плечи такое же белое полотенце, чтобы мокрые волосы не намочили халат и выхожу из ванной.  Не успеваю закрыть дверь, как тут же останавливаюсь прямо на пороге. Много раз моргаю, тру глаза, чтобы убедиться, что мне точно это не привиделось. Самый страшный кошмар наяву. Может я до сих пор сплю?  – Что ты тут забыл? – стараюсь сделать грубый, серьёзный голос уверенной в себе девушки. Но не получается. Это больше похоже на жалобный писк забившегося в угол мышонка, которого поймал большой и злой кот.  – Я пришёл забрать свой долг. – Саша разлёгся на моей кровати. Закинул руки за голову и скрестил ноги. На его лице всё та же зловещая улыбка, как три года назад. Ничего не меняется. Единственное – он сильно похудел. Теперь у него впалые щёки, острые скулы и тёмно-синие круги под глазами. А ещё он почти лысый. – А вообще, ты приехала домой и даже брату не удосужилась позвонить. Хотя к родителям заглянула, я видел. Такого я от тебя не ожидал, конечно.  – Ты следишь за мной? – чуть ли не срываюсь на крик. Пальцы неугомонно вертят пояс от халата, а глаза истерически бегают по номеру в поисках помощи.  – О чём ты, сестрёнка? – он скалится и чуть хмурит глаза. За что мне всё это? Почему именно сегодня, почему именно сейчас? Страх накатывает новой волной. Я не знаю, на что способен этот человек. И будет очень обидно, если уже вечером по интернету разлетится новость, что гримёрша небезызвестных Импровизаторов была найдена мёртвой в номере отеля. – А ты трахаешься с этим длинным? Я всё никак не могу понять. Ставлю ставку, что да.  – Ни с кем я не трахаюсь, идиот, – буквально выплёвываю эти слова в его сторону. Направляюсь к шкафу, но держу Сашу в поле зрения. К такому человеку нельзя поворачиваться спиной. Беру сумку и достаю оттуда пачку накопленных денег. Кидаю её на кровать и складываю руки на груди, – Тут почти всё, проваливай.  – Странно, зачем ты тогда его к нам домой притащила, если он тебя не трахает, – он смеётся. Он за мной следил. – Набухались вы тоже вместе и спали в обнимку прямо на этой кровати. – он поворачивается на бок и с насмешкой смотрит на деньги, – А вообще у тебя, я вижу, ничего не меняется. Только и делаешь, что бухаешь и по мужикам прыгаешь.  – Блять, забирай деньги и проваливай, – я стараюсь сдерживаться, но злость будто перевешивает. Я указываю рукой на дверь и чуть ли не сгораю от накатившей агрессии.  – Тут не всё, – он вальяжно проводит пальцами по купюрам, а затем берёт с тумбочки очки Шастуна. Сука, только не это, – Я их заберу. Сразу видно, что дорогие. А твой ёбырь новые себе купит.  Саша надевает на лоб очки Антона, кладёт деньги в карман толстовки и встаёт с моей кровати. Я стойко выдерживаю все его выходки. Не представляю, во сколько мне обойдутся новые такие очки для Антона, но сейчас мне на это плевать. Молчу, сдерживаюсь. Он сейчас просто уйдёт и я про него забуду. Навсегда.  – Увидимся вечером, сестрёнка, – он подмигивает, натягивает очки на глаза и выходит из моего номера, хлопнув дверью на прощание.  И только сейчас меня одолевает паника. Слёзы сами льются из глаз, я ничего не могу с этим сделать. Буквально падаю на пол, опираюсь спиной о кровать и поджимаю под себя ноги. Вся трясусь, будто вышла зимой на улицу в одной футболке. Вспоминаю все советы психотерапевта про дыхание полной грудью, но сейчас ничего не помогает.  Воздуха становится критически мало, пытаюсь вдохнуть, но выходит очень рвано. Весь номер плывёт перед глазами, моментами вообще всё теряется, а в ушах белый шум. Всё вокруг будто сужается и давит на меня. Стенки комнаты вот-вот придавят меня, словно гидравлический пресс, которым давят макулатуру.  Стараюсь дышать ровно.  Вдох-выдох.  Вдох-выдох.  Но из-за накатившей паники и тревоги уже ничего не помогает. Прерывистыми движениями с силой тру щёки, чтобы стереть слёзы, но они не прекращают литься. В какой-то момент мне становится даже больно. Вот-вот натру себе фингалы под глазами. Но мне плевать. Чувствую боль – значит я всё ещё жива. И это всё по-настоящему.  Стараюсь встать, но ноги не слушаются. Вокруг до сих пор всё кружится. Ещё и кровь из носа полилась. Вытираю нос рукавом халата. И на белоснежной ткани остаются тёмно-красные разводы. Это пугает ещё сильнее. И я начинаю растирать ещё и нос.  Слышу в ушах стук своего сердца, ритм слишком быстрый и сбивчивый.  У меня были до этого панические атаки, но проходили они быстрее и менее болезненно. Дыхательная практика всегда помогала. Но сейчас стресс, видимо, слишком сильный и внезапный.  Трясущимися руками тянусь к тумбочке, чтобы взять телефон, но его там не оказывается. Зато я случайно задеваю вазу с цветами и она с громким стуком падает на пол. Дёргаюсь от громкого звука и закрываю лицо руками. Хочется выть от беспомощности. Возможно в этот раз моё сердце не выдержит. И я это не переживу. Так и умру трусливой и нервной.  – Риш, почему какой-то мужик в моих очках.. – Антон остановился в дверях. А я не поднимаю голову. Так же прячу лицо в трясущихся ладонях и стараюсь сосредоточиться на дыхании. – Что случилось? – Шастун чуть ли не подлетает ко мне, падает на колени и пытается посмотреть мне в глаза. А параллельно режется осколком вазы. От меня одни проблемы.  – Всё… хорошо… иди… пожалуйста, – с всхлипами вместо пауз, дрожащим голосом выдавливаю я. Я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. И ещё сильнее не хочу, чтобы он знал, почему я в таком состоянии.  – Тише, – Антон крепко меня обнимает, начинает чуть покачивать, будто ребёнка, и целует в макушку, – Я не знаю, что делать в таких ситуациях, поэтому давай поговорим. Какие у тебя планы на вечер?  – Я хочу… подарок Максу выбрать… – это действительно помогает. Я фокусирую внимание на разговоре, на словах Антона. Обычно, правда, в такие моменты вместо Шастуна у меня телефон и Максим на другом конце провода.  – У него скоро день рождения, я помню, – Антон говорит тихо, спокойно, с интонацией, будто перед ним годовалый ребёнок. – Что ты хочешь ему подарить? – Я… не знаю. – всхлипов становится меньше. Сердце бьётся чуть спокойнее. Но мне всё равно плохо. На душе обида. До сих пор чувствуется страх. И только сейчас я осознала, что Саша сказал что-то про вечер. Я не готова к ещё одной встрече с ним. Я слишком слабая и трусливая.  – Давай я пойду с тобой и мы вместе что-то подберём? – Антон кладёт подбородок мне на макушку и продолжает медленно меня укачивать.  Я наконец поднимаю голову. Бегаю взглядом по его лицу. Мечусь между глазами и губами. И то, и то невероятно меня манит. На его губах лёгкая, подбадривающая улыбка. Как и в глазах. Чертовски зелёных и глубоких глазах.  Я даже задерживаю дыхание на секунду. Мне становится плохо только от того, насколько он близко. Буквально пару сантиметров. Такой тёплый, спокойный и очень нужный сейчас.  Тянусь к его лицу слегка трясущейся рукой. Убираю со лба вечно падающие кудряшки, аккуратно провожу пальцем по виску, скуле и оставляю ладонь на его щеке. Антон тепло улыбается и чуть наклоняет голову, будто сам кладёт её на мою ладонь.  Я знаю, что хочу сделать полную глупость. Знаю, что буду жалеть об этом. Буду ненавидеть себя. Буду постоянно винить себя в этом.  Но мне это так безумно необходимо.  Подаюсь чуть вперёд и тут же чувствую ответную реакцию. Антон первый накрывает мои губы своими губами. Поцелуй медленный, аккуратный. С привкусом слёз, крови и сигарет.  Он кладёт руку на мою шею, оставляя большой палец на моей щеке. И будто боится сделать что-то не так. Очень аккуратничает. А я просто полностью отдаюсь. Единственное, о чём я сейчас могу думать – Антон. То, что сейчас происходит. То, что происходило раньше. По коже проходит волна мурашек.  Но вдруг у меня внутри что-то переключается. Будто загорается красный свет и я вижу огромную вывеску с надписью «Стоп». Я отстраняюсь от Антона и вскакиваю с пола. Смотрю на него испуганным взглядом. Вижу его растерянность и морщусь. Голова всё ещё кружится и я хватаюсь за стенку.  – Мне надо собираться, – со всей возможной в данный момент скоростью направляюсь в ванную и запираюсь изнутри.  Как удачно, что телефон я забыла именно здесь. Он лежит на раковине, а на экране красуются семь пропущенных от Макса. Я часто моргаю, стараюсь осознать, что только что произошло. Это всё неправда. Как я теперь буду смотреть в глаза Шастуну? Что я вообще наделала?… Поднимаю взгляд и смотрю на своё отражение в зеркале. По лицу размазаны кровь и слёзы. Щёки красные то ли от смущения, то ли от того, как активно я их растирала. Слышу хлопок двери, а это значит, что Антон ушёл. Прикусываю губу и стою ещё пару минут в полной тишине. Затем всё-таки осмеливаюсь приоткрыть дверь. Никого нет.  Беру телефон и на ватных ногах подхожу к двери в номер. Закрываю её на всевозможные замки, потому что мне достаточно гостей на сегодня.  Смотрю на кровать и сразу же вижу силуэт Саши на ней. Нервно ёжусь и сажусь в кресло. Тут же набираю номер Макса и прикусываю губу, накручиваю прядь волос на палец и бегаю взглядом по комнате. – Белка, родная, при.. – не успел Макс договорить, как я тут же его перебиваю чуть ли не криком. – Максим, это пиздец. Код красный. Нет. Чёрный нахуй. Я просто не знаю, что я наделала. Ты меня убьёшь. Убей меня пожалуйста, – на одном дыхании тараторю я, стараюсь собраться с мыслями, но ничего не помогает.  – Что ты опять натворила? – слышу тихий смешок Зайца.  – Я поцеловала Шастуна, – жмурюсь, готовая услышать крик друга. Но, на удивление, он молчит. И это пугает ещё сильнее, – А ещё приходил тот, чьё имя нельзя называть и я словила очень сильную паничку. И это всё произошло буквально за полчаса. – опять молчание. Меня это очень сильно напрягает. Подскакиваю с места и начинаю ходить кругами. Всегда так делаю, когда волнуюсь, – Максим, скажи уже хоть что-нибудь. – Я пытаюсь отойти от шока. Хотя нет. От ахуя. Мы с тобой не виделись две недели. Всего лишь две недели. А ты уже столько всего натворила, – он вздыхает. Но не злится. Это радует. Единственное, на что я сейчас рассчитываю – его поддержка. – Ты только не переживай, родная. Скоро вернётесь домой и я сразу с вокзала тебя забираю на виски-разговор.  – Я думала ты будешь кричать, – честно признаюсь и я падаю обратно в кресло. В миллионный раз мысленно благодарю вселенную за такого прекрасного друга и расслабленно выдыхаю.  – Это, конечно, пиздец, но я же не твоя мама, чтоб нотации читать, – слышу голоса на фоне, а это значит, что Макс сейчас в офисе. Не хочется сильно отрывать его от работы. Да и мне действительно пора собираться. – Ты самый лучший, я позвоню тебе вечером. Со всеми подробностями. Люблю тебя, – выдыхаю я и прикрываю глаза.  – И я тебя люблю, Белка. Я иногда думаю, что поседел так рано именно из-за тебя, – он хихикает, а я невольно улыбаюсь. Что бы я без него делала? – Не натвори больше ничего, пожалуйста.  – Постараюсь. – я с улыбкой отключаюсь.  Но как только звонок отключился – на меня тут же нахлынула волна вопросов. Что мне теперь делать, как себя вести? Я бы просто осталась в номере, но каждый раз, когда смотрю на кровать, непроизвольно вижу силуэт Саши. Да и ребят подводить нельзя. А как мне теперь смотреть на Антона?  Блять.  Умываюсь ледяной водой и это помогает. Отрезвляет, рассеивает туман в голове. Поэтому я решаю привести себя в порядок. Сегодня я, почему-то, хочу выглядеть лучше, чем обычно. А со всеми остальными вопросами разберусь позже. 

***

Я действительно выгляжу хорошо. По крайней мере по моему виду точно нельзя сказать, в каком состоянии я была пару часов назад. Уже получила пару комплиментов от Серёжи и Арса. Хотя они, скорее, просто базовые. В каком бы состоянии я ни была, эти двое всегда говорят комплименты. Как, в принципе, и остальным девушкам, с которыми они работают.  Я практически сделала свою работу. До концерта двадцать минут, а последний на очереди у меня именно Антон. Как же очевидно. Он поехал на другом такси, приехал позже всех, ходит злой и без настроения. Поссорился с Арсом из-за какой-то мелочи. А сейчас спорит со Стасом. Очень не хочется думать, что это его состояние из-за меня.  – Ариш, нарисуй ему на лице улыбку, – ко мне подходит Серёжа. Он говорит тихо, глядя на Антона. – Ну или подобие радости. Он тут уже всех заебал.  Я тихо вздыхаю и пожимаю плечами. Видя, что Шастун наконец выдвигается к моему столику, Матвиенко быстро кивает, хлопает меня по плечу и удаляется, видимо, чтобы лишний раз не ссорится с Антоном. Я наконец понимаю отношение Шастуна ко мне, когда я только пришла к ним в команду. Теперь мне так же неловко его гримировать. Стараюсь избегать зрительного контакта и долгих прикосновений. А перед глазами то и дело всплывает этот чёртов поцелуй.  Антон не обращает на меня никакого внимания. Всё время пялится в телефон, а затем просто уходит на проверку оборудования, не сказав ни слова. И именно на этом концерте я, почему-то, захотела побыть в зале. Вчера пьяная попросила Стаса и он доброжелательно выделил мне билет во втором ряду.  Гримёрка опустела. Я пью уже третью бутылку воды за этот час и пытаюсь унять наступающую тревогу. Смотрю мемы, которые мне скидывает Заяц, чтобы немного меня успокоить. С некоторых смеюсь, некоторые пролистываю. Но не могу усидеть на месте.  – Ты в зал пойдёшь? Или одно место сегодня пустует? – вздрагиваю от неожиданного голоса Стаса и поднимаю на него глаза.  – Да, иду. – выдавливаю улыбку и поднимаюсь с места. Хочется просто провалиться сквозь землю. Беру с собой ещё одну бутылку воды и устало плетусь к проходу в зал. – Что сегодня со всеми происходит, не понимаю, – Стас разводит руками и уходит за кулисы.  А я, к сожалению, понимаю.  В зале уже практически нет свободных мест. К редким пустым сидениям уже спешат довольные люди. А я сажусь на своё место между двумя какими-то девочками. У одной из них краем глаза замечаю большой плакат. Я всегда из-за кулис видела эти плакаты, но не предавала им никакого значения. А теперь зачем-то внимательно всматриваюсь в лист формата А1.  Там куча сердечек, фотографии Шастуна и надпись «Женись на мне, Антон Шастун!». Пытаюсь сдержать истерический смешок. Может присвоить плакат себе и сидеть с ним все полтора часа? Перевожу взгляд на сцену. С минуты на минуту всё начнётся.  А мой телефон разрывается от уведомлений. Максим включил режим курицы-наседки. Каждые пять минут спрашивает, как у меня дела и чем я занимаюсь.  Тихо выдыхаю. И включаю камеру. Делаю селфи со специально угрюмым лицом и поднятым вверх большим пальцем, подписываю его «Я на концерте у любимых комиков, не мешай» и перевожу телефон в режим «Не беспокоить».  Ставлю локоть на подлокотник кресла и опираюсь головой о свою же ладонь. Билет я у Стаса просила вчера вечером, когда мне было хорошо, весело и свободно. А сейчас же у меня вообще нет настроения смеяться.  Но всё же невольно фокусирую взгляд на Антоне, который вальяжно развалился в своём кресле и оживлённо что-то рассказывает Стасу. Для меня весь разговор проходит мимо. Слышу только волны смеха из зала и отдалённые голоса со сцены. Шастун выглядит радостным, счастливым и настроенным на работу. Но я же знаю, каково ему сейчас на самом деле. Я видела, как час назад он чуть ли не перессорился со всеми за кулисами. Видела, как он недовольно фыркал на любые фразы в его сторону. Видела, как он, блять, бегал курить каждые пять минут.  А ведь не зря говорят, что они именно «Актёры шоу». Такую искреннюю радость и лёгкость обычный человек точно не сыграет. Понимаю, что слишком засмотрелась на Антона, поэтому провожу взглядом и по остальным ребятам. Вижу довольный взгляд Матвиенко. Серёжа смотрит мне прямо в глаза, улыбается уголками губ и переводит взгляд дальше по залу. Им нельзя особенно выделять кого-то из зала. Нужно смотреть на всех сразу, но не на кого-то конкретного. Стас повторят это, кажется, сто тысяч раз. Так, что даже я уже заучила. Но даже такой, хоть и практически незаметный, но всё же жест внимания вызывает у меня улыбку. Я решаюсь расслабиться. Смотреть на всех, кроме Антона, сильно ни во что не вникать и просто наслаждаться.  Первые две игры прошли хорошо. Я смеялась, иногда просто слишком проникалась происходящим на сцене и, параллельно с этим, старалась отвечать на сообщения Зайца, чтобы он не сошёл с ума от моего игнора. Слышу разговоры, смех и объявление «Кукол». Играют Антон и Арсений, что вызывает бурю эмоций в зале. Аплодисменты, крики и свист. Наконец успокаиваю Макса и отправляю его к Олесе, чтобы он хоть чем-то полезным занялся. Выключаю телефон, поднимаю голову на сцену и ловлю на себе прожигающий взгляд Антона. Он меня заметил. Чуть ли не вжимаюсь в кресло и так же сверлю его взглядом в ответ.  – Так, для Антона мы человечка подобрали, теперь Арс, – Стас хмурится и разглядывает зал, а затем останавливается на мне и указывает рукой в мою сторону, – Вот, девушка, выходите.  Глупо моргаю и чуть ли не открываю рот от удивления. Шеминов ахуел. Вокруг столько поднятых рук, столько девочек хотят полапать ребят. А выбирает он меня. Пожимаю плечами и встаю со своего места. Чуть поправляю небольшое, воздушное платье и поднимаюсь на сцену. Была не была.  Становлюсь рядом с миниатюрной брюнеткой в облегающем бордовом платье. Она даже меньше меня. И ростом, и в целом комплекцией. Не понимаю, что она будет делать с Антоном. Она его даже не удержит.  – Давайте познакомимся, как вас зовут? – Стас подносит микрофон ко рту девушки и она широко улыбается и взмахивает волосами. – Ира, – весело произносит она и принимает восхищённые аплодисменты. Меня чуть ли не перекашивает от этого имени. Не очень хорошие ассоциации с ним. – Арина, – произношу я, когда Стас подносит микрофон к моему рту.  Аплодисменты такие же громкие. Но я не предаю этому никакого значения. Чувствую на себе прожигающий взгляд зелёных глаз. Вижу боковым зрением напряженного Шастуна. Хочу провалиться под землю. Или убить Стаса за его затею. Пока Шеминов выбирает тему из зала, я рассматриваю носы своих кроссовок и слушаю, как эта Ира шёпотом пытается завязать разговор с Шастуном. Что-то шепчет, вроде даже флиртует. И Антон отвечает тем же.  Пытаюсь сдержать накатывающую злость и обиду. Это… ревность? Поворачиваюсь к Арсу, а тот поджимает губы, а затем подбадривающе улыбается.  – У тебя всё получится, – шепчет он практически без звука, одними губами. Но я всё же улавливаю это. Шумно выдыхаю и разворачиваюсь обратно как раз в тот момент, когда Стас выбрал тему.  – Итак, Антон у нас сексуальная девушка, пришедшая на кастинг в мелодраму. А Арсений, собственно, придирчивый и немного такой похотливый кастинг-директор. – с улыбкой говорит Стас, а я теперь, кажется, понимаю, почему в интернете так много слухов про этих двоих. Шеминов сегодня будто специально решил над всеми поиздеваться.  И началась импровизация. Не то, чтобы я сильно мониторила все новости про ребят, но даже так где-то всплыло расставание Антона с Кузнецовой. И это, видимо, стало зелёным сигналом для всех фанаток Шастуна. А их чересчур много. Поэтому эта новая Ира не теряет возможности полапать Антона. Глупо хихикает, когда у неё что-то не получается и еле справляется с Шастуном.  У меня внутри кипит злость. И, к сожалению, из-за этот страдает Арс. Кручу его так, как только возможно. Прижимаюсь чуть ближе, не нарочно провожу ладонями по его рукам.  И Антона это тоже злит. Баш на баш. Вижу, как Шастун со всех сил старается не терять вид ветреной барышни, но при этом успевает ещё и на меня косо посмотреть.  В конце Антон с помощью Иры пытается изобразить какую-то изощрённую позу, но девушка не выдерживает и двухметровая шпала падает прямо на Арса. Я чудом не сломалась пополам, ещё и удержала их двоих. Это успех.  Стас нас благодарит и под аплодисменты отправляет обратно в зал. Но Ира, видимо, очень сильно хочет запомниться, поэтому на прощание посылает воздушный поцелуй в сторону Шастуна. А тот, зараза, делает вид, что ловит и кладёт его к себе в карман. Хочется убить их обоих за то, какой хуйнёй они страдают сейчас.  Но я мирно сажусь на своё место и достаю телефон. Максим только утих, прекратил волну сообщений, но я решаюсь на вызов новой. Красочно описываю ему всё произошедшее и с улыбкой на лице читаю его ответы. Клянусь, что отреагировала бы точно так же. Потому что в сообщениях Макса нет практически никаких слов, кроме «Пиздец», «Блять», «Он ахуел». В конце ещё добавил своё коронное «Полный мяу, позвони, как освободишься». Перед глазами возникает недовольное лицо Макса, я невольно хихикаю и выключаю телефон.  Оставшаяся часть концерта прошла спокойно. Я сидела, смеялась и ловила на себе тревожные и даже в какой-то степени злые взгляды Антона.  Мы вернулись к тому, с чего начинали. И в этом только моя вина.