Тело, в котором я люблю

      Впервые Александр познакомился с Антоном Павловичем и Кристиной на общем собрании в феврале сорок третьего. Город только освободили и начали отстраивать, сородичи тоже принимали участие в восстановительных работах. Александр оказался в Ростове совсем недавно с труппой актëров и остался, чтобы поддерживать театр М. Горького.       На собрании Аркадий Натанович, губернатор региона, распределил сородичей по районам и дал персональные задания. Помимо того, Антон Павлович предложил выбрать примогенат, который до сих пор отсутствовал. На тот момент в регионе обитало едва ли два десятка кровопийц, из которых десять находились в том помещении. И все они, кроме Александра, Антона Павловича и Кристины, не питали любви к Камарилье или вовсе не знали о ней… Но Антон Павлович объяснил суть примогената и настоял на его учреждении. Аркадий Натанович и Лев Николаевич дали добро и назвали по одному представителю каждого рода, которые вошли в совет.       К изумлению Александра, на место советника-тореадора выбрали его, а не Анну Андреевну. Хотя он был старше и опытнее неë, всë же он пробыл в городе всего несколько ночей. Да, он желал остаться навсегда, но не рассчитывал на такое доверие. Не рассчитывал, по всей видимости, и Антон Павлович. Александр кожей чувствовал его колючий взгляд холодных серых глаз. Он даже снял очки, которые носил для напускной интеллигентности — так задело его это назначение. Его аура переливалась то гневным красным, то завистливым зелëным цветами. Почему он злился и чему завидовал, Александр знать не мог, но его это повеселило.

***

      Александр пригласил Антона и Кристину на премьеру спектакля, в котором главную роль исполнял Денис Курагин — его ученик. Он пророчил ему славу Олега Стриженова и всячески способствовал его творческому и карьерному росту, договорился даже пробовать его на роль Ихтиандра в будущей экранизации романа Александра Беляева.       Его удивило, что на такое мероприятие Кристина явилась в брючном костюме. Она вообще вела себя довольно по-мужски. Антон же был элегантен и неотразим. Но яд вокруг себя распространял исправно, чем портил настроение Александру. Он оскорбил его, назвав Дениса гулем! Когда Саша пояснил, что никого никогда не гулил и не становил, Антон сначала вскинул бровь, а затем залился зелëной аурой до самых ушей.       Да, Александру не было нужды тратить витэ на такие вещи — он очаровывал людей харизмой, и они были счастливы находиться подле него. А витэ — это суррогат любви, наркотик, освобождением от которого является лишь смерть… Он знал об этом не понаслышке, а потому не причинял смертным боль.

***

      Кристина вошла в его не-жизнь в самый трудный еë момент, словно чувствуя, что Александр ищет поддержки: слава сгубила Дениса, он начал употреблять наркотики и умер от передозировки. Саша узнал об этом из новостей. Из новостей! О смерти молодого талантливого актëра раструбили всего через час после прибытия кареты скорой помощи. Гнилые языки, пропитые мозги; они всë испортили!       Но он не мог бросить Дениса. Он прикипел к нему всем мëртвым сердцем, а теперь оно разбилось вдребезги. Александр проник в морг и обманом забрал тело. Не похоронить, а обратить. Первый и последний раз.       Денис возненавидел его — заслуженно. Он умер, это знала вся страна, а потому Денис Курагин никак не мог просто выйти на улицу: в Ростове его лицо всë ещë пестрело на афишах. Вынужденное заточение ввергло его в уныние. Они поссорились, подрались, но, в конце концов, Денис смирился. А Саша нет.       И именно когда Александр переживал разочарование, сомнения и презрение к себе, пришла Кристина. Еë участие и ласка, каких он не мог в ней прежде обнаружить, поставили его на ноги. Он хотел сблизиться с Кристиной, но был уверен, что она всецело принадлежала Антону. Она убедила его в обратном, и так они стали любовниками.

***

      Ему нравилось то, что Кристина предпочитала быть сверху. В его комнате весь потолок занимала зеркальная поверхность, и он смотрел в отражение, как она ласкает груди, как упивается своей женственностью и красотой. Александр знал, что в те редкие моменты, когда она позволяла уложить еë на лопатки, она тоже смотрела в отражение, и еë аура пульсировала карминовой волной. Так сияли лишь счастливые люди, и то, что Кристина могла столь ярко испытывать счастье, сводило его — по-хорошему — с ума. Никогда у вампиров он не видел такого насыщенного цвета. Вот почему он не обрывал их отношения.       А оборвать их стоило. Кристина вынудила его обменяться узами — иначе ни один сородич не мог испытать такие чувства, как страсть, любовь и вожделение. Она любила вызнавать у него неприятные детали посмертия других немëртвых — для себя, убеждала она, а не для Антона. Александр верил, ведь она тоже делилась с ним тайнами — самого Антона.       Однажды она рассказала нечто такое, что насторожило Александра.       — У Дениса слишком много гулей, — пожаловался он после секса, глядя на Кристину в отражении. Она слушала молча. — Сколько ни толкуй, а он не слушает меня. Уж должен быть зрелым мужчиной, а всë ведëт себя, как оголтелый подросток. Одним словом — инфантил!       — Ты не думал дать становление кому-нибудь ещë? Тридцать лет прошло.       — Неужели тридцать? Ты ровно посчитала? Нам стоит отметить годовщину.       Кристина не улыбнулась. Еë аура стала печальной серебристо-серой.       — В чëм дело, Тина?       — Я вспомнила Москву. — Она сжала губы и отвела взгляд. — Двенадцатый год.       — Ты имеешь в виду пожар?       — Да. Мы бежали из города. Вдвоëм. Другие сгорели. Все до единого. Кроме… меня.       — Ты о других детях Антона? Много их было?       — Семеро, — ответила Кристина и, улыбнувшись, закусила губу. Вокруг неë затрепетали золотистые огоньки. Она вспоминала что-то из тех времëн.       — Что же он, целый совет собрать хотел вокруг своей персоны? Небось и в князья метил?       Кристина вдруг повернула к нему лицо, вспыхнула красным, каким вспыхивал Антон при одном только его виде. Александр подскочил и уставился на неë. И в этот момент аура изменилась снова, окрасившись фиолетовыми пятнами волнения.       — Что? — спросила Кристина и тоже поднялась. Одеяло сползло вниз, обнажая грудь. Еë не смущала нагота.       — Я не хотел тебя обидеть. Никогда. Мне жаль, если по какой-то причине я вызвал твой гнев.       Кристина смотрела пристально и долго, еë челюсти были крепко сжаты.       — Ты знаешь, что я люблю тебя? — спросил Александр.       — Знаю.       — И вовсе не за твою милую мордашку.       — Не понимаю, — ответила Кристина и стала дурачиться, выставляя грудь вперëд. Александр притянул еë к себе и поцеловал.       — Тебе кстати не пора идти?       — Да, действительно.       Кристина поднялась с постели и стала одеваться. С ним она всегда была подчëркнуто женственной вразрез с тем, как выглядела всë остальное время: только платья или юбки, приталенные блузки или кофты с глубоким декольте, туфли на высоком каблуке, эффектные сумочки и яркие помады. За пределами спальни Александра она предпочитала брюки или джинсы, мужские рубашки и футболки, а красилась редко и зачастую нейтрально, а сумкам предпочитала рюкзаки. И никогда не показывала чувств к нему, оставаясь спокойной в его присутствии. Совершенно другая женщина.

***

      Антон поднялся на второй этаж книгохранилища и прошëл между стеллажами к столу, за которым сидели Лев Николаевич и Александр.       — Зачем он здесь? — спросил Антон.       Лев Николаевич смерил его утомлëнным взглядом.       — Я не стану лукавить и юлить, Антон, — начал он, укладывая руки на выпирающий живот, — Аркадий уважает тебя за прыткость и закрывает глаза на ядовитые железы. Но я не Аркадий. Мне ведомо, что ты задумал, и ты никогда этого не достигнешь.       — Я думал, мы обсудим инцидент.       — Щенок — твоя забота. Это станет испытанием. Обстоятельства его обращения крайне подозрительны. Выясни, кто и зачем его обратил.       — И вы просто отпустите его? Хорошо, допустим. Но причëм тут Александр Сергеевич?       — Не те вопросы задаëшь.       — Вы ждëте, что я спрошу о последствиях провала. Его не будет. А теперь ответьте на вопрос.       Лев Николаевич покачал головой и собрал ладонью седую бороду.       — Аркадий назначил вас обоих замещать его.       Антон позволил себе хищно улыбнуться.       — Обоих! — вдруг взревел воевода. — Придержи свой яд.       — Мы справимся, Лев Николаевич, нам не впервой делать что-то вместе, — сказал Александр.       Антон впился в него взглядом так, будто мог им высосать и кровь, и душу, Александр встретил его мягким прищуром и улыбнулся.       — Туше.