Часть 4

      По возвращении домой единственным словом, которым можно описать происходящее, было «Хаос». Морхонн, развивший бурную деятельность едва ли не страшнее, чем он же, но тихо затевающий смертные кары для всех, кто ему не угоден. Марион в молчаливом изумлении рассматривал то, во что превратились окрестности их нового дома. Расчищенная от деревьев перерытая земля вокруг дома первой бросалась в глаза. И куда только исчез лес?.. Впрочем, не столь важно. Важнее было то, что отец находился в дурном настроении, а когда он в дурном настроении — это становится проблемой всех окружающих.       Бесшумно подойдя к Морхонну, Марион остановился в паре шагов от него, наблюдая за работой. — Дрянной мир, дрянное тело, дрянная магия… — едва не шипящим тоном повторял Морхонн, упорно складывая какую-то громоздкую рунную цепь, но с каждым новым элементом в ней становилось всё яснее, что сплетает он её на силе своего упрямства. Назначение конструкции ускользало от понимания Мариона, что означало одно — знания всё же приходят к нему извне. В самом деле — дрянная магия… — Если и дальше собираешься стоять над душой, лучше помоги, мне не хватает силы, — не оборачиваясь и не отвлекаясь от процесса, бросил отец. — Что… ты делаешь, не объяснишь? — отойдя от секундной оторопи, Марион послушно подошёл и, перехватив энергетические потоки, под контролем отца стал вливать силу в растущую рунную цепь. — Защита для земли. Что-то вроде пространственного барьера. Ты… — Морхонн сильнее нахмурился, точно роясь в собственной памяти, — Ты должен был уже видеть его в действии. А я не могу вспомнить где я сам его видел. Это раздражает, — под конец его голос, не повышая тона, едва не сорвался на рык, а во взгляде появились такие знакомые отблески зарождающегося гнева.       Приближающаяся катастрофа грозила вот-вот выйти из-под контроля. Конечно, Марион уже видел этот барьер. И Морхонн его видел, потому что сам и создавал — там, в родном мире. В масштабе несоизмеримом с нынешним, конечно, потому что барьер тот захватывал треть территории страны. И теперь уже точно Марион был уверен, что не вкладывал этих воспоминаний в душу при создании — потому что сам не знал, как работал тот барьер. И вот вопрос… нужно ли что-то с этим делать? Если перенос его личности остановится лишь на стадии знаний о магии, замечательно. Если следом за знаниями в этом мире внезапно возникнет древний и очень злой бог разрушения в полной силе… Ну, Марион точно может сказать, что по голове он сына не погладит.       Пока рунная цепь покорно росла, он решил рассказать отцу о результатах собственных изысканий, чтобы хоть немного отвлечь от опасных мыслей. И, на удивление, это сработало. — Артефакты, говоришь? — задумчиво протянул Морган-Морхонн, пока его руки мелькали между магических связей как пальцы пианиста над клавишами. — Хорошо, буду работать в этом направлении. Моранен, род артефакторов с уклоном в рунную магию, так и запишем.       И отец словно… успокоился. Умиротворённый работой и чёткой целью на будущее Морхонн был всё же удивительным зрелищем, и не менее удивительно было то, насколько легче с ним стало общаться. Марион даже рискнул дать совет. — Тебе нужно купить палочку для здешней магии, она точно должна подойти. Со мной всё сложнее, настолько тонкие манипуляции мне не даются, и я не уверен, что смогу освоить местную школу, — слабо покачав головой, Марион поднял глаза на отца, ожидая реакции. — Мне нужно прежде увидеть эти… палочки в действии, понять их работу. Может быть, я смогу помочь тебе.       Помочь. Морхонн и помощь в одном предложении звучит пугающе. Отказываться от этого? Ну уж нет.       За работой время пролетает незаметно. Пока сплетали руны, пока искали ошибки в связанных цепях и накладывали весь этот комплекс на землю, дважды успел наступить вечер. Однако когда все приготовления были завершены, активация барьера прошла как-то уж слишком просто. Визуально не произошло ровным счётом ничего, но в магическом восприятии эта титаническая конструкция, связанная энергетикой с домом, являла собой замкнутую саму на себя пространственную аномалию, покрывающую несколько гектаров леса. Без желания владельца, в данном случае — Морхонна, на эту территорию теперь не попасть, а в случае необходимости и при огромных магических вливаниях барьер может стать отдельным карманным измерением. Конечно же, небольшим дополнением ко всему шло то, что Морхонн теперь знает обо всём, что творится внутри барьера.       Нужно ли говорить это снова? Морхонн обожает всё контролировать.

***

      На этот раз на Косую аллею они отправились вдвоём. Пользоваться без нужного инструмента и полного понимания процесса местным вариантом телепортации Марион не рискнул, потому в город отнёс их на собственных крыльях, скрывая обоих тенями, и, лишь приземлившись где-то в Лютном, снял невидимость с отца. Их связь как создателя и его творение позволяла общаться и без слов, потому Марион незримо следовал за Морхонном, направляя его.       Лишь оказавшись здесь, он осознал, насколько всё же местные выглядят непримечательно — Морхонн выделялся, и сильно. Пусть даже все черты, выдающие его божественность, остались в другом мире в его истинном воплощении, но всё прочее в его облике Марион сохранил при создании. И длинные огненно-красные волосы и красные же глаза, и несвойственные местным черты лица. На отца не просто косились как на Мариона прежде — на него откровенно пялились. Отец, впрочем, отлично держал лицо, не давая раздражению от такого внимания вылиться наружу. Во что сейчас могло превратиться его раздражение очень сложно предсказать.       Как бы то ни было, они дошли до нужной лавки. Лавка Олливандера была довольно примечательным местом даже на Косой аллее хотя бы потому, что являлась чуть ли не единственным местом в Магической Британии, где можно купить самый главный для всех волшебников инструмент — волшебную палочку. Морхонн замер у витрины, придирчиво рассматривая магазин, и лишь спустя минуту всё же зашёл внутрь, а Марион скользнул следом за ним в открывшуюся дверь. На звук дверного колокольчика откуда-то из глубины вышел немолодой седеющий мужчина со слегка чудаковатым взглядом. Он, как и все встречные на улице волшебники, окинул Морхонна странным взглядом. — Добрый день, мистер… — заговорил Олливандер первым, ожидая представления. — Мне нужна новая палочка, — отрезал Морхонн, и Олливандер выглядел даже слегка разочарованным.       Марион слабо улыбнулся. Отец терпеть не мог нормы этикета и вежливого тона. Говорить с ним с непривычки было невыносимо. — Да-да, разумеется, — едва слышно вздохнув, покивал Олливандер. — Позволю себе поинтересоваться, что стало с вашей прежней палочкой? — Сломалась, — не моргнув, соврал Морхонн-Морган. Ложь никогда не была ему свойственна, но вся идея Мариона строилась на одной большой лжи, и своими принципами пришлось бы рано или поздно поступиться.       Олливандер же продолжал расспросы. — Какой рукой предпочитаете колдовать? — Обеими.       Мастер снова покивал и молча пошёл в сторону стеллажей с палочками, задумчиво рассматривая ряды и иногда доставая с полок коробочки. Вернувшись с десятком коробок, разложил их на столе перед Морхонном, подавая одну за другой для пробы. Что-то Морхонн откладывал сразу, едва коснувшись, другие какое-то время держал, прислушиваясь к ощущениям, но всё равно откладывал. Одну из последних, со стилизованной под птичью голову рукояткой, держал дольше всего и в конце концов взмахнул, выпуская неоформленную волну магии, прошедшую пламенным жаром по магазину. И Олливандер, и Морхонн выглядели довольными, а мастер к тому же выглядел слегка взъерошенным из-за прошедшей сквозь него энергии. — Лавр и сердечная жила дракона. Очень мощная палочка, должен вам сказать, прекрасно подойдёт как для боевой магии, так и для трансфигурации, а если вы любитель совмещать эти два направления — лучше выбора быть не может, — почти торжественно вещал Олливандер. — С вас восемь галлеонов.       Пока отец был занят выбором, Марион тоже не стоял без дела. Легчайшими прикосновениями к душе он извлекал знания мастера о палочках. Производство, принципы работы — всё, что могло пригодиться для того, чтобы самому Мариону приспособить местные концентраторы под себя. Помимо прочего, Олливандер также был мастером артефактором — все его знания могли пойти в дело.       Попрощавшись лёгким кивком, отец вышел из лавки, и Марион следом за ним. Уже идя по улице, Морхонн оглдяделся, и что-то на той стороне аллеи привлекло его внимание. Марион проследил за его взглядом и… кафе-мороженое Фортескью? Однако, не успел Марион толком удивиться, отец тряхнул головой, отбрасывая странный соблазн, и сменил маршрут, отправившись в книжный магазин — «Флориш и Блоттс». Там он долго и без какой-то особой цели бродил между полок, листал каталог, сопровождаемый внимательным взглядом волшебника, стоящего за кассой. В конце концов он взял лишь книгу о знатных семьях Магической Британии и задумчивый покинул магазин.       «Возвращаемся» — пришла единственная чёткая мысль по ментальной связи, и они вернулись туда, откуда пришли — в безлюдный закоулок в Лютном, откуда, обоих сокрытых тенями, Марион и унёс их домой.       Уже на месте, во всё ещё пустом доме Морхонн, за неимением других вариантов, сел на лестнице. Достав палочку, он поднял её на уровень глаз, рассматривая. Марион ненавязчиво сидел рядом, ожидая хоть чего-то, и это что-то последовало. — Ты ведь извлёк память того старика, — начал Морхонн глубоко задумчивым тоном, — И строение палочки запомнил. Повторить сможешь?       Марион лишь молча кивнул, не совсем понимая, к чему ведёт отец. — А теперь скажи мне, твой рабочий инструмент, подарок Смерти — всё ещё с тобой? — Она не избавляла меня ни от клятв, ни от обязанностей, ни от своих даров. Коса при мне.       Морхонн отчего-то повеселел. Покрутив палочку между пальцев, отец усмехнулся. — Прояви её, — приказным тоном повелел он. Марион не мог воспротивиться его приказам раньше, не смог и сейчас.       Потянув за привязанные к себе цепи клятв, он заставил материализоваться в руке часть своей души, обращённую Смертью в неизменный инструмент всех Жнецов. Большая коса, перемотанная потрёпанными чёрными лентами, с белоснежным, точно призрачным, лезвием возникла в руке, соткавшись из тёмного праха. Коса не была оружием, она не могла отнимать жизни, не могла никого ранить, но легко разрывала связь души с умершим телом. Марион не использовал её с момента своего изгнания. Зависнув в пустоте космоса, он долго ждал, что Смерть вновь призовёт его на службу, раз она так и не сняла с него клятвенных цепей. Не призвала. Оставила его в одиночестве, как и все остальные.       Ну и пусть. Если всё, что Марион задумал, получится, его семья снова будет с ним. Его брат снова будет с ним, и не важно, сколько для этого должно пройти времени. А до того момента и этой странной копии отца хватит, чтобы не сойти с ума.       Морхонн тем временем рассматривал косу, но даже не пытался её коснуться, хотя желание изучить её явно читалось на его лице — душа Мариона была слишком опасна, и отец это прекрасно осознавал. — Можешь ли ты направлять с её помощью мировую магию? — Я не пытался, она не для того была создана, но… — Марион сосредоточился на ощущении от косы. Она являлась его частью, но при этом была самостоятельной структурой — это сложно осознать, если сам не ощущал подобного. Марион прежде не задавался вопросом, может ли коса взаимодействовать с чем-то помимо души, но при попытке как-то через косу воздействовать на окружающую магию он с удивлением нашёл, что не просто получается, а ещё и с удивительной тонкостью воздействия — воздух перед ним пошёл рябью, миражом меняя внешний вид помещения. Это была не привычная ему материальная иллюзия, которую не снять без сложного магического воздействия, лишь её дрожащее мимолётное подобие, которое будто бы было готово развеяться от порыва ветра. Но это и было нужным результатом — он никогда не мог создавать что-то настолько слабое. — Я могу. Она слушает меня.       Отец выглядел особенно довольным. — Как я и думал, — хмыкнул Морхонн, — Отделение души от тела уже очень тонкое воздействие, ведь оно не должно никак навредить духовным структурам. Коса изначально направлена на контроль. Это — твой выход. Ты должен лишь изменить её форму на что-то более подходящее, и можешь свободно постигать местную магию.       Изменить форму? Коса всегда представлялась чем-то постоянным, но она была частью его души, уже изменённой рукой Смерти, так что в этом не было чего-то невозможного, Марион просто, как не раз уже бывало, не задумывался над этим.       Как он меняет свою форму, так же должна меняться форма его духовного инструмента.       Коса осыпалась тёмным прахом, чтобы вновь собраться — в форме острой прямой палочки цвета эбенового дерева, покрытой рельефом оплетающих её тканевых лент. Одна из сторон палочки была точно ножевая грань — по краю лезвия шёл призрачно белый узор. Коса изменилась, но всё ещё была способна исполнять свои прямые обязанности.       Марион вертикально взмахнул палочкой, повторяя уже виденную недавно структуру заклинания, и мысленно чётко произнёс слово активатор. «Ступефай». Красный сгусток сорвался с кончика палочки, влетев в созданный мираж, развеивая его, и врезался в стену, не оставив на ней ни следа. Действительно получилось.       Остался вопрос — если основные свойства косы остались неизменны, не изменились ли её ограничения на причинение вреда? Проверить, кроме отца, было не на ком… Но Марион даже в самых смелых мыслях не мог представить, что атакует Морхонна, какой бы ни была цель подобного безумства. Да и если говорить откровенно, если все ограничения остались на месте, это лишь к лучшему. Клятвы Жнеца запрещали собственноручно отнимать жизнь или как-то вредить живым, и невозможность даже с местной магией переступить это ограничение только избавит от возможности эти клятвы ненароком нарушить. Пусть Смерть и оставила его, годы службы ей не могли пройти бесследно — верность данным клятвам укоренилась глубоко в разбитой душе.