Часть 23

— Король вряд ли останется с ним наедине. С ним генерал Тюр и полный отряд стражи, а у короля Локи есть Гунгнир, а также его собственный сейд. К тому же, переговоры проходят в Нифльхейме, так что йотнар застрянут там, если попытаются что-то предпринять. С твоим братом все будет в порядке, — сказал ему генерал-лейтенант Ингвар. Эти слова несколько остудили гнев Тора, но не погасили его полностью. Ему по-прежнему не нравилась мысль о том, что Локи встречается с Лафеем и другими ледяными великанами без него. Эйнхерии, даже королевская гвардия, не знали его брата и его уловок так, как он. Локи всегда придумывал странные и неожиданные хитрости, думая, что его сейд защитит его, и Тору приходилось вмешиваться в большинстве случаев, чтобы Локи не пострадал. Что, если его брат сделает что-то подобное, а его не будет рядом, чтобы его защитить… Тор было невыносимо думать о том, что может случиться. И вместо того, чтобы быть там, чтобы помочь своему младшему брату, он застрял здесь. — Думаю, я начинаю понимать, почему вашу коронацию отменили, — прокомментировала леди агент Хилл, глядя на него. — Вы слишком импульсивны, чтобы быть хорошим лидером. Эти слова задели Тора за живое, и он в шоке отпрянул. Он едва знал агента Хилл даже час, как она могла уже сделать такой вывод? К тому же, это была далеко не обычная ситуация! В нем поднялся гнев, но прежде чем Тор успел его высказать, Фьюри снова заговорил. — Значит, ваш король снова ищет мира? — Да, — подтвердил лорд Биргир. — Война, подобная прошлой между Асгардом и Йотунхеймом, никому не нужна, и она может оказаться даже более разрушительной, чем первая. Возможно, в конце прошлой войны мы были более жестокими, чем осознавали, забрав у йотнар нечто, что считалось лишь символом их силы и единственным способом покинуть их мир. На самом же деле, оказалось, что это было жизненно важно для здоровья их Мира и самого выживания их вида. Без этого и йотнар, и Йотунхейм медленно умирали последнее тысячелетие. Тор моргнул, пораженный этими словами. Он слышал истории о войне бесчисленное количество раз, ведь он неустанно просил воинов и своего отца повторять их снова и снова, чтобы они с Локи могли разыгрывать их; представляя себя храбрыми воинами асов, сражающимися с чудовищами-ледяными великанами. Единственными, что дойдут до конца и убьют всех монстров, чтобы те никогда больше не смогли восстать. Но этого Тор никогда прежде не слышал. Он был уверен, что никто никогда не упоминал, что ледяные великаны или Йотунхейм умирают. Он знал, что запомнил бы это, ведь это разрушило бы все его фантазии! Внезапно ему вспомнились слова леди Сиф, и его глаза расширились. — Ларец Древних Зим, — прошептал Тор. — Да, — подтвердил генерал-лейтенант Ингвар, но его взгляд был полон невысказанного предупреждения, и Тор проглотил то, что хотел сказать. — Вы наказали их слишком сурово, чем только усугубили ситуацию; йотнар ещё больше отчаялись, — понял сын Коула. — Да, — ответил Ингвар. — Вам это знакомо? — Германия после Первой мировой войны, — сказала агент Хилл. — Мы и наши союзники были слишком суровы к ним, и довели их до такого отчаяния, что они отдали власть настоящему тирану. Это привело ко Второй мировой войне, которая была даже хуже чем первая. — Именно этого мы и пытаемся избежать, — сказал лорд Биргир. — Дав им достаточно, чтобы они смогли начать восстанавливаться и, возможно, заложив основу для новых отношений, которые в течение следующих нескольких столетий и тысячелетий приведут к чему-то большему. — А что, если они воспользуются предоставленной возможностью, чтобы вновь атаковать Землю? — с напором спросил Фьюри. — Тогда мы снова придем к вам на помощь, — пообещал лорд Биргир. — Король Локи укрепит статус Мид… Земли как протектората Асгарда. Нападение на вас будет рассматриваться как нападение на Асгард. — Будьте уверены, — добавил генерал-лейтенант Ингвар. — Хотя король Локи не желает войны, он будет сражаться, если Йотунхейм сделает больше, чем просто объявит войну на словах. Принц Тор может подтвердить, что его брат — умелый воин и талантливый тактик. — Да, — согласился Тор, хотя сам бы не стал говорить так категорично. Боевые навыки не были сильной стороной его брата. — Насколько я понял, на Асгард уже было совершено нападение, — сказал сын Коула. — Всего лишь вылазка трех воинов, которые погибли при попытке, — пояснил Биргер. — У нас нет доказательств, что они действовали с официального разрешения, а средства, которые они использовали, были случайными и больше не могут быть использованы повторно. Король Один решил не развивать конфликт, и хотя король Локи разделяет эту позицию, данный факт будет использован на переговорах, чтобы показать, что первые действия были предприняты Йотунхеймом, даже если это и не привело к объявлению войны. — А что привело? — Мои ответные действия, — признался Тор. — Я взял леди Сиф, Троицу Воинов и Локи на Йотунхейм, чтобы потребовать ответов от Лафея. Это… закончилось не очень хорошо. — Король Локи отправился с тобой? — спросил Фьюри. — Он еще не был королем и пытался вытащить нас мирным путем, — объяснил Тор. — Ему почти удалось, так как Лафей изначально был готов нас отпустить. — Так что же изменилось? — поинтересовалась леди агент Хилл. Тор посмотрел вниз. — Я ответил на провокацию, и началась битва. — Предполагаю, были жертвы. — С нашей стороны только раненые, — сказал Ингвар. — С их стороны, однако, по оценке короля Локи, было около трехсот погибших. — Триста! — воскликнул сын Коула. — Но вас было, сколько? Шесть? — Да, — подтвердил Тор. — Как? — Мьёлльнир может стать грозным оружием в умелых руках, — неохотно признался лорд Биргир. — И все шестеро — опытные воины, одни из лучших. — Но вы все равно собираетесь заточить четверых из них, когда Асгард на пороге войны? — скептически спросил Фьюри. — Воин, совершивший предательство, бесполезен, — заявил генерал-лейтенант Ингвар. — И они могут принести больше вреда, чем пользы, если откажутся подчиняться в критический момент. — Значит, вы хотите, чтобы мы поверили, что вы сможете защитить нас от йотнар, и в обмен на это отпустили Тора? — уточнила леди агент Хилл. — Да, пожалуйста, — ответил лорд Биргир. — И как мы узнаем, успешны ли мирные переговоры? — спросил директор Фьюри. — Если хотите, мы можем отправить эмиссаров, как только они будут завершены. — Если вы гарантируете, что на них не нападут и не возьмут в плен, — добавил генерал-лейтенант Ингвар. — Если они просто придут поговорить с нами, тогда я могу это гарантировать. Они придут сюда? — Или сюда, или они могут появиться где-нибудь еще, — ответил Биргир. — Биврёст может достичь любого места в Мидгарде, вам просто нужно сказать нам куда, так как Х… наш привратник может видеть, где вы находитесь в данный момент, и отправить туда эмиссаров. — Да, насчет этого, нам не по себе, когда за нами наблюдает всевидящий человек, — заявил директор Фьюри. — Он не может не смотреть на Землю? — Нет, извините, но привратник — это ключевая должность для функционирования Биврёста. Его можно открыть только из Химинбьёрга, поэтому, чтобы люди могли вернуться домой в Асгард или чтобы другие могли посетить его, привратник должен иметь возможность видеть и слышать другие миры. Без этой способности мы могли бы только отправлять людей из Асгарда, но не возвращать их без серьезного риска для безопасности, — объяснил лорд Биргир. — Именно так мы смогли узнать, что король Лафей уже вторгался в Мидгард, — добавил Ингвар. — И именно поэтому другие Миры более не нарушают ваш покой, поскольку знают, что любое вторжение с их стороны сюда будет замечено и встречено всей мощью Асгарда. — Мне непонятно, почему вас волнуют подобные вторжения. — Мы желаем мира в Девяти Мирах, связанных Иггдрасилем, и поскольку один из них — Мидгард, это касается и нас. — А если бы нас не было на вашем мировом древе? — спросила леди агент Хилл. — Вас бы это волновало? Лорд Биргир улыбнулся. — Агент Хилл, Вселенная огромна и населена бесчисленными квадриллионами существ самых разных видов. Даже Асгард не смог бы защитить ее всю, да мы и не стремимся к этому. Но Иггдрасиль связывает девять особых Миров, и все мы связаны одной судьбой. Если Иггдрасиль погибнет, мы все погибнем. Поэтому нас, естественно, больше волнуют остальные восемь из Девяти Миров. — Я до сих пор не понимаю, как это предполагаемое дерево должно существовать или работать. Это не имеет смысла. — О, боюсь я недостаточно сведущ в магических искусствах, чтобы суметь это объяснить. — Но вы все равно верите, что оно существует? — скептически спросил Фьюри. — Вы верите только в то, что можете полностью объяснить? Или вам достаточно объяснений кого-то другого из вашего мира, при наличии достаточных доказательств в их пользу? — Я могу припомнить несколько вещей, — призналась агент Хилл. — В основном, изобретения Старка, — пробормотал сын Коула, заставив агента Хилл рассмеяться. — Если хотите, я могу поинтересоваться и узнать, не согласится ли кто-нибудь, более сведущий в знаниях об Иггдрасиле прийти и объяснить вам, — предложил лорд Биргир. — Вы поделитесь этим? Это звучит как очень ценная информация, — сказал директор Фьюри. — Знание о Иггдрасиле само по себе не дает возможности на него повлиять. Лишь немногие когда-либо обладали достаточной силой для этого, и большинство из них — фигуры мифов и легенд даже для нас. Нет, Иггдрасиль важен скорее в глобальных аспектах, как и Мидгард в целом, и поэтому эти знания должны быть в свободном доступе для всех. — И вы ничего не потребуете взамен? — Нет, хотя было бы хорошо, если бы вы решили поддерживать связь с Асгардом теперь, когда она восстановлена. — А если мы захотим связаться с остальными семью Мирами? Или шестью, если не считать Йотунхейм. — Это возможно, но я бы посоветовал вам хорошенько все обдумать. Как только станет известно, что Мидгард перешел на такую форму контакта с другими Мирами, пути назад не будет, и весть об этом разнесется далеко за пределы Девяти Миров. — И вы думаете, что это плохо? — спросила леди агент Хилл. — Даже нам неизвестно всё, что находится там, ведь галактики огромны и очень густо населены. Мы полагаем, что некоторые из древних величайших врагов Асгарда всё ещё могут существовать там, и кто-то из них, возможно, увидят в Мидгарде более простой и удобный путь к Иггдрасилю, чем в любом из остальных восьми Миров Мирового Древа. — Похоже, вы пытаетесь запугать нас, чтобы мы согласились с вами, — заявил директор Фьюри. — Вовсе нет, но есть причина, по которой Асгард сделал Мидгард своим протекторатом, и, хотя вы сильно эволюционировали за последние столетия, существуют виды со значительно превосходящими технологиями, которые без колебаний воспользуются вами, — ответил лорд Биргир. — Итак, все сводится к тому, что вы просите нас освободить Тора, поверить вам на слово, что те, кто напал на мой народ, будут наказаны, и получить… еще раз, как это называется? — Вергельд, — подсказал сын Коула. — Точно, вергельд, и обещаете держать нас в курсе мирных переговоров с Йотунхеймом. Ах да, и выясните, найдется ли кто-нибудь, кто расскажет нам о Мировом Древе, — подытожил Фьюри. — Все верно, — сказал лорд Биргир. — Я бы еще добавил, что, возвращая принца Тора сейчас, вы также сделаете жест доброй воли будущему королю Асгарда. Тор чуть не вздрогнул от этих слов. Если ему вообще удастся вернуть свои титулы и силы, что сейчас было далеко не гарантировано. К тому же, если Локи каким-то образом удастся заключить новый мирный договор с Йотунхеймом, отец может решить, что Локи станет лучшим королем, и сделать его наследником. Это было бы крайне нетрадиционно, но вполне возможно. Одна мысль об этом оставляла неприятный привкус во рту, и он не мог себе представить, что его младший брат станет его королем. Где-то в глубине его сознания, в темном уголке, зародилось сомнение: не было ли это планом Локи с самого начала? Леди Сиф намекала на возможность такого сценария, и Тор чувствовал, что в ее словах есть доля правды. У Локи всегда был план, обычно планы внутри планов, до такой степени, что было утомительно и почти бессмысленно пытаться их все разгадать, поскольку сам процесс этого мог повлиять и изменить нюансы, которые в них содержались. — Хорошо, — наконец решился Фьюри. — Но передайте королю Локи, что мы не исправительная колония, и мы больше не хотим, чтобы сюда скидывали ваших людей в качестве наказания. Это понятно? — Я обязательно передам сообщение королю и прослежу, чтобы королю Одину тоже сообщили об этом, когда он проснется.

***

Эхо шагов охраны Локи гулко разносилось по пустынным каменным залам, когда они шли по коридорам древнего храма переговоров в Нифльхейме. На Локи было то же одеяние, что и в первый день его правления — он наложил на плащ несколько согревающих заклинаний, зная, что этот наряд произведет большее впечатление, чем его лучший воинский доспех. Королевские портные работали над другим нарядом к завтрашнему дню, но на сегодня и этот подойдет, хотя он и заметил, что некоторые из присутствующих поеживались, бросая на него взгляды. Пусть место встречи немного нагрели, но из-за температурного диапазона, в котором йотнар было комфортнее всего, сделать теплее было нельзя. — Ваше Величество, — поприветствовал его лорд Адальгрим, когда они вошли в главный зал. — Лорд Адальгрим, генерал Тюр, — ответил Локи, оглядывая помещение. Поскольку храм был спроектирован с учетом йотнар и эльдурсар, не только все потолки были высокими, а входы широкими, но и этот зал имел двухуровневый пол. Левая половина помещения была на несколько футов ниже правой, а главный стол проходил между ними с ровной столешницей и ножками разной длины, чтобы всем было удобно за ним сидеть. Стулья, конечно, были разных размеров на двух половинах зала. Стол был накрыт двухцветной скатертью. Традиционно Асгард был представлен золотом Одина, соседствуя с синим цветом короля Лафея, но кто-то заменил золото на зелень — вероятно, лорд Адальгрим. Локи одобрил замену — это было ещё одно простое и минимальное напоминание о том, что теперь все не так, как раньше. А также придавало достоверности впечатлению, которое они хотели создать — что Локи, возможно, страдает от бремени второго принца, находясь под властью как отца, так и брата. У каждого места за столом стояли изящные каменные кубки, рядом лежали пустые свитки пергамента и письменные принадлежности разных размеров и видов. Небольшой столик стоял в стороне, на нем был представлен ассортимент напитков и еды, в основном горячих на стороне асов и холодных на стороне йотнар. За каждым концом стола стена была украшена почти во всю длину знаменем каждого королевства. Знамя Асгарда, явно изготовленное в последние дни, демонстрировало резкую смену символики: имя и знаки Одина были заменены на имя и символы Локи. Он задержал на нем взгляд, испытывая смешанные чувства — это было неожиданно и даже обескураживающе. Часть его, однако, желала заполучить это знамя после переговоров, ведь оно, вероятно, больше не пригодится, а над ним трудились искусные мастера. Особенно его привлекал правильно изображенный на нем любимый символ. Локи был почти уверен, что в этом деле не обошлось без Ливун. Знамя короля Лафея, вероятно, достали из долгосрочного хранения, и Локи мог лишь надеяться, что оно всё ещё соответствует действительности. По крайней мере, оно выглядело хорошо: яркие цвета и блестящая серебряная и белая нить. Сразу под знамёнами и чуть в стороне от главного стола располагались ещё несколько столов поменьше. На них часто лежали предметы, относящиеся к переговорам, и именно туда направился Локи, держа перед собой в руках, затянутых в перчатки, Ларец Древних Зим. Было бы проще поместить его в карманное измерение для путешествия, но Локи чувствовал, что уже достаточно раскрыл свои способности остальным членам Высшего Совета и эйнхериям на данный момент. Поэтому он просто накрыл его для поездки к Биврёсту и сам пронес оттуда в руках. Холод Нифльхейма давал ему идеальный предлог не прикасаться к нему голыми руками, так что ему даже не пришлось тратить сейд, чтобы скрыть его воздействие на себя. Локи поставил Ларец на небольшой столик и отступил, когда два стража заняли позиции по обе стороны от него. Их единственной задачей была охрана Ларца Древних Зим. В случае чего, они должны были схватить его и бежать к ближайшему выходу, чтобы Хёд мог их эвакуировать. Локи не думал, что до этого дойдет, но наличие такого плана успокоило генерала Тюра, поэтому он ничего не сказал. К тому же, Локи сам любил иметь запасные варианты, так что он мог понять его отношение. Синий свет Ларца Древних Зим отбрасывал причудливые тени на его знамя, и Локи оценил иронию. Тем более, что он знал: никто другой этого не поймет. — Очень странно видеть его вне Хранилища после стольких лет, — сказал генерал Тюр, подойдя к Локи. — Это единственное место, где я его когда-либо видел, — ответил Локи. — Да, точно… я забыл. Локи едва заметно усмехнулся, догадываясь о том, какие, вероятно, мысли сейчас занимают генерала Тюра. По меркам асов, Локи все еще считался очень молодым, хотя и достигшим совершеннолетия не так давно. Даже Тор был молод и еще не достиг совершеннолетия в последний раз, когда их отец впал в Сон Одина, поэтому его брат никогда раньше не был регентом. Было бы гораздо лучше, если бы Тор уже побывал регентом, тогда большинство проблем выявилось бы раньше, и Один знал бы, в чем его наследнику требуется дополнительная подготовка. — Чувствуете себя старым, генерал? — поддразнил Локи. — Нет, — нахмурился мужчина. — Просто вспоминаю, насколько ты молод. — Полагаю, дополнительные помещения для сопровождения делегации тоже готовы? — Да, — подтвердил лорд Адальгрим. — И полностью укомплектованы едой и напитками, подходящими для йотнар. — Для них, а для нас есть горячая еда и напитки, чтобы отогреть наших воинов, — пробормотал генерал Тюр, глядя на плащ Локи. — Достаточно ли вам тепло, мой король? — Сейд, генерал. — А, конечно. — Группа йотнар должна прибыть прямо сейчас, — сообщил им лорд Адальгрим. — Будем надеяться, всё пройдёт так, как мы задумали, — сказал Локи, направляясь к месту асов у главного стола и забирая Гунгнир у стража, который держал его, пока он сам нес Ларец Древних Зим. — Если у нас всё получится, то это войдёт в историю, — ответил лорд Адальгрим. Локи даже не думал об этом, но мужчина был прав. Если это сработает, этот договор станет настолько значительным отступлением от политики Асгарда по отношению к Йотунхейму, что это будет отмечено и запомнено в летописях асгардской политики. Осознание этого приносило удовлетворение — очень большое удовлетворение — и Локи был рад, что его усилия хотя бы раз будут признаны. Ну, если это сработает. Хотя это и было самым лучшим решением, Локи не был настолько глуп, чтобы упустить из виду, кто именно его противник. Помимо кровного родства, о котором Лафей не подозревал, не стоило полностью исключать возможность того, что Лафей либо попытается совершить какую-нибудь глупость в отчаянной попытке вернуть себе Ларец Древних Зим, либо что время, прошедшее между объявлением войны и настоящим моментом, могло укрепить его решимость сражаться до конца. Локи должен был признать, что большая часть их плана строилась на том, что еще не слишком поздно обратить вспять ущерб, нанесенный магическому ядру Йотунхейма. Если же это было не так, то Лафей мог просто захотеть забрать с собой как можно больше асов, поэтому Локи должен был сохранять бдительность. Асгард не мог позволить себе потерять его сейчас, это привело бы к полному хаосу. К счастью, он мог ходить по небу и, следовательно, мог оказаться вне зала, на ветвях Иггдрасиля, в мгновение ока. Чтобы отвлечься и занять свои мысли, Локи взял свой кубок со стола, прислонил Гунгнир к сиденью и направился к столу с угощениями. Учитывая характер встречи, напитки были безалкогольными, что вполне устраивало Локи, поскольку он не был большим поклонником подогретого алкоголя Асгарда, предпочитая ему горячий сладкий напиток ридхобан, которым он и наполнил теперь свой кубок. Быстрое заклинание — и он останется теплым даже в прохладном помещении. Обычно такими делами занимались слуги, но отношения с Йотунхеймом настолько ухудшились перед последней войной, что пришлось изменить традиционные правила переговоров между двумя мирами. Теперь на встрече присутствовало как можно меньше участников, чтобы сократить число тех, кто мог бы случайно кого-то оскорбить, и чтобы было меньше потенциальных заложников, если что-то пойдет не так. Когда Локи вернулся на свое место, послышался отдаленный звук шагов, и напряжение в зале возросло. — Спокойно, — напомнил им всем Локи. — Нам нужно, чтобы все прошло хорошо. — Мои подчиненные выдержат, — ответил генерал Тюр, направляясь к своему месту. — Учитывая прошлый раз, король Лафей может прибегнуть к намеренной провокации, если он действительно желает войны. Генерал Тюр нахмурился, но не стал повторять свои заверения. Локи воспринял это как знак того, что мужчина чувствовал себя достаточно уверенным в выбранных эйнхериях, чтобы не считать нужным повторять ранее данные им инструкции. Тем не менее, Локи знал, что с их точки зрения он был слабым звеном. Любая реальная угроза ему вызвала бы немедленную реакцию, и не без оснований. Но это означало, что ему нужно быть предельно осторожным, чтобы не попасть в ситуацию, из которой ему пришлось бы спасаться. А это было непросто, ведь он не мог позволить себе сторониться ни короля Лафея, ни его подданных. Затем двери в дальнем конце зала распахнулись, и вошли два поистине внушительных хримтурсар. Первое впечатление было определенно многообещающим, и это вселило в Локи надежду. Если бы Лафей всерьез рассматривал возможность просто завладеть Ларцом Древних Зим, следовало ожидать, что его биологический отец выбрал бы гораздо более скромное появление, чтобы попытаться усыпить их ложным чувством безопасности. Локи намеренно не шевелился, пока два стража не отошли в сторону и сам король Лафей не вошел в зал, за ним быстро последовал второй, гораздо более молодой йотун. Быстрый взгляд на его родовые линии, когда Локи встал и взял Гунгнир, подсказал ему, что это его брат, принц Хельблинди. — Приветствую вас, король Лафей, принц Хельблинди, — церемонно поприветствовал Локи, приближаясь к середине зала, где пол начинал опускаться. — Благодарю вас за согласие на эти переговоры, и надеюсь, мы сможем достичь соглашения, которое принесет пользу обоим нашим королевствам и позволит избежать войны, которая обойдется нам обоим слишком дорого. В этот момент Локи услышал, как за его спиной открылась дверь, но проигнорировал это, сосредоточив всё своё внимание исключительно на своём кровном отце. Он знал, что это лорд Рагнвальд, который ждал прибытия группы йотнар в Химинбьёрге и проводил их сюда с несколькими стражами, которые теперь, вероятно, вернулись наружу, чтобы обезопасить периметр. Хотя Лафей, должно быть, знал о присутствии в зале Ларца Древних Зим, его родной отец, приближаясь, смотрел только на короля асов. Локи почувствовал противоречивое желание одновременно броситься наутек и остаться, чтобы спросить, стоит ли он теперь внимания Лафея. Он отбросил оба чувства и заставил свое лицо оставаться бесстрастным, не выдавая ни малейшего волнения. Переговоры были слишком важны, чтобы испортить все своими эмоциями и их общей историей, о которой Лафей даже не подозревал. Вместо того чтобы позволить этому стать своей слабостью, он превратит это в преимущество, которое использует против своего кровного отца. — Король Локи, — наконец произнес нараспев Лафей, останавливаясь неподалеку. Йотун оторвал взгляд от его лица и скользнул глазами по фигуре, задержавшись на Гунгнире. Локи молчал, не желая торопить события и каким-либо образом подталкивать Лафея к действиям. В отличие от Тора, он имел предостаточно опыта и практики в терпении. Его забавляло, как много можно узнать, просто сохраняя молчание и позволяя другим заполнять тишину всем, что приходит им в голову, зачастую совсем не выбирая выражения. — Признаюсь, я был крайне удивлен, узнав о вашем восшествии на престол. Я не думал, что вы наследник, — наконец продолжил Лафей, явно пытаясь выведать информацию. — Я им и не был, — ответил Локи, его голос был спокоен и казался ровным, хотя мышца на его челюсти дернулась, как будто сама по себе. Здесь требовался тонкий подход. Если он переиграет, Лафей это поймет, поэтому ему приходилось быть осторожным и вести своего биологического отца, действуя сдержанно, а не напористо. — Тор был им, — продолжил Локи, придерживаясь разработанной вместе с лордом Адальгримом стратегии и проявляя честность в этом вопросе, поскольку это могло сыграть им только на руку. — Но после событий на Йотунхейме отец отрекся от него и изгнал. Известие явно произвело сильное впечатление на короля Лафея и его свиту. Локи быстро окинул их взглядом, лишь на мгновение задержавшись на брате, ровно столько, чтобы отметить традиционные черты хримтурсов и знакомые родовые линии. Затем его внимание переключилось на остальных, и он, опираясь на описания лорда Рагнвальда и генерала Тюра, выделил из толпы генерала Трима, главу воинов Лафея, о котором упоминал лорд Адальгрим. Впрочем, Локи не исключал, что за прошедшие столетия Трим мог потерять свой статус, и его официальное одеяние теперь носит кто-то другой. — Навсегда? — уточнил король Лафей. — Нет, Тор сможет вернуть свои титулы и силу, если усвоит урок, который Отец намеревался ему преподать, — сообщил Локи. — Какой же? — Отец не удосужился рассказать об этом ни одному из нас, — ответил Локи, скривив губы. На самом деле было довольно удивительно, что Один не сказал Тору напрямую, что тот должен сделать, чтобы вернуть его расположение. Обычно в подобных ситуациях оказывался Локи, а не Тор. Это вызывало в нем смешанные чувства: одновременно удивительное облегчение и некоторую долю разочарования от того, что долгожданная перемена в ситуации оказалась не такой захватывающей, как он представлял. Несмотря на то, что на этот раз Тор оказался в роли того, кто терпит подобное отношение, а не он сам, все равно присутствовало ощущение некоторой неправильности происходящего. Как и следовало ожидать, он не мог насладиться даже этим маленьким удовольствием, которого ждал целые века. Вероятно, именно поэтому Норны решили даровать его ему сейчас. — Как похоже на Одина Всеотца, — произнес Лафей, скривившись в подобии улыбки, которая больше напоминала оскал хищника. Локи был почти уверен, что это было и утверждением, и проверкой. Чтобы увидеть, бросится ли он на защиту отца так же легко и безрассудно, как Тор на Йотунхейме при первом намеке на критику в адрес Одина. Поэтому все, что сделал Локи, это слегка наклонил голову вперед, как будто это было правдой. И это действительно было очень в стиле Одина. — Мы хотели бы поблагодарить вас за то, что вы инициировали и организовали эти переговоры, — сказал принц Хельблинди, сделав небольшой шаг вперед, определенно учитывая количество эйнхерий, расположенных в зале по всей стороне асов. — Мы не ожидали, что нам представится возможность по-настоящему поговорить. Локи был впечатлен — это было одновременно и комплиментом ему самому, и завуалированной критикой в адрес Одина. Ему придется держать ухо востро со своим младшим братом. Или, скорее, с обоими родственниками, потому что, как бы Локи ни ненавидел саму мысль о какой-либо связи с королем Лафеем, суровая правда заключалась в том, что этот йотун был его биологическим отцом, и именно от него он получил половину себя. Локи не мог знать, унаследовал ли он свою склонность к хитрости и любовь к знаниям от Лафея или от королевы Фарбаути, которую он считал своей биологической матерью. Если это было от Лафея, то он не мог позволить себе расслабиться. — Если обещание обсудить возвращение Ларца Древних Зим было чем-то большим, чем просто уловкой, чтобы затащить нас сюда, — добавил король Лафей. Итак, его биологический отец не горел желанием играть в дружелюбие или дипломатию. Локи задавался вопросом, было ли это истинной натурой Лафея или всего лишь уловкой, чтобы вывести их из равновесия. Если последнее, то Лафей будет горько разочарован. Локи более чем привык иметь дело со сложными и несговорчивыми собеседниками, и это отточило его умение сохранять вежливость и дипломатичность перед лицом грубости и неискренности до совершенства. В любом случае, это было привычно для Локи и играло на его сильных сторонах. — Как видите, — спокойно ответил Локи, слегка отступив в сторону и указывая на Ларец Древних Зим. — Мы принесли его с собой, как и обещали. Впервые с момента входа в зал король Лафей отвел от него взгляд, и Локи, в некотором смысле, был польщен. Хотя его биологический отец мог и пренебрегать его словами, сам этот поступок доказывал, что Лафей, по крайней мере, осознавал силу, находящуюся на стороне асов в этом помещении. В глазах короля Лафея, обращенных к Ларцу Древних Зим, читалась почти хищная жадность. Эта жадность могла бы посеять в душе Локи тревогу, если бы не нить, прочно связывающая его с артефактом. Эта связь позволяла ему не только ощущать пульсирующую силу и всеобъемлющее присутствие Ларца, доступное, вероятно, всем, чья кровь несла в себе наследие йотнар, будь то хримтурсар или ивиджур, но и чувствовать, как Ларец отзывается на приближение других представителей этого народа. Это было странное, но отчетливое ощущение: Ларец Древних Зим явно находил утешение и радость в присутствии других йотнар. Вместо того чтобы оттолкнуть Локи, как он мог бы опасаться — ведь, ивиджа он или нет, он был воспитан асами и поэтому чаще всего выглядел как ас — Ларец, казалось, еще отчаяннее цеплялся за следы его сейда, которые он позволил ему впитать. Это ощущалось… как будто Ларец пытался поблагодарить его за то, что он принес его им. Ну, до тех пор, пока он не начнет предпочитать короля Лафея или кого-либо другого кроме Локи, все будет в порядке. — Если это действительно он, — заявил король Лафей, бросив взгляд на Локи, который вопросительно поднял бровь в ответ. — Я видел твои иллюзии на Йотунхейме. Они были безупречны, пока к ним не прикасались.