Часть 3

      Что может быть проще для бога, чем возвести своей силой самый обычный дом? Например, возвести дом, когда над душой не стоит осуждающий каждое твоё действие отец, который-разумеется-намного-лучше-знает-как-строить. Впрочем, Марион не жаловался. Даже такое, весьма ограниченное, присутствие кого-то родного действовало на него умиротворяюще. А переупрямить Морхонна-Моргана было не так принципиально, потому Марион шёл ему на уступки довольно часто… почти всегда. В конце концов, у отца всегда был отменный вкус — сотворил же он когда-то его с братом!       Когда расчистили от деревьев место под фундамент и возвели сам фундамент тем же плетением, что и алхимический алтарь, просто в большем масштабе, настало время для возведения стен. И снова… — Чёрный гранит, — безапелляционно заявил Морхонн. — Да, в самый раз, чтобы жить как в склепе, — покивал, ответив ему, Марион. Спорить с ним? Снова? Ну нет. — Вот только склеп этот и без магии простоит века, — оставив последнее слово за собой — как обычно — Морхонн замолчал. Вот и чудно.       Воздев руки для плетения, Марион потянул энергию мира. На этом тоже настоял отец, но Марион был в этом вопросе с ним согласен. Строить что-то на энергии разрушения не очень разумно, если конечно не задался целью сделать существование того, кто в доме собирается жить, невыносимым. Руки сплетали нити магии в сложное кружево, задавая будущему дому форму до того, как энергетический каркас обретёт материальность. На этом этапе вплетались в структуру все оконные и дверные проёмы, лестницы и надстройки внутри дома, чтобы конструкция была монолитной. — Целостную структуру дома легче обратить стационарным артефактом. Если весь дом — это одна большая замкнутая сама на себе система, его защита может стать абсолютной, — говорил в процессе Морхонн, внимательно отслеживая каждый жест сына.       А Марион в это время… удивлялся. Душа в самом деле получилась выше всяких похвал, она походила характером на настоящего Морхонна настолько, что становилось практически страшно. Однако с этим отражением было не в пример приятней общаться, когда он воспринимал Мариона как сына и вёл себя не как властный тиран, а в меру строгий отец. Однако… оставались вопросы. Если Марион при создании заложил в него строго определённые знания, откуда он брал то, о чём рассказывал? Могла ли эта «икона» выйти настолько качественно, что притянула на себя часть личности оригинала? Это обещало стать огромной проблемой, решения для которой могло и не быть.       Но не время для пустых размышлений. Пока разум где-то витал, руки плели, остановившись лишь когда была готова энергетическая основа даже под самый последний конёк на крыше. — Теперь держи её так, пока я не нанесу все рунные цепи в структуру. Лишь потом будешь придавать им материальность, — и Морхонн, не церемонясь, стал вносить свои правки в уже готовый конструкт. Обладая в этом обличие несравнимо меньшим запасом сил, он, однако, всё компенсировал хирургически точным контролем за каждой каплей своей магии, и, словно скальпелем, вырезал своей силой в структуре ещё не материального дома бессчётные рунические цепи.       Марион признавал перед самим собой — он создал монстра. Тревожил ли его этот факт? Ещё как! Но тревожился ли он за себя? Нисколько. Пока Морган-Морхонн не проявляет и доли своей прежней жестокости, исключениями для которой не были даже его дети, Марион может быть спокоен. Ну или по крайней мере может делать вид, что спокоен.       Когда отец закончил и перепроверил всё по несколько раз, то кивнул Мариону одобряюще. И Марион не стал тянуть — не экономя силы, влил магию в конструкт с одной целью: придать ей материальность. Оставалось лишь наблюдать за процессом и восхищаться. Сколько бы раз Марион ни творил что-то, это всегда вызывало в нём одно чувство — восторг. Даже с расколотой душой, даже почти лишённый эмоций, он всё ещё был способен чувствовать истинное восхищение от процесса сотворения, и если это не делало его настоящим богом, то что же делало?       Марион посмотрел на Морхонна. Отец улыбался — редкое зрелище. Улыбка на его лице смотрелась бы не менее пугающе, чем на лице Мариона, не будь она такой умиротворённой. Он тоже восхищался. Он тоже был богом. Отчего-то это простое осознание сделало груз на душе немного легче.       Дом рос быстро. Не мгновенно, и процесс этот был затягивающе медитативным. Кристаллическая структура гранита нарастала на глазах, увеличиваясь в высоту кирпичик за кирпичиком. Красиво и по-настоящему волшебно.       Однако всё хорошее когда-то заканчивается, закончился и рост дома — настоящего особняка в три этажа высотой. Дверей пока ещё не было, и Марион с отцом просто зашли в центральный зал, осматривая получившееся изнутри. Впечатляло. — По-хорошему, чтобы всё работало правильно, руны нужно напитать кровью, привязывая защиту дома к хозяину. Но у тебя нет крови для этого, — даже как-то озадаченно произнёс Морхонн. Но тут же продолжил: — Впрочем, сам дом возвёл ты и он тебя в любом случае признает. Кровь будет моя, раз я твой отец, — и он усмехнулся. Как-то… не очень хорошо усмехнулся. — Но и все структуры дома будут подчинены в таком случае мне.       Ну конечно. Морхонн обожает всё контролировать. Было ли это его идеей с самого начала? Вполне возможно. Марион снова с ним согласился. Спор мог продлиться слишком долго, и свёлся бы всё равно к тому же самому результату.       Не откладывая надолго это дело, Морхонн тут же разрезал себе ладонь невесть откуда взявшимся ножом, орошая пол. Поскольку рунные схемы были вплетены в систему вообще всего дома, не имело никакого значения, куда лить кровью — дом был как один огромный алтарь. При большом желание хоть жертвоприношение можно было устраивать на первой попавшейся лестнице. Чёрные плиты пола на глазах поглотили кровь, и весь дом на краткий миг содрогнулся, точно пробуждаясь ото сна. Основная часть сделана, осталось дело за малым — создать обстановку и отделку для всего подряд, и уж это Марион точно мог со спокойной душой оставить отцу — на это его сил хватит, а энтузиазма уж тем более.

***

      Если Марион хотел, чтобы всё прошло идеально, нужно было вложить в это немало сил и времени. Если с самой долгой и монотонной частью по созданию их «богатого прошлого» в этом мире прекрасно мог справиться отец, то настоящим временем придётся заняться лично Мариону. Стоял вопрос — на чём предположительно очень древний род может сделать состояние в предположительном прошлом, чтобы продолжать преумножать его в настоящем? Чужая память не давала ответа на этот вопрос, среди профессоров не было представителей древних семей.       Потому Марион снова отправился на Косую аллею. Необходимо было найти больше информации о том, чем вообще могут зарабатывать на жизнь волшебники. И вообще… Марион с досадой осознал, что у него нет и кната, чтобы честным путём найти какую-то информацию. Замкнутый круг, в самом деле.       На этот раз на Косую аллею он явился, скрыв себя тенями, и ходил между людей со вполне определённой целью — искал владеющих информацией. Было бы намного проще накрыть замораживающим пространство плетением всю аллею, чтобы не тратить лишнего времени, но с таким количеством людей никогда не было гарантии, что что-то не пойдёт не так. В конце концов, даже в родном мире чары Жнецов не всегда действовали на людей, а здесь, со всей этой неясной ситуацией с Гранью, невозможно было предсказать, что подействует, а что — нет. Марион не любил лишний риск, было куда проще потратить больше времени и быть уверенным в результате.       В один момент повезло — не самого презентабельного вида волшебник, вышедший из мрачного тёмного переулка, поделился — не по своей воле, ясное дело — полезной информацией. В Лютном переулке — улочке, с которой он вышел, — был один любопытный магазин, торгующий разными тёмномагическими, не вполне разрешёнными или просто сомнительными артефактами, но помимо этого он занимался также их скупкой. Потому дальше путь лежал в «Боргин и Беркс». Нужно было как следует изучить… ассортимент.       Лютный, не в пример Косой аллее, был многолюден. Другое дело, что люди эти были далеки от понятия законопослушных граждан. Если на аллее царила атмосфера напряжённого ожидания… чего-то, то в Лютном — нездоровое оживление, хотя темы для обсуждения были, в общем-то, одни и те же. Все говорили о некоем лорде, отличался лишь тон их обсуждений. Одни говорили с опаской, другие — с одобрением. То и дело слышались обсуждения движения за чистоту крови, и, насколько Марион понял, его возглавлял тот самый загадочный лорд. Чистота крови — ещё один выверт местных волшебников, суть которого ускользала от понимания. Ведь если ты волшебник, то ты волшебник, никаких полукровок и уж тем более грязнокровок не может и не должно быть. Из того что он уже знал, наличие того же магла в родословной волшебника не делает его кровь менее волшебной, он всё ещё остаётся волшебником и колдует наравне с остальными, иногда — даже лучше. Если бы у Мариона спросили, как он представляет настоящего полукровку, он бы привёл в пример себя. Мать, давшая ему жизнь, не была богиней — она была младшим духом, воплощением ночи, отец же, очевидно, был богом. Волшебники же все без исключений были людьми, и от маглов их отличала лишь способность колдовать и, возможно, образ мысли как следствие другого воспитания. Так… в чём была проблема местных? Ещё одна тема для долгих размышлений.       «Боргин и Беркс» не слишком выделялся на фоне прочих строений Лютного, но был, пожалуй, не таким грязным и перекошенным, как соседние дома. Сквозь мутные окна витрин был плохо виден ассортимент, но войти просто так, скрытым тенью, было нельзя. Не долго мучаясь, Марион просто развеял скрывающий его теневой саван и вошёл в магазин. Скрипнула дверь, зазвенел колокольчик над входом, и на звук тут же неторопливо вышел из подсобки владелец магазина.       Приподняв бровь, мужчина цепким взглядом оглядел Мариона, особенно задержавшись на лице, а после неопределённо хмыкнул. — Доброго дня, мистер, — сказал, наконец, мистер Боргин? Или мистер Беркс? — Ищете что-то конкретное? — Не совсем, — слабо покачал головой Марион, осматривая ассортимент. Здесь было практически всё: начиная от книг и ювелирных украшений и заканчивая мебелью и подозрительно похожими на настоящие частями человеческого тела. — Меня интересует не покупка, а возможность продажи вам неких вещей. Артефактов своего рода.       Владелец магазина снова хмыкнул, не самое приятное лицо искривила ухмылка. — Ничего не могу сказать, пока не увижу вещицу. — Разумеется, — кивнул Марион.       Сунув руку в карман штанов, сконцентрировал магию, простейшим усилием воли материализуя собственную силу в нужную форму. Это не заняло и пары секунд, и вот он извлёк из кармана простой тёмный тканевый мешочек. Распустив тесьму, вынул из него чёрный, похожий на кристалл дымчатого кварца, кулон на длинном шнурке. На вытянутой руке продемонстрировал его хозяину магазина.       Боргин? Беркс? подозрительно прищурился, рассматривая кулон. — И что же он делает? — как ни всматривался, он, очевидно, не мог понять, что особенного в камне. — Предлагаю вам самому узнать это. Атакуйте меня чем угодно, кроме непростительного.       Такие кулоны Марион создавал в родном мире, раздавая их в награду своим самым верным и преданным последователям. Ничего сложного в своей сути — лишь предельная концентрация в одной точке его же разрушительной магии для материального её воплощения. Чистая тьма, чистая Энтропия, поглощающая все прочие направленные на неё энергии, ведь в этом её единственная цель. Почти идеальная защита, которая может обернуться оружием последнего шанса, если нужно.       Волшебник извлёк палочку и невербально вертикальным росчерком выпустил заклинание. Ступефай? Быстрый красный сгусток слетел с палочки, но, не достигнув Мариона, просто погас на подлёте. Никаких других эффектов не было, заклинание ни во что не врезалось, просто как будто мгновенно потратило всю вложенную в него силу. Продавец повторил это ещё пару раз и удовлетворённо покивал сам себе. — Недурная работа, тёмная, насколько я могу судить. Защищает только от магии? — Боргин? потёр подбородок, уже куда более осознанным взглядом рассматривая кулон. — От любого не физического и не тёмного заклинания. Поглотит что угодно, что слабее вложенной в него магии. Что-то сильное скорее всего тоже, но не до конца. — В самом деле недурно. Защитные артефакты в последнее время пользуются большим спросом, — каким-то загадочным тоном сказал это продавец. Потом перевёл взгляд на Мариона. — Я дам за него пятьдесят галлеонов.       Много это или мало, Марион, если честно, не знал, как и в принципе никогда не видел ценности в деньгах. Потому он не видел и смысла торговаться, лишь быстро согласился на озвученную цену, передал кулон, получив горку золотых монет, которые сложил в мешочек из-под кулона. Вот и чудно.       Кивнув на прощание, быстро покинул магазин, и, пока поблизости было безлюдно, слился с тенями, скрываясь от любых взоров.       Итак, создание артефактов. Было ли это выгодным делом для предположительного древнего рода? Смотря что за артефакты, смотря для каких целей, смотря как и из чего их производить, смотря кому продавать и ещё очень много «смотря…». Если делать всё так, как только что поступил Марион — результат мгновенный, прибыль… спорная, особенно если не разбираешься в ценовой политике. Если же пытаться разобраться как это работает уже по законам этого мира, результат может выйти ещё более спорным, потому как к освоению местной магии Марион ещё даже не приступал. Но в целом… как вариант это стоит держать в голове и точно стоит рассказать отцу для корректировки намеченных планов. Что из этого выйдет… время покажет.