Глава 3

      Резко встав, Иннокентий потрогал свои руки.       - На месте, - облегченно вздохнул он, осматривая их. Следы работы сказались на перчатках: появились маленькие царапины, сколы, уменьшилась отзывчивость. Но в целом они были в очень отличном состоянии.       Посмотрев на лес, у Иннокентия словно включилось чувство голода. Голод, всепожирающий, столь сильный, что и вся вселенная не сможет утолить его, все мириады живых существ не могут вообразить его…       Несколько деревьев спустя жажда и голод отошли на задний план. Настала пора работы.       - Цель? – Цель была одна: создать твердотопливный бур. Важно уточнить, что это была краткосрочная цель. Твердотопливный бур требовал…       Подойдя к автомату и увидев ресурсы для его изготовления, Иннокентию захотелось плакать. Для изготовления всего ОДНОГО бура требовалось: одна печь, три железных пластины и три шестеренки. Если он создавал печь начиная с вечера и до обеда следующего дня, то один бур может занять до двух дней.       Но разве у него был выбор?       Иннокентий удивлялся, что на шум никто не прибежал. Из местных. Может так быть, что они глухие, но быть глухими и слепыми одновременно? Или не почувствовать вибрации от взрыва? Это должны быть очень глупые существа.       Но вдруг, что эти существа наблюдают за ним? Тогда ему точно нужна оборона.       Но сначала крыша над головой.       Так что медлить нельзя. Каждая потраченная зря секунда равна приближению его смерти.       Посреди ночи только два экрана освещали путь Иннокентия. Оранжевая луна была похожа на солнце, но Иннокентий не обманывал себя. Она – не солнце, она – луна.       Так, посреди тьмы Иннокентий принялся за долбежку камня.       Занятие это было не очень интересное, поэтому все делалось на автомате.       И была ночь, и было утро: новый день.       В его уставших руках лежала заветная коробка с печкой. Аккуратно, боясь даже поцарапать ее, Иннокентий повесил ее на пояс.       Остался вопрос с железом.       С набитой рукой и отработанной технологией на один куб камня вместе с транспортировкой уходило около полутора часов. На создание трех шестерней уйдет шесть железных плит, в сумме на один бур получалось девять плит. На копание нового карьера уйдет еще час, время переплавки можно не учитывать. Итог – четырнадцать часов только на плиты.       Посмотрев на высоко стоявшее солнце, Иннокентий решил продолжить завтра. Его начинал беспокоить ночной образ жизни, и надо бы прекращать спать днем, а работать ночью. Но после многочасовой долбежки с камнем в мышцах не оставалось и капли сил. Несмотря на превосходство разума над материей, чертова физика диктовала свои условия.       Иннокентия нестерпимо клонило в сон, но он до вечера работал как раб на плантациях, подгоняемый собственным разумом. И, наконец, настал долгожданный вечер.       Положив под голову пучок травы, Иннокентий предвкушающее ждал следующий день… нет, как только его голова коснулась травы, то сразу настал новый день. И все мысли, все ожидание растворило в бездне сна.       Третий день встретил Иннокентия в полной тишине. Не пели птички, не журчала вода, не работала печь, сборочный автомат, не слышался вой диких животных.       Смотря в небо, он раздумывал над тем, что беспокоило его несколько дней подряд. Прислушавшись к дуновению ветра, к собственному дыханию, ему казалось, что разгадка где-то близко, но она постоянно ускользала.       - Все надо делать постепенно, - решив так, Иннокентий встал и направился к месторождению железа. Того серебристого камня, что он нашел первым делом. По крайней мере печь говорила, что это железная руда, и спорить с ней никто не хотел.       Но возникла новая проблема. Принюхавшись, Иннокентий подтвердил свое худшее предположение. Этот ужасный тлетворный запах был от него.       Целые дни работы сказывались на теле. Мышцы нестерпимо болели, руки перестали ощущаться еще вечность назад, каждые несколько часов приходилось есть и пить. Пот лился ручьем, и хотелось снять тяжелый костюм, но Иннокентий не поддавался на эти уловки. Казалось, что даже разум, последний бастион перед вселенной, поддается и начинает угасать.       Но Иннокентий не был обычным человеком. Он был идеальным существом.       Подойдя к озеру, он начал рассматривать его на предмет угроз. Синяя, кристально чистая вода поблескивала в рассветном солнце, просвечивая гладь до самого дна. Слой золотистого песка покрывал абсолютно чистое дно. Не были ни рыб, ни водорослей, вообще ничего. Что-то вновь зашевелилось на грани сознания Иннокентия, но не мог уловить это чувство.       С шипением перчатка отсоединилась от трубок и искусственных мышц. Непривычно было чувствовать воздух своей рукой. Поводив рукой по воздуху, Иннокентию понравилось чувство ветра на руке. Взяв пучок травы, он почувствовал принципиально другой уровень контроля, нежели в перчатке. Конечно, за несколько дней неуклюжесть немного ушла, но постоянное долбление камня не способствует улучшению мелкой моторики.       Постепенно и другие элементы одежды оказались на земле. Самым сложным оказалось снять механику с рук. Раньше, когда он только оказался здесь, Иннокентий не замечал ее. Огромные железные перчатки, вот что привлекло его внимание. А то, что питало их и что позволяло ему ударами добывать камень? Ну, он же идеальный человек, за миллионы лет камень сформировался таким образом, чтобы он, Иннокентий, мог бить своими, без сомнения, великими руками. Но вариант с частичным экзоскелетом оказался тоже приемлемым.       Песок оказался рыхлым на ощупь. Войдя в теплую воду, Иннокентия словно поразила молния. Как он заходил в воду, так и камнем свалился в маленькое озеро.       Запаниковав, он пытался сделать хоть что-то. Но ни одна мышца в организме не слушалась его. Руки не двигались, ноги не хотели держать тело, и, казалось, само сердце остановилось. Вода прошла в уши, в нос.       «Неужели это все?» - Паника прошла, осталось лишь любопытство.       «Как же так?» - Ведь он не успел сделать так много дел. Построить свой дом, создать твердотопливный бур, построить ракету…       Расширить завод.       Уходящим сознанием Иннокентий почувствовал, как его рука оттолкнула тело от дна озера, перевернув его. В нос ударил столь сладкий, вкусный, живительный кислород.       Жадно вдыхая воздух, лежа на чистой воде, Иннокентий рассматривал луну. Она была большой, близкой и очень оранжевой. Постепенно контроль над мышцами возвращался. Сколько же он здесь пролежал?       - Нарекаю тебя лунным озером. – Сидя на берегу и смотря на озера, которое чуть его не убило, Иннокентий испытывал лишь облегчение. Облегченье оттого, что помылся и избавился от неприятного запаха.       Чуть не умер? С кем не бывает. Чего бухтеть? Он идеален и все равно не погиб бы здесь. Будет наука, что нельзя слишком сильно перенапрягаться и сразу лезть в теплую воду.       - Чертова физика.       Посмотрев на грязную одежду, Иннокентий поморщился. Стоило и ее помыть. Но каждая секунда была дорога, а на улице было совсем нежарко. Поежившись, он оделся и принялся за работу.       Завод должен расширяться.       Будь это примитивный бур.       Постепенно руды накопилось на один металлический лист. Размерами он был, на большое огорчение Иннокентия, всего метр на метр на два миллиметра. Может и меньше, фаланга пальца – плохой измеритель расстояния.       Сложив его в сборочный автомат, Иннокентий принялся добывать новую порцию руды.       За значком шестеренки скрывалась довольно увесистая коробка с различными шестеренками. Здесь было множество разных диаметров, но преобладали большие шестерни. Впрочем, зачем преобразователю материи шестеренки Иннокентий не знал, и даже предполагать не хотел. Надо – значит, надо.       Ночь сменила утро, а за ним пришел и день.       Стоя с буром в руке, Иннокентий раздумывал над местом его установки.       Был большой соблазн установить его на камне. Он не знал скорости его работы, но твердотопливный бур был явно лучше его собственных рук.       Не в смысле превосходства вообще, а в смысле добычи обычных ресурсов.       С его помощью довольно быстро удалось бы накопать камня на дом. И все срочные цели оказались бы выполнены.       - Надо действовать умнее, - гладя себя по голове, Иннокентий рассмотрел уязвимость в своей логической цепочке.       В то время как срочные цели на то и срочные, что их необходимо сделать здесь и сейчас, но на данный момент это не относится к его ситуации. Ночи здесь прохладные, но ничего такого, чтобы ёжиться и трястись над каждым источником тепла. Вода и еда есть, местной фауны на горизонте не видно. Так что необходимо думать не только о срочных целях, но и краткосрочных целях. Какой являлась создание обороны.       Так что необходимо в первую очередь поставить бур на железо. Тринадцать часов он потратил на добычу руды для бура, против шести часов на добычу камня для того же бура. Если он поставит бур на железо, то сможет увеличить свою продуктивность более чем в два раза.       Решив так, Иннокентий подошел к месторождению железа.       Твердотопливный бур оказался размером с печку. Четыре металлических ноги подпирали нагромождение механизмов в центре, от которого вниз выходил бур. От механизмов, примерно на уровень земли, тянулась труба, из которой явно должна выходить руда. По сторонам находились приемники топлива.       Над раскопанным участком голограмма бура оказалась красной. После нажатия кнопки создания ничего не произошло. Несколько раз безрезультатно нажав на кнопку, Иннокентий сдвиг бур на участок, покрытый землей.       Вблизи бур оказался еще величественней, чем на голограмме. Приняв заранее заготовленные бревна, твердотопливный бур загудел, завибрировал, начал выдавливать высоко вверх ядовитый газ. Зашевелился бур, начал углубляться вглубь земли. Бур был размером явно меньше, чем того требовал технологический процесс. Как он будет доставать наверх руду?       Иннокентий не задавал вопросов.       Спустя пять минут из нижнего прохода начали вываливаться куски руды. Когда выход оказался завален, руда прекратила выплевываться. Приняв позу краба, Иннокентий разгреб руду, и из трубы вывалилось еще несколько маленьких кусков.       Глыбы оказались большими, так что Иннокентий довольно быстро перенес их в печь. А мелочь он просто сгрёб в деревянный сундук и прямо так и вывалил в печь, заодно и дав ей топливо.       Как только последний кусок оказался внутри, жерло печи зажглось. Как Иннокентий и предполагал, бур выдал ровно один куб руды.       Усевшись напротив бура, Иннокентий словно в гипнозе улавливал каждый звук, каждое движение механизмов, каждый поворот сверла. Спустя двадцать минут бур затих. Решив, что дело в топливе, Иннокентий подкинул еще дрова, но бур не ожил. Хлопнув себя по каске, он зашел в меню состояния.       Внутреннее хранилище оказалось переполнено. Бур был не способен хранить больше двух единиц руды. Хотя возникал вопрос, где хранились эти два кубометра руды, если они по размерам были сопоставимы с самим буром? Столько вопросов, и столь мало ответов.       Загрузив печь новой партией железа, Иннокентий принялся вновь долбить камень.       Спустя один очень продуктивный день над камнем появился твердотопливный бур.       Но встала проблема топлива. Дерево очень быстро сгорало и Иннокентию, несмотря на всю его нелюбовь к природе, приходилось отвлекаться на рубку древесины. Это отнимало много сил не столько на рубку, сколько на транспортировку бревен. Поэтому было решено искать его замену.       На выбор Суда предстали два цвета: черный и темно-желтый. Путем невеликих умственных затрат Иннокентий пришел к выводу, что это уголь и медь соответственно. Но если медь находилась впритык к железу и камню, то уголь отошел от них на добрую сотню метров.       Поставленный на уголь бур улучшил топливное положение, но ненамного. Уголь значительно повысил время работы печей и буров, но весил больше, и был неудобен в транспортировке. Если раньше Иннокентий как проклятый таскал бревна, то теперь вместо них были деревянные сундуки с углем. Тогда очень остро встал вопрос о полноценной автоматизации.       Среди рецептов были найдены «твердотопливный манипулятор» и «конвейер».       Стоили они недорого и были быстро изготовлены.       Конвейер был самым обычным конвейером. Как только Иннокентий поставило его, он сразу заработал, а стоило поставить рядом еще один, он сразу же соединился с ним. На коробке были дополнительные стрелки, с помощью которых можно было изменять направление. Как один конвейер соединялся с другим? На какой силе они работал? Почему можно менять направление конвейера без дополнительных затрат материи?       Иннокентий не задавал вопросов.       Чтобы проверить работоспособность новых предметов, Иннокентий от бура подвел несколько конвейеров к печи. Руда идеально ровно, без потерь, упала на конвейер и покатилась к печи. Как и ожидалось, она не залезла в нее сама, ей требовалась помощь. Несколько поломанных сундуков полетели в поставленный рядом твердотопливный манипулятор. Упавшая с конвейера руда опять оказалась на нем, поднятая Иннокентием, и в этот раз она пошла в печь. Напрягаясь, жвала манипулятора медленно захватывали куски руды и кидали их в приемник. Что интересно, когда бур работал на конвейер, он выбрасывал руду не маленькими кусками, а большими, удобными для взятия манипулятором.       Это была победа.       Иннокентий почувствовал, что сейчас все только начинается.       - Хватит радоваться, за работу! – Необходимо подвести уголь к печам, автоматизировать выплавку камня и построить дом.       Один конвейер требует три железа, на выплавку одного листа, учитывая добычу и выплавку, уходит около десяти минут. Плюс затраты на транспортировку, выходит, что на сотню конвейеров потребуется девятнадцать часов.       Девятнадцать часов, во время которых Иннокентию придется таскать тонны угля, метровые металлические листы и делать это почти без отдыха.       Фронт работы не отпугнул Иннокентия.       Наоборот, он улыбнулся. Он ведь идеальный человек и не может жаловаться на трудности. Это там, обычные люди плачут, рыдают от горя, бояться или переживают.       Он выше этого.       Поправив каску, Иннокентий пошел за очередной порцией угля.       Спустя два дня Великий Конвейер оказался завершен.       Пока Иннокентий носил уголь, он подумал об одной проблеме.       Лист железа имеет размер метр на метр. Он идеально умещается на конвейер. Но на изготовление почти всех предметов необходимо больше одного ресурса. Если пустить несколько ресурсов на один конвейер, то необходимо точно выверять соотношение между ними, чтобы они гарантированно отправились в сборочный автомат, в ином случае их просто выкинет на землю. И там их никто не подымет. Можно закольцевать конвейер, но тогда получится огромный перерасход ресурсов, и рано или поздно конвейеро переполниться одним ресурсом. И смысл кольцевой архитектуры терялся.       Как выйти из этой ситуации?       Иннокентий попытался на один лист положить еще один, сделав своеобразный пакет. Только манипулятор ни в какую не хотел брать его. Без верхнего, второго листа манипулятор заработал. Иннокентий остался недоволен таким развитием событий, но принял его.       Можно сделать сложную систему конвейеров, разделителей, чтобы они распределяли все ресурсы по приоритетам. Но такая система требовала огромных вычислений, много ресурсов и технологий, которых у Иннокентия не было.       Проще всего было не думать слишком много и просто время от времени поднимать железные листы с земли.       Но дело обстояло совсем иначе для добывающего сектора базы. Поднимать тонны руды с земли Иннокентий не хотел, спина и так не говорила спасибо за предыдущие несколько рабочих дней, поэтому здесь необходимо более ответственно подойди к проблеме.       Иннокентий обратился ко времени плавки и добычи руд. Время добычи руды и угля совпадало до последней секунды, что было замечательно. Это означало, что можно не учитывать соотношение времени их работы.       Но возникали новые проблемы.       Первая: бур потреблял один уголь на восемь единиц руды.       Вторая: манипулятор потреблял один уголь за десять минут активной работы.       Третья: бур добывал одну руду за пять минут, тогда как печь плавила лист за четыре минуты тридцать две секунд, плюс время на доставание листа – четыре минуты сорок секунд.       Если первая и вторая проблема являлись просто особенностями, информацией к принятию, то третья проблема являлась более интересной.       Используя простейшую математику, Иннокентий вычислил, что для бесперебойного обеспечения рудой печей необходимо одиннадцать буров на двадцать пять печей.       И тут Иннокентий споткнулся. Для дальнейших расчетов ему необходима была универсальная единица. Измерять все в относительных величинах было очень неудобно.       После недолгих размышлений за стандартную единицу были приняты десять минут. Это было ровное число, с которым можно легко манипулировать.       - Хм… - Десять поделить на четыре и четыре будет два и двадцать семь. Это было первой проблемой единицы в десять минут, но Иннокентий не собирался подстраивать ее под печи.       За стандартную единицу, сокращенно СЕ, одна печь может выплавить два и двадцать семь листа. Сколько бы Иннокентий ни считал, он не смог найти ровного числа без дроби.       Тогда он решил действовать более широко. Что, если взять не одну печь, а массив? Если взять десять печей, то за СЕ они могут выплавить двадцать два и семь металлических листа.       Конвейер может переместить за восемь секунд один предмет, за СЕ семьдесят пять предметов. Три и три плавильных массива по десять печей каждый могут обеспечить полный конвейер металлической пластины. Если округлить, то тридцать четыре печи обеспечат один полный конвейер металла.       За период бесперебойной работы СЕ одна печь потребляла один и тридцать пять единицы угля. Тридцать три печи потребляли сорок пять и девять единиц угля. Округлив до сорока шести, получится, что для обеспечения углем печей необходимо двадцать три бура.       Но ведь и бурам необходим уголь. На один уголь приходится потребление угля в ноль сто двадцать пять единиц. Учитывая это, на обеспечение буров необходимо еще четырнадцать с половиной бура, или пятнадцать с округлением.       На кормление буров для руды уйдет три бура и четыре с учетом уже их обслуживания.       Потребление угля манипуляторами столь ничтожно, что Иннокентий решил включить эту величину в округление.       Обеспечение рудой одного массива стоит одиннадцать и тридцать пять буров, и тридцать семь с половиной буров на один полный конвейер. Тридцать восемь буров на обеспечение руды, которые потребуют одиннадцать буров на свое обслуживание.       Выходило, что на производство одного конвейера полного железа уйдет: пятьдесят пять буров на угле, тридцать восемь буров на руде, тридцать четыре печи.       Иннокентий ужаснулся цифрами. Ведь за каждым значением стоят время и ресурсы. Он еще не учитывал сколько конвейеров ему понадобится, сколько манипуляторов уйдет.       В итоге он решил, что ему стоит начинать все постепенно. С каждой построенной печью, буром, конвейером и манипулятором дальнейший прогресс будет идти широкой поступью.