Появление новых друзей, но это не точно…

***

Больничное крыло пять дней спустя… — Просыпайся… Ты и так слишком долго спала. Надо было назвать её Соней. — Тише ты, разбудишь девочку. Ей нужно восстанавливать силы, а ты шумишь, как гипогриф. — Если ты не забыла, я молчал целую вечность, ожидая подходящего момента. Надо было выпрыгнуть еще тогда и поджарить зад этому ублюдку — её папаше, который упорно пытался нас всех прикончить. — Помню, помню… Я тогда не на шутку испугалась. Заметила, как сработал защитный купол — кажется, это ты его усилил. Но почему мы проснулись только вдвоем? — Может, время еще не пришло. Хотя, если верить словам Стихия, все должны были возродиться почти одновременно. Сквозь пелену сна Кимберли уловила обрывки голосов. Она не понимала, что происходит: реальность путалась, и казалось, что она медленно сходит с ума, погружаясь в бессвязный шум. Девушка с трудом приподнялась на локтях и посмотрела в окно, за которым неистовствовал ветер. Пытаясь отогнать навязчивые мысли, она представила, что находится дома, в родном особняке. В своей уютной спальне, на огромной кровати, застеленной любимым графитовым бельем с четырьмя пышными подушками — как и подобает аристократке. В комнате по-прежнему стоял резной шкаф с прозрачными полками, заставленный книгами любимых авторов, рядом — просторная ванная, о которой она всегда мечтала, и гардеробная, полная изящных вещей от лучших брендов. Ей до боли захотелось увидеть мать, которая всегда старалась уберечь её от неприятностей, и позвать Энн — подругу, по которой она безумно соскучилась. Вспомнился и отдельный шкаф с магловской одеждой: неприметной в волшебном мире, но такой удобной для повседневной жизни. — Так, всё, меня сейчас стошнит от этой нежности, — раздался резкий голос. — Я не выдержу смотреть её сны до конца. Эти воспоминания о доме… А-а, сейчас взорвусь, пока это не перешло во что-то более глубокое! Например, в сцену в ванной — обнаженка мне сейчас ни к чему. — Нет, остановись, Флем… Кимберли резко открыла глаза. Она лежала неподвижно, уставившись в потолок, и чувствовала, как по телу — от кончиков пальцев ног до самой макушки — прокатывается жар. Это было похоже на волну жидкого огня, разливающуюся внутри мелкими, вибрирующими частицами чистой энергии. Девушка судорожно сжала пальцами край белоснежного одеяла, ощущая, как подушечки пальцев буквально горят. Ей отчаянно хотелось спрятаться, укрыться с головой, лишь бы заглушить это странное, пугающее ощущение. Тяжело вздохнув, Ким перевернулась на бок. Боль всё ещё давала о себе знать, но она была уже не такой острой, как в тот момент, когда её принесли в лазарет. В голове начали всплывать обрывки воспоминаний, складываясь в пугающий пазл: темный школьный коридор, холодный каменный пол и осознание того, что она медленно умирает. Швы разошлись — это было очевидно, — но тогда ей было всё равно. Она думала не о себе, а о том парне… пьяном, потерянном. Ким мотнула головой, пытаясь отогнать мысли. К горлу подступило отвращение, а на языке вновь появился отчетливый металлический привкус крови. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. «Я жива? Но как? Я видела, сколько крови потеряла… Кто меня спас?» — Конечно, жива. Мы не позволим тебе погибнуть, деточка. Мы ведь связаны. Кимберли вздрогнула. — О чёрт… Мне не кажется. Я действительно кого-то слышу. И вижу. Она замерла с открытым ртом, не в силах поверить в происходящее. Перед ней, прямо на кровати, восседали два крошечных существа: одно — ярко-огненное, словно живое пламя, другое — полупрозрачное и лазурное, как вода. Ким сглотнула, переводя взгляд с одного на другого. — Насмотрелась, принцесса? — подал голос огненный комочек. — Рот закрой. Пялиться так долго — невежливо, я вообще-то смущаюсь. — Ха-ха… — Кимберли издала нервный, почти истерический смешок. — Вы — плод моего воображения. Вас нет. Исчезни! Существа не шелохнулись. Кимберли зажмурилась, массируя виски, и попыталась убедить себя, что всё ещё спит. — Не-е-е, так дело не пойдёт, — фыркнул огненный малыш. — Она издевается. Это точно не наша хозяйка, я с ней дружить не буду. — Флем, никто не хотел её обидеть. Дай девочке прийти в себя, мы свалились на неё как снег на голову, — мягко осадила товарища Аква. — Кто вы такие? Несете какую-то чушь, — Кимберли с недоумением посмотрела на парящий голубой комочек и раздраженно отмахнулась. Не дожидаясь ответа, она с трудом приподнялась на кровати. Глаза болезненно реагировали на тусклый свет лазарета. Кимберли лениво обвела взглядом помещение: те же белые простыни, от вида которых к горлу подступала тошнота, те же старинные тумбочки и полупрозрачные перегородки между койками. На краю тумбочки стояли пузырьки с зельями и лежала недочитанная книга в красном переплете — открытая на той же странице, где она остановилась. В лазарете царила тишина, нарушаемая лишь шорохом двух существ, круживших в воздухе. Кимберли мучил один вопрос: сколько времени она здесь провела? — Пять дней, — ответил Флем, словно прочитав её мысли. — Но сегодня ты наконец очнулась. Мы заждались. Кимберли поморщилась: почему они до сих пор здесь и не могут просто замолчать? — Мы твои фамильяры, принцесса. Связаны с тобой кровью. Кем нам быть — помощниками или друзьями — решать только тебе. — Всё это, конечно, безумно интересно, но я вас не звала, — отрезала она, сбрасывая одеяло. — Мне было спокойнее в одиночестве, а теперь проблем прибавилось в разы. — Ну посмотрите на неё! — возмутился Флем. — Мы для неё «проблема»! Да если бы не мы — Аква, Флем, Ленд и Аир — ты бы уже давно погибла от рук своего папаши. — Стоп. Четверо? А где остальные двое? Черт, я чувствую себя какой-то «могущественной ведьмой»… Надеюсь, это просто паранойя. — Ох, Аква, она нас доконает, — ухмыльнулся Флем. — Раз уж вы здесь, прошу, не произносите слово на букву «П», — Кимберли схватилась за голову. Она до последнего надеялась, что её магия осталась в прошлом, а тут — фамильяры, да еще и целая четверка. — Нас четверо, но пока проснулись только мы с Аквой, — пояснил Флем. — Поэтому твой… кхм, этот жестокий урод, как только узнал, что ты стихийная ведьма, открыл на тебя охоту. Но теперь мы рядом, и тебе ничего не грозит. Он залег на дно, мы не чувствуем его присутствия. И запомни: забудь своё старое имя. Отныне ты — Эмили Роуз. Ты в Хогвартсе, это самое безопасное место. — Я стараюсь привыкнуть, но информации слишком много для одного вечера, — Кимберли посмотрела на Флема. — И как часто вы будете со мной? Везде? Флем ехидно ухмыльнулся: — Можешь не переживать, в личные дела с мужским полом мы не лезем. Там нас точно не будет. — Зато у тебя теперь этого внимания хоть отбавляй, даже завидно, — добавила Аква. — Наборчик у тебя неплохой. — Фу, ты же только что… Ладно, я поняла: призывать только по делу. Фамильяры согласно кивнули и растворились в воздухе. Кимберли усмехнулась, переваривая услышанное. Что ж, кажется, у неё появились друзья. Если станет скучно — она обязательно их позовет. Покурят, выпьют огневиски… если, конечно, они не прибьют её раньше за такие мысли. Девушка усмехнулась, глядя на свой живот. На ней была классическая атласная пижама глубокого изумрудного цвета. На рукаве, изящным ажурным шрифтом, красовалось название бренда — «Marjolaine».  Вещь явно стоила целое состояние: прикинув стоимость комплекта (около 340 галеонов, или 800 долларов), она невольно задумалась, откуда такая роскошь взялась в больничном крыле. Любопытство взяло верх, и, слегка приспустив резинку штанов, она обнаружила под ними кружевное белье того же элитного бренда. Цена одного лишь этого предмета гардероба переваливала за четыре сотни галеонов. «Ну и чертовка же я», — пронеслось в голове.  Неужели мадам Помфри внезапно разбогатела и теперь одевает пациентов в люкс? Впрочем, размышления о происхождении пижамы пришлось отложить. Ким — нет, теперь Эмили — глубоко вздохнула. На губах заиграла улыбка, которая, казалось, не сойдет до самого вечера: несмотря на странности, ей было чертовски приятно чувствовать себя ухоженной. Она потянулась к пуговицам. Пальцы слегка подрагивали от волнения, из-за чего ткань поддавалась с трудом. Наконец, распахнув рубашку, Эмили увидела плотные, аккуратные бинты. Под ними ничего не проступало, а главное — дышать стало легко, боль почти отступила. Эмили поднялась с кровати и направилась в конец больничного зала, где в старинной коричневой раме висело зеркало.  Отражение встретило её непривычным образом: худая, стройная девушка с бледным лицом и легкими тенями под глазами. Эмили с любопытством разглядывала себя: волосы, заплетенные в небрежную косу, выглядели ухоженными, а от кожи исходил тонкий аромат цитруса и корицы.  Где-то внутри отозвалось довольное мурлыканье фамильяров — они были в восторге от того, что о ней наконец-то кто-то позаботился. Эмили уже собиралась вернуться в постель, когда дверь с резким стуком распахнулась. На пороге возник профессор Снейп. — Добрый вечер, мисс Роуз. Вижу, вы достаточно окрепли, чтобы разгуливать по палате? Похвально. Хотя, возможно, это лишь излишняя самоуверенность. Эмили сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось. Она подняла взгляд на профессора. — Добрый вечер, профессор. Как видите, мне лучше. Скажите, сколько мне еще здесь оставаться? Эти стены действуют на меня угнетающе. Снейп, едва заметно округлив глаза, прошел к окну. Он развернулся и прислонился к подоконнику, сложив руки на груди. Его мантия, подхваченная сквозняком, лениво колыхалась, поднимая с пола невидимую пыль. Не дожидаясь ответа, Эмили добавила: — Может, когда мы одни, вы будете называть меня по настоящей фамилии? Зачем усложнять? Так будет проще нам обоим. Заметив, как помрачнело лицо Снейпа, она поспешно замолчала. — Не вам указывать, что мне делать, мисс Роуз, — отрезал он. — Я ваш опекун, и вы обязаны прислушиваться к моим словам. Я дал слово вашей матери, что сберегу вас, а вы… Вы хоть понимаете, какому риску себя подвергаете?! Снейп сверкнул глазами, и Эмили испуганно опустила голову. Она хотела оправдаться, но слова застряли в горле. Девушка молча села на край кровати, приготовившись слушать дальше. — Молчите? — голос Снейпа стал холодным и резким. — Может, ответите хотя бы на один вопрос: что вы делали в коридоре? Или мне спросить, как вы вообще оказались в своей постели? Эмили лихорадочно соображала. Рассказать правду? О том, как «Кимберли» (или как там её на самом деле зовут?) решила помочь пьяному парню, который едва держался на ногах? Глупая затея, закончившаяся плачевно. Но своих она не сдавала — даже если эта «своя» была частью её самой. — Я вышла осмотреться, — наконец произнесла она, стараясь звучать уверенно. — Прошла совсем немного, поскользнулась, и от резкого движения разошлись швы. Как вернулась в лазарет — почти не помню, было очень тяжело. А здесь… здесь просто невыносимо скучно. Снейп прищурился. В его взгляде читалось: «Не лгите мне, леди. Я вам не верю ни на грош». — Объясните лучше, — продолжила Эмили, пытаясь перевести тему, — как вы смогли наложить новые бинты? — Мисс Роуз, вы понимаете, что пробыли без сознания пять дней? Эмили почувствовала, как к горлу подкатывает паника. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь. — Я очнулась сама и наложила бинты. В Илверморни я проходила практику по колдомедицине, у меня есть необходимые навыки. К тому же, я всегда ношу с собой базовый набор зелий и бинтов. Видимо, после потери крови и затраченных сил я снова отключилась. Не переживайте, я знаю, что делаю. Снейп задумчиво смотрел в окно, не веря ни единому слову. Наконец он оттолкнулся от подоконника и направился к выходу. Остановившись у двери, он бросил через плечо: — Завтра в восемь будьте готовы. Форму можете надеть свою. Он уже собирался уйти, но вдруг замер и, не оборачиваясь, добавил: — Кстати, мисс Роуз, у вас, кажется, появились поклонники? — Какие поклонники? — удивилась она. — Я никого не видела, кроме призраков, да и те не особо разговорчивы. Я всё время сплю, у меня просто нет сил на знакомства. Снейп лишь хмуро взглянул на неё и скрылся в коридоре. Эмили с облегчением выдохнула. Неужели поверил? Вряд ли, но, по крайней мере, он не стал допытываться. Она поставила будильник на шесть утра, чувствуя странное беспокойство. В голове внезапно раздался голос:  «Круто, теперь мы можем общаться силой мысли». — Кстати, — продолжил голос, — можешь не волноваться, кроме нас этого никто не услышит. Когда мы появились, у тебя развилась окклюменция. Ни один легилимент, даже самый сильный, не проберется в твою голову, если ты сама не позволишь. — Эмили, а кто это был в черном? И, кстати, к тебе заходил какой-то паренек. — Убирайся из моей головы! — мысленно рявкнула Эмили. — Это мой опекун, а парня я не знаю. Оставь меня в покое, мне нужно время, чтобы прийти в себя

***

Выход из лазарета.. Выскочив из лазарета, Снейп тут же заметил в коридоре студента. Тот, завидев профессора, заметно прибавил шагу, пытаясь скрыться в тенях. — Мистер Нотт, не уделите своему декану пару минут? — голос Снейпа прозвучал холодно и отчетливо. — Вы в курсе, что отбой был два часа назад? По всем правилам я должен снять с вашего факультета баллы, но… скажем так, я предпочитаю решать проблемы иначе. Отвечайте на вопросы, а затем — марш в подземелья. Нотт замер, в голове лихорадочно путались мысли. Он смотрел на профессора с недоумением. Его ночная прогулка имела простую цель: он хотел убедиться, что девушка, спасшая его, в порядке. Он слышал через щель в двери, что она не выдала его, и это невольно вызвало у него уважение. Нотт даже вспомнил её имя — Эмили. Жаль только, что из-за него она пролежала без сознания целых пять дней. Молчать дольше было опасно: Снейп быстро терял терпение, и если он не снимет баллы, то наверняка отыграется на нем иначе. — Я просто хотел познакомиться с ней, — выдавил Нотт. — Проиграл пари в покер. Вам ли не знать, что это такое, профессор? Или нужны подробности? Снейп брезгливо поморщился: — Избавьте меня от подробностей, мистер Нотт. Марш в подземелья!

***

Мужское крыло утро… после ночного спасения или как прошло 5 дней спустя Под утро, вернувшись в комнату, Драко уже не застал Пэнси — она ушла к себе, как только вернулся Забини. Расстегнув кровавую рубашку, Малфой бросил её в корзину для белья. Взяв чистое полотенце, он направился в душ. Бросив быстрый взгляд на кровать Тео, он заметил, что она была идеально заправлена — знак того, что тот всё ещё зависал у Трейси Дэвис. Странно, но с той ночи прошло уже пять дней, и только теперь они разбрелись по своим комнатам — проще говоря, снова собрались в мужской компании. Вспоминая ту ночь, когда Драко обнаружил девушку, его домовик не давал никаких гарантий на её выживание, но случилось нечто необычное. Домовик сообщил, что она потеряла около полутора литров крови — это была тяжёлая степень, и она умирала на глазах. В тот момент Драко словно прошибло током: он не мог позволить ей погибнуть. Сам он не понимал, почему решился помочь. Его друзья — придурки, как он их любил называть, — наверняка сказали бы: «Малфой, аристократ с голубой кровью, решил помочь кому-то». А Паркинсон, скорее всего, бросила бы два простых слова, которые ранили бы сильнее всего: «Она грязнокровка». Но разум Малфоя будто отключился, и он не владел собой. Девушке повезло: у них оказалась одна группа крови, и теперь в ней есть частичка его — в крововосполняющее зелье он добавил свою кровь. Скинув оставшуюся одежду, Драко зашёл под душ. Под еле тёплыми струями воды он смывал с себя наваждение последних дней гелем с ароматом цитруса и корицы. Он смывал остатки крови, которые, казалось, отпечатались на руках. Простояв несколько минут, он немного расслабился. Выйдя из душа, встал перед зеркалом. «Малфой решил поиграть в благородного волшебника», — подумал он. Вот улучшенный вариант текста с более плавным стилем и улучшенной читаемостью, сохраняя при этом характеры и атмосферу оригинала: Он твёрдо решил для себя: больше не будет помогать никому. Только презирать её, как и всех остальных грязнокровок, трахать разных девиц и расслабляться на тусовках. Пять дней подряд домовики ухаживали за девчонкой, и, как оказалось, она должна была прийти в себя в любой момент. Он же появлялся в лазарете редко — в основном ночью, когда все спали. Выйдя из ванной, Драко направился в мужское крыло. Открыв дверь, он заметил Нотта, который, вальяжно закинув ногу на ногу, рассказывал Блейзу, где пропадал все эти дни. — О, дорогой, — усмехнулся Нотт, — я думал, вернувшись, ты будешь ждать меня с жаркими объятиями. — Даже не поинтересуешься, где твой дружочек пропадал? — с усмешкой произнес Нотт, глядя на Драко. Блейз подошёл и похлопал Нотта по плечу. В комнате стоял гул голосов, настроение у ребят было отличное. Они, как всегда, старались не заскучать — это была их отличительная черта, за которую Малфой их уважал. — Думаю, несложно догадаться, где ты был всё это время. Там, наверное, уже как дома, — ехидно заметил Драко и направился к окну. — Ох, конечно, — ответил Нотт. — Нужно же поддерживать форму и быть в настроении, чтобы вас всех доставать. Я был у Дэвис — она знает, что делать. Но не об этом хотел рассказать. Драко медленно развернулся, опираясь спиной о подоконник, и с лёгким интересом стал слушать. — Что ещё могло случиться? Наверное, тебя отхватили по полной или отправили на отработку, — с недоверием спросил он. — Почти так и было. Я заходил в лазарет к подружке, но не попал — Снейп всё испортил. И знаешь, мне даже стало её жалко. Блейз приподнялся с кровати, взглянул на Нотта, затем на Драко. — Драко, ты понял что-нибудь? Кажется, он несёт какую-то чушь. Жаль его. А что вообще случилось? Я всё проспал. Нотт остановил Блейза жестом и продолжил: — Её зовут Эмили Роуз. Красивая, ты бы видел, Блейз… В тот день, когда я пришёл к ней по заданию от Пэнси, меня просто снесло. У меня даже стояк был, блин, чего уж скрывать. — Вы бы видели её… Она невероятная. Я не знал, что сказать. Она словно волшебное создание, похожа на вейлу, завораживает одним взглядом, а про тело вообще молчу… — Чёрт, Драко ведь тоже её видел. Как она тебе? — спросил Нотт, глядя на Малфоя. Блейз молча ждал ответа. — Меня такие не интересуют и не возбуждают, — холодно ответил Драко. — Самая настоящая грязь. Наверное, такая же заучка, как Грейнджер. Не обижайся, Нотт. Лучше трахнуть Паркинсон или Фоссет, которая неплохо сосёт, ну или Вейн — она ничего такая. Парни переглянулись и решили не продолжать разговор. Тему свернули и стали обсуждать что-то между собой. Драко прилёг на кровать, запрокинув руки за голову, и слушал, как друзья тихо разговаривают, заставляя его прислушиваться. — Представляешь, она пролежала в коме, потеряла много крови. Её нашли в тёмном коридоре. Помфри сказала, что если бы не крововосполняющее зелье, она бы умерла. Значит, кто-то вовремя её нашёл. Интересно, кто? Блейз покачал головой в недоумении. — Чёрт, правда интересно. Но кто? — Не знаю. После всего этого я пришёл к ней с цветами, а там Снейп её отчитывал. Ничего толком не понял из их разговора. Решил уйти, но он меня поймал. Знаешь, я всё время думаю, почему не пришёл раньше. Жалею. Она ведь из-за меня в коме лежала, — признался Нотт. Блейз молча слушал, и ему становилось не по себе. — Главное — она жива, — сказал он, кивнув. — Может, хватит грязнокровок обсуждать в нашей комнате? — сердито прервал Драко. — С утра уже базарим, будто других тем нет. Ребята начали собираться на завтрак в Большой зал.