Часть 37

Настал долгожданный чемпионат по квиддичу. С самого утра в Норе раздавались самые разные звуки — члены семьи Уизли собирались отправляться в путь. Миссис Уизли разбудила ребят пораньше, чтобы те успели вовремя добраться до портала. Гарри никогда раньше не пользовался таким способом перемещения, поэтому немного волновался. Его также не могли не насторожить слова профессора Брамс, сказанные вчера. «Неужели на чемпионате может случиться что‑то плохое? Ведь там будет столько волшебников со всего мира, вот именно, идиот, может и его приспешники будут там.» — размышлял Гарри. В этих размышлениях он даже не заметил, как они прибыли на место назначения — все были ещё слишком сонными после раннего подъёма. Гарри очнулся только тогда, когда отцепился от Рона и поднялся на ноги. Они приземлились на вересковую пустошь, окутанную туманом. Прямо перед ними стояли два измотанных и раздражённых волшебника, у одного – массивные золотые часы, у другого – толстый свиток пергамента и перо. Оба одеты на магловский манер, но очень уж неумело: тот, что с часами, – в твидовом костюме и высоких галошах, а его коллега – в шотландском килте и пончо. – Доброе утро, Бэзил, – сказал мистер Уизли, подняв башмак и подавая волшебнику в клетчатой юбке. Тот бросил его в стоящий тут же ящик для использованных порталов. Гарри разглядел там старую газету, жестянку из-под пива и проколотый футбольный мяч. – Да уж, доброе, Артур, – устало пробурчал Бэзил. – Не на дежурстве? Некоторым везёт… А мы здесь проторчали всю ночь… Скорее уйди с дороги, с минуту на минуту прибывает немецкая делегация… Погоди, найду твоё место в лагере… Уизли… Уизли… – Он принялся перематывать исполинский пергамент. – Первое поле, отсюда в четверти мили. Ваш привратник – мистер Робертс. И действительно, через несколько секунд раздался хлопок аппарирования, и недалеко от них материализовалась фигура в тёмно‑сером пальто. Гарри сразу узнал в ней профессора Брамс. Следом раздался ещё один хлопок, и на дороге появилась группа людей — не больше пяти человек. Все были одеты достаточно строго, в классических тёмных костюмах, и все мужчины оказались удивительно высокими. Профессор Брамс подошла к стоящему впереди седовласому волшебнику и пожала ему руку. Скорее всего, он был главным. До Гарри доносились обрывки разговора на незнакомом ему языке — звучание было резким, чётким, будто каждое слово отмеряли линейкой. — Смотри, это же профессор Брамс, — толкнул его Рон в плечо. — Пойдём поздороваемся. — Думаю, сейчас не подходящий момент, — заметила Гермиона, внимательно наблюдая за группой. Гарри тоже почувствовал, что в воздухе есть что‑то напряжённое. Профессор Брамс говорила тихо, но её тон был серьёзным, почти официальным. Седовласый волшебник слушал, слегка наклонив голову, а остальные стояли позади него, словно охрана или сопровождающие. Гарри не мог понять ни слова, но ощущение, что речь идёт о чём‑то важном не покидало его. Один из сопровождающих мужчин заметил Гарри первым. Он слегка наклонился к седовласому волшебнику и тихо произнёс что‑то на своём языке, едва заметно кивнув в сторону Поттера. Седовласый поднял голову, посмотрел на Гарри внимательно, изучающе. Профессор Брамс уловила этот обмен взглядов. Она обернулась, увидела Гарри и жестом пригласила его подойти. Гарри замер. Внутри неприятно кольнуло — у него не было никакого желания знакомится с этими суровыми фрицами. Он колебался, но профессор Брамс едва заметно кивнула: «Всё в порядке.» Гарри глубоко вдохнул и шагнул вперёд. Когда он подошёл, профессор Брамс перешла на английский: ​— Гарри, позволь представить тебе господина Фридриха Патцера, главу отдела магического правопорядка и поддержания международных связей Германии. ​Седовласый волшебник слегка наклонил голову. Его взгляд замер на шраме Гарри буквально на долю секунды — профессиональная привычка, которую он даже не пытался скрыть. — Мистер Поттер. Рад знакомству. ​Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. К оценивающим взглядам он привык, но этот был особенным: сухим, расчетливым, как у следователя. Гарри переступил с ноги на ногу, чувствуя себя слишком маленьким в своей поношенной куртке на фоне этих статных высоких людей. ​— Здравствуйте, сэр, — ответил он, стараясь, чтобы голос не звучал слишком тихо. — Извините, я, наверное, отвлекаю вас от дел. Тут так много людей... я и не думал, что всё настолько масштабно. ​Патцер чуть приподнял бровь. Скромность мальчика не казалась наигранной — он действительно выглядел так, будто хотел поскорее раствориться в толпе болельщиков. ​— Осторожность вам к лицу, мистер Поттер, — произнес он своим ровным, бесстрастным голосом. — И всё же позвольте дать совет. Даже в мирное время не стоит забывать, что мир меняется не сразу. Опасности не исчезают только потому, что о них перестали говорить на каждом углу. ​​Гарри на секунду замер, всматриваясь в бесстрастное лицо Патцера. В словах собеседника было слишком много правды, которую в Министерстве сейчас предпочитали заминать ради «общего спокойствия». По спине пробежал знакомый холодок — то самое чувство, которое всегда предшествовало беде. Гарри не стал спорить. ​— Я понимаю, сэр, — Гарри чуть заметно пожал плечами и искренне добавил: — Но ведь здесь столько министерских работников... и на сколько я слышал, заклятия на стадионе самые мощные в мире. Наверное, это лучшее место, чтобы просто посмотреть игру и ни о чем не беспокоиться, правда? ​Патцер посмотрел на него чуть мягче, хотя его взгляд оставался холодным. В этой фразе было всё: и детская вера в защиту взрослых, и простое желание мальчика, чтобы его оставили в покое и дали посмотреть квиддич. ​— Разумное желание, — коротко бросил Патцер. — Наслаждайтесь игрой, мистер Поттер. Заметив, что разговор исчерпал себя Джейн тихо добавила: — Мы ещё увидимся позже, Гарри. Сейчас нам нужно идти. Патцер слегка наклонил голову в знак прощания. Его сопровождающие синхронно сделали шаг назад, словно по невидимому сигналу. Профессор Брамс ещё раз взглянула на Гарри — коротко, ободряюще — и повернулась к своим коллегам. Немецкая делегация двинулась прочь уверенным, слаженным шагом. Их тёмные силуэты быстро растворялись среди палаток и людей, словно они были частью какой‑то более крупной, скрытой структуры, которая всегда остаётся в движении. Ни один из них больше не оглянулся. Гарри смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом дорожки. В воздухе ещё оставалось ощущение чего‑то официального, строгого и немного тревожного — как будто вместе с ними ушёл кусочек напряжения, но не исчез полностью. Рон шумно выдохнул и пробормотал: — Ну всё… если они ещё раз так синхронно шагнут, я точно подумаю, что они репетируют какой‑то свой немецкий танец. Гермиона закатила глаза: — Рон, это называется дисциплина. — Ага, — фыркнул он. — У нас бы такое не получилось. Фред с Джорджем обязательно бы в конце строя взорвали что‑нибудь ради эффекта. Гарри невольно улыбнулся — напряжение действительно стало меньше. Мистер Уизли подошёл к ребятам как раз в тот момент, когда немецкая делегация скрылась за палатками. Он оглядел их троих — Гарри, Рона и Гермиону — и заметил выражения на их лицах. — Ну‑ну, — сказал он, поправляя очки и оглядываясь в сторону, куда ушли немцы. — Если эти господа смотрели на вас так серьёзно, значит, всё прошло отлично. У них, знаете ли, такое выражение лица даже когда они чай заказывают. Рон прыснул от смеха. Гермиона улыбнулась, хоть и пыталась сохранить серьёзность. Мистер Уизли продолжил, понизив голос: — Но всё же… держитесь вместе, ладно? Чемпионат — место шумное, людное, и… ну, вы понимаете. Лучше не теряться. Он хлопнул Гарри по плечу — мягко, поддерживающе. — А если кто‑то ещё из них захочет поговорить, — добавил он, — просто улыбайся и кивай. Это работает со всеми министерствами, даже с нашим. Рон фыркнул: — Пап, ты же сам всегда споришь с нашим министерством. — Это другое дело, — важно сказал мистер Уизли. — Там я хотя бы знаю, с кем спорю.