Часть 34

Чёрный «Мерседес» тихо катился по Тисовой улице, скользя по асфальту, будто тень. Один за другим проносились безликие, аккуратно подстриженные газоны и одинаково скучные домики с одинаковыми дверями, одинаковыми занавесками и одинаково натянутыми улыбками их обитателей. У каждого — свой маленький ад под видом идеала. Автомобиль замер возле дома номер четыре. Джейн вышла, прищурившись от дневного света, лениво затянулась сигаретой, будто набирая терпения, и оглядела улицу с лёгкой, насмешливой скукой. На фоне этой стерильной маггловской идиллии она выглядела как женщина из другого мира — и ею, в сущности, была. Белые волосы, резкие, выразительные черты лица, строгий, безупречно сшитый костюм — не новомодный, а выдержанный в благородной классике. В левой руке — трость с серебряным набалдашником, в правой — остаток сигареты, которую она затушила подошвой на идеально вычищенной плитке. Когда она подошла к двери и нажала на звонок, в окне кухни дёрнулась штора. Её, безусловно, ждали — хоть и не были к этому готовы. Дверь открыл дядя Вернон — плешивый, с усами, багровый от внутреннего напряжения. Очевидно, сегодня он достал свой лучший костюм, надеясь произвести впечатление. Увы, мешковатый пиджак с дешёвыми плечами и скрипящий галстук лишь подчёркивали, насколько не из его мира была стоявшая перед ним женщина. — Добрый день, — произнёс он, глядя на неё так, будто старался угадать её банковский счёт. — Поттер, за тобой приехали. — Добрый, — Джейн вежливо улыбнулась и протянула руку. — Джейн Брамс. Я преподаю историю в школе вашего племянника. Разрешите войти? Её манеры были безупречны. Голос — спокойный, уверенный, с лёгким акцентом, от которого, казалось, чётче становились контуры её образа. В глазах Дурслей она выглядела как воплощение мечты о «правильной» женщине — элегантной, образованной, хорошо воспитанной. Возможно, свою роль сыграла её любовь к маггловской классике — или просто умение подносить себя. Что бы это ни было, с первых секунд стало ясно: эта женщина управляла ситуацией. Даже Вернон это понял. И потому расступился. — Конечно, проходите. Она вошла, оглядывая гостиную с лёгкой улыбкой, точно сканируя всё взглядом. Её шаги были точными, как удары маятника. Стало ясно: за Гарри приехал не просто учитель. А сама Джейн, наблюдая за тем, как Петунья нервно поправляет вазу, подумала, что, пожалуй, именно здесь начинается его спасение. — Здравствуйте, профессор, — поприветствовал её Гарри, проходя в зал. — Я сейчас мигом, только спущу чемодан, — сразу начал оправдываться он. — Здравствуйте, мистер Поттер. Собирайтесь, не спешите, у нас есть время, — заверила Джейн его, и он мигом убежал наверх. Пока Гарри копался наверху, собирая вещи, за ужином на кухне повисло наигранное молчание. Джейн, всё ещё сидевшая с прямой спиной, держала чашку чая в идеально ухоженных пальцах и вежливо улыбалась. Сигаретный запах исчез, оставив лишь лёгкий шлейф дорогого парфюма. — Так вы, значит, — преподаватель истории? — наконец заговорил дядя Вернон, потягивая чай. Его голос был натужно бодрым, словно он старался звучать дружелюбно. — Магической истории, если быть точной, — с той же вежливой улыбкой ответила Джейн, чуть наклонив голову. — Но иногда мне приходится преподавать и основы дипломатии. — Хм, — отозвался он, не зная, как реагировать. — И как он… мой племянник, то есть, ведёт себя у вас? Не слишком… не слишком… — он замялся, глядя на Петунью. — Он показал себя вдумчивым, наблюдательным, — Джейн сделала паузу, смягчив голос. — И, кажется, довольно устойчивым для мальчика, на плечи которого свалилось столько… историй. — Ну-у, — протянула тётя Петунья, нервно поправляя скатерть, — он у нас, знаете ли, с детства… особенный. Мы старались как могли. Джейн чуть наклонила голову. — Да, это чувствуется. Он сохранил в себе доброту — редкий дар. Спасибо, что приютили его. Вернон кашлянул, и в этот момент по лестнице послышались шаги. — Простите, что так долго, — неловко сказал Гарри, спускаясь. На плече у него висела потёртая сумка, а за собой он тащил чемодан. Его взгляд цепко нашёл Джейн. — Всё в порядке, Гарри, — сказала она мягко. — Мы не торопимся. У тебя всё? — Да, я готов, — он бросил взгляд на дядю и тётю. — Спасибо за… всё. — Гарри, — вдруг сказала тётя Петунья, не глядя на него, — ты… будь осторожен. И… веди себя прилично. Он кивнул, не зная, что сказать. Джейн подошла ближе и положила руку ему на плечо. — Пойдём. Нам ещё предстоит долгая дорога. Они вышли в тёплый вечер, и как только за ними закрылась дверь, Гарри шепнул: — Спасибо, что не заставили меня прощаться дольше. — Я лишь даю людям возможность проявить себя, — спокойно сказала Джейн, щёлкнув брелоком от машины. — Но никто не обязан пользоваться ею дважды. Джейн подошла к багажнику и открыла его. — Чемодан, будь добр, засунь сам. Мы не можем здесь колдовать. Надеюсь, ты не против, что я обращаюсь к тебе на «ты»? Мне кажется, в этой ситуации обращаться по фамилии было бы странно. Ты тоже можешь звать меня по имени. Джейн помнила обещание Дамблдору — постараться сблизиться с мальчиком и установить доверительные отношения. — Нет, я совсем не против, профессор. Но… не думаю, что смогу называть вас по имени. — Смотри сам, как тебе будет комфортнее. Они сели в машину, пристёгивая ремни безопасности. — Сразу предупреждаю: нам ехать три часа. Если нужно будет остановиться — говори, не стесняйся. Они тронулись с места. Машина мягко вырулила на загородную дорогу, и за окном начали мелькать поля и редкие домики. Джейн краем глаза наблюдала за Гарри. Он сидел прямо, будто по струнке, губы сжаты в тонкую линию, пальцы нервно теребили край футболки. Она сделала вид, что возится с навигатором — хотя знала маршрут наизусть. Просто хотела дать ему пару минут в тишине. — Как прошло твоё лето? Чем занимался? — невзначай спросила Джейн. — Считал дни до начала учебного года, — сухо отозвался он, не отводя взгляда от дороги. — Не замечала в тебе такого рвения к учёбе, — усмехнулась Джейн. — Жизнь с Дурслями действительно мотивирует, правда? Гарри попытался улыбнуться, но вышло криво. Он снова уставился в окно, наблюдая, как за стеклом мелькали поля. Он снова думал о своём сне. С кем вообще можно поделиться этим? — думал он. Рон выслушал бы, но начал бы паниковать и подключил всю семью. Гермиона наверняка бы зарылась в книги, завалила его советами, но… она не поймёт, что значит просыпаться среди ночи от жгучей боли. Дамблдору? Гарри даже представил, как пишет: «Здравствуйте, у меня снова болит шрам». Нелепо. А Сириус… он и так рискует жизнью, скрываясь. Гарри не хотел нагружать его ещё и этим. А профессор Брамс… Он посмотрел на неё украдкой. Она сидела за рулём прямо, спокойно, уверенно, будто всё вокруг находилось под её контролем. В её жестах и голосе не было ни паники, ни суеты. В ней чувствовалась какая-то твёрдая, надёжная сила — и одновременно мягкость, из-за которой хотелось говорить. Может, именно она и есть тот взрослый, с которым можно поделиться? — На самом деле… — начал он тихо. — Этим летом было кое-что ещё. Джейн не повернулась к нему полностью, лишь чуть наклонила голову, давая понять, что слушает. — У меня снова болит шрам, — быстро сказал Гарри. — Иногда так резко, что я просыпаюсь посреди ночи. И недавно… мне приснился сон. Волан-де-Морт был с Питером Петтигрю. Они говорили о чём-то… и потом он убил человека. Старика. Ему показалось, что слова прозвучали слишком громко. Гарри сжал кулаки, готовясь к расспросам, к недоверию или — хуже всего — к жалости. Но Джейн лишь чуть крепче взялась за руль и кивнула. — Ты правильно сделал, что сказал мне, — её голос был ровный, уверенный. — Такие сны редко бывают пустыми. Особенно твои. Гарри ощутил, как камень на груди стал легче. Всё лето он носил это один, и только сейчас понял, насколько тянуло вниз молчание. — Я думал рассказать Рону или Гермионе, но… они бы слишком переживали. Дамблдору писать не смог. А Сириус… у него и так забот хватает. Джейн чуть улыбнулась уголками губ, но в её взгляде не было ни насмешки, ни жалости — только спокойная уверенность. — А мне можешь, — сказала она мягко. — Я умею хранить секреты. И если боль станет сильнее или сон повторится — скажи сразу. Нельзя тащить это одному. Гарри поймал её взгляд и вдруг почувствовал, что он больше не в одиночестве. — Спасибо, — выдохнул он. — Кстати, — добавила Джейн чуть бодрее, словно намеренно разбивая тягостную паузу, — если ночью снова не сможешь уснуть, я знаю один приём. Работает лучше, чем считать овец. Гарри хмыкнул и чуть улыбнулся. Напряжение в салоне растворилось, будто его сдуло ветром.