Глава 6. От друзей к возлюбленным

      Об отношениях их капитана с Фаиром пираты узнали от корабельного врача. За завтраком Мелкус пил кофе, и смотрел как капитан пинает ногой Фаира под столом. Ещё месяц назад он видел их поцелуй в лесу, но тактично молчал всё это время, наблюдая за ними. Он находил это забавным: их тайные встречи, то, как Мэй пыталась скрыть следы на шее после этих тайных встреч. Фаир, счастливым дураком порхающий по кораблю, особо смешил Мелкуса. И то, что остальные терялись в догадках, рассуждая, было ли что-то между капитаном и парнем или он попросту сошёл с ума. И они в серьёз просили Мелкуса обследовать Фаира, Песко даже предложил подлечить того поркой — вроде как выбить дурь из башки.       Почему он решил сказать о своих наблюдениях при всех, Мелкус не стал разбираться. Возможно интерес угас, возможно таким образом он решил помочь капитану. Или Фаиру. Мелкус пожал плечами, отставил пустую чашку кофе и, дождавшись тишины, сказал: — Капитан, вы, рано или поздно, перейдёте с Фаиром от поцелуев к сексу — тогда обязательно приходите ко мне за средствами защиты, не стесняйтесь.       С минуту стояла оглушающая тишина. Мужчины осознавали, что только что произнёс Мелкус, Мэй с мучительным стоном уронила голову на стол. Фаир, донельзя довольный, хмыкнул и подмигнул Мелкусу, а ушки Мэй стремительно краснели. Боца вынул курительную трубку изо рта и пристально посмотрел на капитана. — Так это правда? Почему вы молчали? — Брат, гони деньги, — расцвёл Песко, довольный тем, что в какой-то мере оказался прав. — И как давно? — Зуко первый вернулся к еде. — Ага, и зачем скрывались? — спросил Песко пересчитывая выигрыш.       Фаир отмахнулся ото всех и спросил Мелкуса: — И как ты узнал?       Тот растянул губы в улыбке. — Ты во сне разговаривал, — Фаир задумался. — Капитан, вам помощь нужна?       Мэй, не поднимая головы, помахала руками. Ей хотелось оказаться сейчас в каюте, где она бы, прячась от конфуза, зарылась с головой в одеяло. Фаир положил ей на плечо ладонь и тихонько позвал по имени. Девушка нерешительно хохотнула, и всё же подняла голову. Сжав ладошками нос, она с недовольством уставилась на Мелкуса. — А более мягко нельзя было, негодник? — Простите, капитан, — вздохнул Мелкус. — Не вижу раскаяния, — Мэй более расслабленно хохотнула. — Радость видеть вас счастливой, капитан, не даёт в полной мере раскаянию отобразиться на моём лице, — из-за смеха друзей Мелкус не расслышал ответ девушки, но был уверен, что это что-то, близкое к нецензурному, поэтому и переспрашивать не стал. — Капитан, не обращайте внимания на этих дурней, — посоветовал Пако. — Они просто не знают, как правильно вас поздравить. — Хорошо, Пако, на дурней я не буду обращать внимания, — и под смех, Мэй выразительно скинула с плеча руку Фаира. — Удивляюсь, как все части тела ещё при тебе, — с сомнением произнёс Зуко. -Жорж, передай пирог. — Да, — Жорж, витающий мыслями где-то в облаках, не сразу пришёл в себя. — Может что-то и отсутствует, мы просто ещё не знаем. — Ха-ха-ха, — Песко, расхохотавшийся громче всех, ударил кулаком по столу. Зазвенела посуда. — Я не удивлюсь! С твоим-то темпераментом, Фаир, капитан уже давно тебе кое-что важное оторвала! — Пошёл ты, — беззлобно огрызнулся Фаир. — Где ты его хранишь? — поинтересовался Боца. — В банке со спиртом?       Мелкус выразительно посмотрел на Фаира, разведя руками в стороны. — И почему сразу ко мне не обратился? Теперь уже не пришьёшь.       Мэй как в воду глядела, не ошибившись в том, что их с Фаиром ждут разного вида подколки. Но в то же время ей стало легче, ведь теперь не надо было что-то скрывать от команды, которую она искренне любит. Тут ей пришло понимание, что Фаир, не сдерживаемый обещанием, теперь будет распускать руки, и не только руки, постоянно! Она покосилась на него. Довольный, словно обожравшийся сливок кот, парень был абсолютно счастлив. Мэй даже закатила глаза.       Пако, давно разглядывающий их с душевным томлением, задал вопрос, волнующий его с момента, когда Мелкус раскрыл их: — Скажите, капитан, а как вы начали отношения? Я читал только про любовь с первого взгляда, и никогда не видел, чтобы отношения зарождались с дружбы. — Ты ещё слишком молод, — заметил Боца, вычищая трубку. — Какие твои годы?! Скажите нам, капитан, только честно — Фаир вас шантажировал?       Мэй хихикнула. Фаир возмутился: — Эй! — Нет, он на жалость давил, да, капитан? — предположил Зуко. — Да вы чего?! — Долго плакал? — поинтересовался Песко и ловко поймал брошенную в него ложку.       Из-за присутствия Мэй парень сдерживался от резкого ответа, да и смущённое личико его девушки было слишком милым, чтобы всерьёз сердиться на друзей. Он налил в чашку зелёного чая и протянул ей, зная, что на неё он действует успокаивающе. Мэй с благодарностью посмотрела на него. — Перестаньте их провоцировать на побег, не расскажут ведь ничего, — предупредил Мелкус.       Остальные тут же примолкли и обратили взоры на Мэй и Фаира. Парень поднял руки. — Хорошо. Я начну первый. Так, не знаю, когда это всё вдруг так вот, — он покрутил руками, будто вертел мяч. — А, ну всё понятно, — рассмеялся Песко. — А мы то думали… — Наверное, сначала мы были друзьями. Да? — неуверенно посмотрел на Мэй Фаир. — Наверное, — пожала плечами девушка. — По крайней мере, для меня ты был другом.       Фаир заинтересованно подался вперёд. Изначально Мэй привлекла его физически, но сразу же дала отворот-поворот. Подобное с Фаиром случалось редко, и он был обескуражен, но отказ принял достойно. Мэй, со своим неунывающим нравом, задорная, вся такая воздушная и лёгкая, довольно быстро влилась в грубый мужской коллектив, что изначально казалось нереальным. Она показалась вздорной девчонкой, которая сбежала из-под родительского крыла в поисках приключений. Сано, Борбус — они ушли с корабля через пару месяцев после становления Мэй капитаном, решив осуществить каждый свою мечту на суше, и с ними Зуко, эта троица решила быстро прогнать девчонку корабля. Их методы были довольно грубыми: нецензурно при ней обсуждали интимные подробности своих похождений с куртизанками, издавали всем телом такие звуки, от которых девушка из приличного общества упала бы в обморок. Засовывали руки в штаны, чесались и подолгу рассматривали ногти, задаваясь вопросом: «Мне кажется, я что-то подцепил от той девки из ''Пьяного Краба''». Но Мэй словно не обращала на это внимания, лишь зажимала хорошенький носик пальчиками, когда кто-нибудь портил воздух, и смеялась. Приказы Мэй выполнялись, но вот в серьёз её почти никто не воспринимал, решив, что она скоро наиграется и уйдёт. Фаиру стало жаль нового капитана. Ему захотелось с ней подружиться и показать, что и Зуко, и Сано, и толстяк Борбус отличные парни. Немного грубые, но в целом нормальные.       Фаир постоянно крутился около нового капитана, помогал советом и делом, она научила его некоторым приёмам обольщения девушек. И на удивление это были работающие методы. Заметив всё более проявляющийся интерес Юроки к Мэй, и зная, что тот мог пойти на пакости, Фаир пристально следил за ним, взяв на себя ещё и роль охранника.       Но постепенно отношение команды к Мэй менялось. Время шло, а Мэй не собиралась уходить. К тому же она оказалась не избалованной дочкой какого-то аристократа, а вполне адекватной, и к тому же хорошим другом. И могла посмеяться над собой. Однажды, когда Зуко с досадой харкнул в море, Мэй решила повторить это действие за ним. Она широко расставила ноги, подбоченилась, и, откинув голову назад, плюнула. На палубу. Согнувшись, она скосила глаза на ниточку слюны, что свисала с её губ и замерла под смех Борбуса. Протянув ей платок, Борбус перенёс её на два шага назад, чтобы она не наступила в свой же плевок, и после этого и стал ей хорошей поддержкой. А Фаир, со временем стал понимать, что ей уже и не нужна его защита: девушка могла за себя постоять — и словесно дать отпор и с лёгкостью сломать нос матёрому мужику. Фаиру стало тоскливо и досадно. Казалось это единственное, чем он был полезен для капитана. К тому же физическое влечение никуда не испарилось и Фаир совсем запутался, что он чувствует и чего он хочет. До момента, когда Мэй искренне и беззаботно не назвала его «самым лучшим другом». Фаира тогда словно стая медуз ужалила, он понял, что просто дружба — это не то, что он хотел от девушки.       К Мэй это понимание пришло не так давно. С самого начала она видела в Фаире друга. Которого потеряла в лице Бенго. Смелый, добрый парень погиб на её руках и ему на замену пришёл Фаир. Они не были похожи, ни внешне ни по характеру. Но добродушная расположенность Фаира сыграла свою роль и Мэй вновь ощутила привязанность. Ей нравилось проводить с ним время. Подшучивать, как однажды, когда, проиграв в шахматы, Фаир вынужден был абсолютно голым бегать в порту от разъярённого мужика, вооружённого топорами.       Его внимание и защита доставляли ей удовольствие, как ни от кого другого. Мэй не размышляла почему внимание Фаира ей приятнее, чем внимание от близнецов, или от благодушного толстяка Борбуса. Или от Жоржа, который с первого её дня старался накормить её гораздо вкуснее и полезнее, чем остальных. Никто, впрочем, не был против. А Мелкус даже, как врач, выписал рецепт, по которому Мэй следовало «кушать вкусно и много, вследствие фантастической худобы».       Но со временем Мэй начала замечать, что дружеские прикосновения Фаира приятны, и оставляют шлейф сожаления — ей хотелось, чтобы они длились дольше. Когда же начали сниться сны с участием Фаира, в которых он творил с ней вещи, о которых она только в любовных романах читала — Мэй охватывало не просто смущение, а конфуз. На людях Мэй умела держать лицо. Поэтому проблем не было. Но по вечерам она пыталась заставить себя относиться к Фаиру, только как к другу. Ей казалось, что подобное происходит из-за чтения романов. Поэтому в первом же порту она отдала все книги в местную библиотеку и накупила других — это были «Высшая математика», «Десять лет изучения мрамора за месяц», «Влияние табака на память», «Пивоварение», «Плоская земля. Неопровержимые доказательства», «Серебряный кол. Охота на вампиров». Это помогло, и теперь Мэй снилось как она с Аристотелем охотится на вампиров, имея из оружия лишь учебник по высшей математике.       Всё изменилось, когда Фаир признался ей в любви. Она тогда сделал вид, что спит, но его признание всё в ней перевернуло. И, как бы она не хотела сохранить их дружбу, Фаир испортил всё поцелуем.       Мэй улыбнулась, обвела команду блестящими глазами и сказала: — Но, оказалось, что он хорошо целуется.       Фаир воспрял, размял плечи, и самоуверенно заявив: — Намёк понял, — перехватил Мэй за талию, выдернув из кресла, посадил себе на колени и бесцеремонно впился в её губы жарким поцелуем.       Протестующий писк Мэй был заглушен громким хохотом.