Глава 25

      К моей радости, Грюм на следующий день вел себя так, как будто ничего не случилось. Вовремя спустился вниз, сел в красное кресло, изредка подозрительно поглядывал на проходящих мимо маглов, но, в целом, все было нормально.       Дорея тоже выглядела отдохнувшей. Принесла нам две папки с кучей бумаг в них, поясняя, что это доклад и тезисы, которые надо будет сказать. Я и сама набросала текст, но вообще удобно, когда за тебя речи пишут. Даже не ожидала.       Я пробежала глазами по докладу. Ну стандартное: очень рады здесь присутствовать, замечательно, что укрепляется международное сотрудничество, спасибо вашему министру, спасибо нашему министру. Всем спасибо, короче, а еще мы единорогов хотим спасти.       Ровно в одиннадцать к нам подошел Сергей, кивнул в знак приветствия и жестом указал следовать за ним.       — Вы планируете после конференции посещать магловские места? — вполголоса уточнил он.       — Нет.       — Да.       Мы с Грюмом проговорили это в унисон, и Сергей усмехнулся несогласованности.       — А вы? — он посмотрел на Дорею.       — Да, — смущенно улыбнулась та.       — Красная Площадь? Парк имени Горького? ВДНХ? Куда хотите пойти?       Девушка пожала плечами.       — В «Манхэттэн», — я в отличие от нее знала, куда мне надо. — Завтра вечером.       — Любите рок-музыку? — безразлично уточнил Сергей.       — Люблю.       — Вы тоже? — он посмотрела на Грюма и Дорею.       — Ага, — мрачно ответил мракоборец.       Дорея снова пожала плечами. Меня это начинало подбешивать.       — Я провожу вас, — кивнул Сергей.       Я поджала губы. Без него было бы лучше. Попросить Грюма отвлечь его? А Грюму как тогда объяснить, зачем? Черт, много вопросов.       Но решать их было некогда, Сергей уже привел нас в пустой коридор на самом верхнем этаже, подошел к стене, огляделся по сторонам, достал палочку и трижды аккуратно постучал, словно просил разрешения войти.       Я ожидала, что стена раздвинется или вообще исчезнет, но ничего такого не произошло. Вообще никаких изменений.       — Идите! — приказал Сергей, убирая палочку.       — Куда?       Но Грюм уже понял, оглянулся, убеждаясь, что маглов поблизости нет, схватил меня и Дорею за локти и потащил прямо в стену. От неожиданности я закрыла глаза, ожидая удара, но ничего не почувствовала. Стена была не плотнее тумана, и мы прошли сквозь нее, не испытав ни малейших затруднений.       За стеной кипела жизнь.       Почти как в нашем министерстве. Летали бумажные самолетики, толпы людей, одетые исключительно как маглы, сновали туда-сюда, изредка хлопая дверями кабинетов. Мы стояли на самом верху винтовой лестницы и могли наблюдать весь этот жужжащий улей.       — Идем, — повторил Сергей, тоже просочившийся сквозь стену, и первым начал спускаться по лестнице.       Сотрудники не обращали на нас никакого внимания, лишь изредка приветственно кивали Сергею или обменивались с ним рукопожатием. На деревянных дверях кабинетов были только номера, без указания названий департамента, но иногда они перемешивались с устаревшими надписями «Тов. Иванов Н. Д.» или «Тов. Девятова Л. В.». За четыре года не избавились…       Сергей привел нас в типичный актовый зал, похожий на тот, что был в школе, в которой я училась, только раза в четыре больше: сцена, бордовые кулисы, большое количество кресел, обшитых красной тканью, кое-где потертой. Не так я себе представляла конференцию. Впрочем, можно подумать, в нашем министерстве был технический прогресс. Перуна не славят, и на том спасибо. У этих, кстати, хоть шариковые ручки есть.       — Садитесь, — Сергей показал нам наши места с краю в первом ряду и безмолвно удалился.       Я огляделась по сторонам.       Зал постепенно заполнялся магами из различных стран. Догадывалась я об этом по внешности и небольшим нашивкам в виде национального флага. Черт, а вот мы так не сделали. Я не подумала, а никто не подсказал.       Через два ряда от нас сели три бразильца, на первом ряду, но с противоположного края группа из пяти китайцев, два француза подошли было к нам, но скривились и попросили провожатого найти им другие места, в итоге, сели где-то сзади, а рядом с нами уселись два немца.       Я почувствовала неприятное волнение. Как-то далеко я зашла в плане побывать на чертовом рок-концерте. Наверное, все-таки проще было бы просто отпроситься на денек у Фаджа и сказать, что очень хочу погулять по Красной площади. Обещала покойной сестрице.       Но менять что-то уже было поздно.       На секунду погас свет, а потом прожектор указал на высокого худого старика с длинными седыми волосами, ниспадающими почти до поясницы и гладко выбритого. Он приблизился к трибуне и тонкими пальцами побарабанил по ней, призывая к тишине. Как ни странно, этот негромкий звук подействовал, и публика замерла.       — Я рад вас приветствовать на нашей конференции, — зарядил стандартную речь он, оглядывая присутствующих внимательным, даже колючим взглядом. — Благодарю представителей всех стран, которые смогли выбрать время, чтобы посетить Россию…       — Интересно, — шепнула я Грюму.       Тот хмыкнул.       — Будем надеяться, что у Кащея проблемы со слухом, и он тебя не услышит. Говорят, на прошлой конференции он испепелил колдуна, который наступил ему на ногу. И всю его семью.       Я поперхнулась и едва не закашлялась, усиленно сглатывая слюну, вдыхая воздух и задерживая дыхание, чтобы хоть немного прийти в себя.       — Я пошутил, — с усмешкой заметил Грюм. — Семью он пощадил.       — Это Кащей Бессмертный?! — шепотом спросила я.       — Ну да. А кто еще?..       Я замотала головой.       — Амбридж! — Грюм ощутимо пнул меня здоровой ногой.       — Все в порядке, — ответила я, выпрямляя спину.       Кроме того, что я считала Кащея персонажем из сказок.       А, ну Гарри Поттера тоже. Все нормально, все сходится.       — У него есть крестражи? — не удержалась я.       — Говорят, что да, но никто не проверял, — пожал плечами Грюм. — Если помрет раньше нас, значит, нет, — цинично добавил он.       После Кащея выступил высокий стройный и довольно молодой мужчина, который начал говорить с таким энтузиазмом, словно каждый присутствующий в зале был его дальним родственником, оставившим наследство.       — Мальчик-министр, — презрительно процедил Грюм.       Я прикусила губу, осознавая, что до сих пор не так уж много знала о магическом мире. Второе лицо в министерстве на минуточку. В России был верховный маг. А в Британии? Или Фадж совмещает эти должности? Или конституционная монархия, и верховный маг там лицо номинальное? И почему я про все это узнаю уже практически в октябре? Почему мне инструкцию к этому миру изначально не выдали?       — Амбридж, не спи, — меня слегка пихнули под ребра.       — Мисс Амбридж! — машинально огрызнулась я, но Грюм уже поднимался со своего место, оглушительно цокая протезом. Я последовала за ним под ободряющие аплодисменты, тон которым задала Дорея.       На сцене меня на миг ослепили прожекторы, направленные так, что практически выжигали глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы зрение нормализовалось, и я смогла рассмотреть лица людей. Смотрели они безучастно. Практически так же, как студенты на Бинса. Лишь бы время отсидеть.       — Вы хотели нам рассказать о помощи единорогам, — мальчик-министр (умеет же Грюм прозвища давать!) произнес это с обворожительной улыбкой, а у меня зубы свело.       — В Англию недавно доставили двух единорогов из Болгарии: отца и сына, — откашлявшись, начала я. — Мать детеныша погибла, а, как вы знаете, единороги не живут в тех лесах, в которых умер их сородич, — я горестно вздохнула. Вполне искренне, животных было жалко.       — Погиб! — выкрикнул кто-то из зала.       Я сузила глаза, выцепляя взглядом пожилую коротко стриженную темноволосую женщину, которая смотрела на меня как на двоечницу.       — Простите, что? — я приподняла бровь.       — Единороги не живут в лесах, в которых погиб их сородич, госпожа заместитель министра магии, — ядовито выделила последние слова женщина, из-за ее акцента слушать было еще противнее. — Погиб, а не умер. Насильственная смерть, понимаете?       — По правилам этикета сначала выслушивают докладчика, а потом комментируют, — прежде чем я открыла рот вставил Грюм. — Сначала слушают, а потом говорят, понимаете?       Женщина задохнулась от гнева, хватая ртом воздух, как вытащенная на берег рыба, а я в этот момент готова была расцеловать этого грубияна-мракоборца.       — Продолжайте, мисс Амбридж, — мягко произнес Кащей, но я успела заметить, как он наступил на ногу мальчику-министру, не давая ему вступить в диалог. — Мы зададим интересующие нас вопросы чуть позже.       — Благодарю, — я степенно кивнула. — Так вот, в связи с тем, что, к сожалению, гибель единорогов случается, в том числе и из-за браконьерства, министр магии Корнелиус Фадж, — ну а кто же еще? — предлагает создать заповедник единорогов, в котором бы эти магические существа могли пройти реабилитацию после столь травмирующих событий.       Я взмахнула палочкой, и на стене начали мелькать вырезки из газет об убийствах единорогов, сменяющиеся колдографией участка Запретного леса, который выделили для единорогов.       — Мы уверены, что магическое сообщество нас поддержит, — я посмотрела в упор на перебившую меня ранее женщину. — В перспективе планируется создать базу специалистов по работе с единорогами.       Я замолчала, в принципе, все рассказала, и так придумывала буквально на коленке.       На помощь, как ни странно, снова пришел Грюма. Это его вчерашний поцелуй так окрылил?       — А еще необходимо усилить контроль за браконьерами, — проскрипел он, неустойчиво переставляя протез на полу. — Три с половиной недели назад убили единорога в Болгарии, в январе — двух единорогов в Германии, за прошлый год в мире убиты семнадцать единорогов. Это, как вы верно заметили, насильственные смерти. И что случилось с убийцами? В тюрьме оказались только трое! Где остальные?!       — Убийство единорога проклинает его убийцу! — несмотря на то, что вопрос Грюма был риторическим, какой-то парень решил, что его мнение невероятно важно.       — О да, — хмыкнул Грюм. — И они живут долго и счастливо. Проклятые, разумеется.       В зале раздались смешки, а парень старательно начал рассматривать свои ногти. Не знала, что Грюм такой замечательный оратор. Еще и в теме разбирается, как будто всю жизнь только и делал, что единорогов спасал.       — Аластор, я восхищена, — шепнула я, когда мы спускались со сцены.       Грюм горделиво выпрямился и даже перестал так нарочито хромать, пробираясь в соседний зал, где уже был накрыт фуршет. Еще б они нас слушали! Все есть хотят.       — Поздравляю! — зашептала Дорея. — Это было шикарно!       Я кивнула, а губы сами собой расплылись в улыбке, пока я набирала закусок на тарелку.       За спиной раздался вежливый кашель, и я чуть не подавилась канапе.       — Замечательная идея, — произнесла подошедшая женщина с гладко зачесанными назад черными волосами в очень легкой черной кофте с прозрачными рукавами, колышущимися при каждом движении. Нашивку с флагом она не нацепила, поэтому понять, из какой она страны, я не могла. — Заповедник, — пояснила она, пристраиваясь к нашему столику. — Однако вы кое-что упустили.       Я сузила глаза.       — И что же? — голос стал елейным.       — Незаконный оборот единорога.       Я вздрогнула.       — Что? — бровь приподнялась.       — Браконьеры используют единорога целиком, — пояснила женщина. — Волосы из гривы и хвоста, кожа, копыта, рога, кровь… Живой единорог используется в светлой магии, убитый в темной, а мертвый? — она прищурилась.       — Мертвый? — уточнила я.       — Да, милый единорог, умерший в глубокой старости от естественных причин и лежащий под кустом сирени до тех пор, пока его не найдет талантливый волшебник. Формально проклятья не будет, — она усмехнулась. — Мы поддерживаем вашу идею заповедника. Только детали нужно продумать.       И, взмахнув невесомыми рукавами, она отошла.       — Она права? — я повернулась к Грюму. — Мертвые единороги не контролируются?       — Разумеется, нет, — он раздраженно взял бутерброд с красной рыбой и с ненавистью впился в нее зубами. Ну просто образчик пролетариата против буржуазного общества. Вы не в той стране родились, мракоборец! — Иначе у нас все зельевары исчезнут.       Перед глазами возник образ Снейпа, разделывающего тушу единорога. Стало противно, и я передумала брать второе канапе.       — Спасибо, Аластор, — произнесла я, когда мы вернулись в магловскую часть гостиницы, и Дорея убежала в свой номер. — Ты молодец. На самом деле.       Он мягко подтолкнул меня в спину, заставляя войти в комнату, а потом резко прижал к стене.       — Амбридж, — его лицо было очень близко к моему, каждый шрам видела.       — Что? — я заставила свой голос не дрожать.       Вместо ответа он поцеловал меня, грубо до боли впиваясь в губы.       — Соблюдай субординацию, Аластор, — я вырвалась, пользуясь тем, что на временных протезах он неустойчив и отошла к кровати.       — Субординация будет в Хогвартсе, — рявкнул Грюм, подходя ко мне вплотную. — Хочешь обвинить меня в изнасиловании? — его рука легла мне на талию.       — Я могу это сделать, — я хмыкнула.       — Я знаю, что можешь, — рука сжалась. — Я спросил, хочешь ли ты?       Я помедлила секунду.       — Грюм, если кто-нибудь когда-нибудь узнает о том, что…       — Не узнает! — рыкнул Грюм, затыкая мне рот и поваливая на кровать.       Его губы целовали мою кожу, оставляя горячие следы. Я оттолкнула его от шеи, боясь засосов, и Грюм впивался в мои плечи, а потом грудь. Короткие грубые пальцы сжимали мое тело, избавленное от одежды. Я прижималась к нему, обвивая ногами туловище, и чувствуя толчки члена внутри.       Мы не любили друг друга. Это была разрядка, необходимая нам обоим.       Без удовольствия. Почти с ненавистью.       Он пытался подчинить меня. Я — его.       Не заканчивать внутрь меня мозгов у него хватило, сперма излилась на живот, а обессиленный Грюм рухнул рядом на подушку, тяжело и хрипло дыша.              — Уберешь? — уточнила я.       Грюм взмахом палочки заставил следы секса исчезнуть.       — Спасибо.       Он что-то неразборчиво пробурчал, накрывая меня своей огромной ручищей.       — Ты в курсе, что это небезопасный половой акт? — на всякий случай уточнила я.       — Долорес, — он слегка повернул голову в мою сторону.       Я засмеялась. Было легко. Впервые с того момента, как я появилась в этом мире. Случайный секс с подчиненным. Это могло сказаться на моей карьере, но мне почему-то было абсолютно плевать. Хотелось говорить, смеяться, язвить и еще было бы неплохо выпить. Жаль, что ничего подходящего в номере не было.       — Грюм, — весело окликнула я.       — Мгфм?       — Почему ты так хорошо ходишь на протезах?       — Лучшее время для этого вопроса, — хмыкнул Грюм, натягивая на себя одеяло.       — И все-таки.       — Магия, — коротко объяснил он и снова искоса взглянул на меня, даже без волшебного глаза буравя взглядом.       — Не видела таких протезов больше ни у кого.       — Мне их делали на заказ.       — Кто?       — Рудольфус Маккинли, — ответил Грюм. — Очень хороший и ныне совершенно мертвый изобретатель. Помнишь его?       Я на миг замерла, пытаясь понять, какой вариант правильнее: да или нет, и в конечном счете решила не врать.       — Не помню.       Мой ответ Грюма, видимо, и не интересовал, потому что он лишь пожал плечами, но потом приподнялся, принимая полусидящее положение и снова пристально посмотрел мне в глаза.       — Амбридж, что ты хочешь? — спросил он, глядя так пристально, словно пытался заглянуть внутрь меня. Туда, где находилась двадцатидвухлетняя выпускница вуза Клава Лягушкина, а не тридцатидевятилетняя заместитель министра Долорес Амбридж.       Однако в этот момент обе мои личности были абсолютно солидарны.       — Выпить.