Первая Слизеринская вечеринка и новые знакомства

Больничное крыло поздний вечер… Известие о просьбе матери, переданное профессором, выбило Кимберли из колеи. Ярость клокотала внутри: сама идея примерить чужую личность казалась ей унизительной, а необходимость откликаться на имя «Эмили Роуз» вызывала лишь глухое раздражение. Впрочем, где-то в глубине души новое имя даже пришлось ей по вкусу. Однако страх оплошать не давал покоя: стоило покинуть стены лазарета, как в стрессовой ситуации она могла попросту забыть, кто она теперь, и выдать себя. Ким представляла, как к ней подходят любопытные студенты или симпатичный парень, а она застывает в нелепой улыбке, лихорадочно пытаясь вспомнить, как её зовут. Если с неприятным собеседником это было бы даже на руку, то в случае с кем-то привлекательным такой конфуз обернулся бы катастрофой. Но самым неприятным открытием стало осознание того, что Снейп — её новый опекун — превратит жизнь в сплошной надзор. Никаких личных отношений, только тотальный контроль. Впрочем, учитывая её общительный характер, молчать в тряпочку вряд ли получится. Пытаясь унять нервную дрожь, Кимберли мечтала лишь об одном — затянуться шоколадно-вишневой сигаретой, но здесь это было невозможно. Её терзали вопросы, на которые она получала лишь сухие отговорки: «так нужно» или «я обязан вас уберечь». Она была уверена, что справится сама, и не понимала, от кого её прячут: от безумного отца или от неё самой? Она случайно подслушала разговор Снейпа с Макгонагалл и узнала, что профессор стер отцу память о нападении в поместье с помощью «Обливиэйта». Глядя в окно, Ким терзалась сомнениями: в безопасности ли мать? Если Рудольфус способен поднять руку на родную дочь, что удержит его от расправы над женой? Оставалось лишь надеяться, что мать успела спрятать воспоминания, иначе пыток не избежать. Белые, стерильные стены лазарета давили, навевая тоску. На миг ей почудилось, что она в школе, где учится брат. Четыре года… С их последней встречи в поместье прошло целых четыре года, но в памяти — лишь пустота. Она даже не могла вспомнить его лица, лишь то, что их общение всегда было пропитано напряжением. «Калеб даже не заметит, что я где-то рядом. Впрочем, так даже лучше: ему всегда было плевать на сестру.» Кимберли оставалось лишь надеяться, что он не в опасности — или, по крайней мере, не замешан во всем этом. Получить смертельное заклятие от близкого человека — предательство, которое невозможно простить. Единственным утешением было то, что она в безопасности: как часто повторяла мать, Хогвартс — самое надежное место в магической Англии. Ей невероятно повезло: если бы не профессор Снейп, она была бы уже мертва. В конце концов, именно он создал «Сектумсемпру», и слава Мерлину, что ему пришло в голову разработать контрзаклятие. Кимберли начала приходить в себя лишь благодаря зельям. Последствия заклинания были мучительными, и только «сон без сновидений» в паре с сильным обезболивающим позволяли хоть как-то существовать. Ей не терпелось покинуть больничное крыло, но стоило попытаться встать, как тело пронзала тянущая боль, а слабость приковывала к постели. В одиночестве лазарета спасали только книги. Она погрузилась в раздумья, не сразу заметив, что Снейп всё это время молча стоит рядом, позволяя ей собраться с мыслями. Кимберли ехидно ухмыльнулась: она была уверена, что её мать и профессор окончательно сошли с ума, ввязавшись в этот сговор. — Знаете, я не понимаю, — она нахмурилась и скрестила руки на груди. — Вы помогаете мне из чувства долга перед матерью или вас связывает Непреложный обет? Северус стоял у кровати, обдумывая её слова. Его лицо казалось застывшей маской, а в глазах, темных, как безлунная ночь, клубилась невидимая угроза. Казалось, еще секунда — и он взорвется: в лучшем случае парализует её заклятием, в худшем — отправит прямиком к праотцам. Но Снейп лишь сухо ответил: — Мисс Роуз, боюсь вас разочаровать, но ответа на этот вопрос вы не дождетесь. Кимберли почувствовала укол досады — она ожидала чего угодно, но не такой холодности. — С каждой минутой всё интереснее! Кажется, я не ослышалась: как быстро я стала «мисс Роуз». Это чтобы я привыкла? Знаете, может, мне сразу начать называть вас «папочкой» или всё же подождать? — съязвила Ким, и уголок её губ едва заметно дрогнул. Она заметила, как профессор напрягся: его костяшки побелели. Голос мужчины стал холодным и строгим: — Эмили Роуз, прекратите паясничать. Повода для беспокойства нет, внешность останется прежней. — Он убрал руки в карманы и добавил: — Но ваши глаза… их цвет изменится на изумрудный. Словно по щелчку пальцев, на тумбе возникла колба с жидкостью приторно-красного оттенка. — Вы должны принять это немедленно. Завтра вас выпишут, а пока отдыхайте. Будьте готовы к первому уроку. Спокойной ночи. Развернувшись, профессор быстрым шагом направился к выходу. Только когда дверь закрылась, Ким смогла выдохнуть. Она взглянула на часы: время пролетело незаметно. — Не может быть. Уже ночь? Как такое возможно? Она приняла обезболивающее, оставленное мадам Помфри, а затем — зелье Снейпа. Потянувшись к тумбе, Кимберли достала книгу, которую привезла из Ильверморни. Ветхие страницы и потёртые буквы отозвались в сердце тёплыми, приятными воспоминаниями.

***

Женская Комната… Вечер приближался, и комната девочек превратилась в эпицентр хаоса. В поисках идеальных нарядов для первой вечеринки года они перерыли весь шкаф. Паркинсон и Дэвис отбирали лучшие вещи, постоянно обмениваясь ими, чтобы создать неповторимые образы. Пэнси выбрала дерзкий комплект: зеленую кожаную мини-юбку и черный топ с открытыми плечами. Безупречная укладка и алая помада завершали её вызывающий стиль. Дэвис сделала ставку на контраст: бордовый свитер с открытыми ключицами, серая юбка и грубые ботинки. Дафна же предпочла женственность — розовое атласное платье и туфли на шпильке. Закончив с макияжем, подруги спохватились: время летело слишком быстро. Пора было выходить в гостиную, где уже начинали собираться гости. Дверь спальни с тихим щелчком закрылась, и девушки оказались в шумном коридоре, где гул голосов предвещал начало большого праздника. Спускаясь по винтовой лестнице, они невольно ловили на себе заинтересованные взгляды — сочетание их разных стилей притягивало внимание, словно магнит. Пэнси шла впереди, уверенно цокая каблуками по каменному полу, её взгляд был полон предвкушения. Она знала, что сегодня вечером все внимание будет приковано к ней, и это ощущение власти над моментом лишь добавляло блеска её глазам. Дэвис, чуть ссутулившись, шла рядом, поправляя сползающий с плеча свитер, но её спокойная улыбка выдавала внутреннее удовлетворение от выбранного образа. Дафна же двигалась легко и грациозно, словно плыла по воздуху, её розовое платье мягко покачивалось в такт шагам. В гостиной уже яблоку негде было упасть. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов, сливочного пива и предчувствием чего-то особенного. Студенты разных факультетов смешались в пеструю толпу, но, когда троица вошла в зал, разговоры на мгновение стихли.  — Кажется, мы вовремя, — негромко заметила Дафна, оглядывая притихшую толпу.

***

Вечериночка… Вечер в гостиной Слизерина неожиданно собрал студентов всех четырёх факультетов. Каждый дом внёс свой вклад: Слизерин отвечал за алкоголь, Пуффендуй — за атмосферу и оформление, Гриффиндор — за угощения, а Когтевран — за музыку. Развлечения рождались сами собой, без сценария и плана. Вдоль тёмно-зелёных кожаных диванов, тянувшихся вдоль стен, мерцали огни светомузыки. В центре комнаты пульсировал танцпол. Музыка гремела, настроение постепенно накалялось. Пэнси первой заметила своих парней. Они сидели в глубине гостиной за низким столиком, уставленным бутылками огневиски и настольными играми. Девушки переглянулись и направились к ним. Не раздумывая, Пэнси с лёгкой улыбкой устроилась на коленях у Драко, обхватив его за шею. Тот, явно довольный, ответил тем же — крепко обнял её за талию. В любой другой вечер это вызвало бы шок. Сегодня же никто даже бровью не повёл. Дафна, Трейси присоединились к компании. Дэвис сразу присела рядом с Теодором, Дафна — к Блейзу. Напротив них, о чём-то негромко переговариваясь, расположились Монтегю и Уоррингтон. Блейз, как всегда, оставался самым трезвым в этой компании. Именно поэтому он взял инициативу в свои руки: потянулся за бутылкой хорошего красного вина и начал разливать его по бокалам. Крепкий алкоголь, похоже, сегодня был не в чести — по крайней мере, у них. По лицам Драко и Теодора было видно, что они начали праздновать задолго до того, как спустились в гостиную. Оба были расслаблены до неприличия: смеялись, перебрасывались историями с прошлых вечеринок и, казалось, уже давно не замечали, что происходит вокруг. Особенно странно было видеть Драко таким. Слизеринский принц, обычно холодный и надменный, сейчас открыто улыбался, и в этом было что-то почти неприличное. Дафна слушала, как парни с жаром обсуждают новые тактики победы над Гриффиндором в квиддиче, и тихо скучала. Она уже собиралась встать, когда тёплая ладонь Блейза легла ей на запястье. — Заскучала? — тихо спросил он, наклонившись ближе. — Квиддич явно не твоя тема. Дафна улыбнулась. Блейз слегка сжал её руку. — Потанцуешь со мной? Она смущённо кивнула. Когда заиграла медленная композиция, Блейз уверенно положил руки ей на талию. Дафна не поднимала глаз, но чувствовала его пристальный взгляд. Щёки горели. Она давно подозревала, что нравится ему, но не думала, что настолько. В его глазах плясали золотистые искры от светомузыки. Он наклонился к её уху, пытаясь что-то сказать, но музыка заглушала слова. — Хочешь что-нибудь выпить? — наконец разобрала она. — Я принесу. Дафна кивнула. Блейз улыбнулся и исчез в направлении стола с напитками. Оставшись одна, она невольно огляделась. Картина, которая открылась перед ней, заставила покраснеть ещё сильнее. Пэнси на коленях у Драко уже практически потеряла контроль над собой. Рядом Трейси и Теодор перешли все границы: страстные поцелуи превратились в откровенные ласки, и рука Теодора уже уверенно забралась под её юбку. Судя по всему, ему было абсолютно плевать на присутствующих. Дафна всерьёз начала опасаться, что он готов взять её прямо здесь, на диване. Она неловко обхватила себя за плечи. В этот момент вернулся Блейз с двумя бокалами вина. Проследив за её взглядом, он тихо хмыкнул. — Ммм… весьма живописная композиция, — протянул он, протягивая ей бокал. — Похоже, сегодня мне придётся спать под дверью. Хотя… есть вариант получше. Если, конечно, одна очаровательная девушка по имени Дафна пустит меня к себе в комнату. Дафна взяла бокал и отвела взгляд, пряча улыбку. — Я, кажется, сегодня тоже буду ночевать одна, — кивнула она в сторону разошедшейся парочки. — Так что… кровать у меня свободна. Она сделала глоток, потом второй. Блейз удивлённо приподнял бровь, когда она залпом допила остатки. — Даф, полегче. А то я уже начинаю переживать, что ты сбежишь из моей компании раньше времени. Она улыбнулась и поставила пустой бокал на стол. Разговор потёк легче. Блейз рассказывал о летнем путешествии на остров, который новый муж его матери подарил ей на свадьбу. Дафна делилась воспоминаниями о коротких поездках во Францию и Испанию. Остальное время, как обычно, она провела в Англии — родители слишком много работали, чтобы куда-то вывозить дочь надолго. И впервые за вечер ей было по-настоящему тепло и спокойно. Неожиданно самый трезвый из слизеринцев решил нарушить затянувшуюся паузу.  Услышав голос Нотта, Блейз вздохнул, поднялся с дивана и протянул руку Дафне. Она приняла помощь, и они вместе направились к столу, вокруг которого уже собиралась вся компания. — У меня идея! — Тео обвел друзей предвкушающим взглядом. — Давайте сыграем в «Правду или действие», а то обстановка стала до неприличия скучной. Возражения не принимаются. Начнем? Трейси, стоявшая ближе всех, подалась вперед и положила в центр стола свою волшебную палочку. — Я первая. Крутим палочку: на кого укажет — тот и отвечает. Паркинсон резко крутанула палочку. Та, описав несколько кругов, замерла, указывая прямо на Дафну. Девушка смущенно опустила взгляд. — О-о-о, наша милашка Дафна, — протянула Пэнси. — Ну же, правда или действие? — Эм… правда, — тихо ответила Дафна, которая всегда недолюбливала эту игру за непредсказуемость. — Честно: Блейз постоянно крутится вокруг тебя. Ты к нему что-то чувствуешь? — Пэнси хитро прищурилась. За столом повисла тишина. Дафна подняла глаза и встретилась с Блейзом. Тот смотрел на нее с такой явной, довольной улыбкой, что скрывать что-либо не имело смысла. — Так нечестно… — выдохнула она, краснея. — Но ладно. Да, он мне нравится. Дафна потянулась к палочке и крутанула ее. На этот раз выбор пал на Пэнси. — Пэнс, твой ход! — воскликнула Гринграсс. — Конечно, действие, — отозвалась та, поднимаясь с дивана. Она знала, что Дафна не умеет играть жестко, поэтому ожидала чего-то безобидного. — Станцуй на столе, — предложила Дафна. Пэнси, уже забираясь на стол, одернула юбку. — Пэнс, чего мы там не видели? Скидывай эту бесполезную тряпку! — выкрикнул Нотт. Паркинсон обернулась и смерила его таким взглядом, что Тео на секунду осекся, получив в ответ выразительный средний палец. Она начала двигаться — плавно, извиваясь, словно змея. В комнате стало жарко: парни замерли, не в силах отвести взгляд. Даже Драко, несмотря на изрядную дозу алкоголя, смотрел на нее с неожиданным, почти хищным интересом, изучая каждое движение. Спрыгнув со стола, Пэнси снова крутанула палочку. На этот раз она указала на Тео. — Ну, выбирай, родной Нотт, — Пэнси опустилась в кресло, скрестив руки на груди. — Скучно, — отрезал Тео, пошатываясь. — Хочу движ. Выбираю действие. Трейси испуганно вскочила: — Нотт, ты перебрал. Может, не надо? Ты на ногах еле держишься. Тео лишь ухмыльнулся, вскрыл бутылку огневиски и сделал большой глоток. — Салазар, хватит уже хлестать эту дрянь, — взмолилась Дэвис. — Я сказал: хочу задание, — отрезал Нотт, опираясь на стену, чтобы не упасть. Пэнси, заметив общее напряжение, хлопнула в ладоши: — Да бросьте, будет весело! — Мне это уже не нравится, — прошипела Дафна. Драко, допив свой стакан, усмехнулся: — Да ладно вам. Пусть Пэнси хоть на ком-то оторвется. Главное, чтобы не на мне, а Нотта мы поддержим. Пэнси хитро прищурилась. Все затаили дыхание. — Ох, Нотт, ты же у нас мастер по части приключений, — начала она, растягивая слова. — Вставай и топай в больничное крыло. Твое задание — познакомиться с новенькой. В комнате воцарилась гробовая тишина. Тео моментально протрезвел, глаза его округлились. Он сглотнул, пытаясь осознать услышанное. — Блядь, ты серьезно? — он нервно рассмеялся, вцепившись в стену. — Это что, очередной розыгрыш? Малфой подавился кусочком сыра, Блейз округлил глаза, а Монтегю и Уоррингтон разразились хохотом. — Разве я когда-нибудь шутила, малыш Нотт? — Пэнси не сводила с него торжествующего взгляда. — Выполняй. А чтобы мы были уверены, Драко посмотрит твои воспоминания. Я ему доверяю. Вперед! Нотт тяжело выдохнул, оттолкнулся от стены и, пошатываясь, направился к выходу из подземелий.

***

Теодор Нотт и первая встреча с незнакомкой. Дверь в гостиную с глухим стуком захлопнулась, отрезая Тео от приглушённого смеха его друзей. Холод подземных коридоров, смешанный с остатками огневиски в крови, окончательно привёл Нотта в чувство. — Познакомиться с новенькой, — пробормотал он, поправляя мантию. — Пэнси, чтоб тебя дементоры засосали. Он медленно продвигался по пустым коридорам, стараясь не споткнуться, хотя пол под ногами постоянно казался ненадёжным. Заплетаясь в собственных шагах, Нотт часто останавливался, опираясь на стену. Голова раскалывалась, но он упорно плёлся вперёд, время от времени отпивая из бутылки. Шаг за шагом он приближался к больничному крылу и внезапно оказался перед дверью. На табличке над ней одна за другой начали появляться красные буквы, словно по волшебству: «Вход запрещён». По неизвестным причинам всем студентам был закрыт доступ в западное крыло. — Хм. Думаете, эти слова меня остановят? — сказал он, доставая палочку и направляя её на дверь, но та оставалась непроницаемой. Мадам Помфри, по всей видимости, уже спала, оставив лишь тусклый свет ламп над койками. Нотт замер. Сердце предательски забилось сильнее, вопреки его ожиданиям. Он не представлял, что знакомство с новенькой начнётся именно так, но, похоже, избежать этого было невозможно. Попытка открыть дверь не удалась — рука соскользнула, и Нотт рухнул в палату. Лицом вниз, он изо всех сил пытался поднять голову, но боль мешала — явно ударился. «Сука», — подумал он. Перекатившись на бок, Тео увидел её… Новенькая сидела на подоконнике у приоткрытого окна. Одна нога была подогнута под себя, другая слегка свисала, не касаясь пола. Его взгляд пробежал по ней сверху вниз: длинные чёрные волнистые волосы спадали до поясницы, изящный изгиб спины, тонкая талия. Лицо скрывали густые пряди, пока она не убрала их за ухо — легко и нежно. Почувствовав его взгляд, она повернулась. Её глаза — словно два изумруда с бриллиантовой огранкой — сияли в лунном свете. Уголки губ слегка приподнялись. Губы были нежно-розового оттенка, нос аккуратный, на щеке — ямочка. Девушка была одета в атласные чёрные штаны и кофточку на пуговицах — видимо, пижамный костюм. Несмотря на это, она выглядела очень элегантно. Тео заметил, что они смотрят друг на друга уже несколько минут. В тонких пальцах она держала фильтр сигареты, медленно поднося его к губам. В воздухе витал чарующий аромат шоколада, вишни и лёгкой мяты. Тео сглотнул. Его взгляд невольно опустился ниже, и он понял, что у него возникла проблема. Он не мог пошевелиться из-за неожиданной твёрдости. Ухмыльнувшись про себя, Тео отключился.

***

Девушка лежала в постели, погружённая в чтение книги — ложиться спать совсем не хотелось. Ей отчаянно хотелось выкурить хотя бы одну сигарету. Вдруг Кимберли вспомнила, что может призвать пачку сигарет без помощи волшебной палочки. Как только пачка оказалась у неё в руках, она с облегчением достала сигарету, закурила и подошла к окну. Открыв его настежь, впуская прохладу осеннего вечера, девушка присела на подоконник. Она согнула одну ногу, подтянув её к себе и поставив на подоконник, а вторую опустила вниз — не касаясь пола, так что нога болталась в воздухе. Тишину внезапно нарушил парень, который ворвался в комнату и распластался на каменном полу, словно растёкся лужей. Он лежал неподвижно, и Кимберли смогла рассмотреть его кудрявую голову. Собираясь слезть с подоконника, она заметила, как парень, опершись на руки, поднял разбитую макушку. Их взгляды встретились, и Кимберли не смогла сдержать лёгкую улыбку. В его хитрых глазах читалось, что он успел рассмотреть её. Его глаза завораживали — холодные, словно айсберг, цвета морской волны, глубокие и наполненные собственной историей. Девушка внимательно рассмотрела его лицо: рассечённая бровь, из которой сочилась кровь, разбитые губы. Но несмотря на это, он выглядел удивительно привлекательно. Внезапно парень резко рухнул на пол и отключился. Кимберли бросила сигарету, спустилась с подоконника и подошла к нему, пытаясь перевернуть на бок. В этот момент он открыл глаза. — Прекрасное создание… — тихо прошептал он. Девушка улыбнулась, но тут же почувствовала резкий запах крепкого алкоголя. Опустив взгляд, она заметила в его руках бутылку элитного виски. Богатенький мальчик, аристократ, значит. Собравшись взглянуть ему в глаза, Кимберли вдруг заметила, как его штаны заметно натянулись. «Чёрт, Ким, ты этого не видела. Ух, какой у него большой…» — засмущавшись, она быстро перевела взгляд обратно на лицо. — Кажется, кто-то слишком сильно ударился головой. Уже бредишь, — он мотнул головой, словно понимая намёк девушки, и, кажется, даже начал шутить. Кимберли приподнялась на колени, положила руку ему на лоб. — Так дело не пойдёт, вставай, пол холодный. — Он попытался подняться, но снова рухнул. — Ох, чёрт, за что мне это! — девушка наклонилась, закинула его руку себе на плечо и, жмурясь от боли, подняла «тяжёлого». Он молчал, периодически отключаясь — явно сильно пьян. Неужели все богатые так расслабляются и забывают о себе? — Откуда ты вообще взялся на мою голову? — будто понимая её мысли, он поднял голову и посмотрел прямо в глаза. — Ты очень красивая, глаз не отвести, а я из подземелья, — еле слышно произнёс он. Кимберли кивнула и открыла дверь лазарета. В голове роились вопросы: «Где найти твоё подземелье? Что это вообще такое — подземелье?!» — Это где комнаты факультетов, — удивлённо ответила она, переводя взгляд на него. «Ух, мысли читать умеешь? Когда ты только успеваешь залезать в голову, или это совпадение?» — Ладно, пойдём искать твоё подземелье. Выйдя из лазарета, девушка огляделась, боясь потеряться и не вернуться обратно. Парень жестами указывал дорогу, сам еле переставлял ноги. Они то и дело останавливались, потому что он наваливался всем телом на неё. Кимберли тяжело дышала, сама еле передвигала ноги, приобняла его за талию и невольно ощутила под рубашкой его пресс, слегка касаясь пальцами. За очередным поворотом она заметила, как парень смотрит на неё. — Прости, а можно узнать твоё имя? — спросил он. Ей стало смешно: в такой момент, когда она его несёт куда-то неизвестно куда, он интересуется её именем. Девушка запыхалась, пытаясь отдышаться. — Меня зовут Эмили Роуз, — выдохнула она. Он улыбнулся, не скрывая удовольствия, и снова потерял сознание. — Кудрявый, чёрт, не отключайся, так ты ещё тяжелее, — пробормотала она. Облокотившись на стену, Кимберли поправила его руку, подняла глаза и увидела в темноте силуэт. Он вышел из тени — высокий парень с платиновыми, слегка взъерошенными волосами, освещёнными лунным светом из окна. Он шёл вальяжной походкой навстречу им, в чёрном костюме с расстёгнутым пиджаком. Видно было, что он тоже пьян, но не так сильно, как кудрявый. Девушка слегка приподняла голову парня и обратилась к новоприбывшему: — Похоже, за тобой. Он поднял на неё взгляд, расплылся в улыбке и посмотрел вдаль, на парня в чёрном костюме. Тот подошёл ближе, и Кимберли невольно встретилась с его стальными серыми глазами. Его аристократично бледное лицо не выражало ни единой эмоции, но он был настолько красив, что, глядя на этих двоих, не знаешь, что и думать. В школе собрались одни красавчики, и казалось, она где-то их уже видела, но не могла вспомнить где. Парень подошёл ближе, и Кимберли невольно встретилась с его стальными серыми глазами. Его аристократично-бледное лицо оставалось неподвижным, не выражая ни единой эмоции, но он был настолько красив, что, глядя на них двоих, невозможно было понять, что и думать. В школе собрались одни красавчики, и казалось, она уже где-то видела их, но не могла вспомнить где. Девушка сбросила руку парня и передала его товарищу. Тот, оторвавшись от созерцания кудрявого, коротко бросил: — Ну пиздец, ты и набрался. Пошли, родной. Подхватив друга под локоть, он обернулся к Кимберли: — Сама дойдешь? Она кивнула и развернулась, чтобы уйти, но едва сделала пару шагов, как из груди вырвался сдавленный вскрик. Тягучая, пульсирующая боль в животе скрутила внутренности, перехватывая дыхание. Кимберли судорожно вцепилась в холодную каменную кладку, пытаясь удержаться на ногах, но силы покинули её — она медленно сползла по стене на пол. Парень, бросив кудрявого, в два шага оказался рядом и присел на корточки. Кимберли подняла на него затуманенный взгляд. — Давай помогу, — негромко сказал он, протягивая руку. На его пальце блеснул фамильный перстень с эмблемой змеи. Еще один аристократ. — Эй, ребята, а как же я? Вы про меня забыли… — донеслось с пола, где лежал кудрявый. Блондин не обратил внимания на жалобный стон, не сводя глаз с девушки. Кимберли уже потянулась к нему, но в этот момент из-за спины парня появилась другая фигура. Девушка резко отдернула руку и отвела взгляд. — О, милый, ты нашел его! Мы уже начали переживать, все заждались, — проворковала Пэнси, кладя ладони на плечи блондина. Тот лишь коротко кивнул. Пэнси перевела взгляд на Кимберли, и в её голосе проскользнули стальные нотки: — Как ты? В порядке? Ну так иди, чего расселась. — Пэнси, я провожу её, ей явно плохо, — спокойно отозвался блондин. Пэнси недовольно поджала губы. Кимберли, собрав остатки воли, поднялась на ноги. Боль пронзала тело, но она сдержала стон и отряхнула мантию. — Спасибо, но я не нуждаюсь в вашей помощи, — отрезала она и, пошатываясь, направилась к углу коридора. Малфой смотрел ей вслед, не слушая Пэнси. Та раздраженно развернула его лицо к себе, что-то сердито выговаривая, а затем потянула за руку в сторону Нотта. — Ты что, ей нянька? Сама дойдет! — донеслось до Кимберли, прежде чем она скрылась за поворотом. Обессиленная, она вцепилась в стену, чтобы не рухнуть. Сердце колотилось в горле, дыхание срывалось на хрип. Кимберли снова сползла на пол, прячась в тени коридора. Из глаз невольно покатились слезы. Опустив взгляд, она увидела, как ткань рубашки на боку стремительно темнеет. Дрожащими пальцами девушка расстегнула пуговицы: бинты под ними превратились в кровавое месиво. Мир начал стремительно сужаться до черной точки. «Мерлин… раны открылись», — пронеслось в голове, прежде чем сознание окончательно померкло.