Глава 6

16 июня 1998 года

Драко с первых минут понимал, что побег — лишь временный способ отсрочить неизбежное. Он прекрасно знал, что рано или поздно для него всё закончится. Чувствовал горьковатый привкус уже в то майское утро. Интуиция то была или же мысль, мелькнувшая в голове, — не так важно. Он до сих пор ясно помнил густой туман и смех Пожирателей Смерти, который витал в нем. Как Лонгботтом кричал в лицо Волдеморту, что Поттер умер за них всех. Конечно, он ведь долбаный герой. Хотя в тот момент в Драко не было ни капли сарказма, не было даже сил на то, чтобы притвориться, что его тоже устраивало положение вещей. В голове роились сомнения. Его колкий взгляд скользил от Тёмного Лорда к матери, которая безотрывно смотрела на Избранного-и-мёртвого, а затем, будто бы с нажимом, смотрела на него самого. Драко отвёл руку за спину, когда Нарцисса, внезапно залившись хохотом под стать окружающим их Пожирателям, вложила в его ладонь волшебную палочку. Тогда всё обрело смысл. Как только очкарик выскользнул из рук лесничего, Малфой выпрыгнул из толпы, швырнул палочку и практически не узнал собственного голоса, когда крикнул: «Поттер!» В стуке маминых каблуков, тяжёлых шагов отца и собственных, чуть сбивчивых, будто нарочно тормозящих, он слышал сомнение. Он сотню раз оглянулся через плечо, окончательно потеряв из виду пыльную джинсовку. Множество фигур за их спинами скрывали суть развивающейся битвы. Малфой понимал, что сейчас его зона ответственности — родители. Опять. Нужно было выводить их отсюда, но ноги просто отказывались идти быстрее, а что-то внутри рвалось обратно. — Драко, поторопись, — протараторила мама, мельком проверив, что Люциус идёт следом. — Мы не вернёмся в мэнор. Драко резко остановился, развернув Нарциссу к себе, крепко сжав её подрагивающие предплечья. Серые глаза внимательно всматривались в точно такие же напротив. — Бери отца, слышишь? — громко и вкрадчиво проговорил он, чуть усилив хватку. — Бегите как можно дальше, я вернусь обратно. Вы идите… — Нет! — рявкнул Люциус. Драко только тогда заметил, что причиной медленного шага отца была травма. Бледная рука прижималась к бедру, а сквозь пальцы струилась кровь. — Даже не вздумай. Игнорируя его и обращаясь исключительно к матери, Драко вырвал своё запястье, которого коснулась рука Малфоя-старшего. — Мам, я должен, — он всматривался в её лицо, и с каждым мгновением она бледнела от накатывающего ужаса. — Я должен убедиться, что всё в порядке. Всё исправить. Что-то не так… — Дорогой, мальчишка со всем справится, — Нарцисса сжала его пальцы с такой силой, что костяшки хрустнули. Губы Драко сложились в плотную линию. — Если мы задержимся, то погибнем. Либо от руки Лорда, либо от рук Ордена. Никто сейчас не будет разбираться. И он вновь это сделал. Послушался. Прекрасно понимая, что это было ещё одной чёртовой ошибкой. Но снова замолчал, заглушил подсознание. Невзирая на протест, который тлел в его выдохе, когда он согласно кивнул. На следующее утро стало известно, что они бегут не от Министерского правосудия, а от Волдеморта. По признанию Люциуса — бежать от авроров было бы гораздо проще, чем от Тёмного Лорда, будучи семьёй, которая предала его дважды за сутки. Драко всё ждал, когда отец откроет рот и начнёт что-то выговаривать и ему, и матери за своеволие, но он молчал. И это молчание раздражало, пожалуй, даже больше, чем само наличие Люциуса в непосредственной близости. Когда слухи о победе Волдеморта пронеслись по всей Европе, Драко уже жил с мыслью о том, что их всё равно найдут. Так же, как нашли и Мальсибера, сбежавшего посреди битвы и скрывшегося где-то в Ирландии. По крайней мере, так писал «Ежедневный пророк», который Драко выкрал у волшебника, когда их семья под Оборотным зельем покидала пределы Великобритании через Дувр и пролив Па-де-Кале, направляясь к берегам Франции. Он не позволял себе надеяться на благополучный исход, забываясь беспокойным сном в тёмном углу, пока они прятались, подобно крысам. Драко быстро понял, что, выживая, может привыкнуть к любым неудобствам и дешёвой магловской еде. Семейное состояние Малфоев хранилось не только в Гринготтсе, но и во французском аналоге — Элоди. Однако воспользоваться им было нельзя: любое движение по счетам легко отслеживалось и их местонахождение сразу бы раскрыли. И всё же бег — спасение временное. Рано или поздно он бы выдохся, потерял бдительность, а зверь, догонявший их, — нет. Простая истина. Какая разница, когда полетят головы с плеч? Днём раньше, днём позже. Но он старался, из-за Нарциссы. Если бы был безупречный способ спрятать её так, чтобы никто и никогда не нашёл, — он бы так и сделал. А сам, с большой вероятностью, остановился бы. В парадигме Драко во главе всегда была семья, которую теперь он видел только в её лице. Отец, с которого вообще всё началось, уже давно сдал позиции. Ещё в тот момент, когда продал его Лорду. Когда позволил пытать мать. Когда позволил Волдеморту пустить клешни в их семью. Когда-то он думал, что вот ему-то, в отличие от Люциуса, могло хватить сил для сопротивления. Невзирая на все попытки отца держать его под контролем, Драко плавно начинал гнуть свою линию. По ночам приносил еду Лавгуд и Оливандеру. Не выдал Поттера, хотя даже с таким перекошенным лицом — он был готов поспорить, что это было жалящее заклинание, — всё равно узнал его. Вызвал Кикимера, который передал послание их старому домовику — Добби. И честно пытался помочь Грейнджер, когда услышал из своей комнаты её вопль. Тогда он ещё не знал, кто был новым пленником в их доме. Его, конечно, всегда ужасали крики, которые доносились из подземелий, но конкретно в тот случай его желудок стянуло тугим узлом. Он просто почувствовал. Но стоило ему наконец-то оказаться в гостиной, его тело превратилось в статую. Даже в первые мгновения он думал, что это страх оказал такое влияние, сковал его мышцы. Но это было подавление воли от Люциуса, который наконец-то разжился волшебной палочкой. Под тем же немым приказом он вывел его из помещения, а затем подверг Круциатусу. Люциус был полным кретином, если хоть на мгновение думал, что Драко мог забыть это. Стоило отцу покинуть помещение — он вызвал Кикимера, потому что сам оказался беспомощно приклеен к полу, и даже домовик не смог снять заклинание, учитывая исключительность их магии. Малфой не мог спокойно спать, зная, что им дышат в затылок. Он физически ощущал, что ему наступают на пятки. Видел отражение тех же самых мыслей в глазах родителей, но они молчали. С окончания четвёртого курса в их семье в принципе стало абсолютно нормальным что-то замалчивать. Промолчать, когда Волдеморт возродился. Промолчать, когда мэнор перестал быть их домом, а стал убежищем для тёмных магов. Промолчать, когда Люциус, вряд ли подумав больше, чем пару мгновений, передал его Лорду, как домового эльфа. Промолчать, когда поместье уже невозможно было отмыть от крови. Они никогда не обсуждали это. Люциус делал вид, что так и должно быть. Да и Нарцисса молчала, молчала с тех пор, как однажды Люциус вернулся домой и гордо продемонстрировал чёрную метку, будучи немногим старше Драко. Сейчас, глядя на отца и вкушая все последствия, Малфой мало понимал, как когда-то мог видеть в нём того человека, на которого хотел быть похожим. Было время, когда он боготворил этот святой образ отца, полагая, что должен стать таким же. В последнее время он часто думал, каково это — жить без отца? Отчего-то он был уверен, что многое в жизни сложилось бы иначе. Возможно, как и в случае с Блейзом, ему удалось бы увильнуть от пристального внимания Тёмного Лорда. В последний год он искал способы всё исправить, но он был один. Абсолютно неумело для своих семнадцати пытался затеять игру, перехитрить. Пытался сыграть роль Пожирателя, но из-за того, как низко Люциус пал в глазах Волдеморта, буквально не имел доступа ни к чему. Ни к сведениям, ни к операциям. И сколько бы он ни винил Люциуса, он сам был едва ли чище его. В итоге Драко сидел в той же луже, даже усугубил их положение. Так что и на его плечах был груз вины. Он его прекрасно чувствовал, но меньше ненавидеть Люциуса от этого не стал. Нет ничего хуже, чем бежать и бояться каждой тени. Любые шорохи заставляли застыть и прислушаться. Мысленно готовиться — а подсознательно желать, — что зелёная вспышка наконец-то покончит со всем этим. Так и было ровно до этого дня. По иронии именно в этот день Нарцисса и Люциус допустили мысль, что они могут немного задержаться в крошечном Сан-Пабло де Бусейте, на юге Испании. Тогда они взломали заброшенную квартирку магла, а Нарцисса, поджав губы, призвала консервы из лавки у дома напротив. Ей не нравилась сама идея воровства, но другого выхода не было. Первое время она пыталась оставить хоть что-то взамен украденным продуктам. Постепенно не осталось никаких украшений, да и одежда, что была на них после очередного грабежа, вряд ли стоила хоть буханки хлеба. Конечно, они могли попробовать более комфортные варианты, но не решались делать хоть что-то, что привлекло бы к их пути внимание. Былое величие превратилось в тень, которая каждый день меняла место ночёвки. Никаких следов. Только необходимость. Родители предположили, что здесь их не будут искать. Тихий и маленький муниципалитет, забытый даже Всевышним, учитывая то, как он выглядел. Первоначально Драко даже подумал, что он заброшен, если бы не маленькие маглы, которые мчались за кошкой на другом конце улицы. Именно во время обсуждения этой темы дверь слетела с петель и рухнула посреди комнаты, оттолкнув стол ближе к окну. Он едва успел заметить взгляд матери, которая нырнула вниз, чтобы достать палочку Первое, что он почувствовал, — ноющую боль в правом боку. Драко отбросило в сторону, к металлическому стеллажу, и он врезался затылком в ножку. Перед глазами замаячили бледные всполохи, когда по телу импульсами забилась боль от рёбер. — Старые друзья! — сквозь шум в ушах ему удалось разобрать достаточно характерную интонацию для Тэрранса Нотта. Голос был чуть высоковат для его грубых черт. Когда Драко наконец открыл глаза и проморгался, то увидел четыре фигуры в чёрных мантиях, которые держали волшебные палочки в их направлении. Он осторожно поднялся на локтях, взглядом оценивая путь к своей палочке, которая тоже лежала на краю обеденного стола, но отец его друга громко свистнул: — Не стоит, Драко. Не нужно усугублять. Эйвери, стоявший слева от Тэрранса, засучил левый рукав и с силой ткнул кончиком палочки в метку, которая мгновенно ожила под давлением. Драко моментально ощутил аналогичное жжение в своей. Мысль о том, что Волдеморт будет здесь с минуты на минуту, заставила волосы на затылке шевелиться. Вряд ли он стал бы заботиться о том, что невозможно совершить трансгрессию через Ла-Манш и Бискальский залив, которыми они защитили себя от быстрого вторжения. Догадка Малфоя подтвердилась, когда Нотт отбросил в сторону камень, от которого постепенно перестало исходить едва заметное свечение, характерное для порт-ключа. Казалось бы, сейчас всё закончится. Он мог просто лежать и смиренно ждать неминуемой казни, но, стиснув зубы, он рывком двинулся к столу. Острая боль пронеслась по всему телу, прострелив прямую линию от макушки до пят. Ноги подкосились, и он рухнул лицом в пол. Наотмашь, с таким звуком, будто кусок мяса швырнули на стол. В глотку моментально хлынул металл, в то время как тело ломало от аномально высокой температуры. Каждая клеточка в организме плясала вокруг своей оси, заставляя заламывать конечности. Подобно пауку он извивался на полу, сквозь собственный крик слыша голос Нарциссы. — Пожалуйста, нет! Не трогайте его! Остановитесь, умоляю! — Бастер. Оставь его. Тихий голос, практически переходящий в шипение, заполнил небольшое и душное пространство. Драко слышал его сквозь щёлочку в сознании, когда Круциатус, выпущенный Крэббом-старшим, наконец-то отступил. Метку едва ощутимо пощипывало. На предплечье оказалась босая ледяная стопа, которая вдавливала локоть в шершавый деревянный пол. После непростительного это было сродни щекотке. — Малфои, — со скукой в голосе протянул Тёмный Лорд, переступая через него. — Вся семья как на подбор. Трусы и предатели. — Мой Лорд… — Молчать, Люциус, — короткая команда, после которой отец опустил голову, стоя на коленях. Опять. В животе всё перевернулось то ли от боли после заклинания, то ли от собственного бессилия. Драко повернул голову, найдя Нарциссу. Нотт сгрёб её волосы на затылке в кулак и оттянул вверх. Она семенила носками по полу в поиске опоры и безуспешно пыталась удержать его за запястье. Именно эта картина заставила окаменелые мышцы двигаться. Драко не помнил себя, когда подскочил и рванул к ним, но вновь оказался прибитым к полу. Волдеморт даже не посмотрел в его сторону, когда махнул палочкой, словно ожидал этой реакции. — Резвый у тебя щенок, Малфой, — ледяная усмешка резала слух. — Его бы усилия да на благие дела. Лорд медленными шагами мерил комнатушку, расхаживая с таким видом, словно он чертовски устал от этой рутинной работы. Качал головой, будто прикидывал наиболее удачное развитие событий. — Поднять его, — рявкнул Реддл. Но он даже не пояснил кого. Драко почувствовал, как его грубо поднимают на ноги, крепко сжимая предплечья. Краем сознания он признал в оставшемся Пожирателе отца Грегори Гойла. — С твоими родителями мне уже давно всё понятно, Драко, — Лорд остановился перед ним, крутя в руках волшебную палочку. — Признаюсь, твоя мотивация мне любопытна. Генетическая трусость или что-то более интересное? Малфой едва ли осознал, как попытался выдернуть правое предплечье из хватки Эйвери, но тело так ослабло после Круциатуса и бросков в пол, что не слушалось. Он поднял пустой взгляд, встречаясь с полыхающими змеиными глазами, и плотно сжал губы. — Избавь нас от этой совершенно глупой игры в молчанку, — протянул Лорд. — Я ведь знаю, как развязать тебе язык. Драко лишь выдвинул вперёд нижнюю челюсть, не раскрывая рта. — Что ж. Как знаешь. — Нет! Люциуса отбросило в противоположную от Нарциссы сторону. Губы матери разомкнулись, и из них вырвался дикий вой. Глаза Драко расширились от осознания происходящего. Он качнулся вперёд, но его по-прежнему крепко удерживали. Левая рука Нарциссы оглушительно хрустнула, когда неведомая сила вывернула её под неестественным углом. Она склонилась к полу, опираясь на здоровую руку, заходясь сильным кашлем. Несколько капель крови, сорвавшись с побледневших губ, начали впитываться в край ковра. Она слабо посмотрела на Драко, коротко качнув головой, будто приказывая ничего не предпринимать. Согнув руку в локте, она рухнула на пол, притянув колени к животу. Люциус что-то кричал, но Драко его не слышал, как и Лорд, который так же был глух к его мольбам. — Это моя вина, — выпалил Малфой-младший. — Она ни при чём. Я за всё в ответе, остановитесь! И Нарцисса вдохнула. Нарастающая дрожь в ногах Драко постепенно стихала, а тело напряглось, как камень, в ожидании того, что заклятие перейдёт на него. Уж лучше так, чем будут трогать её. На тонких бледных губах Лорда заиграло подобие удовлетворённой ухмылки. Он и правда знал, кого из двух родителей нужно было взять в оборот, чтобы Драко заговорил. — В чём твоя вина? — спросил Реддл, словно ему действительно требовалось объяснение. Драко сжал кулаки, чувствуя, как ногти впились в ладони. Глубокие вдохи были просто не в силах заставить его успокоиться. Лишь увидев, что Люциусу позволили подползти к матери, он поднял взгляд на Волдеморта. И искренне молился, пусть и не знал кому, чтобы его ноги сломались в нескольких местах, когда по собственной воле опускался ниже. Пока коленные чашечки не коснулись пола. — Я чувствовал долг перед Поттером за то, что он спас меня от Адского пламени, мой Лорд. Это моя ошибка. Не матери и Лю… отца. Я готов понести любое наказание, которое вы сочтёте справедливым. — Как же это не её? — Волшебная палочка хлестнула его по подбородку, заставляя поднять голову выше. — Это ведь Нарцисса сказала, что мальчишка мёртв, разве нет?.. Круцио! Новый крик матери заставил внутренности сжаться до болезненных колик. Он не нашёл в себе сил посмотреть в сторону родителей, когда услышал вопль Люциуса. — Мой Лорд, проявите милосердие. Молю вас. — Он ненавидел это. Стойку на коленях, жгучее чувство унижения, тупой смех Нотта, пока Пожиратели Смерти потешались над болью его матери. Слюна во рту напоминала яд. — Поттер слабак, он никогда не смог бы вас уничтожить, это любому известно. Умоляю. Один шанс. Я никогда не попрошу о большем. Не посмею. Буду служить до конца дней. Крик Нарциссы стих, и Драко смог выдохнуть, хоть всем нутром и чуял, что Тёмный Лорд ещё не закончил. Чёрные когти впились в его подбородок и встряхнули. — Неужели? — В его глазах полыхнуло красное пламя, когда виски Драко сдавило тисками от нестерпимой боли. Он пытался сопротивляться, но сознание уже слишком ослабло. Малфой уже чувствовал, как нити обволакивали его мысли. — Впусти меня. И вся защита, которую когда-то ему помог выстроить Северус, рассыпалась в крошево, разлетаясь по углам черепной коробки. Под веками мелькали обрывки воспоминаний, которые Лорд отметал в сторону, считая их ненужным мусором. Он проскочил мимо достаточно значимых уроков окклюменции, пленников мэнора, вечеров у камина в гостиной Слизерина. Волдеморт намеренно догонял что-то, что было спрятано гораздо глубже всего иного. Что-то, что сознание Драко держало в ладонях и что неслось прочь в попытках спастись от мрака, который двигался за ним, заволакивая каждый уголок плотным чёрным маревом. Глаза закатывались от тяжести сопротивления, и он сам увидел все самые болезненные и трепетные воспоминания: шорох тонкого платья, пламя в шоколадной радужке, влажные мягкие губы, аномальную близость непослушной копны каштановых кудрей. Рука вцепилась в подбородок, когда Лорд нащупал её у Драко в голове. Образ становился всё более чётким, будто его явили на свет из самого тёмного угла. Лорд пускал клешни в этот образ, стремясь разодрать его в клочья. — Вот оно что, — он усмехнулся Драко прямо в лицо, обдавая гнилым дыханием. — И всего-то? — Он всего лишь мальчишка, мой Лорд, подросток… Глухой удар костяшек в переносицу заставил старшего Малфоя запрокинуть голову назад. Крэбб самодовольно хмыкнул, сжимая и разжимая кулак. Сквозь пелену Драко показалось, что на улице пробегала стая собак, сопровождаемая громким воем. — Люциус, — Волдеморт практически пропел его имя, растягивая по слогам. — Ещё одно слово, и мы все с огромным удовольствием отдадим леди Малфой поджидающим на пороге оборотням. Кожа покрылась липким потом. Наверняка Сивый тоже был с ними. — Мой Лорд, — Драко едва не захлёбывался от головной боли. — Я сделаю всё, чтобы оно больше ничего не значило. — Это грязь, — с отвращением прошипел Волдеморт. — Грязь, — вторил ему Малфой. — Прошу, ради родителей. Я сделаю всё, что вы пожелаете. Буду там, где прикажете. Любые последствия. — Драко и сам не понимал, как поток умоляющих, притворно искренних слов так легко слетал с кончика языка. — Умоляю. Он слышал его глубокий вздох, когда пальцы наконец-то оторвались от лица. Краем глаза видел, что Люциусу позволили подползти к жене. Голова его вжалась в плечи, когда Лорд ещё раз осмотрел комнату и задержал своё внимание на нём. Всё естество Драко кричало внутри об отвращении к самому себе, но он тщательно блокировал любые посторонние мысли, как только мог. Где-то на краю сознания появилось желание посмеяться над самим собой: ещё недавно он обвинял отца в повиновении, а сейчас пресмыкался сам. Послушной змейкой выгибал спину и позволял плевать себе в лицо. — Хорошо. Малфой едва поверил в услышанное. Но когда Тёмный Лорд посмотрел на него, то не заметил во взгляде прямого отвращения, которое было в начале разговора. Скорее лёгкое любопытство. Неужели лесть погладила по гриве его эго? — У тебя будет лишь один шанс доказать свою преданность, Драко. — Реддл шагнул к выходу из помещения, но вдруг обернулся к младшему Малфою, после чего скользнул своими змеиными глазами по всему семейству. — Завтра я вызову тебя, и мы начнём твоё искупление. Сейчас, к счастливому стечению обстоятельств, не в моих интересах вырезать всю чистокровную семью. — Он хотел уже развернуться и уйти, но в последний момент остановился. — Кстати, да… Он легко взмахнул палочкой, направив её на Нарциссу. Она, чуть вскрикнув, прижала руку к горлу. Под ладонью прорезалась неглубокая рана, из которой медленно сочилась кровь. Волдеморт лишь склонил голову, наблюдая за тем, как Люциус помог ей удержаться на коленях. — Напоминание, чтобы ты не проигнорировал мой вызов, решив вновь податься в бега, — он кивнул Драко. — В следующий раз её голова окажется у моих ног. И, подав знак своим приспешникам, Лорд покинул магловскую квартиру вместе с Пожирателями. Драко почувствовал, как мышцы прошиб спазм; его тело опустилось на пол. Завалился на бок, готовый уже самому себе ноги переломать, лишь бы не стоять на коленях. Его серые глаза встретились с Люциусом, который помогал встать Нарциссе. Он дышал пылью старого ковра, вслушиваясь. Медленно и размеренно, позволяя грязи проникнуть в лёгкие. Звук шагов стих, и после ещё одного воя раздался хлопок, а дальше — тишина. — Драко, сын мой, ты поступил правильно. — Губы отца растянулись в тёплой улыбке, от которой Драко передёрнуло. Люциус всегда превращался в доброго и заботливого папашу, когда получал желаемое. Его ладонь показалась перед лицом Драко, предлагая помощь. — Мы возвращаемся домой. И опять всё перевернулось внутри, словно вот-вот стошнит. Хотелось ответить что-то колкое, что могло бы ткнуть Люциуса носом в его же дерьмо и показать, насколько всё это омерзительно на самом деле. Но единственное, что Драко сделал, — лишь оскалился, отбивая руку старшего Малфоя в сторону. — Не прикасайся ко мне, — задержав воздух в лёгких, Драко смог встать, покачиваясь. Стоило поравняться с Люциусом, с которым они были одного роста, он прищурил взгляд, чуть не врезавшись с ним нос к носу, когда шатко двинулся вперёд. Молчать было поздно, достаточно поздно, но оттого ещё более невыносимо. Он понизил голос до низкого ропота, отчеканивая слова так, чтобы тот проглотил абсолютно каждый звук: — Это не ради тебя, а ради матери. Будь ты на её месте, я бы посмотрел на то, как ты сдохнешь.

Весна 2000 года

Драко набрал полную грудь воздуха, раздражённо закатив глаза, прежде чем выкрикнуть: — Гойл, прекрати валиться, как мешок с драконьим дерьмом! Тебе палочка дана, чтобы ей ковыряться в заднице или защищаться?! Грегори что-то пробубнил: у него были вечные оправдания, что просто невероятно раздражало Малфоя. Позади себя Драко услышал приглушённые смешки, но, когда обернулся, группа новобранцев замолчала и стёрла ухмылки с лица. Кроме Астории, пожалуй. Она смотрела на него из-под опущенных ресниц и улыбалась. — Блетчли, ещё раз, — сказал он, посмотрев на дуэльный подиум вновь. К Майлзу он обращался гораздо спокойнее, пусть тот тоже был в его внутреннем списке отстающих. Он хотя бы старался. Драко выставил левую ногу вперёд, правую — чуть назад и согнул ноги в коленях, принимая боевую стойку. — Не стой прямо. Пружинь на ногах, балансируй. Так легче двигаться, уклоняться и падать, в конце концов, если ты опять забываешь о щите. Не полагайся только на палочку, её могут выбить. — Почему на меня ты постоянно орёшь, а ему даёшь советы? — Гойл повернулся к нему, тряхнув плечами, будто готовился не к волшебной дуэли, а к старому и доброму мордобою. — Потому что у него на полторы извилины больше, чем у тебя, приятель, — просто ответил Драко. — Я вообще удивляюсь, как ты дожил до седьмого курса, если даже щитовые чары не в силах поставить. Дуэлянты повернулись друг к другу, направив волшебные палочки. За Блетчли была очередь атаковать, поэтому его слперник буквально замер в ожидании заклинания. Однако, стоило красному лучу вылететь из палочки, Круциатус свалил Грегори за барьер. Под смешки Драко устало провёл ладонью по лицу. Гойл безнадёжен. И бесполезен, как и всю свою жизнь. Он махнул им рукой, чтобы Майлз и Грегори проваливали с подиума, и вывел Флору, одну близняшек Кэрроу, и Пьюси. Сам же опустился на стул, едва ли отслеживая ход новой дуэли. Девчонка была достаточно резвая, и в её голове абсолютно нормально укладывались все рекомендации, которые когда-либо произносил Драко как ей, так и другим новобранцам. Внимательная и сосредоточенная. Лорд будет ею доволен. Какой-то невнятный голос слева отвлёк его от двух движущихся фигур, и, оглянувшись, он увидел Гойла, который потирал ушибленный бок, жалуясь себе под нос. Заметив взгляд Драко, Грег вздохнул: — Почему разрешено применять Круциатус на нас? Это больно, вообще-то. Драко недоверчиво свёл брови к переносице, усмехнувшись. — У Майлза ещё нет твёрдой руки в Непростительном, Гойл. Ты никогда не испытывал на себе это заклятие в полной мере. Ты просто ударился задницей об пол, и это нормально. Ты думал, что, вступив в ряды, будешь только махать палочкой в разные стороны и кричать тёмные проклятия? Если да, то ты придурок. Ты должен уметь бороться, а не быть просто пушечным мясом, которое Орден размажет по асфальту, — раздражённо проговорил Драко на одном дыхании, а затем фыркнул: — Замолчи уже. — Можно хотя бы без Круциатуса? — уже менее недовольно спросил Гойл. — Пожалуйся папочке, — Малфой скрестил руки на груди, откинувшись на спинку стула. — Может быть, он сможет помочь своему любимому сыночку продвинуться по карьерной лестнице так же хорошо, как приплачивал Хогвартсу, чтобы тебя не оставили до двадцати лет на первом курсе. Он сильно раздражался, когда кто-то получал малую дозу Круцио, а жаловался громче, чем ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. Они ни черта не знали о Непростительных на самом деле. Драко до сих пор откровенно не понимал, почему кто-то вообще приходил сюда добровольцем, когда у многих был шанс избежать такой участи. Как Блейзу, к примеру, который покинул Англию ещё полтора года назад вместе с матерью. В ворохе более масштабных дел Волдеморт, кажется, даже не заметил отсутствия одного из чистокровных наследников. Малфой не вмешивался. Как там говорили? Каждый сам творец своей судьбы. К своей он относился примерно так же. Какой смысл барахтаться и сопротивляться, когда всё шло так, как было предначертано? Все его попытки плыть против течения уже казались ему несусветной чушью и пережитком его некогда полыхающего юношеского максимализма. Возможно, кто-то бы решил, что он сдался. Отчасти так и было. Но всё же ему нравилось думать, что, в отличие от многих, его моральный кодекс был чуть чище. А внутренний компас — не таким уж и поломанным. Даже невзирая на то, что ему пришлось вынести на своём искуплении. Оглядываясь назад, он думал, что всё было не так уж и плохо. Мать была жива. С Люциусом последние два года он едва ли виделся. Мэнор вернули Малфоям. Правда, самого поместья Драко не видел, как и Нарциссу, с того самого июня девяносто седьмого. Волдеморт сдержал своеобразное обещание о помиловании. Он протащил Малфоя через унизительно-принудительную программу трёх шагов к исправлению, как её теперь, уже с долей мрачного юмора, называл сам Драко. И, как уверял его Говард Гойл, Драко вообще чертовски повезло. Изначально он скептично относился к такой оценке собственных страданий, но с течением времени аппетиты Лорда, как и ненависть, лишь росли. С другими предателями Волдеморт уже не вёл бесед — далее была уже ликвидация: публичная, мучительная, грязная. Предателей-чистокровных, к которым относились лишь Малфои, оставили нетронутыми, а вот предателей-полукровок убивали на месте. Так что, возможно, они и правда легко отделались. Первым шагом «программы» было понимание и принятие его неправильных решений. Или же, как едко замечала Беллатриса, которая принимала в его искуплении активное участие, — убогость такого мышления. И, честно, Драко теперь удивлялся тому, что после её вторжений в нём осталось хоть что-то от человека с относительно здравым рассудком. Достаточно жёсткий и вероломный способ Волдеморта врываться в сознание сейчас вспоминался как подарок. Лестрейндж же растягивала удовольствие, применяя сладкий коктейль заклинаний: она грубо сносила защитную стену, с точностью собаки ищейки находила самые приятные воспоминания и била Круциатусом с особым садизмом, словно пыталась вывести ассоциативный ряд. Добро равно боль. Связь с грязнокровкой — снова боль. Желание защитить кого-то вне семьи Блэков, Лестрейнджей и Малфоев — боль. Мысли о побеге — боль. И так по кругу. Она не стирала его воспоминания, не пыталась найти лёгкого пути к его подчинению. Она вырисовывала паттерн, дрессируя дикое животное на беспрекословное повиновение. Со временем он начал обретать силы, нащупав в себе остатки магии, чтобы восстановить купол, и это лишь больше выводило её из себя. Беллатриса била сильнее. Жёстче. Всё более кровавыми методами доносила до него, что всё, что он чувствовал, — лишь глупая и пустая трата времени. И когда его мысли постепенно начали обретать убежище на самом дальнем краю сознания, под куполом, и она не смогла их найти, Лестрейндж, видимо, посчитала, что он вытравил их из себя в надежде, что боль прекратится. Она не учла, что Блэка в нём было больше, чем Малфоя. Эта мысль помогала оставаться на плаву. Тётка посчитала это своей победой. Успехом. А он записал себя в ряды мазохистов, посмеиваясь. Ведь стереть воспоминания было бы куда проще. И быстрее, в конечном счёте. Вторым шагом этой программы было осознание его собственной пользы в рядах Пожирателей Смерти, его места. Того, где он должен быть, ради чего и для чего. Волдеморт подошёл к этому вопросу с достаточно творческой точки зрения. Драко же воспринял это как очередной виток пыток в свой адрес или чью-то идиотскую шутку. До того, как стать тренером новобранцев Пожирателей Смерти, которые сейчас цивилизованно занимались в зале, тренируя заклинания либо в дуэлях, либо на мишенях, — мишенью был сам Драко. Без палочки, без какой-либо защиты, кроме собственных инстинктов. Его приводили на тренировки первой волны новобранцев, чтобы они на нём тренировались в Непростительных. И первая группа действительно стремилась выслужиться. Драко был движущейся мишенью, чтобы натренировать их ловкость и точность. И тогда, впервые за долгое время, Драко почувствовал, что во всей этой круговерти это был его шанс. Слегка перевернуть игру в свою пользу. Он неспешно, но медленно двигался к тому, что начинал давать советы новобранцам о применении заклинаний, о том, как лучше попасть в него. Мазохизм чистой воды, как заметил Тэрранс Нотт, но Драко верил. И его вера оправдалась. После того как отец Тео вскользь упомянул о выходках Драко на тренировках в присутствии приближённых Волдеморта — Элверда Розье-старшего и Альфреда Эйвери-старшего, — Драко пробно поставили на роль тренера, на месяц, в качестве своеобразного испытания. А когда первая волна начала делать заметные успехи и обрела твёрдость руки — Драко перевели в корпус новобранцев на постоянной основе. Но во втором шаге вышла определённая выгода и для самого Драко. Помимо того, что теперь он жил не в камере штаба Пожирателей Смерти, а в пусть и хиленькой, но своей комнате ныне не действующего рекреационного центра Лэйксайд, его физическое состояние нормализовалось. Во время беготни от неумелых, но не самых приятных заклинаний новобранцев,он стал сильнее. И, живя в новобранческом корпусе, получил улучшенное питание. Глядя в зеркало, он не видел торчащих костей, которые являлись его взору в мае девяносто восьмого. Третий шаг был самым простым по своей сути, но самым сложным по исполнению для Драко. Беспрекословная, верная и плодотворная работа во благо Тёмного Лорда и магического сообщества. Было бы глупо полагать, что ему удалось выбраться из этого, не запачкав руки. Но он старался. Старался решать поставленные вопросы и задачи, которые возлагали на его плечи, не прибегая к крайним мерам. Искать обходные пути для исполнения прямых приказов. Вопрос стоял не только в том, чтобы избежать убийств, что не всегда выходило, а в продолжении этого театра одного актёра под названием «Безупречный солдат». Честно, он был бы рад избежать всего того, что ему приходилось делать, но Волдеморт всегда напоминал ему, что будет, если Малфой хоть на мгновение забудет о своих обязанностях. Было некое благо в том, что его по большей степени держали в тени, хоть это и значило полное отсутствие встреч с матерью. Его основными обязанностями были новобранцы, а также охрана одной из лабораторий. Однажды, когда закончился его второй шаг, ему позволили выйти в свет и присоединиться к еженедельным приёмам Лорда. Его руками была создана первая инсталляция предателей, состоящая из их изуродованных тел. Порой это преследовало его во снах. И правда, Драко не понимал, как ему тогда удалось сдержать купол над сознанием, когда он воздвигал деревянные колья на заднем дворе одного из особняков, где проходил приём. Когда он начал осознавать, что именно Волдеморт приказал ему сделать в этот раз. Когда в нос ударил запах гнилой плоти. Он не знал, как ему удалось контролировать мышцы лица, когда Волдеморт забрал его волшебную палочку и слегка кивнул в сторону тел. Когда перед ним показалась голова Снейпа, которую Яксли держал за волосы. Драко практически слышал его голос, когда заблокировал своё сознание, пока его собственные руки опускали отрубленную голову на подготовленное заточенное дерево. Он старался кричать внутри своей головы, чтобы не слышать скользкого тошнотворного звука, с которым в разлагающуюся плоть с поразительной лёгкостью входил кол. Но Драко всё ещё мог слышать голос Северуса, шёпотом прорывающийся сквозь отвращение и ужас. — Думаешь, Тёмный Лорд даст тебе передохнуть? Ты полон сомнений. Если когда-то он увидит это в тебе… Твой разум слаб, Драко. Отвлечён на совершенно не нужные мысли. Сосредоточься. Других тел он не помнил. Лица смазались с течением времени и его попытками вышвырнуть это из своего сознания. Только одно он хорошо помнил с той ночи: ему не было страшно оказаться на их месте. Учитывая его характер, это был вполне логичный конец. Даже ожидаемый. Но самый крепкий кирпич в его контроле был создан фразой Волдеморта, когда тот ясно дал понять, что перед самим Драко на этом месте окажутся Нарцисса и Люциус. И как бы он ни ненавидел отца сейчас — такой смерти ему не желал. — Драко! Малфой, чуть вздрогнув, проморгался и ментально вернулся в просторный зал, окинув его взглядом. Подиум всё ещё стоял в центре помещения. По углам были расставлены манекены из тёмного дерева с белой мишенью в районе грудной клетки. Пятнадцать новобранцев стояли за спиной, пока уже Флинт и Монтегю оттачивали свои навыки. От входа в зал к нему шёл Пэйтон Паркинсон, раскинув руки в стороны. Драко видел его лишь мельком, когда впервые оказался в центре новобранцев в качестве мишени. Более подробно разглядывать старого знакомого времени не было, основную часть его забот стало уклонение от заклинаний. Поравнявшись с близнецом Пэнси, Драко с удивлением для себя обнаружил, что Пэйтон не был таким высоким и мощным, как в воспоминаниях. Хотя, возможно, это лишь потому, что, будучи подростком, Малфой был худощавым и рос заметно медленнее. Сейчас же Драко смотрел на Пэйтона на одном уровне. — Мерлин, ты что, обкололся стероидами? — добродушно хмыкнув, поддразнил Паркинсон, похлопав его по предплечьям. Драко не то чтобы был очень мускулистым, но обрёл заметный рельеф после тренировок, если сравнить его нынешнюю форму с тем, каким он был в шестнадцать. Малфой вопросительно поднял брови. — Это такое магловское средство… — Я знаю, что такое стероиды, Пэйтон, — сказал он, пожимая широкую ладонь. — Ты ведь не с Гойлом говоришь. — Он что, до сих пор в потоке? — в зелёных глазах мужчины отобразилось напускное разочарование. — Как видишь, — фыркнул Драко, качнув головой в сторону. Грегори, перейдя к следующему этапу тренировки, двигал к центру помещения манекены, держа их на плечах. Совершенно не обратив внимания на то, что каждый из них на колёсиках. И что, в конце концов, он чёртов волшебник. — Не понимаю, почему его всё ещё держат здесь. — Папаша, — Драко пожал плечами. — Он наследник одной из элитарных семей. Никто не бросит его на поле боя неподготовленным. В политических движениях… Ну, ты сам понимаешь. Странно было бы отправлять на политические задания кого-то, кто не мог пройти и пары шагов, не вляпавшись в какое-нибудь дерьмо. Пэйтон глухо рассмеялся, повернувшись к Малфою, потеряв интерес к созерцанию передвижений Гойла. — Привет, Пэйтон, — чуть пухлые губы Гринграсс растянулись в вежливой улыбке, когда она внезапно оказалась по правую руку Драко. — Ты давно не приходил сюда. — Слишком много дел, милая Астория, — мягко ответил Паркинсон, едва коснувшись губами костяшек её пальцев, а затем подмигнул ей, кивнув на Драко. — Но, я слышал, тебе не приходится скучать. Бледных щёк Гринграсс коснулся лёгкий румянец, а ладонь легла на предплечье Малфоя. Драко чуть слышно фыркнул. — Давно довольствуешься слухами? — Разве что интересными, — улыбнулся Пэйтон. — И правдивыми, — кивнула Астория, обменявшись с братом Пэнси какими-то странными чувственными ухмылками, от которых у Драко появилось желание закатить глаза. Драко подавил тяжёлый вздох, повернувшись в её сторону. — Вернись к тренировкам, — холодно произнёс он, махнув в сторону подиума. — Или нам сделать общий перерыв, пока ты обменяешься ещё одной порцией любезностей? — Не ревнуй, — шепнула Гринграсс и, привстав на цыпочки, мазнула губами по его щеке, прежде чем убежать к остальной группе. Пэйтон, проводив Асторию долгим взглядом, вновь повернулся к Драко, поиграв бровями. — Трахаешь сестричку Гринграсс? Неплохо. Хотя, как по мне, Дафна получше. Люблю постарше. — Дафна наша ровесница, — хмыкнул Малфой. — Любишь постарше — поухаживай за вдовой Забини. — Я хочу пожить ещё хотя бы пару десятков лет, спасибо. Драко всё же обернулся через плечо, найдя Асторию. При чём здесь вообще было её это «не ревнуй»? В начале их встреч были оговорены чёткие границы, которые не включали в себя полноценные отношения. Он их не хотел, и она тоже. Ей было скучно, она отпраздновала своё совершеннолетие и собиралась подавать заявку в ряды приспешников Лорда. Ему было скучно, нравились её упругая задница, грудь и необузданное желание изучать собственное тело. Вот и все скрепы их отношений. — Кстати, я пришёл ведь не просто так, — сказал Пэйтон, возвращая внимание Драко к себе. — Слышал про Хигса? Малфой, на мгновение задумавшись и перевернув свою память, отрицательно качнул головой. — Тобиас Хиггс, он тоже учился в Хогвартсе. — Не помню его, может, он был старше? Или, наоборот, на младших курсах? Я с ними почти не контактировал. — Он выпускался, когда вы с Пэнси поступили на первый курс, — продолжал объяснения Паркинсон, и Драко, уже более раздражённо, вновь отрицательно покачал головой. — Ладно. Он пропал с пару недель назад, так и не нашли. Учитывая тот факт, что Малфой понятия не имел о его существовании ещё минуту назад, ему было глубоко плевать. На лице Пэйтона же играл живой интерес. — И какое отношение это имеет к центру? — спросил Драко, глубоко вздохнув. — К центру-то никакое, — улыбнулся Пэйтон, ставя Малфоя в тупик. — А вот к тебе — самое прямое. Драко скрестил руки на груди, вновь вопросительно поднимая брови. — Пару месяцев он вёл переговоры с Норвегией о сотрудничестве, — проговорил Пэйтон. — Он должен был вернуться в начале прошлой недели, но никто не может его найти. — Выражайся более точно, — Малфой подавил фырк, который уже рвался наружу. Что за привычка у людей начинать издалека и вести диалог загадками, вместо того чтобы сказать сразу и по делу? — В общем, кое-кто сверху похлопотал над тем, чтобы ты отправился в Осло и закончил переговоры, — с довольной миной наконец-то выдал Паркинсон. — Центр переживёт пару недель без тебя. Да и лаборатория не рухнет. — При чём здесь вообще я? — Драко чуть качнулся вперёд, понизив тон. — Это политика. Но сердце ухнуло в груди. Ему стоило немалых усилий выдержать бесстрастную интонацию, когда маленькая надежда поселилась в сознании. — Считай это небольшим повышением, — еле заметно подмигнув, сказал Пэйтон, а затем тоже понизил голос почти до шёпота: — Если всё пройдёт по плану, то тебя ждёт очень приятная награда. — Его взгляд скользнул поверх плеча Драко. — Хотя и тут ты смог найти источник удовлетворения. Малфой повернулся к Гринграсс, которая завязывала шнурки на ботинках, закинув стройную ногу на стул. Пока все носили достаточно практичную одежду для тренировок, она отдавала предпочтение обтягивающим лосинам, которые подчёркивали её длинные ноги и действительно неплохую задницу. Драко ухмыльнулся, принимая из рук Пэйтона конверт с заданием.

***

Веки Драко были неплотно прикрыты, пока он настраивался на внутренний металлический купол, наглухо закрывающий сознание. Пропустив сквозь лёгкие несколько глубоких вдохов, он медленно открыл глаза, встретившись с остановившейся перед ним Нагайной. Змея, словно изучая, склонила голову и впилась в него своими узкими зрачками. Драко понадобилось немало внутренних сил, чтобы руки продолжали расслабленно лежать на мраморной поверхности стола. Ментально укрепляя стены купола, он нёсся в самый центр, где находился рычаг. Глубокий вдох. Нащупал механизм и рванул изо всех сил, открыв крышку люка, куда сбрасывал воспоминания, от которых было необходимо избавиться, заблокировав их. Одна деталь за другой. Плавно и постепенно. Дыхание выровнялось. Плечи расслабленно опустились, а взгляд приобрёл более отсутствующее выражение. Замена действующих воспоминаний несуществующими давалась ему гораздо проще, чем их фрагментарная коррекция. Он практически слышал голос Лорда в своей голове, хоть и знал, что разум сейчас чист. Чувствовал его зловонное дыхание, с которым в лицо летел ледяной смешок. То был лишь отголосок далёкого прошлого, искажённое восприятие старых слов, но сейчас они казались такими настоящими. Трус, Малфой. Да, ты херов трус. В чём проблема убить человека? Это приказ. И тем не менее операция в Осло прошла успешно. Как по мнению Волдеморта, так и по мнению самого Драко. По официальному поручению — необходимо было убить одного из сыновей Адама Расмуссена, главы Министерства Магии Норвегии, и, угрожая убийством второго, убедить подписать статут. Убедить его оказать поддержку Истинному Правителю. Потому что путём мирных переговоров вопрос не хотел решаться. Лазейка нашлась в самом письме, которое ему передал Пэйтон. Хоть задача и была поручена Драко, документ всё ещё был на имя Тобиаса Хиггса. Первоначально он и правда думал просто исполнить приказ и вернуться. Не отступая от инструкций. Но в самый последний момент не смог. Одно дело, когда его брали на охоту за предателями Лорда, которые сбегали и пытались организовать свой клуб любителей тёмной магии и порабощения. С такими было проще. Зелёный луч рассекал воздух и врезался в тело с особой чёткостью. Но когда дело дошло до четырнадцатилетнего Магнусса, у Драко затряслись руки. Он не слышал мольбу Расмуссена, не слышал плача его сына. Только внутренний голос, который стал порядком выше, совершенно не похожий на его собственный. Казалось бы, такой давно забытый голос. Он опустил палочку за мгновение до того, как могла бы сорваться крышка люка и явить перед ним коньячную радужку. Было ли что-то доброе, что в нём осталось? Неизвестно. Но он признался даже себе, что мысль об убийстве невинного человека всё ещё внушала неподдельный ужас. Поэтому сейчас Магнусс находился в надёжном месте, Малфой ограничился похищением. Поппи, его домовой эльф, которого он призвал, заботился о ребёнке. Остальное Лорду было знать не обязательно. Невзирая на мгновения проблесков, он всё равно понимал, что у него в итоге будут лишь два пути: присоединиться к телам на кольях или оказаться в Азкабане, куда дорога ему уж точно заказана, даже если игра перевернётся. Серые глаза сверлили чешуйчатый бок Нагайны, которая скользила по столу, то и дело бросая недовольное шипение в сторону Пожирателей Смерти. — Видишь, Драко, ты справился, — с улыбкой прошептала Беллатриса ему на ухо, положив руку в раскрытую ладонь племянника. Блеск в её черных радужках говорил о настоящем восторге, граничащем с отсутствием рассудка. — Наши занятия не прошли даром! — Кажется, мы по-разному помним это время, — сухо проговорил он. — Ты ведь знаешь, что все мои поступки продиктованы исключительно любовью к тебе, — она пожала плечами, а Драко беззвучно хмыкнул себе под нос. — Ты поймёшь это, когда перестанешь заботиться только о себе, как твой папаша. Драко едва удержался от того, чтобы не стряхнуть её руку и не пересесть на другой стул. Вряд ли её непосредственное участие в его искуплении, а также в занятиях, когда она дрессировала его в исполнении Непростительных, можно было посчитать актом любви. Если оно всё же было так, то он ни черта не понимал в этом наборе звуков. После Осло Драко не вывели на прямое сражение. Последующие несколько дней ничего не менялось. Он жил в комнате центра, а также дежурил в лаборатории. С одной стороны, он не хотел знать, что же там происходило за закрытыми дверьми, но любопытство всё же брало верх. Что-то подсказывало, что вряд ли Волдеморт там разводил кого-то в духе авугрей. Ещё одним вопросом, которым Драко задался с момента возвращения из Норвегии, так это куда пропал целитель из Греции, которого всего лишь в феврале этого года поставили во главу тех секретных исследований. Малфой повернулся чуть левее, наткнувшись взглядом на Бастера Крэбба. Тот сидел по другую сторону стола, вжавшись в спинку стула едва ли не сильнее, чем любой из присутствующих, когда змея подползла слишком близко. Отец Винсента обездвиживал Драко, чтобы первая волна новобранцев наконец-то начала в него попадать, так что сейчас он уловил в страхе Крэбба-старшего какое-то извращённое удовольствие. Тяжёлые двери со скрипом распахнулись, и возбуждённый шёпот Пожирателей Смерти стих, но на пороге был не Тёмный Лорд, которого все ожидали уже более двадцати минут. Низкорослый мужчина, поправив очки на носу, засеменил к свободному стулу напротив Драко. Он чуть свёл брови, изучая незнакомца, которого абсолютно точно видел впервые. Другие лица новых союзников Волдеморта хотя бы смутно были ему знакомы: кого-то он видел в Министерстве магии в ранние годы, когда приходил туда с Люциусом; несколько молодых чистокровных новобранцев были из первой волны; кто-то был из бывших студентов Слизерина; Пэйтон в конце концов. В лицах некоторых он узнавал родителей сокурсников не только со своего факультета. Его внимание на мгновение задержалось на левой стороне стола, где места были отведены именно для новобранцев. Они сидели дальше всех от высокого трона. В одном из них он узнал Ориона Амари, тоже бывшего слизеринца. До Малфоя доходили слухи, что после выпуска он пытался пробиться в «Сенненских соколов», но, видимо, нашёл более близкое для души занятие. По крайней мере, выражение лица у него было весьма довольным. По правую руку от него сидела молодая девушка, немногим старше Драко, с выразительными чертами лица. Её голубые глаза с интересом изучали собравшихся за столом, и, кивнув Малфою, как старому знакомому, она улыбнулась. Память услужливо подкинула её имя — Орели Дюмон. Они виделись лишь пару раз, когда кузен Пэнси и Пэйтона вместе с Орели, своей девушкой, приезжал погостить к родственникам в Англию. Его несколько удивил выбор Лорда. Полувейла — Пожирательница? Но, кажется, такое пополнение рядов вызывали вопросы только у него. Многие мужчины за столом, когда Нагайна находилась достаточно далеко от них, ловили взгляд Дюмон. Ей даже не нужно было использовать свои чары вейлы, чтобы привлечь к себе внимание. Ему порой казалось, что они с новобранцами находились в разных измерениях. Драко был в ужасе, когда принял метку. Их же лица светились любопытным блеском и какими-то надеждами на великое будущее. Даже любопытно, какая их часть взвоет, когда они столкнутся с правдой лицом к лицу? — Наконец-то все в сборе. Малфой уже привык к этому голосу, но всё равно почувствовал неприятные волны по предплечьям, когда тот проходил мимо середины стола. Лестрейндж убрала руку от Драко, всем телом повернувшись к Лорду. Он занял своё место во главе стола, когда Пожиратели Смерти встали на ноги и поприветствовали его. — Не будем тратить время на формальности, — излишне радушно сказал Волдеморт, жестом приказывая всем занять свои места. Его рот растянулся в подобие улыбки. — Начнём же, господа… и дамы, — он отвесил слегка насмешливый кивок Беллатрисе и Орели. Первая ревностно посмотрела на француженку, но к лицу Беллы быстро вернулось благоговейное выражение, когда она повернулась обратно к Реддлу. — Для начала поприветствуем мистера Драко Малфоя, успешно завершившего столь важные переговоры. Одобрительное улюлюканье прокатилось в воздухе, а Малфой не отказал себе в удовольствии и представил, как бы сломал руку Эйвери, когда тот похлопал его по плечу в каком-то идиотском приятельском жесте. Насколько вообще коротка человеческая память? Драко вот прекрасно помнил все его действия, когда они нагнали его семью в Сан-Пабло де Бусейте. Он смог изобразить вежливую улыбку, когда кивнул и произнёс: — Благодарю, мой Лорд. — Всё прошло согласно плану? — Безусловно. — Драко почувствовал лёгкое покалывание в висках: сознание услужливо поднимало на поверхность нужное воспоминание. — Его младший отпрыск стал действительно правильным рычагом давления. Всю ту ночь, пока он ожидал вызова Лорда, сознание рисовало самые разнообразные картины. И параллельно с вторжениями тётки приходил и Волдеморт. Он приходил под вечер в его камеру, самостоятельно изучая потаённые уголки сознания, окончательно превращая существование Драко в ад. Лорд словно не мог поверить, что вся мотивация Драко скрывалась в самом обычном человеческом чувстве. Будто это слишком просто и за всем этим лживым фасадом должно было скрываться что-то ещё. Затем ему наскучило. Он приходил всё реже, а вторжения изменились. В тот момент, пока Беллатриса продавливала совершенно неверные точки, Лорд уже понимал, куда нужно давить для правильной вытравки. Он разыгрывал самые разные спектакли в его голове, заставляя быть безмолвным и одиноким зрителем в большом ментальном зале. Он видел более тысячи вариантов смерти Грейнджер. Но реакция становилась всё тише, когда он нащупал ту нить, которая позволяла возвести купол, невидимый для Лорда. Незаметный выступ на стене, за который он смог уцепиться и не утонуть в колодце боли. В конечном счёте ни визуально, ни ментально его ничего не трогало. Ни сценарии расправы. Ни то, как в его мыслях по сцене катилась кудрявая голова, оставляя кровавый след. Тогда ему удалось научиться возводить временные стены, которых хватало для того, чтобы пережить присутствие Лорда. Беллатриса и сама не поняла, что дала ему самую верную подсказку, когда он стоял и смотрел в глаза магла, который умолял его оставить ему жизнь. — Тебе всё ещё трудно концентрироваться на боли других, мой милый Драко, — шептала она, обходя мужчину, который трясся с такой силой, что пол начинал вибрировать. Её губы сложились в сочувственную улыбку. — Это слабость. Помогает злость. Это разрушительная сила. Даже ненависть. Нащупай её в себе и выплесни наружу. Уж чего-чего, а злости и ненависти в нём было как никогда много. Буквально неограниченный запас энергии, на которую он ранее не обращал внимания, считая, что лишь что-то воистину светлое поможет ему выжить Тогда он так и не смог убить магла, за него это сделала Лестрейндж. Его сил хватило на Круциатус и то, чтобы запомнить ценный совет. — Также с гордостью могу представить вам наш новый актив, мистер Юстас Болтон, — тем временем продолжил Лорд. Между Пожирателями пробежал неуверенный шёпот, который смешался с достаточно жидкими аплодисментами. Внимание Малфоя метнулось к незнакомцу. Он воздержался от любой реакции, внимательно изучая лицо напротив. — Окажем же честь мистеру Болтону самостоятельно презентовать себя. По Юстасу было видно — ему до невозможного страшно. Лоб был покрыт испариной, которую мужчина в десятый раз вытер платком. Он встал со стула, даже не увеличившись в росте. Малфою он едва ли достал бы до середины груди. — Благодарю, мой Лорд, — голос Болтона дрожал. Однако, судя по выражению лица Волдеморта, он был очень доволен своим приобретением. — Моя специализация — исследование в области целительства. — Не скромничайте, мой друг. — Драко перевёл настороженный взгляд в сторону предводителя, пребывая в лёгком шоке оттого, насколько мягко звучал его голос, практически любовно. — Можете прямо озвучить цель вашего присоединения к нашему скромному обществу. Догадка о том, что Болтона привели сюда силой, была моментально отметена. На последних словах Лорда он уже выглядел очень довольным собой. Даже гордым. А вот Волдеморта вряд ли волновали безобидные исследования клещевины или черемицы. Малфой почувствовал, как каждый мускул на его теле напрягся и вытянулся, заставив выпрямить спину до хруста позвонков. — Конечно, мой Лорд! — пропищал Юстас и извлёк из портфеля увесистую папку. А затем, взмахнув палочкой, заставил листы зависнуть в воздухе на манер импровизированной доски. — Мои исследования основываются на теории, что можно… конечно же, исследуя определённых личностей, понять причину, почему у маглов рождаются волше… грязнокровки. До того, как мои исследования свернули, я провёл несколько опытов у себя на родине. Успешных опытов, уважаемые. — И что из этого? — подал голос Корбан, который аж подался вперёд, не скрывая своей заинтересованности. Драко же всё это время пытался вглядеться в мелкий почерк, который не поддавался расшифровке с такого расстояния. Несколько приспешников призвали к себе разные листы, и он последовал их примеру. Самый нижний пергамент оказался в его пальцах, глаза цеплялись за маленькие бусинки букв. «… диагностика внутренних органов: сердце, печень, селезёнка — нет результатов. После вскрытия органы находились в стазисе под чарами Блоссома на протяжении нескольких суток, выявился лишь остаточный магический отпечаток, который хранился в испытуемом родителе грязнокровки №21…» Вязкая слюна застряла где-то посреди глотки. Драко поднял стеклянный взгляд обратно к Болтону, медленно положив пергамент перед собой. — Из этого следует, мистер… — Яксли, — крякнул мужчина. — Из этого следует, мистер Яксли, что мы можем понять первопричину возникновения грязнокровок, — чуть вздёрнув подбородок, сказал Юстас. — А если нам будет известна первопричина, то гораздо легче избавиться от следствий. Исключить их из магического уравнения. Исследуя кровь и тела грязнокровок, а в идеале и их родителей, мы могли бы получить более точные результаты. Малфой с силой сглотнул, когда горло окончательно слиплось, отказываясь пропускать кислород. Убрал руки со стола и положил их на колени, сжав кулаки, сосредоточившись на безучастном выражении собственного лица, сохранять которое становилось лишь труднее. Он буквально кожей чувствовал, как купол начал трястись из-за потери концентрации. Невольно шаркнул подошвой по каменному полу, стремясь ощутить почву под ногами. Один щелчок — и перед глазами пронеслась череда картин, которые сменялись яркими вспышками, ударяя ослепительным светом прямо в зрачки. Драко напряг мышцы лица, пытаясь оставить веки открытыми. Истошный вопль казался настолько реальным, что его кожа холодела и покрывалась неприятными мурашками. Женщина напротив висела вниз головой в самом центре сцены. Стройное обнажённое тело было обтянуто широкими грязными ремнями. Нежную кожу украшали замысловатые узоры фиолетовых и синих оттенков и покрывали большую часть тела. Она извивалась, пытаясь освободиться, отчего каштановые кудри лишь сильнее колыхались от движений. — Драко! Драко, помоги мне, умоляю! Малфой, глубоко вдохнув, опустил плечи, приняв расслабленную позу. Кислород ровно поступал в лёгкие, насыщая их. Голова чуть качнулась, а он сосредоточил взгляд на движущихся руках Юстаса. Он не мог двигаться. Такие же широкие ремни обвивали его тело, но он находился в пустом зрительном зале. Мышцы сковывало какое-то проклятие, заставляя ощущать собственное бессилие. Из тени, которую бросал полуопущенный занавес, вышла фигура в белом халате и плотном зелёном фартуке. Девушка начала брыкаться ещё сильнее, когда незнакомец сгрёб её кудри в кулак, фиксируя положение. Огромные испуганные карие глаза бегали по лицу Драко, умоляя предпринять хоть что-то. А он просто продолжал смотреть. — Нет! Пожалуйста, нет! Серебро сверкнуло в свете софитов, когда мужская рука провела по её горлу. Густая вишнёвая струя с силой ударила в металлический таз, который постепенно наполняло её тёплой кровью. Она стекала в приоткрытый в немом крике рот, заливалась в нос, застилала распахнутые карие глаза, превращая их в налитые кровью омуты, пропитывала кудри, которые практически выпрямлялись от количества жидкости. К горлу подступила тошнота. Одному Салазару известно, как ни один мускул не дрогнул на его лице. Как удалось сохранить ясность и холодность рассудка. Он черпал силы из чана с яростью, который прятался за пределами этого наваждения. Сознание кричало, что это не она. Что это лишь иллюзия. Пелена перед взором рассеялась, когда он увидел взгляд Волдеморта, который с любопытством изучал его. Малфой едва заметно пожал плечами, выражая идеальное скучающее безразличие. Тёмный Лорд медленно качнул головой, словно поставил очередной плюсик за хорошо сданный экзамен. Он через силу заставил себя снова сосредоточиться на мистере Болтоне. — В дальнейшем у нас более масштабные планы, но пока всё ещё на этапе планирования, — Юстас отвесил поклон в сторону Лорда. — Я показывал вам документы, повелитель… — Помню, мистер Болтон, помню, — кивнул Волдеморт, подняв руку, тем самым заставляя его умолкнуть. — Для этого пока рано. Оставим для более благоприятного дня, когда вы доработаете свою идею. — Конечно, мой Лорд, — не поднимая головы, благоговейно проговорил Юстас. — То есть, я правильно понимаю, что нам нужно будет искать грязнокровок и маглов для этих исследований? — Драко, по примеру Корбана, тоже подался вперёд и переплел пальцы перед собой. — Верно, — отозвался Волдеморт. — Но поиском будет заниматься отдельная группа. Твои обязанности пока распространяются лишь в области охраны лаборатории и тренировки наших будущих бойцов. По крайней мере, до конца месяца. Несколько Пожирателей одобрительно посмеялись над комментарием о нынешнем положении Драко в их иерархии. Он же просто кивнул, не отреагировав на провокацию. Пока шли обсуждения, в которых он не нашёл для себя ничего интересного, за исключением кратко брошенной фразы Рабастана о том, что несколько членов Ордена видели на севере Англии, но зацепка не привела ни к каким результатам, Драко ещё раз обвёл присутствующих за столом. Надо же, он даже не заметил отсутствие Люциуса. Странно, что его здесь не было. Хотя с большей вероятностью оказаться правым стоило предположить, что он на очередном задании. До Драко доходили слухи, что Люциус уже активно влился в строй Пожирателей Смерти. Когда все встали из-за стола и зашумели ножки отодвигающихся стульев, Малфой тоже поднялся на ноги, пропустив Беллатрису перед собой. Лёгкой поступью она двинулась к выходу, обойдя Лорда, и улыбнулась ему на прощание, склонив голову. Орели повторила тоже самое. Он едва не хмыкнул. — Драко, задержись, — сказал Лорд, перекрывая возникший ворох звуков. Малфой глубоко вдохнул, остановившись в каких-то шагах от спасительных массивных дверей. Пэйтон, пройдя мимо, коротко кивнул ему, как-то ободряюще похлопав по плечу. Его начинала раздражать повышенная тактильность других людей. Он ловил себя на том, что особенно начал не любить чужие прикосновения после полугода в поместье Лорда, пока проходил первые два этапа искупления. В целом был достаточно ограниченный круг лиц, к чьим прикосновениям он относился сносно. — Ты отлично справился, — растягивая слова, проговорил Лорд, когда последний приспешник скрылся в полумраке коридора. — Многие не думали, что у тебя хватит духа. Но Нотт говорил о том, что Малфои умеют устанавливать политически выгодные союзы. — В таком случае стоило отправить моего отца, — с ухмылкой выдавил Драко. — У него в этом опыта гораздо больше. — Люциус и так при деле. Но тем не менее у тебя получилось. — Благодарю, мой Лорд, — он чуть склонил голову, но спину всё ещё держал ровно. — Молодой Паркинсон говорил тебе, что в случае успеха тебя ждёт награда? Драко ещё раз сдержанно кивнул. Что-то ему подсказывало, что у них с Волдемортом были диаметрально противоположные мнения насчёт того, что можно действительно считать наградой. — С сегодняшнего дня ты не обязан оставаться в центре, — сказал Лорд. — Но, конечно, тренировки всё ещё входят в твои обязанности. Опять же, до конца месяца. Малфой свёл брови к переносице, неопределённо качнув головой. Волдеморт как-то неловко протянул руку вперёд, словно хотел аналогично другим похлопать его по плечу, но в последний момент передумал, сочтя этот жест слишком человеческим. Примерно с той же неловкостью, с которой приобнял его пару лет назад, во дворе Хогвартса. — Ты можешь вернуться домой к матери, Драко.

***

Высокие ворота Малфой-мэнора беззвучно распахнулись перед хозяином поместья, и Драко задержался на пороге, позволяя запаху дождя и цветов проникнуть глубоко в лёгкие. Было уже непривычно, но по-особенному приятно оказаться в двух шагах от дома. Огромная его часть хотела бежать к дверям, но он шёл неспешно, осматривая территорию снаружи, выгребая из памяти тот же ландшафт. Будто бы растягивая послевкусие возвращения. И ливень, который шёл уже четвёртые сутки к ряду, не лишил его этого наслаждения. В камере поместья Лорда, а после и в комнате центра было не так паршиво, думал он теперь, впитывая расслабленную лёгкость от ощущения собственного дома. Хотя жить в непосредственной близости от Волдеморта не было огромным удовольствием, это было сравнимо с тем, чтобы сидеть на пороховой бочке и играться со спичками. Перешагнув порог, Драко поднял взгляд к своду высокого потолка, чувствуя, будто дом ожил с его появлением. Тёплая волна медленно поднималась от стоп к голове, словно магия поместья приветствовала его. Лёгкое дуновение ветра из открытых окон омыла лицо, а тишина заставила погрузиться в какое-то меланхоличное состояние, поддавшись этому давно забытому чувству. Что он в том месте, которое действительно принадлежит ему. Но тишина нарушилась шорохом платья, лёгким удивлённым вскриком, который утонул во всхлипе. Драко, повернув голову, увидел Нарциссу, которая замерла посреди коридора. Её обычная сдержанность рухнула: большие глаза расширились от осознания, что её сын наконец-то дома. Чётко очерченные неяркой помадой губы дрожали, когда она прижала кончики пальцев к своим губам. И он, выпустив из рук сумку со своими пожитками за эти два года, незамедлительно двинулся ей навстречу, как и она к нему. — Мам, задушишь же, — усмехнулся Драко, когда Нарцисса заключила его в крепкие объятия, принудив к тому, чтобы наклониться, и весьма ощутимо сдавила шею. Он будто бы смутился её порыву, сконфуженно похлопав по спине. И лишь тогда, когда ему удалось взглянуть ей в лицо, он увидел покраснения в уголках её ясных глаз. Сквозь глубокий вдох пришло осознание, что вряд ли Беллатриса стеснялась в выражениях и деталях, обсуждая с сестрой подробности его искупления. Он не знал, что сказать. Слов было так много, но они просто терялись. Нарцисса заговорила первой: — Прими ванную, и сядем ужинать, — мягко произнесла она, положив ладонь на его щёку. — Люциус сейчас в Шотландии, но должен вернуться к ночи. И Малфой был искренне благодарен судьбе за то, что отца не было дома. Слишком щедрый подарок со стороны жизни, хоть до Рождества было ещё далеко. В любом случае разговоры с Люциусом не входили в его планы. Совсем. Хотелось лишь принять ванну, поесть и забыться сном в собственной постели. А зудящая боль, которая появлялась в присутствие старшего Малфоя, вряд ли способствовала приятному отдыху. Когда горячие воды, в которые он наконец-то погрузил своё тело, начали согревать продрогшие кости, Драко расслабленно выдохнул, откинув голову на бортик ванной. В такой момент было очень легко поверить в то, что всё происходящее в его жизни — нереально. Что он — всё ещё всего лишь человек. Руки лениво лежали на краях мраморной ванны, когда раздался тихий хлопок. — Хозяин Драко! — чуть хрипловатый голос старой эльфийки вернул его в реальность. — Госпожа Нарцисса сказала Мими, что хозяин Драко вернулся! Госпожа Нарцисса попросила узнать, может ли Мими сделать что-то для хозяина? Он медленно повернул к ней голову, Мими всё ещё стояла в лёгком поклоне. Ответ пришёл достаточно быстро. — Только свежий выпуск «Ежедневного пророка». Молча отвесив второй поклон, Мими исчезла и тут же появилась вновь, точно на том же месте. В ручке была сжата газета, свёрнутая в трубочку и перевязанная красной атласной лентой. Он с излишним остервенением содрал ленту, стараясь поскорее добраться до четвёртой страницы, о которой все Пожиратели говорили без умолку. Именно там публиковался розыскной список. — Хозяин Драко? Малфой едва не забыл, что эльфийка ещё рядом. Он вопросительно посмотрел на неё, увидев, что в этих огромных зелёных блюдцах стояли слёзы. Мими утирала влажные дорожки краем чистого фартука в белый горошек. — Мими очень рада, что хозяин Драко снова дома. Что-то тёплое перевернулось в грудной клетке, когда он вдохнул горячий воздух. Губы невольно растянулись в улыбке. — Спасибо, Мими. Скажи маме, что я скоро спущусь. После очередного хлопка Драко вернулся к изучению списка, чуть не потопив газету. Глаза бегали по строкам, между которыми были маленькие колдографии и ориентировки. «…Гермиона Джин Грейнджер. 20 лет. Грязнокровка…» И рядом — её фото. Старенькое, судя по всему, с шестого курса, когда их фотографировали для ежегодника. Драко прикрыл веки, пропуская в напряжённые мышцы спокойствие. Она всё ещё была в этих списках. И вполне вероятно, что это единственное свидетельство тому, что она всё ещё жива. Большего ему знать не нужно, потому что это уже не имело никакого значения. По крайней мере, в масштабе всех событий. Уже лениво листая газету, он наткнулся на статью и о своём отце, едва ли узнав его лицо. Люциус, гордо вскинув голову, пронзительно смотрел в объектив. «Ежедневный пророк» с упоением описывал его путь от предателя до ближайшей свиты. Драко хмыкнул. Надо же.

«…на прошлой неделе на официальном приёме у Истинного Правителя Люциус Малфой находился по правую сторону стола, где обычно место приближённых. Наша редакция пыталась получить комментарии о повышении, но на данный момент официальной информации нет. Но можно сделать выводы, полагаясь на последние новости о мистере Малфое, который демонстрирует уверенное продвижение. Значительная часть его недавних успехов связана с ликвидацией тринадцати участников террористической организации, именуемой Орденом Феникса, подавлением волнений в районе Локбери на прошлой неделе и в том числе пресечением беспорядков на юге Англии. В число последних достижений также входит пленение двух представителей вышеупомянутой незаконной организации в минувший четверг…»

Губы Малфоя исказила кривая усмешка. Дальше можно было уже не читать. Люциус Малфой вернулся и вошёл во вкус, взявшись за любимое дело.

***

— Мне нравится, — Нарцисса провела тонкими пальцами по его ещё влажным прядям. Драко слишком активно жевал, поэтому выдал лишь нечленораздельный хмык. — Старше выглядишь. Она была обходительна предыдущую четверть часа. Не задавала абсолютно никаких вопросов, однако болезненно поджала губы, когда он закатил рукава, совершенно забыв о десятке новых шрамов, которые тянулись вдоль правого предплечья. Драко же на её комментарий пожал плечами, но решил повременить со своим желанием состричь эти лохмы. Волосы были не существенно длиннее привычного, но чёлка так и падала на глаза, и он нетерпеливо отводил её назад, запуская длинные пальцы между платиновых прядей. Мама рассматривала его, будто видела впервые в жизни. — Что? — спросил Драко, когда она уже слишком долго безотрывно смотрела на него. — Я не видела тебя два года, не капризничай, — отмахнулась от него мать. — Когда мы были в бегах, то походили на скелеты. Сейчас уж тебя точно нельзя назвать скелетом, мой милый. Мими суетилась рядом, накладывая Драко в тарелку ещё нежного картофельного пюре, щедро сдабривая наваристой подливкой и что-то причитая себе под нос о том, что ему необходимо больше есть, чтобы продолжать наращивать мышцы. Он настолько привык за это время заботиться о себе самостоятельно, что начал сопротивляться, говоря, что и сам в состоянии положить еду себе в тарелку. Однако эльфийка смерила его таким взглядом, что он удивился, как его пиджак не загорелся. Будто он был угрозой для неё и крал у неё работу. Мими была бесконечно милой и преданной, но даже в желании угодить хозяевам она иногда проявляла слишком человеческие замашки. Под тихий мамин смех Драко быстро сдался, поблагодарив Мими за заботу. По такому дому он соскучился. По своему углу. По улыбающейся матери. Да и по Мими, которая столько лет была к нему привязана. Как бы он ни силился найти хоть какие-то свежие аналогичные воспоминания, не смог. Все они датировались лишь четвёртым курсом и ранее. А дальше — мрак. — Тебя кое-кто ждёт в гостевой комнате, видимо, слухи разнеслись достаточно быстро, — внезапно сказала Нарцисса. Драко вопросительно посмотрел на неё, но она лишь отрицательно покачала головой. — Даже не спрашивай. Не хочу портить сюрприз. Сюрприз? Надо же. В последнее время жизнь не очень сильно его баловала подобными явлениями. Раньше всё было куда проще. Прозрачнее, что ли. Сейчас он вообще не узнавал собственную жизнь, да и себя тоже. За последнее время произошло столько всего, что его внутреннее «я» просто не могло не претерпеть изменений. Так что он пока даже не знал, как ко всему этому относиться. Он жевал уже гораздо активнее, пытаясь предположить, кто бы мог его ждать. Была, конечно, пара людей, от встречи с которыми он не отказался бы. Блейз, Тео, Пэнси. Уж точно не та, которая вернулась в его мысли. Она бы наверняка убила его на месте не поведя бровью. С губ невольно сорвался выдох. При мысли о том, что это мог быть всё же отец, который вернулся пораньше, становилось тревожно. Не по себе. Не из-за страха, а из-за банального нежелания портить этот день. А он однозначно был бы испорчен. — Не забудь, пожалуйста, зайти в кабинет к отцу, когда он вернётся домой, — как бы между прочим сказала Нарцисса, не поднимая взгляда, продолжая всё так же методично разглаживать ранее смятую салфетку. — Если не будешь спать, конечно. Пожалуйста. Лёгок на помине. — Зачем? — чуть резче, чем хотел, спросил Драко. Мама едва заметно вздрогнула от его тона. Поэтому дальнейшее он произносил уже гораздо мягче: — У него есть ко мне какой-то разговор? Взор матери затуманился, она лишь тяжело вздохнула: — Он тоже очень ждал твоего возвращения, Драко. И в этом была вся Нарцисса. Конфликты зрели между ним и Люциусом ещё на том смехотворном подобие седьмого курса, а в дни побега достигли своего апогея. Мама была как океан между двумя вулканами, которые готовы вот-вот взорваться. Она бросала волны в обе стороны, чтобы остудить нарастающее негодование и сохранить хрупкий мир между отцом и сыном. Стоило ли говорить, что попытки были обречены на провал. Драко иногда откровенно завидовал тому, что она смогла сохранить чистый разум и светлые надежды, даже при нынешних обстоятельствах. Она искренне верила, что то, что было между Люциусом и Драко, можно изменить добрым словом. Он покачал головой, так и не дав точного ответа. Исключительно из-за нежелания делать эту тему центром обсуждения за столом. Даже в момент побега подобные разговоры неизбежно приводили к ссорам. Нарцисса старалась сохранить нейтралитет и стать зоной примирения. Драко уже всё для себя решил. Было уже поздно налаживать отношения. Было слишком много вещей, которые он просто не мог простить Люциусу. Он понимал, что хотел держать отца на расстоянии от себя. На очень большом расстоянии. Желательно, чтобы между ними была пропасть с кипящей лавой, чтобы в светлой голове Люциуса даже не возникало идеи сделать шаг навстречу. Драко посещал его несколько раз в темнице, с позволения Лорда. Но ни в одно из посещений он не сказал ему ни слова. Не здоровался и не прощался. Он приходил и центр, становясь этаким гидом по новому миру магической Англии для иностранных гостей. На протяжении всей экскурсии Драко делал вид, что в принципе не знал его, продолжая тренировать новобранцев. — Спасибо, мам, — Драко встал из-за стола, кивнув Нарциссе, но она окликнула его ещё до того, как он покинул столовую. — Я хотела предложить тебе кое-что, — тихо начала она, не отводя внимательного взгляда. — Может быть, ты хочешь тренироваться в окклюменции? Я не так сильна в этом, но могу помочь на начальных этапах. Драко чуть нахмурился, удивившись. — Снейп начал учить меня защите ещё на пятом курсе. И я до сих пор занимаюсь этим, но уже сам, — протянул он. — Я думал, ты знаешь. — Правда? — брови Нарциссы поднялись выше. Неужели Люциус никогда не упоминал об этом? Драко, конечно, никогда не обсуждал свои занятия с родителями, но был уверен, что они в курсе. Мама заметно расслабилась, а на худом лице появилось явное одобрение. — Это замечательная новость. — В противном случае вряд ли бы всё обошлось, — сказал Драко. — Конечно, защита прилично пострадала, когда я был… Ещё когда нас нашли, на самом деле. Но сейчас всё более чем под контролем. За улыбкой Нарциссы он заметил тень расстройства. — С твоего позволения, я пойду и узнаю, что же там за сюрприз, — Малфой улыбнулся чуть теплее, чтобы она не так сильно погружалась в печальные мысли. В последнее время, когда он думал о собственных выборах и решениях, которые приводили его к настоящему моменту, он обнаруживал в голове один вопрос, который не давал ему покоя. Почему его мать оставалась с Люциусом на протяжении всех этих лет? Он прекрасно знал, что её мало беспокоило, что о ней подумали бы как о разведённой женщине, даже в их привычных кругах. Неужели такая сильная любовь? Но понять вот такую любовь он просто не мог. Да и вряд ли он что-то в этой любви вообще понимал. Как и ещё огромного перечня всех этих вещей во взаимоотношениях между людьми. Однажды думал, что понимал, но всё было слишком сложно, да и он тогда был не очень зрелым, он был преисполнен какими-то надеждами, искал пути, по которым можно обойти установленные правила… — Ты чёртов счастливчик, Малфой! В большом кресле, закинув ноги на антикварный столик, сидел Блейз, широко улыбаясь. — А ты всё не оставлял надежды на то, что я помру? — качнул головой Драко, но вдруг он действительно осознал, что Блейз находится перед ним. — Постой. Ты же вроде уехал, разве нет? — Да. Но Пэнси позвонила мне по каминной сети, — кивнул Блейз, кладя на стол порт-ключ в виде магловской рупии. —И я решил ненадолго заскочить и проверить, правда ли ты вернулся, или это очередная пустая сплетня. Губы Малфоя растянулись в широкой улыбке, когда друг с каким-то булькающим радостным звуком встал с кресла и двинулся ему навстречу. Драко считал, что формальные дружеские объятия должны длиться не более трёх секунд. Но если сложить в уме повышенную тактильность Забини и полное отсутствие общения между ними с момента побега, то причина таких долгих объятий была объяснима. Драко всё же похлопал его несколько раз по спине, когда Блейз уж очень задержался в своём сердечном порыве, а счёт в уме постепенно приближался к тридцати. — Я думал, что меня просто забыли позвать на похороны, — ответил он, пожав плечами, когда они выходили на небольшую террасу. — Хотел пару раз черкануть Нарциссе о том, что так не подобает поступать в высшем обществе, но потом решил не тревожить горюющую мать. — В следующий раз обязательно напиши, — подхватил Драко. — Наверняка в большом количестве писем желающих посетить мои похороны твоё могло просто затеряться. Блейз улыбнулся, после чего набрал полную грудь воздуха. И Драко сразу понял, что плотину сейчас прорвёт. А Малфой и рад был услышать о чём-то, что не касалось ни Пожирателей, ни Волдеморта, ни Люциуса в том числе. Забини, превратившись в безостановочный новостной конвейер, засыпал его свежими сплетнями из простой жизни, которые на кой-то чёрт хранил в своей памяти. Что Дафна Гринграсс в последнее время затихла и практически не появляется в обществе. Отдельный поклон он отвесил его отношениям с Асторией, о которых даже до него дошли слухи. Наверное, от самой же Астории. Что его мать привела домой очередного отчима, в этот раз просто уничтожив Блейза морально. С позволения сказать, мужчина был старше её сына на полтора года. Что Тео и Пэнси расстались и сошлись в очередной раз. О них было приятно услышать, ведь последние месяцы Драко старался вообще не думать о том, что за пределами круга Пожирателей у него кто-то был. Просто чтобы не ощущать смертельную тоску. — Где они, кстати? — Тео и Пэнси были во Франции, у её кузена, — покачал головой Блейз. — Но на днях они уже вернутся. Там что-то с его невестой произошло, вроде бы разбежались перед самой свадьбой. — Даже предполагаю, что именно, — хмыкнул Малфой, повернувшись в сторону сада. — А ты-то откуда знаешь, затворник? — удивлённо воскликнул Забини, впившись в него подозрительным взглядом. Было забавно знать что-то, чего не знал Блейз. — Орели Дюмон приняла метку, — медленно сказал Драко, увидев, как челюсть друга опускается всё ниже. — Видел её сегодня на собрании. — Да иди ты, — выдохнул тот, а брови поползли наверх. — Тогда всё ясно. Хотя с этой вейлой всегда было что-то непонятное. Говорили, что она была близка с той цыпочкой Делакур, ещё до того, как та присоединилась к рыжей ораве. Да и Делакур, как известно, из Ордена. При приближении к опасной теме Драко впервые физически почувствовал, как стеклянные шоры перекрыли радужки, потопив всплеск эмоций. — Ну а ты как? — его глаза сверкнули, когда он повернулся к Малфою. А вот и она — настоящая цель визита. А ведь Драко только начал мысленно делать ставки, что Забини могло бы хватить ещё хотя б на десять минут. Драко вдохнул, подбирая более ёмкое слово. — Сносно, — наконец-то выдал он. Достаточно близко к истине. Но, судя по взгляду, такой лаконичный ответ совершенно не устроил Блейза. — Сейчас всё спокойно. Я просто охраняю объект и тренирую новобранцев. В начале, конечно, было херово. Мой мозг буквально варился из-за того, как часто Лорд и тётка проникали в моё сознание. — А он-то что там искал?. — Всё что мог, — Драко опёрся локтями на тёмный мрамор, чуть согнувшись. — Почему я его предал, зачем пришёл в Хогвартс в мае, хотя должен был остаться в мэноре… Ну, и так далее. — Вот оно что, — протяжный вздох послышался слева. — И как? Нашёл? — Он умеет ослаблять защиту и развязывать язык, — на удивление спокойно заметил Драко. — Конечно, нашёл. Забини медленно кивал, глядя куда-то вдаль, в сторону изгороди, где тянулись кустарники материнских белых роз. Драко прекрасно понимал, что другу и вопросов никаких не нужно задавать. Он и так понял, до каких именно воспоминаний добрался Волдеморт. — И ты смог его убедить? — спросил Блейз с толикой сомнения в голосе. — Я едва сам себя не убедил. Всё же Северус был прав, когда убеждал его усерднее тренироваться. Тогда, будучи подростком, он не осознавал всей важности этого мастерства, наивно полагая, что будет достаточно и поверхностных знаний. Но того хватило лишь на очень краткое сопротивление, после которого он сыпался. Ожидаемо? Естественно. Оглядываясь назад, можно сказать, что Снейп вообще был прав во многих вещах, подумал Драко. Когда Лорд ушёл в первый день, вникнув в суть того, что изначально поселило в голове Драко зерно сомнения, он выглядел разочарованным. Разочарованным и будто в замешательстве. Словно перед ним какая-то интересная загадка, которая решилась в считанные секунды и огорчила его. — Ты ещё дитя, Драко. Со временем ты поймёшь, что все твои терзания совершенно ничего не значат. Но, может быть, это у вас семейное? Северус тоже имел слабости, невзирая на то что был лучшим моим Пожирателем. Тогда он не придал этому значения, а вот сейчас, вспомнив, зацепился за эту мысль. Что Волдеморт имел в виду? Жаль, что Снейпа он уже не мог спросить. Да и вряд ли бы он ему ответил, он никогда не рассказывал о себе больше, чем считал нужным. Лестрейндж же была взбешена в разы больше, чем Лорд. Да и, если посудить, от неё ему досталось больше. Она просто не могла поверить, что он — наследник чистой крови, кровь её крови — мог так низко пасть и подставить свою жизнь и жизнь семьи тоже опасности из-за какого-то отребья. Блейз молча кивнул, мудро посчитав, что дальнейшие комментарии будут излишни.