Ревность. Ланн/Нефира и Дейран/Нефира

      Если ты внешне урод, то тут всё понятно. Ланна только недавно в сумерках перестали принимать за демона. Успех!       — Да монгрел я всего лишь! Меня командор из-под земли вывела, когда на Кенабресс Дескари напал.       Да, об этом все слыхали. Какое-то время ещё косились с подозрением, но вот уже привыкли. А, знаем! Шляется тут такой! Немного на человека похож. Ну или немного на полуэльфа, только с одним рогом на башке. И вторая половина тела у него зелёная и чешуйчатая, как у ящера. Ланном звать. Крестоносец. И нашла ж командор такую диковину…       Но всё равно он для наземников чудовище. Столько усилий ушло, чтоб хоть немного своим в доску стать.       — Да я и грамоте обучен. И вообще ничего, не кусаюсь. Ругают только, что с ножа прямо ем.       И вот оно уже смешное чудовище.       Другое же совсем дело, когда урод ты внутри, а снаружи — золотой слиток. При этом и не скрываешь даже, что урод. Говоришь об этом с удовольствием. Веря, что не дадут по морде. А удерживает других от этого такая дребедень, как титул… Хотя Ланн понятия не имеет, на самом деле, как это златовласый граф ещё не отхватил тумаков. В Натхолме всё было бы просто… А на поверхности всё странно и несправедливо. И такие вот графья получают всё, что хотят.       Сначала Ланн и мысли не допускал, что почувствует себя в дураках. Что его так заденет, что Нефира… будет так смотреть на эти чёртовы розы. И так улыбаться. Разве её граф Дейран не раздражает так же, как почти всех в отряде? Он ведь и в неё шпильки втыкал постоянно, а уж после того, как королева его пинком отправила в Крестовый поход вместе с командором, так и вообще обещал мстительно на Нефире отыграться за это. Ланн же её защищал, потому всё слышал и решил приглядеть за мерзавцем. Но за какие-то грехи в самом начале пути проклятого графа определили в одну палатку с ним. Никогда ещё Ланн не был так близок к жестокому убийству…       А вот Нефира держалась отлично, так искренне считал Ланн. Она хорошо отбивалась от колкостей графа, словно это был своего рода… поединок. Обмен выстрелами. Дейран подначивал её, Нефира отвечала. Никто не признавал поражения. Потом на отряд выкатывался очередной демон, и становилось не до подначек и оскорблений. В эти моменты, прикрывая Нефиру, Ланн ощущал себя кем-то… больше и лучше, чем он был ранее. После боя Нефира весело благодарила его: «Красиво ты ту тварь уложил, мастер-лучник. Прямо в глаз стрелу пустил. В самый последний момент. Да так, что демона отдёрнуло и пришпилило стрелой к забору». Благодарила и смеялась задорно. Её похвала была… Ланн не знал, с чем её сравнить. Что-то удивительно приятное. А со своими красно-рыжими волосами Нефира была похожа на пламя. Яркая. И можно обжечься, вот что он думал.       Когда что-то стало меняться? У неё, у него, у графа, между ними?       После нападения на лагерь горгулий? Графа тогда утащили, но бросили по дороге. Только Нефира не выглядела взволнованной из-за него. Вокруг такой ад творился: казалось, что так войско совсем рассыплется, и Крестовый поход окончится, не успев толком начаться. Хотя в ту ночь острословия у графа поубавилось. И возвращаться в лагерь он желанием не горел. Лучше пойти в бой вместе с Нефирой и остальными и отыграться за весь пережитой ужас. И целителя, сильнее него, у них в отряде всё равно нет, потому графа можно назвать завсегдатаем по неволе.       Но та ночь, бесспорно, многое обнажила в бойцах. Хотя Ланн был рад, что этого златокудрого принца не пришлось спасать специально. Ланн вообще был против того, чтобы этот напыщенный уродец был на особом положении. Всё ждал, когда он разноется и будет жаловаться на тяготы походной жизни. Но Дейран жаловался только на скуку, а все подначки с лёгкостью отбивал. Ещё и заслуги своих предков приплёл, сделавших себе имя на заре Крестовых походов. А ещё он не мог лечить без едких комментариев в конце дня. Удивительно, что хотя бы на поле боя он не шутил с этим и успевал поставить бойцов на ноги до того, как со всех сторон налетят демоны. Когда Ланн как-то заикнулся, что такого благоразумия от графа не ожидал, Дейран посмотрел на него, как на полного идиота.       — Зато твоё благоразумие теперь меня волнует. Если вы все помрёте за раз, демоны кинутся на меня. А знакомиться с ними ближе в мои планы не входит.       Так же Ланн не мог не отметить, что и Дейран прикрывает командора. Да и, как оказалось, способен не только лечить, но и втыкать во врагов лёд и молнии.       Однако меньше уродом это его не делало.       Мерзавец без двойного дна, ко всем относящийся, как к грязи. Всё время подначивающий заключить с ним какое-нибудь дурацкое пари. За некоторые он, кажется, был готов приплатить. Когда в пустошах граф увидел небольшой пруд с водопадом, он вдруг выдал, смотря на Нефиру, что до сих пор не видел «классическую сцену с купанием из легенд и любовных баллад». По лицам всего отряда тогда было понятно: они были за то, чтобы Нефира спихнула в холодный пруд самого Дейрана. Было бы что ему потом зловредно припомнить, наверняка бы он визжал и истерично ругался, как последний неженка. Но Нефира обвела всех насмешливым взглядом, а графу едва не показала язык, сбросила с себя одежду и вошла под водопад. Остолбенели все, но больше сам Дейран. У него даже с лицом что-то случилось… гримасы исчезли, отвалились будто бы.       Ланн всё ещё думал, что Нефира выигрывает у графа…       А потом ставка командования утонула в розах.       Не было никаких признаний — об этом орала бы вся крепость, весь Дрезен. Все просто посчитали, что скандально известный граф вновь развлекается, ставя командора в неловкое положение. Хотя обёртку для своей издёвки Дейран придумал благовидную — аромат роз, видите ли, успокаивает и расслабляет, это он так о здоровье командора и его советников беспокоился и ничего более. Над розами некоторые посмеялись, некоторые тоже ждали, что Нефира от них избавится. И всё же Ланн почувствовал… признал наконец… заставил себя признать, что между этими двумя что-то изменилось. Хотя никто не подавал вида.       Почему жизнь так несправедлива? Только думаешь, что чего-то стоишь и что тебе есть на что рассчитывать, хотя бы со временем… как она заставляет тебя признать, что не могло быть иначе. И что шанса не было с самого начала… Ещё и народ вокруг замечает его глупости... Что Сиила его раскусила, не беда. А вот гадюка Камелия велела прекратить так пялиться на командора, сказала, что это жутко. А что ему остаётся? Только смотреть. И защищать дальше, совершенно бескорыстно.       Надо было мыслить здраво с самого начала. Получалось же! Почти… А теперь — тренироваться! Больше тренироваться!       «Давай, Ланн! Осваивай боевой стиль чайки, стиль журавля. Стиль обезьяны. Стиль дятла наконец! Очень тебе пойдёт. Тренируйся, дуй к ещё большему просветлению для точности выстрелов — только сделай что-то с этим гадким чувством в груди. С этим жжением, то холодным, то горячим. Может, ты просто гниёшь, Ланн? Заболел. Плесень внутри развёл. С грибами вместе. Иначе почему это так паршиво ощущается?»       Он был готов рог себе оторвать за то, что не признался. Признался не так. И одновременно тонул в склизкой печали.       Когда ты урод не только снаружи, но и внутри, говорить вообще не о чем.