Глава 2

Весна 2000 г.

И как же она была права. За последующие практически два года она возненавидела себя больше, чем когда-либо могла представить. В какой-то момент ей казалось, что это стало абсолютно нормальным состоянием. Она была потеряна. И как бы ни пыталась восстановиться, чтобы иметь силы идти в бой, это было практически невыполнимой задачей. Время ещё никогда не тянулось так медленно и мучительно. Теперь же, оглядываясь в прошлое, Гермиона не понимала, как могла так переживать из-за абсолютно пустяковых вещей. Экзамены, контрольные, мнение окружающих о её поступках… Всё это казалось таким далёким, будто из чужой жизни. Из жизни некогда нормальной школьницы, студентки Гриффиндора. Некогда Гермионы Грейнджер. Даже собственное имя казалось пустым звуком. Набором букв, который никак не олицетворял ни её внешности, ни внутреннего мира. Месяцы сливались в один долгий, чёрный и бесконечный день, которому не было ни начала, ни конца. В них, как оказалось, вообще не оставалось места тому, что делало её человеком. Эмоциям. Гораздо проще их было прятать в коробочку глубоко в сознании, чтобы избавиться от мучительных образов кровавой бани, в которую они окунались практически ежедневно. И далеко не всем удавалось вернуться в Рэдрут. — Гермиона? Она резко повернула голову влево, обратив взор к выходу из гостиной. Послышался скрип колёс, в проёме показались сначала носки остроносых туфель, а затем и сама Минерва. — Вас потеряли, — мягкая улыбка коснулась губ бывшего преподавателя. Она убрала худые руки от колёс инвалидного кресла, сложив их на коленях. — Кингсли ожидает всех на заднем дворе. Грейнджер, бросив ещё один взгляд на список членов Ордена Феникса, который соседствовал с перечнем погибших, вернула внимание МакГонагалл и кивнула, стараясь хотя бы сделать вид, что её не дёргало каждый раз, когда она видела Минерву в этом кресле. В той майской битве в неё попало неизвестное проклятие, течение и влияние которого были замечены слишком поздно. Поначалу Минерва всё чаще чувствовала недомогание, но, как и подобало сильному человеку, даже не говорила об этом, считая, что их скудные запасы целительных средств нужны другим. Молодому поколению, которое из раза в раз бросалось в бой. Она продолжала молчать, когда ходить можно было лишь превозмогая невероятные боли. Мадам Помфри пыталась различить составляющие проклятия, но было уже слишком поздно. Яд проник глубоко в мышцы, постепенно, за шесть месяцев лишив их двигательной функции. — Позвольте, — обогнув кресло, мягко сказала Гермиона и, взяв его за ручки, развернулась к выходу на задний двор. — Как сегодня себя чувствуете? — Замечательно, — коротко посмотрев через плечо, ответила Минерва. — Должна предупредить, Подмор вновь вступил в спор с Венс о её назначении, поэтому первые двадцать минут собрания мы будем слушать его потрясающую речь. Грейнджер едва сдержала недовольный хмык, когда помогала МакГонагалл спуститься по наколдованному пандусу. И правда, стоило им приблизиться к членам Ордена, которые стояли на залитом солнцем газоне, Гермиона услышала сипловатый, но преисполненный недовольством голос Стерджиса. Светловолосый мужчина с квадратным подбородком смотрел на Эммелину свысока, выговаривая ей сквозь стиснутые зубы: — Ты ведь отвечала за нашу последнюю операцию. — Его верхняя губа дёрнулась, выражая явное пренебрежение. — Почему Совет вообще проголосовал за твою кандидатуру? — Не забывайте о субординации, мистер Подмор, — в тон ему ответила Венс, сверкнув зелёными глазами. — Именно благодаря моему планированию вы находитесь здесь, а не в очередном плену у Пожирателей, откуда приходится вытаскивать ваш неблагодарный зад! Свидетелями этой ссоры не должны были стать абсолютно все члены Ордена, но всё же поневоле стали. Стерджис, который являлся заместителем в образованном в их обществе Совете, был крайне раздосадован своим положением. Гермионе он не нравился. Если быть точнее, он вообще практически никому не нравился. Безусловно, он был отличным бойцом, потому и стал заместителем, но его скверный характер и недовольство немало раздражали. Гермиона перевела взгляд на Эммелину, которая чуть покраснела, завидев толпу. Женщина поправила лёгкий шарфик на шее, которым маскировала большой рубец на горле. С девяносто шестого она считалась погибшим членом Ордена Феникса, но в конце осени девяносто восьмого Кингсли удалось найти её в неприметной магловской больнице. Пожиратели, убив Амелию Боунс, не убедились в том, что приставленный к ней аврор мёртв, и бросили её в переулке. Маглы нашли её, едва живую, в паре кварталов от дома матери Сьюзен и никак не связали эти два преступления. Женщина проходила долгое восстановление в немагическом мире, но в конечном счёте вышла на Орден. Эммелина и Минерва присоединились к стоящим на небольшом возвышении Кингсли, Артуру и Аберфорту, замкнув состав глав Совета. Бруствер сделал небольшой шаг вперёд, и пространство вокруг погрузилось в тишину. — На сегодня новостей не так много, — начал мужчина, осматривая присутствующих. — Что само по себе уже не самая плохая новость, стоит заметить. Сегодня в дежурство группы наблюдения заступают мистер Лонгботтом и мистер Дэвис. — Невилл и Роджер синхронно кивнули. — Остальные могут приступать к тренировке, которую сегодня проведёт Гестия… мисс Джонс. Мужчина, чуть потупив взгляд и бегло покосившись на Гестию, передал ей слово. Гермиона замаскировала сорвавшийся хмык за тихим кашлем, переглянувшись с Джинни, которая закрыла рот рукой. Джинни раздосадовано вздохнула. — Ты проиграла два батончика, — шепнула ей Грейнджер, легонько толкнув плечом. Их шуточный спор полуторанедельной давности немного вышел из-под контроля. Как-то Гермиона лишь в шутку предположила, что между Кингсли и Гестией что-то есть, учитывая их напряжённое взаимодействие на людях. Джинни же назвала её сумасшедшей, закатив глаза. Однако потом их часто видели вместе, но, стоило кому-то оказаться поблизости, они делали большой шаг в сторону друг от друга. Брустверу случалось смущаться в присутствии румяной черноволосой волшебницы, что было несвойственно вечно собранному аврору. Когда они шли за Гестией мимо восточной стены дома, Гермиона, чуть подпрыгнув, заглянула в окно первого этажа и увидела, что Невилл и Роджер уже устроились на диване перед несколькими телевизорами и щёлкали по каналам с магловскими новостями. На данный момент это был самый действенный способ узнать, что происходит в мире маглов, и по возможности оказать им помощь. О бесчинствах Пожирателей в мире волшебников новости доходили нечасто. В основном по той причине, что мало кто успевал подумать о Патронусе. Или же уже некому было о нём вспоминать. Гермиона вцепилась в тренировки, как в то единственное, что могло бы удержать её на поверхности. Гестия часто устраивала небольшой полигон, чтобы отточить навыки членов Ордена, да и, признаться, это замечательно отвлекало от всего, что происходило за пределами защитного купола. А за его пределами — конец света. Буквально. Метафорически. Во всех смыслах. Орден постепенно лишался поддержки даже тех тайных союзников, которые у них были. Многие переставали выходить на связь, опасаясь за свою жизнь, и Гермиона не могла их винить. По крайней мере, поначалу. Потом приходила злость. Закипающая и отравляющая. Будто только Ордену и нужно было свергнуть Тёмного Лорда, на чьё имя вновь было наложено табу. Но приходило и понимание. У волшебников были семьи. Продолжалась не только война, но и жизнь всех тех, кто был за пределами Ордена. В конце концов, «Аптека Малпеппера» так и не прекратила тайную поддержку, передавая ежемесячные запасы ингредиентов для зелий, которыми без устали занимался Гораций Слизнорт. Он изготавливал снадобья не только для боевых целей, но и для целительного лагеря. Практически в самом начале благодаря остаткам связей Билла даже «Гринготтс» пошёл им навстречу. В обмен на все хранящиеся гоблинские изделия в их сейфах членам Ордена было позволено пройти в банк ночью, снять деньги и конвертировать основную их часть в магловскую валюту. Больше всех пострадали сейфы Гарри, особенно тот, что достался от Сириуса, но он ни разу не высказался на эту тему. Гоблинские сокровища ему не сдались и даром, а вот Орден действительно нуждался в деньгах. Однако «Ежедневный пророк» был щедр на подарки иного рода. После полноценного и официального перехода власти газета регулярно печатала список известных членов Ордена на второй полосе под грифом «Розыск: особо опасны». «Пророк» теперь очень часто писал о Томе Реддле как о самом гуманном и грамотном правителе своего времени. Ещё чуть-чуть, и о его стратегиях начали бы слагать оды. Волдеморт активно продвигал свои идеи через Министерство магии, постепенно взяв под контроль магическую часть Англии. Начали ходить слухи, что вектор его интересов постепенно настраивался на Европу. Он и его сторонники также почувствовали вкус простой демонстрации силы на маглах. Как элемент кровавого устрашения уже не только магического сообщества. И на каждый такой случай они отправлялись, едва группа наблюдения запускала сигнализацию и сообщала о бедствии. Поначалу Гермиона хотела оградить себя от прямых столкновений и уйти с головой в медицину, помогая мадам Помфри в целительном лагере. Но как бы она ни пыталась перетасовать колоду этих карт — в прямых столкновениях она оказалась куда полезнее. И, к сожалению, таких столкновений в последнее время было немало. Также никак не облегчало их положение тот факт, что, пока на территории Великобритании продолжались бои, в «Ежедневном пророке» вышла обширная и грязная статья, посвящённая преступлениям Ордена Феникса. Теперь они были преступниками, объявленными в международный магический розыск. За измену магическому сообществу, за развязывание войны против Тёмного Лорда, за осквернение крови, за предательство действующей власти. Список был бесконечным, насколько смехотворным и возмутительным. И писали так не только в «Пророке» или «Придире», но и в других периодических изданиях. Листовки о розыске можно было увидеть в любом волшебном пабе. Даже в магловском мире их искали как шайку опасных преступников, которые сбежали из закрытого учреждения принудительного лечения. Распространение такой информации активно поддерживало Министерство магии, а также продвигало эту позицию в аналогичных министерствах по всему миру. Конечно же, все и так прекрасно понимали, что к чему, но с каждым днём власти в руках Тома Реддла становилось лишь больше. Просто теперь у каждого из них на спине висела мишень, ожидающая попадания в самую десяточку. Примерно в июле девяносто восьмого начали писать и о Пожирателях Смерти, как о представителях действующей элиты. А затем произошло то, чего боялось большинство. Начали во всеуслышание оглашать списки уничтоженных, цитата, «отродий и грязнокровок, крадущих магию волшебников». Гермиона уже давно не испытывала страха, даже на сражении руководствовалась холодным рассудком, но тогда позволила проползти этому ощущению вдоль позвоночника, оседая на подкорках памяти. Проблема и так касалась её напрямую, а теперь же Гермиона чувствовала себя размазанной кашей на взлётной полосе под шасси боинга. И теперь тем, кому, как и ей, повезло оказаться в поисковых списках волшебников магловского происхождения, требовалась помощь. Весь лагерь не спал ночами, пытаясь придумать способ, по которому с ними могли бы связаться, чтобы попросить убежища. Совы были небезопасны, письма могли перехватить. А их, насколько им было понятно, перехватывали постоянно. Новые выпуски «Пророка» приносили те, кто под маскирующими чарами выбирался в ближайшие города. Лишь бы не привлечь лишнего внимания к укрытию. В конечном счёте гениальной идеей поделилась Лавгуд. В период пятого и шестого курсов «Придира» обзавёлся большим количеством читателей различных слоёв общества, но их объединяло одно — преданность взглядам Альбуса Дамблдора, а затем и Гарри. Луна рассказала, что «Придира» часто публикует объявления от читателей, которые присылают письма в редакцию. Её отец давно зачаровал всю технику производства, чтобы любой желающий мог оставить зашифрованное послание. И чтобы понять его, нужно просто перевернуть журнал. И ещё она много говорила о мозгошмыгах, которые не всегда туманили разум и расслабляли мозги, а могли помочь найти ответ на интересующий вопрос. Следовательно, если кто-то хотел спасения, то в «Придире» он смог бы увидеть объявление на интересующую его тему, что-то, что точно привлекло бы внимание читателя. А если перевернуть журнал — появлялся адрес для отправки письма. Каждый день, не забывая о маскирующих чарах, трое случайных членов Ордена проверяли арендованный почтовый ящик в магловском почтовом отделении. И весь следующий месяц Грейнджер была готова разгромить эту идею, считая её необоснованной. Ведь надеяться на везение было нельзя. Но потом они получили первое письмо от Денниса Криви. Гарри не смог сдержать слёз, как и Гермиона, и Невилл, когда встретили мистера и миссис Криви на окраине Норбери, в одном из районов Лондона. В мае, когда всё началось, Минерва просила покинуть школу всех несовершеннолетних. Деннис не посмел ослушаться декана, но вот Колин… Он вернулся в замок, чтобы до самого конца стоять бок о бок с Отрядом Дамблдора, который в ту ночь слился с Орденом Феникса воедино. Колину не суждено было пережить ту ночь. А воспоминания Лонгботтома о том, как он забрал тело Криви и отнёс в Большой зал, были слишком живы. Всё ещё жили под кожей, под веками, в каждом ночном кошмаре. Деннис отчаянно рвался в бой, умоляя принять его в ряды. Но Совет поставил одно главное условие: волшебник должен был быть совершеннолетним. Поэтому Денниса и его родителей отправили в тайное укрытие для маглорождённых волшебников, которое они организовали в Сент-Дейвидсе, на юго-западе Уэльса. Дальнейшие распределения прошли легче. Совершеннолетние принимались в боевой лагерь, где проходили подготовку. Несовершеннолетних отправляли либо в укрытие, либо им просто помогали покинуть страну, если им было куда ехать. Но практически все выбирали укрытие. В середине октября Кингсли организовал миссию по посещению Хогвартса. Гермиона согласилась на вылазку чуть ли не до того, как Кингсли договорил предложение. Что она там вообще хотела найти? Возможно, ответы. Или их отсутствие, что в принципе само по себе уже будет ответом. Но то, что они там увидели, не шло ни в какое сравнение с тем, какие чёрные картины рисовало её сознание на белоснежном холсте. Хогвартс был пуст. Ни одного тела. Ни с одной из сторон. Никакой охраны. Только практически разрушенный замок и следы крови, в засохших пятнах которой всё ещё можно было разглядеть очертания тел. Следов захоронений на территории тоже не было обнаружено. И вернулись они тогда ни с чем. Казалось, что мир действительно сошёл с ума, да и они вместе с ним. Но главам Ордена, которые по итогу стали Советом, удалось превратить толпу испуганных волшебников, ещё вчерашних школьников, в боеспособных членов. Кингсли действовал быстро и решительно, преобразовав штаб в подобие боевого полигона. Был составлен график тренировок атакующим и защитным техникам, которого придерживались абсолютно все постояльцы: вставали ровно в шесть утра, чтобы позавтракать на скорую руку и до самого ужина оттачивать навыки. Чтобы иметь возможность защитить себя. По крайней мере, в промежутках между нападениями Пожирателей. Всем пришлось жить по строгому расписанию, которое было нацелено на самое важное, что у них осталось, — выживание. Ко всему прочему, с подачи Дина Томаса многие занимались магловскими тренировками в подвале, бегали по территории, чтобы повысить физическую выносливость и ловкость. Многие, только поначалу, скептически относились к этой идее, но, лишь раз оказавшись на поле боя без палочки в руке, быстро меняли своё отношение к упражнениям. С течением времени Гермиона влилась в новый строй и быт. И почувствовала, что ей идеально подходил методичный отказ от эмоциональной составляющей в пользу бесконечных тренировок и практик. Лишь бы не думать. Чтобы даже времени на это не оставалось. А не хотелось думать уж слишком о многом. Список был буквально бесконечен.

Зима 1999 г.

Рука крепко сжимала керамику, пока Гермиона, склонившись над раковиной, раненым зверем рычала сквозь стиснутые зубы. Должно было скоро отпустить, нужно было всего лишь восстановить дыхание. Такое иногда случалось. Это стало уже практически привычным. Случайное имя, чей-то жест, отрывок мелодии из волшебного радио. Триггером могло послужить практически всё. Сегодня, к удивлению Гермионы, это стало её собственное лицо, пойманное в зеркале, пока она постукивала волшебной палочкой по волосам, которые с каждым взмахом становились лишь ужаснее. Даже не лицо, а взгляд. Стеклянный. Абсолютно ничего не выражающий. Чужой. Будто и не она вовсе в зеркале. Плакать она уже не могла, да и кричать тоже. Все слёзы были выплаканы в первые два месяца. На каждом имени, которое кочевало из списка активных членов Ордена в погибших. И этот список пополнялся с завидной регулярностью. Недавно они поставили новый отрицательный рекорд. Тринадцать имён было внесено: Синтаро Синго, Ёси Вакахиса, Тамоцу Ивамото, Сидзука Ватанабэ, Кимико Куросава, Норико Сато, Рюити Ямагути, Кадзухиро Сиратори, Ёсихиро Сузуки, Кэйко Такахаси, Рётаро Танака, Минака Хираката, Масаки Хонго. И уже через трое суток те же тринадцать имён были перемещены в правую колонку. Аберфорту удалось связаться со своим старым знакомым — Синтаро Синго, преподавателем в Махотокоро. Он собрал группу волшебников, которые были готовы присоединиться к Ордену Феникса и выступить единым фронтом против Волдеморта. Готовы были приехать в чужую страну и столкнуться с проблемой, которая к ним не имела никакого отношения. Пока что. Но их экипаж был перехвачен Пожирателями и убит. А тот список, что висел над камином в гостиной, стал ещё одним напоминанием о том, что происходит. Чтобы никто не забыл и новые тринадцать имён, с носителями которых уже не суждено было познакомиться. Как будто их можно было забыть. Вздор. Гермиона и новые, и старые имена знала наизусть, иногда прокручивала в голове, как мантру. Прыгала по струнам внутри, взывая к себе, чтобы продолжать бороться, когда руки опускались. Римус Люпин. Нимфадора Тонкс. Фред Уизли. Рубеус Хагрид. Альбус Дамблдор. Северус Снейп. Сириус Блэк. Аластор Грюм. Лаванда Браун. Колин Криви. Парвати Патил. Ханна Эббот. Сьюзен Боунс. Сью Ли. Габриэль Делакур. Оливер Вуд. Чарити Бербидж. Добби. Тед Тонкс. Андромеда Тонкс. Тедди Люпин… Андромеда отправила Патронус Гарри, но, когда они прибыли на место, было уже слишком поздно. Беллатриса дождалась их, аппарировала ровно в то мгновение, когда Поттер встретился с ней взглядом, и одарила его безумной кривой улыбкой. Сестра Флёр погибла по пути к убежищу маглорождённых, где ей оставалось выждать лишь полгода до совершеннолетия. И длинный список тех, кого не стало лишь за последние пару месяцев… …их было слишком много. Постепенно Гермиона перестала узнавать себя в зеркале. Смотрела в своё отражение в попытке нырнуть поглубже в потухший взгляд, чтобы хоть что-то отыскать, но там ничего не было. Леденящее и звенящее ничто. Всё равно что нырять в глубокий, но абсолютно пустой бассейн. В декабре она больше не смогла мириться с несоответствием между своим внешним видом, которое отдалённо ещё напоминало ту девчонку с Гриффиндора, и тем, как и кем она себя ощущала. Внутри уже всё умерло и атрофировалось. Гермиона нерешительно смотрела на коробочку, которая так и осталась нераспакованной. Палочка застыла у виска, когда дверь в ванную распахнулась. — Прости, я не… — голос Джорджа оборвался, когда он увидел Гермиону. Его взгляд метался от неё настоящей к отражению и обратно, а губы так и остались приоткрытыми в немом вопросе. Гермиона опустила волшебную палочку и положила её на край раковины. — Я просто хотела что-нибудь изменить, но всё же решила дать магии последний шанс. — поспешила оправдаться она, понимая, за какой двусмысленной картиной он её застал. На губах заиграла грустная усмешка. — Правда, как оказалось, я не знаю ни одного заклинания для этих целей, а мои эксперименты видишь, чем заканчиваются. — На последней фразе она махнула рукой на свои волосы, которые торчали в разные стороны и приобрели сероватый оттенок. — Слава Мерлину, — Джордж заметно расслабил плечи, плотно закрывая за собой дверь. — Может быть, я помогу? — У тебя есть кисточка для этой краски? — Гермиона кивнула на упаковку. — Она не шла в комплекте. Джордж выглядел так, будто она сморозила невероятную глупость. — Умная ведьма называется, конечно же. А трансфигурации тебя для чего учили? — его губы сложились в добрую улыбку. Он взял краску и повертел в руках, пока не нашёл инструкцию. — Есть пара чар, которыми можно сделать постоянный эффект. Это же временная штука? Гермиона кивнула. — Позволишь? — Джордж вынул палочку из заднего кармана, подойдя чуть ближе. Она безотрывно следила за ним, отмечая небольшое напряжение во взгляде. — Уверена, что хочешь этот цвет? — Да, — прошептала Гермиона. Первоначально она думала о другом цвете, но… это походило на мазохизм и явно было перебором. Поэтому в магловском магазине она схватила «Роскошный каштан», который на её волосах должен был быть практически чёрным, и быстро побежала в сторону кассы. Уизли коснулся палочкой её макушки. Скальп потеплел, Гермиона невольно поморщилась, но жжение прошло так же быстро, как и появилось. Волосы слегка качнулись от магии, которая пробежала от корней до самых кончиков, окрашивая всю длину в тёмно-каштановый цвет. Грейнджер повертела головой, уловив блик от лампы. В тени они казались практически чёрными, а на свету был заметен отблеск более светлого оттенка. И она выдохнула, перестав видеть своё старое обличие. Первые эксперименты лишили волосы привычной волны. Теперь же не было и старого цвета. Гермиона жадно изучала себя, словно наконец-то смогла прикоснуться к чему-то, что можно было бы назвать «соответствием». Она благодарно улыбнулась, но уголки губ быстро опустились, когда Гермиона увидела, как Джордж смотрит в зеркало. Взгляд невольно скользнул по его тёмной шевелюре, которую она отметила ещё в начале июня. Уизли, чуть склонив голову, впивался зрачками в отражение. — Ты покрасил волосы, — тихо сказала она с утвердительной интонацией. — Почему? Его взгляд плавно перешёл к отражению Гермионы. И она увидела то, что замечала в нём уже очень долгое время. Боль, от которой ломались плечи. Конечно, стоило догадаться и промолчать. — Каждый раз глядя в зеркало, я видел Фреда.

Весна 2000 г.

С тех пор, пусть на самую малость, но стало легче. Джордж просто оказался рядом, когда в дружбе трио произошёл раскол. После расставания с Роном их компания стала лишь двумя дуэтами: Гарри и Гермиона, Гарри и Рон. Гарри за это время пристрастился к алкогольным забегам перед сном и отрастил короткую густую бороду. Рон же страдал практически беспорядочными связями и сигаретами и думал, что никто об этом не знает. Гермиона сохраняла близкие отношение лишь с несколькими людьми. Гарри, Джинни, Джордж, Луна, Минерва. Страх перед тем, что они в любой момент могут умереть, просто не позволял раскрыть душу для кого-то другого. Они просто отдалились. И то напряжение, которое возникло между лучшими друзьями, порой осложняло задачу в формировании групп при столкновении с Пожирателями. И, наверное, если бы не всё то, что происходило за пределами Рэдрута, Гермиона поняла бы, насколько сильно замкнулась в себе. Но накопительный эффект их нынешнего ритма туманил разум. Она близилась к осознанию того, насколько поломана внутри, в момент, когда голова наконец-то касалась подушки, но зелье слишком быстро уводило её в сон. Оно уже вошло в привычку и стало неотъемлемой частью рутины. Первое время она пыталась спать без дополнительного успокоительного, пока не поняла, что тот крик, который будил её по ночам, принадлежал ей. Сорванный голос и испуганные взгляды Джинни и Луны лишь подтверждали этот факт. И он снился ей, до того как она начала принимать зелье. Мрачные сценарии того, как его поймал Тёмный Лорд в том мае. Так просто не могло продолжаться. За это время Джинни пыталась поднять тему Малфоя лишь трижды. И каждый раз сталкивалась с тем, что Гермиона впадала в ступор, будто тонула в глубоком озере, не умея плавать. После третьего раза Уизли сдалась. А Грейнджер не имела и малейшего понятия, что ей ответить, да и какие ответы были у неё для себя самой. Состояние неведения выводило из себя. «Ежедневный пророк» молчал о Драко, даже когда в контексте новостей всплывало имя его отца или матери. Гермиона не имела и малейшего понятия, жив ли он, чтобы спокойно выдохнуть. Не знала, мёртв ли он, чтобы иметь возможность оплакивать его. А что-то внутри, что раньше безошибочно чувствовало его, предательски молчало. Она, пусть и неосознанно, каждый раз пыталась разглядеть его в толпе Пожирателей Смерти, но никогда не видела. Или, может быть, мозг просто блокировал. Именно из-за этого всё пошло прахом. Если Джинни понимала её и молчала, а Гарри и Джордж просто научились мириться с её состоянием, то отношения с Роном, которые возникли во время поиска крестражей, не смогли этого пережить. Изначально было понятно, что всё это — абсолютно ненужная затея. Сначала он был с Лавандой, а Гермиона сбегала на тайные встречи. Потом история с Малфоем, как ей казалось, осталась в далёком прошлом и они отправились на поиски осколков души Волдеморта. Но она ошиблась. И в итоге всё закончилось, как закончилось. Гермиона подпирала левым кулаком щёку, чувствуя, что ещё чуть-чуть и её нос коснётся тарелки с кашей. Когда тренировка с Гестией подошла к концу, она превратилась в маленький ошмёток желе без костей, поэтому пальцы едва могли держать ложку. Джинни, недовольно поджав губы, пододвинула к ней два проигранных батончика с арахисом и нугой. Гермиона, слабо поведя локтем, вернула их подруге и едва заметно подмигнула. Она всё же не была таким жестоким человеком, чтобы лишить Уизли той небольшой радости, которая ждала их в конце дня. — Ты так щедра, — улыбнулась Джинни, не споря с возвратом предмета их спора, и быстро зашуршала обёрткой. Удовлетворённый хмык сорвался с её губ, когда она откусила кусочек и повернулась к Гермионе. — Как ты поняла это? В какой момент ты стала таким специалистом в отношениях? Гермиона обвела взглядом переполненные столы и, убедившись, что их никто не подслушивал, наклонилась к соседке чуть ближе: — Всё дело в невербальных сигналах, — прошептала она. — Кингсли часто работает в паре с другими участниками Ордена, но никогда — с Гестией. Он отличный боец, прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что не смог бы концентрироваться на поставленной задаче, если постоянно оборачивается и смотрит, в порядке ли она. Плюс ко всему они часто садятся вместе во время приёмов пищи, но не смотрят друг другу в глаза, когда вокруг много людей. Да и Гестия слишком часто, но будто невзначай, касается его. — И это всё? — в тоне Джинни слышалось разочарование, и она поспешно закинула остатки батончика в рот, будто боясь, что Гермиона могла передумать и забрать свой выигрыш. — Пару раз я видела, как она выходила из его комнаты. Ночью. Гермиона улыбнулась, глядя на то, как Джинни искренне сокрушается своему проигрышу. В целом в их штабе часто возникали стихийные романы. Было даже забавно наблюдать за тем, как люди делали вид, что между ними ничего не происходило. Для Грейнджер это стало своего рода развлечением, да и наблюдение за другими волшебниками немало помогало в паре важных для неё вещей: отвлечься и понять окружающих. — Кто следующий? — проговорила Джинни, тоже наклонившись ближе. Они обе вздрогнули, когда дверь в дом с силой громыхнула, оповестив о возвращении Артура Уизли. Он прошёл к своему месту близ глав Совета и даже не потрудился снять дождевик, оставляя за собой вереницу из крупных капель. Его голос, постепенно переходящий на крик, был преисполнен злобой. Палец мужчины то и дело тыкал в первую страницу «Ежедневного пророка», а сам он дрожал от нескрываемой ярости. И причина была. Министерство магии долго не могло определиться с тем, кто же займёт пост нового министра. Был лишь нескончаемый поток исполняющих обязанности, но никого конкретного, и сам Волдеморт, по непонятным для многих причинам, не вставал во главу управления. А сейчас же, когда наконец-то стало известно имя нового министра, каждый человек в штабе возмущался так громко, что дрожал хрусталь на старинной кухонной люстре. Ни у кого в голове не укладывалось, как Август Руквуд мог занять этот пост. Возможно, на любого другого кандидата не было бы такой бурной реакции, но именно этот Пожиратель нёс ответственность за гибель Фреда. Гермиона повернулась к Джорджу, который сидел по другую сторону от неё и ненавидящим взглядом сверлил пространство. Руки, лежавшие на коленях, были сжаты в кулаки. Она лишь мягко сжала его предплечье, выражая невербальную поддержку, пока Гарри удерживал на месте закипающую от злости Джинни. За то время, что они прожили здесь бок о бок, Гермиона прекрасно усвоила, как Джордж ненавидел, когда ему говорили какие-то мотивационные речи. «Мы справимся!» или «Джордж, всё наладится!» Да и Гермиона остыла к пламенным и воодушевляющим речам. С течением времени они просто перестали иметь хоть какое-то значение. Остальные новости меркли на фоне назначения нового главы магической Великобритании. Дальше новости зачитывал уже Подмор, потому что мистер Уизли отбросил от себя газету не в силах продолжать. Гермиона краем уха слушала низкий голос Стерджиса. — К элитному отряду Аврората присоединились Измельда Мёрк и Кассиус Уоррингтон, — проговорил мужчина, поднимая взгляд. — Кто это вообще такие? — Они учились на Слизерине, — тихо ответила Лили Мун после скромного кашля. — Были на несколько лет старше меня. Измельда выпускалась, когда я поступила. — Значит, этот элитный отряд теперь полностью состоит из Пожирателей, — хмыкнул Подмор, переворачивая страницу. — Ожидаемо, конечно. О, Хогвартс готовят к открытию осенью? Да ещё и только для правильных волшебников. Полукровок пустят лишь в случае официальной поддержки действующего режима. Что, ребятня, кто-нибудь хочет вернуться в школу? Его светлые глаза столкнулись с мрачными взглядами других членов Ордена. Многие уже вышли из возраста школьников, а те немногие, кто мог бы приступить к неоконченному курсу, поджали губы. — Просто читайте дальше, Стерджис, — Гестия метнула в его сторону очень многозначительный взгляд, которым, вполне вероятно, можно было пользоваться, как убивающим проклятием. — Да, конечно, — он выдавил кривую ухмылку. — О, а грязнокровкам теперь просто запрещён допуск к обучению… Что? Я просто читаю, как написано в газете. Джонс, закатив глаза, отвернулась от Подмора и вступила в беседу с Малькольмом, ещё одним заместителем. Его сходство со старшей сестрой, Минервой, которая сидела по другую сторону от него, было поразительным. Разве что ростом он был повыше, да и глаза — голубые. После Первой магической войны он долгое время прожил в штатах, работая в М.А.К.У.С.А., но решил вернуться и присоединиться к Ордену, невзирая на активные возражения старшей МакГонагалл. Даже аргумент о Роберте, ещё одном их брате, который погиб в первой волне войны с Волдемортом, не убавил его пыл. Мужчина вызывал у Гермионы сильную симпатию, особенно учитывая его схожесть с любимым учителем. Сдержанный, решительный в своих действиях, отличный руководитель одной из четырёх их боевых групп. Грейнджер и не заметила, как газета перешла в руки Джинни, но подруга с силой заехала ей локтем по рёбрам, привлекая внимание. Тонкий палец тыкал в небольшую заметку, которая располагалась на седьмой странице. С бесцветного изображения смотрели ледяные глаза, которые абсолютно точно были серыми. Их выражение было способно выжечь из фотографа всё живое. Пряди платиновой чёлки небрежно падали на лоб, практически касаясь тёмных бровей. Длинные пальцы зарывались в гриву, откидывая в сторону мешающие волосы. А затем колдография повторяла цикл по новой. И ещё раз. И вновь. Нужно было вспомнить, как должны работать лёгкие. Она даже не посмела прикоснуться к газете, глубоко вдыхая через нос и медленно выдыхая через рот. Глаза, которые наконец-то перестали сверлить маленькое изображение, жадно скользили по небольшой статье, а каждое написанное слово забивалось острой иглой прямо в череп, выкручивая ультразвук в ушах до оглушающего максимума.

«ДРАКО ЛЮЦИУС МАЛФОЙ: МЕЖДУНАРОДНОЕ СОГЛАШЕНИЕ ЛОНДОН-ОСЛО»

«…Последние несколько месяцев проходили переговоры с Министерством магии Норвегии, которые наконец-то закончились подписью статута о сотрудничестве. Мистер Драко Малфой, активно продвигающий позицию Тёмного Лорда за пределами Великобритании, добился подписания международного соглашения. Долгое отсутствие наследника древнего рода в медиасфере оставили без комментариев…» Гермиона подняла голову, понимая, что должна была увидеть Джинни, но вместо лица было лишь бесформенное пятно. Сердце гулко отбивало ритм в горле, перекрывая доступ кислорода. Месяцы ожидания дали свои плоды, но в груди разрасталась дыра размером с огромный кратер, куда проваливались остатки её эмоций. Усталость испарилась, но не оставила после себя абсолютно ничего. Лишь сосуд. — Простите, — Гермиона рывком встала с места, чуть не сбив стул. Запинаясь, она вышла в коридор и даже не поняла, как добралась до комнаты. В голове было пусто. Какие-то обрывки мыслей метались по черепной коробке, но никак не хотели складываться в полноценные предложения. Гермиона медленно сползла по стене, бегая взглядом по невзрачному интерьеру, стараясь уцепиться хоть за что-то, что позволило бы остаться в реальности. Ощутить твёрдую почву под ногами. Но ничего не получалось. Она была готова ко многому. Морально, пусть и неосознанно, но готовила себя к тому, что когда-то узнает, что Волдеморт убил его за предательство. К тому, что когда-то, в одной из миссий, где им удастся отыскать пленных, она найдёт там и его. Бледного, измученного, возможно, на тонкой грани между жизнью и смертью, но живого. Что Орден смог бы забрать его под своё крыло. Дверь в комнату тихо открылась и закрылась. Расстроенное лицо Джинни показалось прямо перед ней, когда подруга села на пол рядом. — Гермиона… — Нет. — Короткое брошенное слово повисло в воздухе. Грейнджер набрала полную грудь воздуха, ощутив внезапное тепло в ладонях, и с каким-то убитым удивлением заметила, что Уизли применяла к её рукам заживляющее заклинание. Надо же. Она даже не заметила, что с силой сжала кулаки и разодрала ногтями ладони. Гермиона закрыла глаза и вжала затылок в шершавую стену, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, гоняя кровь по организму. Как что-то в той части груди, что казалось мёртвым, оживало и царапало рёбра изнутри. Если бы ей было известно… Если бы она знала заранее, то никогда… никогда бы не позволила ему подойти к ней.