Часть 36

До дома оставалось всего километров пятьдесят, и Джейн, вдавив педаль газа в пол, уже не думала о том, сколько бензина сожжёт сегодня. Наконец, выехав на гравийную дорогу, ведущую к их дому, она сбавила обороты. Мерлин, как же она устала. Всё, о чём она могла сейчас думать, — оказаться рядом с Северусом. Оказаться дома. Быть с человеком, который за последний год стал для неё теплом, опорой и редкой, почти пугающей надеждой на светлое будущее. С тем, ради кого хотелось становиться лучше. Ради кого хотелось делать этот мир хоть немного менее жестоким. Припарковав машину перед домом и заглушив мотор, Джейн поспешила внутрь. Северус сидел в гостиной перед камином. Как только он услышал звук поворачивающегося ключа в замке, он обернулся. — Ты быстро. Я только недавно получил твой патронус, — заметил он, поднимаясь и подходя ближе. — На дороге не было машин. Я позволила себе превысить скоростное ограничение. — Не обязательно было так спешить. — Я хотела скорее увидеть тебя. Она обняла его, прижавшись и положив голову ему на грудь. — Я так устала, Северус… А всё только начинается. — Я знаю, милая, — тихо ответил он, целуя её в лоб. — Это будет сложный год. Я не обещаю, что потом станет легче. Но мы справимся. — Как прошёл твой день? — спросила Джейн, отстраняясь, сбрасывая пиджак с плеч и направляясь к бару. — Очень даже неплохо. Я немного продвинулся с твоим зельем. Всё ещё ломаю голову, чем можно заменить один компонент. Джейн налила им обоим виски и протянула ему бокал. — Ты выглядишь так, будто не выходил из лаборатории весь день. — Почти так и было, — он усмехнулся уголком губ. — Я даже пропустил обед. Дважды. — Ужасное преступление, профессор Снейп. — Мне повезло, что у меня есть ты, — спокойно ответил он и сделал глоток. Она оперлась о край стола, наблюдая за ним. В свете камина его лицо казалось мягче, чем обычно: тени сглаживали резкие черты, а усталость делала взгляд честнее. — Хочешь, я посмотрю формулу позже? — предложила Джейн. — Может, свежий взгляд поможет. — Хочу, — без колебаний ответил он. — Но не сегодня. Она вопросительно приподняла бровь. — Сегодня ты слишком устала, чтобы спасать мир и мои зелья одновременно. Джейн тихо усмехнулась и подошла ближе. Он притянул её к себе — просто, без спешки, будто это было самым естественным движением на свете. — Иногда, — сказал он негромко, — мне кажется, что мы живём между катастрофами. Короткими передышками. — Тогда давай считать этот вечер одной из них, — ответила она, закрывая глаза. Они стояли так молча, слушая треск дров в камине и чувствуя тепло друг друга — редкую роскошь в мире, где слишком многое всегда было на грани. И сейчас этого было достаточно. — Ты голоден? Он чуть наклонил голову, задерживая взгляд на её лице дольше, чем требовал вопрос. — Голоден, — признался он после паузы. — Но не настолько, чтобы ты чувствовала себя обязанной немедленно меня спасать. — Поздно, — спокойно возразила Джейн. — Я уже решила. Она высвободилась из его объятий и направилась на кухню, на ходу закатывая рукава рубашки. Северус несколько секунд наблюдал за этим движением — знакомым, домашним, слишком важным, чтобы отвести взгляд, — а затем последовал за ней. — У тебя был долгий день, — заметил он, опираясь о дверной косяк. — Я вполне способен пережить вечер без ужина. — Ты способен, — не оборачиваясь, согласилась она, доставая с полки сковороду. — Но я — нет. Мне нужно видеть, что ты ешь нормально, иначе я начну злиться. — Это угроза? — Забота, замаскированная под неё. Он хмыкнул — тихо, почти незаметно. Кухня постепенно наполнялась привычными звуками: щелчок зажжённой конфорки, шорох ножа по доске, мягкий звон посуды. Джейн двигалась медленно, без суеты, словно каждый жест был частью давно выученного ритуала. Северус наблюдал за ней, чувствуя, как напряжение дня — пробирки, расчёты, формулы, тупики — понемногу отступает. — Ты ведь понимаешь, — сказал он спустя время, — что в какой-то момент я всё-таки найду решение. — Я знаю, — отозвалась она спокойно. — Это же ты. Он подошёл ближе, остановился за её спиной, не касаясь — пока. Запах масла и трав смешивался с её запахом, и это почему-то действовало сильнее любого успокаивающего зелья. — Джейн… — Мм? — Спасибо, — произнёс он негромко. — За то, что возвращаешь меня в реальность. Она обернулась, посмотрела на него внимательно, почти серьёзно. — А ты, — ответила она, — не даёшь мне окончательно в ней утонуть. Она снова повернулась к плите, а он остался рядом — не мешая, просто присутствуя. И в этот момент Северус вдруг ясно понял: именно так и выглядит дом. Джейн поставила на стол две тарелки с пастой с беконом и помидорами, щедро присыпав сверху тёртым сыром. Пар поднимался тонкими струйками, наполняя кухню тёплым, почти уютным ароматом. Она села напротив, на мгновение задержав взгляд на Северусе, будто проверяя — здесь ли он, не мыслями ли снова в своих зельях и формулах. Они начали есть в тишине, которая не давила — наоборот, успокаивала. Лишь редкий звон вилок о тарелки да потрескивание дров в камине за стеной нарушали её. — Ты же пойдёшь завтра со мной на матч? — наконец сказала Джейн, будто между прочим. — Там будет много людей. И, боюсь, много работы. Но иногда полезно выходить из дома. Она сделала паузу и добавила мягче: — Тем более лето подходит к концу. Скоро мы снова будем проводить почти всё время в Хогвартсе… за преподаванием. Северус медленно отложил вилку, задумчиво посмотрел на неё поверх края тарелки. — Матч, толпа, шум, восторженные болельщики, делающие вид, что понимают правила, — произнёс он с сухой иронией. — Звучит как идеальный способ испытать моё терпение. — Ты же любишь испытания, — усмехнулась Джейн, отпивая глоток воды. — К тому же, ты будешь не один. Он чуть приподнял бровь, уголок губ дрогнул. — Это единственный аргумент, который действительно имеет вес. Он вернулся к еде, а затем, словно приняв внутреннее решение, кивнул: — Хорошо. Я пойду с тобой. Если уж мне суждено провести день среди хаоса, я предпочту делать это рядом с тобой. Джейн на мгновение опустила взгляд в тарелку, скрывая улыбку. — Я так и знала, — тихо сказала она. — Обещаю, я не дам тебе совсем заскучать. Джейн убрала тарелки со стола и отставила их в раковину. Вода в кране зашумела на несколько секунд — она лишь ополоснула посуду, решив оставить всё остальное на утро. К тому времени Северус уже перебрался на диван у камина. Огонь отбрасывал мягкие тени на стены, делая его лицо менее резким, почти домашним. Джейн устроилась рядом, прижалась к нему боком и обняла, уткнувшись лбом куда-то в плечо. Северус привычным движением обвил её рукой, притягивая ближе. — Вот и заканчивается наше первое лето вместе, — тихо сказала она. — У нас уже свой дом… Я считаю, мы неплохо постарались. Северус несколько секунд молчал, глядя в огонь, будто подбирая слова. — Я никогда не придавал значения временам года, — произнёс он наконец. — Лето, осень… для меня они всегда были лишь сменой декораций. Он опустил взгляд на Джейн. — Но это лето… — он сделал паузу, — оно оказалось неожиданно… человеческим. Она тихо усмехнулась. — От тебя это звучит почти как признание в слабости. — Скорее в честности, — поправил он. — Дом, тишина, ты рядом. Я не думал, что подобное возможно. Или… позволительно. Джейн чуть сильнее сжала его руку. — Мы заслужили это, Северус. Он кивнул, проводя пальцами по её волосам — медленно, успокаивающе. — Впереди будет меньше покоя, — сказал он негромко. — Знаю, — ответила она. — Но теперь мы есть друг у друга. Северус склонил голову и легко коснулся губами её виска. — Тогда пусть лето заканчивается, — сказал он. — Я не возражаю. Пока ты будешь рядом со мной, это все не важно. Она медленно наклонилась и легко поцеловала его в висок, затем в скулу, неторопливо скользя к губам. Северус едва приоткрыл их, предвкушая близость, его руки крепче сомкнулись на её талии. Поцелуй стал глубже, настойчивее. Джейн ответила ему с той же страстью, от которой перехватывало дыхание, и, опираясь на локти, мягко высвободилась из его объятий. Перекинув ногу, она оказалась сверху, запуская пальцы в его тёмные волосы. Её губы коснулись его шеи — нежно, почти невесомо. Северус тихо выдохнул. Его ладони легли на её бёдра, удерживая, словно боясь, что это мгновение может раствориться. В этом движении не было спешки — только доверие, тепло и то редкое чувство дома, которое они нашли друг в друге. Джейн на мгновение остановилась, прижалась лбом к его лбу, улыбаясь так, как улыбаются лишь тем, кого по-настоящему любят. Его губы нашли её — настойчиво, требовательно, лишая воздуха и сомнений. В этом поцелуе не было вопросов, только уверенность: ты моя, и я здесь. Джейн тихо выдохнула ему в губы, принимая этот напор, отвечая тем же — её пальцы сжались в его волосах, будто удерживая его в этом мгновении. — Северус… — её голос был почти шёпотом, но в нём звучало больше, чем в любом признании. Он медленно провёл ладонями по её спине, останавливаясь, заставляя чувствовать каждую секунду, каждую искру между ними. В его взгляде больше не было привычной сдержанности — только тёмная, глубокая решимость и то редкое, почти опасное чувство, которое он позволял себе лишь рядом с ней. Её пальцы медленно опустились на его рубашку, одна за другой освобождая пуговицы, она не спешила — будто хотела прочувствовать каждое мгновение. Ткань расходилась под её руками, открывая кожу, и Джейн оставляла поцелуи ниже, не спеша, намеренно, заставляя его дышать глубже. Северус тихо выдохнул — звук сорвался с губ против его воли. В нём не было привычной собранности, ни тени контроля. Он накрыл её руки своими, на мгновение останавливая, но не для того, чтобы прекратить — чтобы встретиться с её взглядом. В её глазах было то же самое, что и в нём: усталость, накопленная боль, страх за завтрашний день… и отчаянная потребность быть понятой. Он притянул её ближе, так, что она почувствовала его напряжение — не только телесное, но внутреннее, то, которое он носил в себе годами. Его лоб коснулся её виска. Так словно они оба слишком долго держались. Джейн ответила не словами. Она прижалась к нему сильнее, уверенно, без просьб и колебаний, будто говоря: я здесь, я никуда не уйду. Их поцелуи стали глубже, жаднее, в них не было нежности — только правда. Та самая, которую они никому больше не позволяли видеть. Они двигались навстречу друг другу, на равных, без ведущего и ведомого. В этом было утешение — не спасение, не бегство, а редкое чувство: ты не один. Его руки сжались на её спине, удерживая, будто она могла исчезнуть, если он ослабит хватку. Его руки двигались неторопливо, почти ревниво срывая с неё каждый лоскут ткани. Жилет, рубашка, брюки — все падало на пол почти беззвучно. Он встал с дивана аккуратно держа ее на руках и опуская назад, на Джейн осталось только черное кружевное белье, она нетерпеливо расстегивала ремень на его брюках. Он позволил ей стянуть ремень с его брюк, но поймал её руки, когда она потянулась к пуговице. — Позволь мне, не спеши.. — Его слова звучали нежно, но голос был хриплым от желания. Он не позволил ей дотронуться до него — вместо этого он сам расстегнул пуговицу и потянул молнию вниз. Он резко развернул ее, так что она оказалась спиной к нему, опустившись перед ней он провел ладонью по ее ягодицам, прильнув к ним губами слегка кусая нежную кожу. — Северус, ты же знаешь, я не так терпелива... — мучительно почти шепотом сказала она. — Знаю, милая, поэтому мне так нравится дразнить тебя. Он провел пальцами по ее мокрым складкам, Джейн все сильнее выгибалась в предвкушении. Он нежно ласкал ее клитор, но ей этого было мало. — Северус, пожалуйста — томно выдохнула она. Его губ коснулась легкая улыбка, его рука прошлась по ее спине повторяя все изгибы и зарылась в ее волосах, сжимая и притягивая к себе. — Пожалуйста что, Джейн? — Ты прекрасно знаешь что – нетерпеливо ответила она. — Я хочу это услышать.. — Северус прошеплал ей это в самое ухо, отчего по ее телу побежали мурашки, в его голосе так и слышалась улыбка. — Пожалуйста прекрати меня дразнить и займись делом. — Наигранно рассержено сказала она. — Ну если ты так просишь — он вошел в нее резко без всяких колебаний, полностью погружаясь в нее, тихий вздох удовлетворения, переходящий скорее в стон сорвался с ее губ. Они замерли на несколько мгновений, Северус склонился над ней, целуя ее плечи и задавая медленный темп, его толчки становились все быстрее и хаотичнее, он схватил ее за шею притягивая ближе к себе, и кусая ее губы. Они полностью отдались моменту, казалось остальной мир вокруг них замедлил ход своих событий. И не существует больше ничего кроме двух бьющихся в такт сердец, словно все проблемы исчезли, и никак не могли нарушить эту идиллию.