Часть 45

Первое, что почувствовал Локи, проснувшись — это облегчение: сегодня ему не нужно было сразу вставать, чтобы тащиться в Нифльхейм на встречу с биологическим отцом. А предвкушение возможности наконец-то разобраться с друзьями брата и отомстить им за всё, что они ему сделали, и вовсе вознесло его настроение до небес. На душе было удивительно легко: крепкий сон прогнал прочь и липкий страх, и изматывающую усталость, терзавшую его последние дни. Единственное, что мешало насладиться моментом — острая, пульсирующая боль, пробивающаяся из самой глубины его магического ядра. Вчерашнее перенапряжение не прошло бесследно, напоминая о себе каждым ударом сердца. К счастью, приговор сегодняшнего суда, хоть и был связан с магией, не требовал от него использования сейда. Боль немного омрачила его хорошее настроение, но Локи всё же сохранил остатки душевного равновесия, пока совершал омовение и направлялся к своему гардеробу, гадая, не появилось ли там чего-нибудь нового. Предчувствие не обмануло: среди вещей обнаружился новый костюм, явно подготовленный к сегодняшнему событию. Его крой и детали в точности повторяли парадные одеяния, в которых предки Тора когда-то позировали на официальных портретах. Наряд всё ещё соответствовал его личным предпочтениям и идеально сидел на фигуре, но в нём явно ощущалась мощь, которую подчёркивали древние золотые руны, искусно нанесённые на чёрный и тёмно-зелёный многослойный кожаный табард, надетый поверх серебристой туники. Завершал образ зелёный плащ. Ему определённо нужно будет обсудить этот момент с портными, ведь такие древние руны могла знать только обученная сейдкона, и то лишь та, которая изучала тайные искусства. Как кто-то подобный оказался среди дворцовых портных? Локи одним лишь усилием мысли облачился в одежду, а затем дополнил образ новым головным убором. В целом эффект получился действительно впечатляющим, и он отметил, как даже простое подражание определённому стилю одежды способно придать ему немало авторитета. Он с нетерпением ждал возможности в полной мере использовать это после завершения своего недолгого правления. Также он был уверен, что друзья Тора непременно заметят полное отсутствие доспехов в его наряде. Хотя обычно они просто посмеялись бы над этим, в данном случае он не сомневался, что они поймут скрытый подтекст. Теперь ему не нужны доспехи, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Больше никогда. Локи обожал этот негласный язык стиля: когда один лишь вид мог рассказать гораздо больше, чем любые слова. Это был один из уроков, который Тору ещё только предстояло усвоить — сила внешнего облика. С лёгкой улыбкой Локи снял головной убор и направился с ним в столовую. — Ваше Величество, — приветствовал лорд Рагнвальд, стоя рядом с эйнхериями в столовой Локи. — Не могли бы вы уделить мне несколько минут? Локи жестом указал на стол, занимая своё привычное место. — Кухня присылает мне слишком много еды. — Спасибо. Как ни странно, но, несмотря на другую обстановку, присутствие советника за этой трапезой не казалось таким уж необычным — ранее лорд Рагнвальд достаточно часто присоединялся к трапезам королевской семьи. К тому же Локи было приятно, что он не единственный сидит за столом, когда в зале, помимо него, есть ещё и Ливун. — Ты хорошо провёл вечер, Локи? — спросил лорд Рагнвальд, пока они выбирали еду из того, что им принесли. — Хмм, вполне, — ответил Локи. — Скальд Браги заслужил свою репутацию. — Да, я слышал, для многих это было… весьма поучительно. Как и следовало ожидать, у старого советника была налаженная сеть информаторов. Локи улыбнулся в ответ на его понимающий взгляд. — Лорд Браги специализируется на сейде, — пояснил Локи. — Я подумал, что эта история привлечет внимание двора лучше других, более известных. — И она же прекрасно показывает истинную силу хорошо обученного сейдмада. Локи кивнул в знак согласия, откусывая яйцо. Несколько мгновений они ели в тишине, а затем лорд Рагнвальд развернул один из принесённых пергаментов и положил его на стол между ними. Окинув текст беглым взглядом, Локи понял, что это указ о принудительном труде для лорда Хогуна — с уже указанной датой, списком обвинений и объявленным приговором. Всё, что ему оставалось сделать, чтобы документ приобрёл законную силу — это подписать и скрепить его своим сейдом. — Я подготовил по одному документу для каждого из обвиняемых, используя старые шаблоны, — пояснил лорд Рагнвальд. — Я распоряжусь, чтобы их доставили в ваш кабинет, чтобы вы могли заполнить их после суда. — Благодарю вас, — произнёс Локи. — Полагаю, нам потребуются особые… принадлежности. — Именно поэтому я и хотел переговорить с вами сегодня утром, не откладывая на потом, — сказал лорд Рагнвальд. — Во всех старых документах указано, что у нас есть такие аксессуары. — А их нет? — спросил Локи, нахмурившись. — Нет, они у нас есть, но, похоже, их нужно активировать и провести определённую работу над заклинаниями. — Понятно. И? — И сейчас единственные, которые у нас полностью активированы, зачарованы доккальфар, и, как мне сказали, только они могут их активировать и поддерживать. — Верно, — подтвердил Локи. Доккальфар были весьма привередливы и скрытны, когда дело касалось их сейда, что его раздражало, хотя это была одна из немногих их черт, которую Локи мог понять. — Однако мне передали вот это, — продолжил лорд Рагнвальд, разворачивая другой пергамент и передавая его Локи. — Леди Дагрун сказала, что у нас нет сейдконур, способных выполнить нужные заклинания, но она считает, что вы сможете это сделать. Поначалу Локи не мог поверить своим глазам, когда понял, что именно у него в руках, но при внимательном рассмотрении сомнения рассеялись. Перед ним лежал полный комплект инструкций по проведению необходимых ритуалов порабощения, а также перечень всех возможных исключений и защитных механизмов, которые можно было в них заложить. Например, оговаривалось, что жертва вправе не подчиниться приказу, если это позволит спасти её жизнь или жизнь кого-то другого. Похоже, ему придётся прибегнуть к своему сейду раньше, чем он ожидал, но Локи не находил в себе сил переживать об этом. Не с учётом такого открытия. — Я также подумал, что это предпочтительнее, поскольку позволяет нам контролировать детали заклинания, если я правильно понимаю, — продолжил лорд Рагнвальд. — Хмм, это действительно так, — согласился Локи. Учитывая состояние его магического ядра, Локи понимал, что сейчас ему не следовало бы заниматься сейдом такого уровня, тем более четыре раза подряд, не говоря уже о доккальфарском металлическом сейде, который он никогда раньше не выполнял. Но он знал себя достаточно хорошо, чтобы даже не пытаться сопротивляться желанию сделать это. Локи никогда не мог отказать себе в изучении нового сейда. К тому же, отказ от этого сейчас, выглядел бы подозрительно. Не говоря уже о том, какую власть это дало бы ему над леди Сиф и воинами-идиотами позже, если бы именно сила его сейда питала чары. Кроме того, ему нравилась мысль раз и навсегда доказать им, насколько могущественен сейд — не только в целом, но и его собственный в частности. — Тогда мне приказать кузнецу начать работу над новым набором ошейников, браслетов и цепей? — спросил лорд Рагнвальд с лёгкой улыбкой. — Хмм, — ответил Локи, прикусив нижнюю губу и ещё раз просматривая инструкции. Ему нужно будет составить список… Перед ним возник чистый лист пергамента и перо. Он машинально взял их и сразу начал выписывать руны, которые предстояло выгравировать прямо на ошейнике и наручниках. Среди них были, конечно, древние символы силы, послушания и служения. Также добавились знаки рабства и подчинения, а ещё одна руна позволяла заложить некоторую защиту и исключения. Не стоило давать стражам слишком много власти над заключёнными — для некоторых это могло стать непосильным искушением, особенно учитывая, за какие преступления осуждены друзья Тора. Быстро просмотрев список, Локи добавил ещё несколько рун — специально для защиты леди Сиф. Только закончив и снова подняв глаза, он осознал, что пергамент и перо появились слева от него, тогда как лорд Рагнвальд сидел справа. Локи послал Ливун лёгкую улыбку, хотя был уверен, что она уже привыкла к его рассеянности в вопросах исследований и всего, что связано с сейдом. — Хороший список, — произнёс лорд Рагнвальд, и Локи, повернувшись, заметил, что советник изучает его выбор. — Есть ли ещё какие-то руны, которые вы бы посоветовали добавить? — спросил Локи. — Нет, я думаю, этого будет достаточно, чтобы избежать неприятностей. Я передам список кузнецу, чтобы он мог приступить к работе как можно скорее. — Уже есть информация о том, сколько народа ожидается на суде? — Мне сообщили, что желающие уже начинают собираться. Отлично, Локи рассчитывал, что мероприятие соберёт много зрителей. Это не только сделает его месть более сладкой, но и чем больше народу увидят суд, тем шире разнесётся весть о произошедшем, а это сейчас могло ему пригодиться. Ему действительно необходимо, чтобы все узнали, что натворили бестолковые друзья Тора, — тогда окружающие поймут, почему их нужно наказать так сурово. Не то чтобы он сомневался в количестве пришедших сегодня: асам нравилось наблюдать за исполнением правосудия. Даже если это правосудие было лишь формальностью. Локи отмахнулся от этих мыслей и снова сосредоточился на еде.

***

— Ваше Величество, — произнёс генерал-лейтенант Ингвар, подходя немного ближе, когда они шли по коридору в сторону Валаскьяльва. — Вы намерены подходить к заключённым во время суда? Поначалу вопрос поставил Локи в тупик: он знал, что леди Сиф и воины-идиоты будут скованы, как и прочие пленники. Однако затем он понял, что главу его стражи, скорее всего, тревожит их численность. Цепи, тянущиеся в разные стороны от четверых пленников и их конвоиров, создавали путаницу. К тому же подготовка этих четверых делала их крайне опасными. — Нет, — заверил его Локи. — В этом нет нужды. — Спасибо. Локи чуть повернул голову, взглянув на генерал-лейтенанта Ингвара. — Они, скорее всего, будут сопротивляться. — Учитывая их предыдущее поведение, я счёл это возможным и предупредил их охрану о повышенном риске. Локи признательно кивнул, когда они подошли к малому входу в Валаскьяльв. Он уже слышал гул собравшейся толпы, звучавший куда более мощно, чем во время суда над Хеймдаллем. Впрочем, Локи понимал причину: предстоящее заседание было не только объявлено заранее, но и подогрето деталями, просочившимися из обсуждений на суде над бывшим привратником. Оставалось надеяться, что в этот раз ему не придётся так стараться, чтобы его слова были услышаны и поняты. Он не мог отрицать, что успех на суде над Хеймдаллем придал ему уверенности, которая сохранялась несмотря на ухудшение его собственного состояния. Его ожидания, что болевые ощущения ослабнут, достигнув своего апогея, не оправдались — вчерашнее воспламенение Иггдрасилля оставило свой след, превратив его магическое ядро в пылающий ком невыносимой боли глубоко в груди. Локи на мгновение прикрыл глаза, отстраняясь от этой боли, затем быстро окинул взглядом свой наряд, проверяя, всё ли на месте — он хотел выглядеть торжественно и по-королевски величественно. И расправив несколько маленьких складок, шагнул в проход, немедленно оказываясь у подножия Хлидскьяльва в поле зрения всех собравшихся. Уровень шума в Валаскьяльве мгновенно упал, когда все повернулись к нему. Это одновременно восхищало и пугало, и Локи постарался не показывать своих чувств. Теперь его определённо заметили, пусть и не совсем так, как он мечтал. Но он понимал: раз его увидели сейчас, то вероятность того, что он снова канет в небытие, крайне мала. Не после всех конфликтов и потрясений, которые он вызвал за время своего недолгого правления. В каком-то смысле это было даже к лучшему: у окружающих не оставалось времени на лишние мысли и действия, что появились бы в противном случае. Кроме того, была своя изысканная гармония в том, что бог хаоса, правил в столь хаотичные времена. Локи медленно и уверенно шагал к Хлидскьяльву, высоко и с достоинством держа Гунгнир в правой руке, и его взгляд скользил по Валаскьяльву. На первый взгляд, здесь собралось столько же народу, сколько и на коронации Тора, — больше, чем он смел ожидать, — и это придало ему сил. Асы по разным причинам хотели быть здесь сегодня, чтобы стать свидетелями происходящего. Что ж, леди Сиф и Тройка Воинов не смогут сказать, что их слова остались без внимания. Не то чтобы Локи полагал, что они оценят внимание публики, по крайней мере, в финале. Поначалу, он был уверен, им это понравится, но если они всерьёз думали, что смогут превзойти его, мастера слов и красноречия, в словесной дуэли, то они были ещё более наивны и глупы, чем он о них думал. Вряд ли они надолго сохранят ясность ума. Леди Сиф, например, легко выходила из себя и быстро теряла остатки рассудка и рациональности. Если шесть дней, проведённых в темнице, где она лелеяла свой гнев, гордыню и мнимые обиды, уже не сделали этого за него. Локи очень надеялся, что нет — он хотел оставить это удовольствие себе. Когда Локи поднялся по ступеням Хлидскьяльва, его взгляд упал на брата. Тор стоял между дядями Вили и Вё, а рядом находились лорды Рагнвальд и Од. Локи прекрасно понимал, что это не случайность. Группа стояла у основания лестницы, но немного в стороне. Достаточно близко, чтобы продемонстрировать поддержку, но не настолько, чтобы привлечь лишнее внимание к Тору. Хотя то, как окружающие вытягивали шеи, доказывало, что они всё равно заметили его присутствие. Он задумался, стоит ли что-то сказать, но побоялся, что это это будет понято неправильно, и решил просто начать суд. В конце концов, ради этого все и собрались. — Введите обвиняемых, — велел Локи, усаживаясь. Он знал, что они обратят на это внимание и это их разозлит, поэтому откинулся назад сильнее, чем во время суда над Хеймдаллем. Это напоминало ту непринуждённую позу, которую он часто принимал во время миссий, когда ему было неинтересно или не впечатляла речь или беседа. Он был уверен, что они это заметят. В конце Валаскьяльва распахнулись двери, и вошли четверо его прежних соратников. Все они были связаны, как и Хеймдалль, и каждого сопровождала небольшая группа стражей. Получилась внушительная и шумная процессия, которая привлекла взгляды всех присутствующих в Валаскьяльве. Локи хотелось бы приписать это себе, но всё объяснялось стандартной процедурой и чрезмерной бдительностью генерал-лейтенанта Ингвара, так как он был уверен, что у леди Сиф и Вольштагга стражи больше, чем нужно. Локи задумался, обиделись ли Хогун и Фандрал на это или просто не заметили этого момента. Скорее всего, последнее. Масштаб толпы явно ошеломил друзей Тора: их глаза расширились, когда они осмотрелись по сторонам, разглядывая собравшихся. Крик с одного из концов зала привлёк внимание Локи — он увидел эйнхерия, который удерживал жену Вольштагга, попытавшуюся двинуться вперёд. Рядом стояли родители Фандрала и отец леди Сиф, уговаривая её отступить. Детей, по крайней мере, нигде не было видно. Учитывая, что жена Вольштагга пыталась провести их с собой в темницы, Локи решил, что это связано скорее с тем, как лорд Рагнвальд организовал суд, чем с её благоразумием. Когда Локи вновь посмотрел на Четвёрку Воинов, он заметил, что они увидели Тора. По их взглядам он понял, что они так до конца и не осознали серьёзность своего положения. Принц Асгарда не мог оставаться на стороне тех, кого обвиняют в измене, особенно если речь шла о попытке захватить Хлидскьяльв. Тем более если целью заговора было посадить на трон этого самого принца вместо законного короля. Наконец леди Сиф повернулась к нему, и Локи спокойно встретил её пылающий взгляд. Она никогда не умела скрывать свои чувства (да обычно и не хотела этого делать, считая это в лучшем случае проявлением коварства, а в худшем — трусости), и сейчас ситуация не стала исключением, что сыграло против неё. Многие из присутствующих смогли увидеть гнев и ненависть, исказившие её лицо. Сиф осознала свою ошибку слишком поздно, когда её внимание привлекли первые перешёптывания в толпе. Когда они добрались до того места, где прежде стоял Хеймдалль, и стража их остановила, Локи сделал паузу, чуть дольше обычного рассматривая каждого из них по очереди и прямо встречая их взгляды. Это был тонкий жест демонстрации власти, показывающий, что всё будет происходить на его условиях, а они тем временем останутся ждать внизу — в простой тюремной одежде, скованные, словно обычные преступники или звери. — Леди Сиф, — наконец начал Локи, сделав короткую паузу, прежде чем продолжить. — Лорды Фандрал, Вольштагг и Хогун. Вы предстали перед Хлидскьяльвом и Асгардом, обвиняемые в государственной измене, неисполнении воинского долга во время войны и нападении на четырёх воинов Мидгарда. С места, где стояли их семьи, раздался возглас ужаса. Не оглядываясь, Локи понял, что это была мать Фандрала — по тому, как тот вздрогнул, услышав звук. Остальная часть толпы не отреагировала: обвинения были известны заранее, их ожидали. Это не было таким шокирующим откровением, как на суде над Хеймдаллем. — Как… — начал Локи. — Нет, — резко возразила леди Сиф, перебив его, и это наконец вызвало более явную реакцию у зрителей. Перебивать короля считалось серьёзным оскорблением и подобное поведение могло лишь усугубить ее положение. Локи задумался, действительно ли она всё тщательно взвесила. Теперь он был королём, независимо от того, нравится ей это или нет, и она не могла продолжать вести себя с ним так же, как прежде, даже если Тор еще не совсем отвернулся от них. Именно поэтому Локи не собирался просить брата выступить с показаниями. Если бы окружающие заметили колебания Тора в отношении его друзей, это могло серьёзно подорвать авторитет брата в их глазах и, следовательно, его способность править в будущем. — Ваша дерзость говорит сама за себя, леди Сиф, — произнёс Локи, гадая, удастся ли спровоцировать её на такое же открытое отступничество, какое продемонстрировал Хеймдалль. — Перебивать своего короля таким образом это неуважение. Пальцы её связанных рук дрогнули, а лицо исказили мимолётная судорога, но леди Сиф сдержалась. Локи мысленно улыбнулся. Отлично, он не хотел, чтобы всё закончилось слишком быстро. После всех этих веков насмешек и оскорблений Локи намеревался в полной мере насладиться моментом и их наказанием. На мгновение ему показалось, что Фандрал хотел что-то сказать, но затем мужчина снова сомкнул губы. Локи захотелось насмешливо ухмыльнуться. Из всех четверых Фандрал был единственным, с кем, как он думал, он мог бы сойтись при иных обстоятельствах, но на деле Фандрал всегда присоединялся к остальным, стоило лишь немного надавить. Это всегда вызывало у Локи отвращение, и он про себя окрестил это трусостью, хотя никогда не произносил этого вслух, прекрасно зная, как реагируют те, чья честь подвергается сомнению, а ему самому никогда не хотелось проливать из-за этого кровь. — Насколько я понял из вашего краткого заявления, вы оспариваете одно из обвинений? — предположил Локи, вновь обратив свое внимание к леди Сиф. — Я оспариваю их все, — тут же отрезала она. — Все, — мягко повторил Локи, прежде чем взглянуть туда, где стояла большая часть Высшего Совета. — Генерал Тюр, пожалуйста, огласите доклад Хёда о том, что он наблюдал на Мидгарде после того, как стал стражем Биврёста. — Конечно, Ваше Величество, — сказал генерал Тюр, выступая вперёд. — После назначения на свой новый пост Хёд следил за Мидгардом и лично видел, как человеческие целители заботились о двух воинах Мидгарда, на которых напал лорд Вольштагг, причём те не предпринимали никаких агрессивных действий ни против них, ни против Тора, а также не сделали ничего, что могло бы оправдать нападение. — Они шпионили за Тором! — запротестовал Вольштагг. — Они скрывались и подкрадывались, как всегда делают трусы. При этих словах Локи сверкнул глазами — он прекрасно понимал, на что Вольштагг намекал, но не решался сказать прямо. Обычно именно он в их группе занимался разведкой и, следовательно, «подкрадывался». В очередной раз кто-то из их маленькой группы доказал, что, хотя они не стеснялись использовать его навыки и помощь, когда это было необходимо, позже они продолжали унижать и высмеивать и их, и его самого за это. Однако толпа скорее разделяла мнение Вольштагга. Асгард и его проклятые понятия о чести! — Они боялись подготовки Тора и нашей технологии, которая доставила его в Мидгард, казавшейся им невероятной, — возразил Локи, играя на их чувстве превосходства и подпитывая их эго. — Они боялись, что он был первым из более крупной группы, которая должна была прибыть, и хотели узнать больше об этой серьёзной новой угрозе. Страх, который вы ещё больше усилили своим прибытием и последующим нападением на их воинов. — Истинный воин не прячется, а атакует открыто, — настаивал Вольштагг. — Возможно, воин асов, — признал Локи. — Но смертные — не асы, и не нам решать, кто из них воин, а кто нет. Эти люди работают на своё правительство, и они потребовали справедливости за то, что могло быть воспринято как акт войны. Это вызвало волну тревоги в толпе, потому что, хотя никто и не боялся смертных — Локи знал, что никто из них и не подозревал, насколько далеко продвинулись люди за последние столетия — угроза новой войны, пока ситуация с Йотунхеймом еще не была полностью разрешена, не вызывала одобрения. Особенно если бы она была начата кем-то, кто действовал не по официальному приказу. — Генерал? — подтолкнул Локи, когда стало ясно, что Вольштагг не собирается продолжать. — Два следующих нападения Хёд видел своими глазами, и они были совершены леди Сиф и лордом Хогуном на точке Биврёста, в результате чего один из людей был так серьёзно ранен, что, возможно, никогда полностью не оправится. Ошеломлённые выражения, промелькнувшие на лицах Сиф и Хогуна, доказывали, по крайней мере, что ни тот, ни другая не намеревались причинять такой ущерб. Увы, намерения сейчас едва ли имели значение, и они должны были знать, что нужно соразмерять свою силу, сталкиваясь со смертными. — Вы всё ещё оспариваете обвинение в нападении на воинов Мидгарда, леди Сиф? — спросил Локи. — Да. Ваш свидетель — ваш бывший страж, — заявила леди Сиф. — Он запросто может исказить факты и заявить, что видел то, что вам нужно. Локи вновь охватил гнев, и на этот раз он не стал его сдерживать — его лицо приобрело суровое выражение, когда он выпрямился на троне Хлидскьяльва. Гунгнир, который он до этого бездумно вертел между пальцами, теперь был сжат с такой силой, что казалось, древко вот-вот треснет. — Следите за своими словами, леди Сиф, — произнёс Локи обманчиво тихим голосом, который, однако, отчётливо прозвучал в тишине Валаскьяльва. — Этот эйнхерий пользуется большим уважением и предан делу, он сделал для защиты королевской семьи и Асгарда больше, чем вы со всеми вашими позёрством и мнимой значимостью. Да, всем известно, что он в прошлом спас мне жизнь, но это не значит, что он обесчестит себя, представив ложное свидетельство перед своим королём и судом. Нет, похоже, вам не хватает бесчестия вашего уже осужденного сообщника. В конце концов, мы уже знаем, на что он был готов пойти. Локи знал, что в этом вопросе достаточно небольшого намёка, ведь воспоминания о поступках Хеймдалля были ещё очень свежи. Гнев зрителей подтвердил его правоту. Леди Сиф, казалось, хотела продолжить спор, но Фандрал встретился с ней взглядом и едва заметно покачал головой. Любимец женщин был прав — не стоило спорить из-за этого. Она всё равно не выиграет, да и наказание за такое преступление нельзя назвать слишком суровым. К тому же они, вероятно, рассчитывали убедить Одина отпустить их, когда его приёмный отец очнётся. Это было единственным слабым местом в выбранном им для них наказании. Оно не было окончательным, в отличие от казни. Поэтому Один мог отменить его, если бы пожелал, но Локи не думал, что отец так поступит. Если и было что-то, к чему Один относился со всей серьёзностью, так это угроза Хлидскьяльву, а их действия представляли собой именно такую угрозу. При успешном исходе своих планов они могли дестабилизировать весь Асгард. — Теперь перейдём к обвинению в невыполнении обязанностей эйнхерия во время войны, — продолжил Локи. — Мы этого не совершали! — возразила леди Сиф. Локи позабавило, что она считает, будто у неё есть шансы победить его здесь, где оружием служат слова, а он — неоспоримый мастер в этом искусстве во всём Асгарде. К счастью для него, её попытки лишь раззадоривали его, позволяя снова и снова ставить её на место. Вместо словесного ответа Локи лишь лениво приподнял бровь и жестом предложил ей продолжать. Словно хозяин, потакающий непослушному питомцу. — Официального объявления войны не было, когда мы отправились в Мидгард, — заявила леди Сиф, выглядя весьма довольной собой. — Только слухи и пересуды, что вряд ли можно считать прочным основанием для принятия какого-либо решения. Локи огляделся, чтобы увидеть реакцию на ее слова. Они были правдивы, и если бы это было все, что кто-то знал о ситуации, они прозвучали бы более чем разумно. Действительно, казалось, так думало большинство. К счастью, он знал подоплеку, которая меняла всё. — Понятно, — сказал Локи, ненадолго замолчав, будто обдумывая услышанное, и с предвкушением ожидая того, что должно было произойти. — Вы правы, официальное объявление сделали только вечером, во время пира, после того как вы покинули свои посты. Леди Сиф теперь выглядела настороженно, и не без причины. Она знала его достаточно хорошо, чтобы распознать, когда он играл с кем-то. — Однако, вы и Трое Воинов — не просто случайные жители Асгарда, не так ли, миледи? — продолжил Локи. — Вы — избранные спутники и товарищи по оружию принца Тора, и именно поэтому вы сопровождали его в злополучном путешествии в Йотунхейм. — Как и ты! — Да, как и я. Легкое признание, совсем не то, чего она ожидала. Это вызвало у Локи желание усмехнуться. Он так любил сеять хаос и беспорядок, ведя себя не так, как от него ожидали. — Вы признаете это, даже осуждая Тора за поход в Йотунхейм? — начал Вольштагг, явно нервничая и оглядываясь по сторонам. — Я выступил против этой идеи, как только она была высказана, — заявил Локи, сверкнув глазами на Вольштагга; тот был там и всё знал. Если только их представление о субординации не настолько ухудшилось, что они больше не видели ее вовсе. Раньше он об этом не задумывался, но теперь, когда эта мысль пришла ему в голову, Локи не мог не предположить, что, возможно, всё именно так. Это объяснило бы многое. Они, вероятно, видели своё подразделение так же, как и Тор: как группу друзей, а не как отряд с командиром, заместителем (им!) и солдатами, которые должны подчиняться установленному порядку. — Вы всё равно отправились туда, — подал голос Хогун. — Конечно, я отправился туда, — парировал Локи. — Мой брат, который к тому же был кронпринцем и наследником, пошёл. Некоторые из нас в подобных ситуациях придерживаются правильного порядка действий, а не совершают измену. Я выразил своё беспокойство, а когда его проигнорировали, передал сообщение отцу, подняв вопрос по цепочке командования. Я не мог предположить, что вместо следованию долгу и исполнения своих обязанностей, Хеймдалль просто пропустит нас и откроет Биврёст в Йотунхейм. Всё это было правдой и, надо сказать, именно так поступил бы настоящий ас. Хмм, Локи, наверное, должен был понять, что это изначально было обречено на провал хотя бы по этой причине. — Если бы Хеймдалль выполнял свои обязанности, мы бы никогда не добрались до Йотунхейма, — продолжил Локи. — Вы всё равно пошли, даже тогда, — настаивал Хогун. Чего ван хотел добиться? Поставить Локи в неловкое положение перед всем Асгардом? Для этого потребовалась бы нечто большее, чем просто следование протоколу. — Конечно, мой брат шёл туда, и я надеялся минимизировать возможные негативные последствия, — невозмутимо ответил Локи, но сразу же сменил тему. Собравшиеся и так знали о промахах Тора, поэтому останавливаться на них сейчас было бы только во вред, особенно после того, как этот болван недавно решил навестить своих друзей. — Но именно потому, что я был там, я знаю: вам было точно известно, что король Лафей объявил войну Асгарду. Вы все присутствовали при этом. В толпе раздался лёгкий шелест — асы обдумывали эту новую информацию. — Один никогда не высказывался на этот счёт, — возразила леди Сиф. — Король Один, — резко парировал Локи. — В этом не было нужды. Если правитель иного мира объявляет войну, Асгард тоже вступает в конфликт, иначе это будет полнейшей глупостью — оставить всё без внимания. — Я не считала это достаточной угрозой, — громко возразила леди Сиф. — Ваше мнение не имеет значения, — прямо заявил Локи, вызвав перешёптывания при дворе. — Вы не королева и не принцесса. Вы — воин, член элитной дружины эйнхериев, и не вам решать, что считать законным объявлением войны. — К моменту нашего ухода официального объявления так и не последовало, — упорствовала леди Сиф, и Локи отметил, что она сказала «уход», а не «бегство». — Вы были свидетелями заявления короля Лафея и знали, как сурово отец наказал Тора, — заявил Локи. — Следовательно, вы понимали, что слухи — не просто пустые домыслы, основанные на пересказах или сплетнях. Вы знали, что всё это правда. — Нам не давали никаких распоряжений, — вместо этого попытался оправдаться Вольштагг, так же неуклюже, как всегда — этот толстый болван не умел по-другому. — Странно, я чётко помню, что давал вам указание, когда вы пришли в этот зал в день своего дезертирства, требуя отменить наказание Тора. На этот раз возмущённый ропот толпы стал громче, и ситуацию, без сомнения, легко было представить, учитывая то, что присутствующие уже увидели здесь сегодня. — Слово «требовать» звучит слишком резко, Ваше Величество, — ответил Вольштагг, и это на мгновение сбило Локи с толку, пока он не заметил, как мужчина бросил взгляд на свою жену. Ах. Значит, Вольштагг пытался уменьшить последствия ради своей семьи. Хотя Локи и сочувствовал ситуации, в которой оказалась его жена, оставшись одна с пятью детьми, Вольштаггу стоило подумать об этом до того, как он совершил государственную измену. — Ах вот как? — протянул Локи, откидываясь на довольно неудобном сиденье трона Хлидскьяльва. — Вы ворвались сюда, спрашивая, где Всеотец и Всематерь, затем требуя встречи с королевой. Когда я отказал, леди Сиф голосом, наполненным фальшивым смирением, попросила меня отменить наказание для моего брата. Мой отказ спровоцировал её попытку применить силу, которую пресекли лорды Фандрал и Хогун. После этого вы повторили просьбу, и, хотя ваши слова звучали не так наигранно, как у леди Сиф, разница была невелика. Ах да, всё это сопровождалось тем, что вы отказались проявить подобающее уважение королю Асгарда при входе, — Локи сделал намеренную паузу. — Вот, это было лучшее изложение событий? В толпе раздались нервные смешки, а с места, где стояли семьи, снова донёсся стон. Вольштагг несколько раз открыл и закрыл рот, словно не зная, что сказать или сделать. — Мы могли бы спросить мнение генерал-лейтенанта Ингвара, если хотите, — предложил Локи, бросив взгляд на леди Сиф. — Или вы и его честь попытаетесь опорочить? — Мы не знали, — попытался оправдаться Фандрал. — Мы ожидали застать на Хлидскьяльве О… короля Одина. — Многие оказались в таком же неведении, — парировал Локи. — Странно, что они не повели себя подобным образом. Теперь к сути. Я чётко помню, как велел вам ждать моего приказа после того, как отказал в просьбе отменить изгнание Тора. Значит, приказ вам был отдан. — Незаконный приказ ложного короля! — громко заявила леди Сиф, вызвав возмущение среди зрителей.