Глава четырнадцатая. Лилиан Стоун и…

      Первое ноября для девушки началось максимально отвратительно. Начнем с того, что очнулась та на развалинах небольшого двухэтажного дома. Все тело оказалось покрыто синяками, а ссадина на голове нещадно садила, вызывая приступы боли от каждом движении. В довершении этого, она совершенно не помнила… ничего. Ни имени, как своего, так и родственников, ни понимания, где находится. Даже как выглядит – тоже вопрос. Хотя последнее решалось осколком валяющегося рядом зеркала.       В отражении на потерявшую память взирала девица с проколотыми носом и губой, потекшей черной тушью и такого же цвета глазами. Хотя на деле они оказались карими, потому как неудачно потерев зачесавшееся веко, на руке осталась цветная контактная линза. На голове же кислотно-розовые волосы были зачесаны на левую сторону, а правый висок выбрит практически под ноль.       Одета девушка в футболку с принтом в виде текста “FEMPOWER” и кулаком, стилизованным под астрологический символ Венеры, а также в разодранные джинсы. Но почему-то ей казалось, что так они и должны выглядеть. Вот только даже в таком виде начавший накрапывать холодный осенний дождик не вызывал дискомфорта. Не сразу, но до розовласки начало доходить, что кожа как-то странно светится. Так она и просидела, перед осколком стекла, пялясь на свои руки, пока на место разрухи не подскочили маги-оперативники нового правительства. ***       Стэнли Ларсон, командир опергруппы, получил разнарядку от текущего отдела по надзору за несовершеннолетними. По словам принесшего документы, в районе Уэльса произошел мощный магический выброс. Самое интересное то, что прошлым вечером там “порезвились” Пожиратели, когда гоняли кого-то из Сопротивления. Пожав плечами, Ларсон поднял своих бойцов, дабы проверить, кто там умудрился начудить. Хотя большой вопрос, как после охоты там хоть кто-то выжил.       Каково же было его удивление, когда на месте оказалась странная девица, от которой исходил мощный поток маны. Можно было предположить, что она из “Ордена”, однако все сбежавшие из Хогвартса и присоединившиеся к Дамблдору ученики известны. Их портреты висели чуть ли не по всему Министерству, включая известных взрослых магов из числа авроров и орденцев. Но оборотное зелье пока еще никто не отменял.       – Не двигаться! – мужчина крикнул неизвестной, направляя на ту палочку. Его подчиненные также взяли ту на прицел концентраторов. – Медленно руки за голову и повернуться ко мне лицом!       – Кто?.. – начала было девушка, но прервала вопрос вскриком от боли, когда в нее влетело слабенькое жалящее заклинание.       – Вопросы тут задаю я. Кто ты такая и что делаешь?       – Я… Я… Я не помню. Я очнулась буквально несколько минут назад…       – Что делать будем, шеф? – полушепотом спросил один из подчиненных. – В дознавательную заберем или сразу… – он красноречиво провел пальцем по шее.       – Прибить всегда успеем, Малкольм, – почесал подбородок Стэн. – А сейчас возьми флакон с противооборотным и проверь ее на предмет маскировки.       – Будет исполнено, – нехотя проворчал проявивший инициативу маг.       Волшебник, не опуская палочку, направился к странной девице, на ходу доставая склянку с зельем. С нескрываемым удовольствием он вылил смесь на голову неизвестной, в надежде, что это окажется личиной и можно, наконец, забыть про эту отвратительную прическу кислотного цвета, как про страшный сон. Но, как ни странно, розовый продолжал маячить перед глазами.       – Шеф? – Малкольм вопросительно посмотрел на командира.       – Обездвиживайте и пакуйте. В допросной с ней разберутся, – махнул рукой Ларсон. Один из подчиненных взмахнул палочкой, посылая в цель “Петрифик”, но тот попросту отскочил от слегка светящейся кожи девушки. Пожиратели моментально напряглись. Все прекрасно видели, как ее защиту пробило жалящее заклинание. Вот только брошенное, но уже усиленное, последовавшее следом за обездвиживающим, оказалось отброшено в сторону применившего.       Под градом чар девица в страхе сжалась в комочек, прикрыв голову руками. Но те не возымели должного эффекта. В конце концов Стэн собирался ради интереса применить “Круцио”, однако стоило занести палочку, как раздался новый женский голос:       – Остановитесь!       Который, впрочем, был знаком Ларсону. Из портала вышла госпожа Роулинг, которая последние пару недель не показывала носа из своего кабинета. Прическа вся всклокоченная, одежда измята, а рукава перепачканы чернилами. Однако исходящая сила как будто стала давить еще сильнее, чем в первые дни, когда Стэн встретил ее в коридоре Министерства.       – Наконец-то…       Женщина сделала нерешительный шаг. Потом еще один. И еще. Пока в конце чуть ли не сорвалась на бег, когда добралась до амнезийной девчонки. Джоан взяла ту за руки, с любопытством всматриваясь в лицо, но будто зная, что увидит.       – Я нашла тебя… Я нашла… Лилиан Стоун… – Тень засияла от радости, как новогодняя ель. – Лили, ты – волшебница! ***       Хогвартс с уходом всех учителей и приходом на их смену магов нового Министерства изменился, но не критично. Никто не устраивал показательных порок или испытаний Запретных заклинаний на провинившихся. Однако правила очень серьезно ужесточились. Пропали некоторые предметы типа магловедения или прорицания. Взамен на их место пришли новые, наподобие изучения темной и боевой магии. Из всего персонала остался лишь Филч со своей кошкой, которого, впрочем, запретили трогать.       Долорес Амбридж, поставленная как временный директор, восседала в одной из башен замка. Доступ к кабинету Дамблдора получить никто так и не смог. Хитрый старик умудрился запечатать проход так, что даже “Бомбарда” его взять не могла, когда в конце концов решили попросту вынести дверь.       Новые преподаватели оказались… посредственными. Кое-как они еще могли обучать по книжкам, но вот полноценно подать материал – никак. Хотя чиновницу это, мягко говоря, не волновало. Вот, если бы из старых кто остался, дабы их показательно вздернуть – это удовлетворило бы престарелую любительницу котят и розовых тканей. С другой стороны Тень запрещала прилюдные казни. Поэтому в школе пока еще было относительно тихо. Ровно до сего дня. В помещение без стука влетела Роулинг, таща за собой какую-то оборванку. Впрочем, цвет волос Амбридж понравился. Сама же госпожа Тень выглядела непрезентабельно. Но похоже, что ее это не волновало.       – Значит так, – Джоан без приветствия уселась в кресло исполняющей обязанности директора, – девочку одеть, обуть и принять в школу на… на… на… о, придумала! На пятый курс. Ну а факультет пусть выберет Шляпа… – женщина осеклась. – Ах ты-ж… Она же в том кабинете. Ладно, решим за ужином.       – Это как понимать? – возмутилась Амбридж. –       Я что-то не поняла, – выражение лица госпожи Тени резко изменилось, а мрак за спиной начал сгущаться, – ты решила мне перечить?       – Н-н-нет, – чиновница моментально вспотела от накатившей волны ужаса. – Просто… Просто…       – Просто… что?       Роулинг встала и начала медленно приближаться к обнаглевшему с ее точки зрения персонажу. А та принялась пятиться, пока не уперлась в стену. Страх, как липкая слизь, затягивал в себя медленно, но верно. Ледяной пот стекал по спине.       – Тебе что-то не нравится? – голос источал замогильный холод. – Хочешь, устрою все так, как должно быть? Сначала, в конце весны ты попадешь в руки к кентаврам, где над тобой будут издеваться и в конце изнасилуют, а после, через два года упекут в Азкабан пожизненно. Ты этого хочешь?       – Н-н-нет, – вновь проблеяла Амбридж.       – Тогда заткнись и делай, что велено, тупая ты жаба! – уже прокричала Тень.       Исполняющая обязанности директора пулей вылетела из кабинета, дабы лично проверить исполнение приказов начальницы. Хотя на деле – как можно быстрее и дальше убежать от этого чудовища. Роулинг же тяжело опустилась в кресло и вздохнула, прикрыв лицо руками.       – И с кем приходиться работать? Ну почему нормальные, адекватные люди сейчас не здесь? Ладно, – она помотала головой, – давай займемся тобой, – взгляд перешел на ошарашенную Лилиан. ***       Большой зал за прошедшие месяцы потерял былой лоск. Его так же держали в чистоте и порядке, однако потолок, что некогда отображал погоду на улице, делая обстановку живее, теперь демонстрировал неизменяемое пасмурное небо. То ли из-за воздействия отсекающего барьера, то ли Дамблдор перед уходом что-то поменял в структуре заклинания – непонятно, но что-то исправить ни у кого не получалось.       Если говорить о столах учеников, то их занятость удручала. Никто не сомневался, но больше всего студентов осталось на Слизерине. Многие выходцы из знатных семей поддержали новое правительство, осуждая выкинутый фортель Малфоями, ведь “нейтралы” в открытую присоединились к Сопротивлению и сейчас скрывались, обеспечивая врагов режима деньгами и связями. Когтевран, как и Пуффендуй поредели где-то треть плюс-минус. А вот за столом Гриффиндора не наблюдалось ни души. Даже если учесть, что большая часть родителей этих учеников либо состояла, либо контактировала с Орденом, то оставшиеся попросту не рискнули пускать своих чад в школу. Роулинг же не стала настаивать, не желая разжигать тут лишних волнений, ибо проблем хватало по всей Англии. Лиса вместе с парой престарелых магов попросту вымотали ей нервы.       Однако две вещи в этот пасмурный вечер, коим он и был на деле снаружи, привлекли внимание собравшихся. Первое – это объявление о принятии на пятый курс девушки со странной прической. Даже непонятно, что больше шокировало: то, что она появилась не в начале учебного года, или ее зачисление человека, фактически незнакомого с магией на такой высокий курс, когда студенты будут сдавать еще и экзамены СОВ.       Но стоило слегка бледной Амбридж закончить толкать свою постную речь, как за ее спиной, на привычном для учащихся от второго года и выше месте материализовался стул вместе с Распределяющей Шляпой. Ее не было первого сентября, так что по факультетам пришлось распределять с помощью предложенного Роулинг психологического теста.       Старый артефакт обвел Зал тяжелым взглядом, даже не задерживаясь на новых преподавателях, а затем тяжело вздохнул:       – В стародавние дни, когда я была новой, Те,что с целью благой и прекрасной Школы сей вчетвером заложили основы, Жить хотели в гармонии ясной. Мысль была у них общая – школу создать, Да такую, какой не бывало, Чтобы юным познанья свои передать, Чтобы магия не иссякала. "Вместе будем мы строить, работать, учить!" – Так решили друзья-чародеи, По-иному они и не думали жить, Ссора – гибель для общей идеи. Слизерин с Гриффиндором – вот были друзья! Когтевран, Пуффендуй – вот подруги! Процветала единая эта семья, И равны были магов заслуги. Как любовь несогласием смениться могла? Как содружество их захирело? Расскажу я вам это – ведь я там была. Вот послушайте, как было дело. Говорит Слизерин: «Буду тех только брать, У кого родовитые предки». Говорит Когтевран: «Буду тех обучать, Что умом и пытливы и метки». Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки, Важно дело, а имя – лишь слово». Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки, Всех принять под крыло я готова». Расхождения вначале не вызвали спор, Потому что у каждого мага На своём факультете был полный простор. Гриффиндор, чей девиз был – отвага, Принимал на учёбу одних храбрецов, Дерзких в битве, работе и слове. Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, Безупречных к тому же по крови. Когтевран – проницательность, сила ума, Пуффендуй – это все остальные. Мирно жили они, свои строя дома, Точно братья и сёстры родные. Так счастливые несколько лет протекли, Много было успехов отрадных. Но потом втихомолку раздоры вползли В бреши слабостей наших досадных. Факультеты, что мощной четверкой опор Школу некогда прочно держали, Ныне, ярый затеяв о первенстве спор, Равновесие своё расшатали. И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба, Что к былому не будет возврата. Вот какая шла свара, какая борьба, Вот как брат ополчился на брата. И настало то грустное утро, когда Слизерин отделился чванливо, И, хотя поутихла лихая вражда, Стало нам тяжело и тоскливо. Было четверо – трое осталось. И нет С той поры уже полного счастья. Так жила наша школа потом много лет В половинчатом, хрупком согласье. Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять, Чтобы всем новичкам в этой школе Для учебы и жизни места указать, – Такова моя грустная доля. Но сегодня я вот что скажу вам, друзья, И никто пусть меня не осудит: Хоть должна разделить я вас, думаю я, Что от этого пользы не будет. Каждый год сортировка идёт, каждый год… Угрызениями совести мучась, Опасаюсь, что это на вас навлечет Незавидную, тяжкую участь. Подаёт нам история сумрачный знак, Дух опасности в воздухе чую. Школе «Хогвартс» грозит внешний бешеный враг, Врозь не выиграть битву большую. Чтобы выжить, сплотитесь – иначе развал, И ничем мы спасенье не купим. Всё сказала я вам. Кто не глух, тот внимал. А теперь к сортировке приступим.       Стоило Шляпе замолчать, как повисла гробовая тишина. Можно было даже услышать треск летающих в воздухе свечей. Однако это было еще не все.       – Я жалею, что в этом году не распределяла новичков. А еще меня печалит, что здесь нет тех учителей, что смогли бы научить вас чему-то новому и хорошему. Но все же в последний раз я исполню свой долг. СТОУН, ЛИЛИАН!       Казалось, что голос, прогремевший как гром, среди ясного неба, походил на всех покинувший Хогвартс преподавателей разом. Девушка, под пристальным вниманием профессоров и учащихся на негнущихся ногах проследовала к стулу. Стоило подойти, как Шляпа взлетела, будто предлагая сесть. И стоило артефакту опуститься на голову, как девицу отрезало от окружающего мира, а в голове раздался задумчивый голос:       – М-да… Что-то зачастили к нам в школу Избранные… Хотя тогда, пять лет назад, их было двое…       Каждая фраза звучало странно, обрывочно, будто говорящая хотела, но не могла рассказать все.       – Тяжело тебе будет… Слишком большая ноша, которую хотят отобрать у уже принявшую оную на себя… Ладно, пора готовиться все исправить… ГРИФФИНДОР!       Последнее слово прозвучало в тот же момент, когда Лили смогла вновь услышать окружающий мир. Те немногие шепотки, что долетали до нее смолкли, но потом взорвались гулким гомоном обсуждения. И до девушки не сразу дошло, что глаза больше не перекрывает артефакт, испарившийся с головы.