Часть 42

Джейн ушла с рассветом: как справедливо заметил Патцер, следы имеют свойство остывать. Северус еще мирно спал в их постели, когда она тихо покинула комнату. В последнее время он завел привычку допоздна засиживаться в кабинете в поисках того самого компонента, который улучшит формулу, поэтому в эти немногие предрассветные часы спал довольно крепко. Адрес из зацепки привел её в промышленный район на окраине Лондона. Воздух пах ржавчиной и дешевым машинным маслом. Именно здесь «беглеца» должен был забрать человек, специализирующийся на исчезновениях. ​Джейн материализовалась в узком переулке. Хлопок трансгрессии поглотил шум далекой автострады. Она вышла на свет тусклого фонаря, тяжело опираясь на трость и огляделась. Пусто. Только ветер гонял обрывок газеты по щербатому асфальту. Она осмотрелась, магические следы было искать бесполезно. ​Её взгляд зацепился за вывеску небольшого круглосуточного магазина на углу. Над входом, под козырьком, едва заметно мигал красный огонек камеры видеонаблюдения. ​— Какая удача... — облегченно выдохнула она. ​Джейн вошла внутрь. За прилавком дремал замученный индус. Она не стала тратить время на любезности. Одним резким движением она выложила перед ним тяжелый кожаный портмоне с фальшивым жетоном Скотленд-Ярда. Продавец дернулся от неожиданности, открывая глаза и оглядываясь по сторонам. ​— Детектив Брамс, отдел по борьбе с терроризмом, — голос был сухим и не терпящим препирательств. — Мне нужны записи с внешней камеры видеонаблюдения, сделанные 2 августа. Будьте любезны... ​Он мгновенно проснулся. Спорить с легавыми ему не хотелось и через минуту они уже стояли в тесной подсобке перед мерцающим монитором. — Вам повезло, что мой коллега забыл удалить их, - ворчал он- обычно мы храним записи только неделю. — Остановите здесь — ​— Вот... Пять утра. Машина стояла здесь ровно три минуты, — пробормотал он, перематывая запись. ​На экране, среди серых теней предрассветного Лондона, появился черный «Мерседес» S-класса. Он двигался бесшумно, как призрак. Машина замерла у края тротуара. Из-за руля вышел массивный темнокожий мужчина, который профессионально сканировал периметр, не снимая рук с полов пиджака. ​Но внимание Джейн приковал не водитель. У задней двери, небрежно облокотившись на лакированный борт, стоял человек в безупречном пальто и фетровой шляпе, он смотрел на часы. В его позе было столько спокойного превосходства, что камера, казалось, пасовала перед ним. ​Джейн замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она узнала этот силуэт. Эту манеру держать голову. Эту ауру человека, который знает все секреты мира и не боится ни одного из них. ​​Их связывало дело десятилетней давности. Берлин, сырой ноябрь и совместная охота. Тогда они шли по следу одного человека: Джейн нужно было вытянуть из него информацию, а её спутнику — свести с ним личные счеты. Они работали бок о бок, как слаженный механизм, несмотря на разные мотивы. Когда цель была достигнута, каждый получил своё: она — нужные сведения для закрытия дела, а он — долгожданную месть. После той ночи их пути разошлись, но это негласное, опасное партнёрство навсегда оставило след в её памяти. ​— Рэймонд... — выдохнула она, и в её глазах вспыхнул опасный азарт. — Не думала что увижу тебя снова. Они с продавцом вернулись в зал и Джейн поблагодарив его в очередной раз за сотрудничество, прошептала "обливиэйт". - Добрый день, чем могу помочь? - вежливо спросил индус. - Здравствуйте, я бы хотела купить телефон. ​Она вышла из магазина, на ходу вставляя сим-карту. Джейнт застыла на несколько мгновений, вспоминая номер, конечно уже прошло достаточно много времени, но попробовать стоило. Нажав на кнопку вызова и подождав несколько гудков, она услышала автоответчик. - Вас приветствует "Пицца от Ника", к сожалению все наши сотрудники сейчас заняты, скажите свой заказ после гудка и мы перезвоним вам с подтверждением... *пип* - Меня зовут Джейн Брамс, у меня срочный заказ, жду вашего звонка.

***

Кабинет Северуса в Коттерхеме разительно отличался от его мрачного подземелья в Хогвартсе. Здесь, в небольшой комнате на втором этаже, пахло сушеными травами, кофе и старой бумагой. На широком дубовом столе царил привычный порядок: справочники, стопки пергаментов и стеклянные колбы, в которых он анализировал свойства редких ингредиентов. ​Он сидел в кресле, делая пометки пером, когда резкий, но глуховатый звук заставил его поднять голову. Северус поморщился, ожидая, что ветка шиповника ударила по стеклу, но стук повторился — более настойчивый. ​В окно стучалась крупная серая сова, удерживая в клюве плотный конверт. Северус отложил перо и, взмахнув палочкой, приоткрыл створку. Птица влетела в комнату и опустилась на стол. Снейп отвязал письмо, бросил сове кусочек сушеного мяса из вазочки, а та, коротко ухнув, села на край стола. ​Конверт был плотным, запечатанным без излишеств. Снейп вскрыл его ножом для бумаг. Почерк был аккуратным, но чувствовалась спешка. ​"Мистер Снейп, ​Обращаюсь к вам в связи с информацией, полученной сегодня утром. Сведения касаются состояния мисс Брамс и требуют немедленного, конфиденциального обсуждения при личной встрече. ​Прошу вас выбрать место для встречи в ближайшие часы. С уважением ​Фридрих Патцер P.S.: Буду благодарен, если вы пока не станете афишировать нашу встречу." ​Снейп положил пергамент на стол, его взгляд стал холодным и пронзительным. Он пододвинул к себе чистый пергамент и быстро вывел ответ: "Сегодня в шесть часов вечера. Паб «Старый якорь» на окраине Лондона. ​С. Снейп" Снейп свернул пергамент, запечатал его темным сургучом и, выглянув в окно, привязал письмо к лапке совы. Птица бесшумно взмыла в туманное небо. Хлопок трансгрессии разорвал утреннюю тишину Коттерхема, оставляя за собой лишь легкий запах озона. Джейн появилась у самой калитки, тяжело опираясь на трость. Она устало потерла виски и направилась к дому. ​Дверь тихо скрипнула. В холле пахло свежесваренным кофе. Северус стоял у плиты с чашкой в руке. Он медленно повернул голову, окинув её темным, пронзительным взглядом, в котором сквозило раздражение вперемешку с плохо скрываемой тревогой. ​— Где тебя носит в такую рань, Брамс? — его голос прозвучал тихо, но в нем отчетливо слышался тот самый, знакомый всем студентам яд. — Или ты всерьез полагаешь, что магия восстанавливается сама по себе? ​Джейн поморщилась — не то от боли в ноге, не то от его тона. Она повесила пальто на вешалку и, опираясь на трость, вошла на кухню. ​— Не спалось, — отчеканила она, чувствуя, как внутри закипает ответная ирония. — Решила прогуляться. Проветрить голову. ​Северус поставил чашку на стол и медленно подошел к ней. Он возвышался над ней, как грозовая туча, сложив руки на груди. Черная рубашка подчеркивала резкие линии его плеч, но на его лице читалось только скептическое превосходство. ​— Прогуляться, — медленно протянул он, делая ударение на каждом слоге. — Какое удивительное совпадение. А я-то, наивный, думал, что после суток в лесу и истощения магического ядра тебе полагается постельный режим, а не беготня по лондонским промзонам. ​Джейн устало выдохнула и смерила его ответным холодным взглядом. ​— Северус, не начинай. Я не искала неприятностей, я проверяла зацепку. У меня есть адрес, и я даже вычислила... кое-кого из прошлого. ​Снейп саркастично приподнял бровь, хотя напряжение в его плечах чуть спало. ​— О, конечно. Твое прошлое всегда отличалось «замечательным» вкусом и сомнительными личностями. Безусловно, это стоило того, чтобы рисковать. ​Джейн выдвинула стул и села, чувствуя, как ноет нога. Она положила трость рядом. ​— Я оставила сообщение. Скоро он выйдет на связь, — она посмотрела на него с вызовом. — Так что можешь убрать свой язвительный тон, профессор. Я почти у цели. ​Снейп молча посмотрел на неё, тяжело вздохнул и налил ей чашку горячего, крепкого кофе, который он только что приготовил. ​— Пей, детектив, — процедил он, и в его голосе уже отчетливо проступила глухая, ворчливая забота. — Надеюсь, твой загадочный собеседник обладает лучшими манерами, чем ты. ​Джейн обхватила теплую чашку двумя руками, наслаждаясь тем, как горячий напиток согревает озябшие пальцы. Горький, крепкий кофе немного прояснил мысли и помог снять напряжение, накопившееся за утро. ​— Это Рэймонд Реддингтон, — произнесла она, не глядя на Северуса, а изучая узоры на деревянной столешнице. — Он укрывает Тернера. ​Северус замер, держа в руках собственную кружку. Он нахмурился, вглядываясь в её лицо, словно пытался отыскать в памяти это имя. В его темных глазах промелькнуло искреннее недоумение. ​— Реддингтон? — медленно повторил он, пробуя незнакомую фамилию на вкус. — Кто это, черт возьми, такой? ​— Один из самых разыскиваемых преступников Интерпола, — тихо пояснила Джейн, сделав глоток. — Магл. Но маглы его уровня опаснее многих колдунов. Он беглец с огромными ресурсами и связями. ​Снейп поставил чашку на стол — не резко, но с глухим, тяжелым стуком. Он сделал шаг к ней, и его лицо помрачнело. Взгляд, устремленный на Джейн, стал болезненно-напряженным: раздражение в нем боролось со вспыхнувшим страхом за неё. ​— Международный преступник? И ты, едва держась на ногах после магического истощения, лезешь в пасть к человеку, о котором знаешь только то, что его ищет вся мировая полиция? Брамс, ты окончательно лишилась инстинкта самосохранения? ​— Я знаю о нем достаточно, Северус, — Джейн слабо усмехнулась, хотя её плечи по-прежнему оставались напряженными. — Мы сотрудничали в прошлом. В Берлине, во время операции Штази. За ним должок. И я знаю, как надавить на нужные рычаги. ​— Каким же образом ты планируешь давить на человека, который привык смотреть на закон как на досадную помеху? — Снейп наклонился к ней, его голос стал тихим, вкрадчивым и суровым. — Ты идешь к магловскому авторитету, не имея при себе ничего, кроме палочки, которая только-только перестала барахлить. Я не думаю, что в его правилах выдавать клиентов. Это основа его бизнеса. ​— Он знает, на что я способна, и знает, что я не блефую, — Джейн встретила его взгляд. В её глазах снова зажглись холодные, опасные искры. — В крайнем случае, я вытащу нужную информацию из его головы сама. Без его согласия. ​Северус внимательно вгляделся в её бледное лицо. Он пытался найти там хоть каплю сомнения, но увидел только ту самую сталь, которую так ненавидел и так сильно уважал в ней. Он тяжело вздохнул, проведя ладонью по лицу, чувствуя, как внутри все сжимается от глухой тревоги за эту невыносимую женщину. ​— Ты неисправима, — тихо процедил он, и в его тоне почти не осталось прежней желчи, только тяжелое, выматывающее беспокойство. — Хорошо. Если этот твой беглый гений перезвонит, разговор состоится при мне. Ты не ведешь дела с подобными субъектами в одиночку. Джейн лишь тихо хмыкнула. ​В этот момент на столе тихо завибрировал телефон. Экран загорелся, высветив незнакомый номер. Они оба замерли, глядя на аппарат. Джейн протянула руку, нажала на кнопку громкой связи и сделала глубокий вдох. Из динамика раздался глубокий, бархатистый голос с легкой, почти отеческой теплотой: — Джейн, моя дорогая. Какой неожиданный и приятный сюрприз в столь ранний час. Чем могу быть полезен? Северус стоял рядом, жестко скрестив руки на груди. Его лицо напоминало застывшую маску, но в темных глазах читалось крайнее напряжение. Он молча слушал, не вмешиваясь в разговор и не выдавая своего присутствия: Снейп прекрасно понимал, что Джейн лучше знает, как вести дела с преспутниками из своего прошлого. — Я видела запись с камеры у магазина на Гринвич-роуд, — сухо произнесла Джейн, бросив на Северуса быстрый взгляд. — Черный «Мерседес» и Дембе за рулем. Твой дизайнерский костюм слишком сильно выделяется в лондонской промзоне, Рэй. У тебя мой беглец. Мне нужен Тернер. В динамике послышался тихий, расслабленный смешок, сопровождаемый едва слышным шумом далекого прибоя и шелестом пальмовых листьев. — О, Тернер... Такой суетливый и нервный молодой человек, — протянул Реддингтон. — Но ты же знаешь, это не в моих правилах, Джейн. Моя репутация — это моя валюта. Я не выдаю тех, кто обратился ко мне за защитой. — Ты должен мне, Рэй, — в её голосе отчетливо звякнули опасные, стальные нотки. — В противном случае мы увидимся очень скоро и вежливо спрашивать я уже не буду. На том конце провода искренне, со вкусом рассмеялись. — Ты никогда не умела ждать, моя дорогая. Мои люди уже обустроили ему тихий, безопасный дом, но твое нетерпение... Что ж, именно это мне в тебе всегда и нравилось. Но я хочу что-то взамен, раз уж мне придется поступиться своими принципами. — И чего же ты хочешь? — Джейн нахмурилась. — О, это долгий список... — У меня нет на это времени, Ред, — перебила она, начиная заметно раздражаться. — Ужин, — мягко и беззаботно перебил её Рэймонд. — Всего один ужин. Я буду в Лондоне в четверг. Скажем, в восемь вечера в «Ритце»? Будь добра, надень то темно-синее шелковое платье, которое ты покупала в Берлине. Оно сводило меня с ума. Тебе будет удобно? Желваки на лице Северуса резко заходили ходуном. Его пальцы так сильно впились в собственные предплечья, что ткань сюртука натянулась до предела. Взгляд Снейпа, устремленный на телефон, сейчас мог бы прожечь бетонную стену. Джейн уловила эту перемену в атмосфере кухни спиной. Не колеблясь ни секунды, она ответила в трубку с холодной, язвительной улыбкой: — Идет, Рэй. Только учти: если ты подавишься маслиной или случайно перепутаешь бокалы, у меня с собой не будет противоядия. Пришлешь адрес Тернера — и я подумаю над твоим дресс-кодом. — Договорились, — в голосе Реддингтона послышалась искренняя капитуляция перед её шпионским юмором. — Адрес уже летит на твой одноразовый номер. До встречи в четверг, Джейн. Короткие гудки оборвали связь, оставив на кухни звенящую, тяжелую тишину. Северус медленно перевел на неё взгляд. Его голос, когда он наконец заговорил, был тихим, но вибрировал от едва сдерживаемой ярости: ​— «Сводило с ума»? Шелковое платье? — выплюнул он, наклоняясь к ней так близко, что она почувствовала жар его дыхания. — Теперь мне понятна твоя спешка на рассвете. Ты так отчаянно рвалась проверить «зацепку» или тебе просто не терпелось напомнить своему международному любовнику о былых временах в Берлине? Поразительно, как легко ты прыгаешь из одной постели в другую, если на кону стоит шпионский азарт. Интересно, Реддингтон знает, что сейчас ты делишь дом со мной, или для него ты всё та же легкодоступная Джейн, готовящая дресс-код по первому его щелчку? ​Он тяжело дышал, и по тому, как дернулся его собственный взгляд, стало понятно: он сам испугался того, что только что сорвалось с его языка. Позже, когда ярость поостынет, этот разговор станет для него персональным адом. Гордость и уязвленное эго ослепили его, заставив выплюнуть самую грязную, самую несправедливую низость. ​Джейн не дрогнула. Она не стала кричать, не замахнулась для пощечины. Она лишь неестественно ровно опустила чашку на блюдечко. О фарфор звякнула дужка, и этот звук показался громче пушечного выстрела. ​Она поднялась со стула. Медленно, опираясь на трость, Джейн выпрямилась и посмотрела прямо в его темные, полные запоздалого ужаса глаза. В её взгляде не было обиды — там воцарилась абсолютная, звенящая арктическая стужа. Кожа казалась прозрачной, а губы вытянулись в тонкую, опасную линию. ​— Из одной постели в другую, значит? — её голос был тихим, почти шепотом, но от этого шепота по спине Снейпа пробежал осязаемый холод. — Легкодоступная Джейн. ​Она сделала полшага вперед. Трость глухо стукнула по деревянному полу. ​— Знаешь, Северус... За годы моей работы меня пытались оскорбить сотни раз. Наркоторговцы, продажные авроры, да кто угодно. Они говорили вещи и похуже. Но ни один из них — слышишь? — ни один не знал меня так, как, мне казалось, знаешь ты. ​Джейн на секунду замолчала, и в этой паузе Северус отчетливо услышал, как внутри неё с треском рушится то хрупкое доверие, которое они выстраивали месяцами. ​— Рэймонд Реддингтон — социопат высшего порядка, для которого люди — лишь разменная монета в его играх. Но за все десять лет нашего знакомства он ни разу, даже в шутку, не позволил себе усомниться в моей чести или моем профессионализме. А ты... мужчина, с которым я делю эту самую постель... — она горько, едва заметно усмехнулась одними уголками губ, — сделал это за тридцать секунд. Просто потому, что твоя глубинная неуверенность и непомерная гордость выставили тебя в самом жалком свете из-за пары чужих комплиментов. ​Северус открыл рот, чтобы что-то сказать, шагнуть к ней, перехватить её руку, но Джейн резко вскинула ладонь, останавливая его на месте: ​— Не подходи ко мне. ​Она развернулась, подхватила со стола одноразовый телефон, на который уже пришло короткое сообщение с адресом Тернера, и, ровно чеканя шаг, направилась к выходу из кухни. На пороге она остановилась, не оборачиваясь: ​— В четверг я еду в «Ритц». В темно-синем шелковом платье. Одна. И это решение продиктовано исключительно твоими словами. А теперь захлебывайся своим ядом в одиночку. ​Дверь за ней закрылась без стука, но этот тихий щелчок замка прозвучал для Снейпа как приговор. Он остался наедине с остывающей чашкой кофе и леденящим пониманием того, что в этой глупой, слепой ревности он потерял гораздо больше, чем просто последнее слово в споре.

***

Серебряный ворон соткался из белого сияния прямо в утренней сырости, едва Джейн перешагнула порог дома. Птица шумно захлопала призрачными крыльями, взлетела на кованые перила крыльца и повернула голову к хозяйке, ожидая послания. Джейн замерла на ступенях. Её изнутри колотило от ярости и ледяной обиды, но голос, когда она заговорила, прозвучал на удивление ровно: ​— Майер. Мне нужен срочный международный портключ до Штатов. Организуй всё через свои каналы. Буду в Министерстве через полтора часа. Передашь лично в руки. ​Белый ворон сорвался с перил и стремительной серебряной стрелой унесся в серое небо, растворяясь в облаках по направлению к Лондону, где сейчас находился её коллега. ​Джейн плотнее закуталась в пальто, спускаясь по ступеням во двор и направилась к припаркованному у обочины черному Мерседесу. Ей нужно было двигаться, нужно было занять руки и голову работой, чтобы заглушить голос демона, который уже начал довольно ворочаться в её сознании, подпитываясь её утренним стрессом. ​«Он назвал тебя легкодоступной... Он считает тебя шлюхой... Позволь мне помочь, Джейн... Сожги его...» — ядовито шептало внутри. ​— Заткнись, — процедила она сквозь зубы, резко дернув на себя ручку автомобильной дверцы. ​Она устало опустилась в кожаное сиденье, с силой захлопнула дверь и на секунду замерла, тяжело дыша и уперевшись лбом в холодный руль. Сердце стучало как сумасшедшее. Тварь внутри только и ждала этой минутной слабости. ​Джейн решительно выпрямилась, достала из внутреннего кармана пальто пачку сигарет и щелкнула зажигалкой. Огонек на секунду выхватил её бледное лицо и потемневшие глаза. Сделав глубокую затяжку, она выпустила дым прямо в лобовое стекло, вставила ключ в замок зажигания и с силой повернула его. ​Тяжелый немецкий двигатель отозвался мощным, глухим рыком, разорвавшим тишину сонной улицы. Джейн не собиралась деликатничать. Она резко выжала сцепление, врубила передачу и, совершенно не жалея мотора, вдавила педаль газа в пол. ​Машина с оглушительным, яростным визгом шин сорвалась с места. Мерседес буквально вылетел со двора, прорезав утренний туман яркими фарами, и на бешеной скорости понесся в сторону Лондона, оставляя позади дом, Снейпа и шлейф сигаретного дыма. Полтора часа — слишком мало что бы успокоиться... Джейн резко ударила пальцем по кнопке магнитолы, выкручивая громкость до предела, пока обшивка дверей не отозвалась глухой вибрацией. Салон разорвал грязный, тяжелый, как удар под дых, синт-рок Depeche Mode. Из динамиков хлынул глухой, маршевый ритм «Wrong», идеально совпавший со стуком её пульса. ​Она сделала глубокую затяжку. Дым закружился у лобового стекла, подсвеченный огнями приборной панели. Мрачный, ломаный бит заполнил всё пространство, вытесняя из головы отголоски утреннего скандала, ломая, как щепки, чужие обидные слова и выжигая лед внутри. Тяжелый индустриальный бас бил по барабанным перепонкам так мощно, что вкрадчивый, ядовитый шепот демона просто захлебнулся в этом звуке, отступив обратно во тьму. ​Джейн перехватила руль, вжимая педаль газа еще глубже. Мелькающие за окном серые контуры пригорода смазывались в сплошную полосу. Голос Гаана надрывно чеканил ломаный ритм, колеса глотали километры асфальта, а она летела сквозь лондонский туман под этот безумный трек — собранная, злая и абсолютно непреклонная. Полтора часа до встречи с Майером, и она выжмет из этой машины всё.

***

​В доме воцарилась звенящая, удушливая тишина. Лишь далекий, затихающий в тумане рокот мощного двигателя — резкий, дерзкий, не знающий жалости к железу — напоминал о том, что она только что была здесь. Джейн ушла, как и жила: на предельных оборотах, демонстративно, не оглядываясь. ​Северус стоял посреди кухни, застыв как изваяние. На настенных часах было всего десять утра. До вечера, до шести часов, когда должна была состояться эта загадочная встреча с Патцером, оставалось бесконечно много времени. Восемь часов удушливого, давящего ожидания. ​Звук её отъезда — этот вызывающий, почти издевательский визг шин, разрезавший утреннюю тишину — эхом отдавался в его висках. Но сильнее всего по его самообладанию била её реакция. Джейн не кричала. Во время их спора она держалась с пугающим, профессиональным хладнокровием, глядя на него застывшими, чужими глазами. И этот её уход — расчетливый, быстрый, без единого лишнего жеста — оставил его один на один с глухим, ворочающимся внутри страхом. ​ ​Контроль, который он выстраивал десятилетиями, рухнул. ​С коротким, утробным рыком Северус взмахнул рукой. Стол, сервированный к завтраку, перевернулся, посуда с оглушительным звоном разлетелась вдребезги о стену. Тяжелый фарфор осыпался на пол, оставляя темные пятна кофе на светлом паркете. Следом полетел стул, который он пнул, даже не заметив боли. ​— Черт бы тебя побрал, — прошипел он в пустоту, впиваясь пальцами в край перевернутой столешницы так, что побелели костяшки. ​Ярость схлынула так же быстро, как и нахлынула, оставив после себя мертвый холод. Снейп тяжело дышал, его черные волосы упали на лицо, скрывая потемневшие глаза. Ему хотелось разнести этот чертов дом по кирпичикам, лишь бы заглушить удушливое, ядовитое осознание: он снова всё испортил. В её профессионализме он не сомневался — эта упрямица справится с чем угодно, в этом была её сила. Но то, с каким ледяным презрением она на него посмотрела перед уходом, выжигало внутренности дотла. Его проклятый язык, его привычка бить наотмашь на этот раз ударили по живому — по ней. Она уехала, оставив его один на один с этой тишиной, и Снейп готов был проклясть себя за то, что в очередной раз позволил собственной желчи и ревности разрушить ту хрупкую близость, которую они так тяжело выстраивали. Ему нужно было унять собственные эмоции, продумать, как переступить через проклятую гордость и какие слова найти, чтобы загладить вину за утренний срыв.