Bathroom. Ричи Тозиер

– Фу, уже даже начало дерьмовое, – голос Ричи сочился ядом, когда он плюхнулся на свободный край дивана, едва не расплескав мою колу. Я закатила глаза так сильно, что, казалось, они могли выкатиться на пол. – Ричи, твою мать, никто не виноват, что ты сидел в туалете, когда мы выбирали фильм, – сказала я, и в моём голосе звякнул металл. – Мы ждали тебя полчаса. Серьёзно, чувак, ты там что, заново родиться пытался? Стэн фыркнул в кулак, а Билл виновато почесал затылок, нервно поглядывая на экран телевизора, где уже шли начальные титры какого-то дешёвого слэшера. Это была ночёвка у Билла. Большой, старый дом Денбро, пропахший книгами и бабушкиными пледами, на два дня превратился в крепость «Клуба Неудачников». Родители укатили в Портленд к какой-то тётушке, оставив нам горы чипсов, залежи газировки и строгий наказ не разнести гостиную в щепки. – Потому что вам всегда всё равно на моё мнение! – взвился Ричи, резко выпрямившись. Его вечная ухмылка исчезла, и это было страшнее любого клоуна из канализации. – Даже если бы я был тут в это время, вы бы всё равно врубили эту тупую мясорубку! Я предлагал «Зловещих мертвецов» ещё на той неделе, но нет, «Ричи, твои шутки про зомби всех достали!». – Да что ты мелешь?! Я всег... – начала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам, но меня грубо перебили. – Заткнитесь. Оба, – голос Беверли разрезал воздух, словно скальпель. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на нас взглядом, который обычно приберегала для своего отца-тирана. Ричи дёрнулся, как от пощёчины. Его глаза за толстыми линзами очков странно блеснули. – Да ну и пошли вы, – брюнет резко отрезал, швырнув диванную подушку на пол, и, грохоча кедами, умчался вниз по лестнице. Его шаги эхом разнеслись по дому, пока не затихли где-то в районе первого этажа. В комнате повисла гнетущая тишина. Эдди с преувеличенным вниманием начал протирать антисептиком пульт от телевизора. Прошло десять минут фильма, а он так и не вернулся. На экране очередную пустоголовую блондинку с визгом разрубали бензопилой, но я не видела ни капли. Перед глазами стояло обиженное лицо Ричи. В голове, словно заевшая пластинка, крутились мысли, становясь всё громче и невыносимее: Ты виновата. Снова сорвалась на него. Вдруг с ним что-то случилось? Ты не заслуживаешь такого друга, как он. Он ведь всегда тебя смешит, когда тебе плохо. Эти мысли съедали меня всё больше и больше. Жестокая резня на экране больше не отвлекала. Я чувствовала, как между рёбрами разрастается холодный, липкий ком тревоги. Я просто не могла больше спокойно сидеть на месте. Внезапно я поднялась с дивана, словно меня дёрнули за невидимую нитку. Я сидела вжавшись между Беверли и Биллом, и мой резкий вскок заставил их синхронно вздрогнуть. Я и сама до конца не поняла, как это произошло — ноги просто сами решили, что мне нужно идти. – Эмили, с тобой всё в порядке? – в голосе Билла прозвучало искреннее беспокойство. Его запинка стала заметнее. – А, д-да, всё супер! – я почувствовала, как краска заливает шею и лицо, и, чтобы никто не успел заметить моего смущения, ломанулась к выходу из гостиной. – Просто захотелось чего-нибудь попить! Слишком солёные чипсы. – И Ричи собой захвати! – крикнул мне в спину Эдди, не отрываясь от своего занятия. – Если он там, внизу, трогает грязный инвентарь в кладовке, пусть помоет руки, прежде чем возвращаться. Там, наверное, миллиарды микробов. Но я уже скрылась на лестнице, сбегая вниз. Ступеньки жалобно скрипели под моими торопливыми шагами. На полпути я замерла, вцепившись в перила. Внутренний диалог превратился в яростную битву: – Ну, Ричи же не мог уйти домой. Уже темно, а он ненавидит ходить мимо того фонаря, который всё время мигает. – Почему это? – шипел противный внутренний голос. – Зачем ему уходить? – Ну обиделся. Сильно. Ты видела его лицо? Ты перегнула, подруга. – Я знаю его. Я знаю его дольше, чем остальные. Он стопроцентно хочет, чтобы его нашли и извинились. Он всегда так делает. Забивается в какой-нибудь тёмный угол и ждёт, когда его «спасут». Эта мысль принесла странное успокоение. "Точно. Ванная комната. Он любит сидеть на холодном кафеле, говорит, это помогает ему думать". Я на цыпочках прокралась мимо тёмной гостиной первого этажа в сторону кухни, а оттуда - к двери в маленькую гостевую ванную под лестницей. Полоска света пробивалась из-под двери. Я протянула руку и нажала на дверную ручку. Заперто. "Он точно там". Тревога немного отпустила, сменившись волной нежности и раздражения одновременно. – Ричи, открой гад! – сказала я, костяшками пальцев негромко постучав по дереву. – Нет, – голос парня был глухим и резким. Без тени привычной шутовской интонации. Я знала, что он так скажет. Это было вполне очевидно. И, конечно же, я знала, что делать в таких случаях. Спасибо году дружбы и сотне подобных ссор. Я метнулась на кухню, глазами ища спасительный инструмент. На столешнице валялась гора немытой посуды. Схватив первую попавшую под руку чайную ложку, я рванула обратно. Опустившись на колени перед дверью, я просунула черенок ложки в прорезь замка, как учил меня сам Ричи, когда мы прятались от Билла во время игры в прятки. Есть! Раздался характерный щелчок. Я толкнула дверь. В лицо ударил яркий свет лампы и запах мыла. Ричи сидел на полу, привалившись спиной к бортику ванной. Его длинные ноги в нелепых носках с радугой упирались в стиральную машину напротив. В руках он держал маленькую, видавшую виды портативку, с тетрисом. Тот самый, который я подарила ему на прошлый день рождения, потратив все карманные деньги, сбережённые за два месяца. Я застала его в тот самый момент, когда экранчик заполнился кривыми блоками, и высветилась надпись «GAME OVER». Он заворожённо смотрел на неё, закусив губу, и выглядел при этом таким беззащитным и... милым. – Эмили, ебанулась совсем? – подскочил он, едва не выронив игрушку и пряча её за спину, словно я застала его за чем-то постыдным. В его голосе смешались возмущение и смущение. – А если бы я на туалете сидел? С голой задницей? * – Не сидел же, – я мягко улыбнулась, прикрывая за собой дверь и отрезая нас от остального дома. Я медленно подошла и опустилась на прохладный кафельный пол рядом с ним. Наши плечи почти соприкоснулись. От его футболки пахло дешёвым стиральным порошком и мятной жвачкой. – Играть совсем не умеешь, дай покажу как мастера делают. Он, чуть поколебавшись, молча сунул игрушку мне в руки. Его пальцы коснулись моих, и по коже словно пробежал электрический разряд. Я усмехнулась, глядя на его рекорд. – Всего-то семь тысяч очков? Позор, Тозиер. Я в том году выбивала двадцать. – Врёшь, – буркнул он, но уголок его губ предательски дёрнулся вверх. Я сбросила его игру и запустила новую, но вместо того, чтобы играть, отложила игрушку в сторону. В ванной повисла тишина, нарушаемая лишь гулом труб. – Ричи, – тихо позвала я. Он не поворачивался, делая вид, что изучает узор затирки на плитке. – Прости меня. Я не должна была так реагировать. Мы должны были дать тебе право голоса. Просто... все уже устали и начали грызться. Но это не оправдание. Он, наконец, повернул голову. За толстыми стёклами очков его карие глаза смотрели на меня серьёзно и изучающе. Без привычных масок "Ричи-Трещотки" и "Ричи-Пошляка". – Дело не в фильме, Эм, – его голос упал до шёпота, он сорвал очки и принялся нервно протирать их краем футболки, избегая моего взгляда. – Фиг с ним, с фильмом. Просто... иногда мне кажется, что я тут лишний. Что я нужен вам только как клоун, чтобы шутить и разряжать обстановку, когда Билл заикается, а Эдди истерит. Моё сердце болезненно сжалось. Я видела, как дрожат его ресницы. Не думая, что делаю, я потянулась и осторожно взяла его за подбородок, заставляя посмотреть на меня. – Ты никогда, слышишь, никогда не лишний, Ричард Тозиер, – твёрдо сказала я, глядя прямо в его растерянные глаза. – Ты не просто клоун. Ты... ты клей, который нас всех держит. Если бы не твои идиотские голоса и шутки про маму Эдди, мы бы давно перегрызлись и разбежались. Ты делаешь нас смелее. Ты делаешь меня смелее. Он перестал дышать. Я видела, как его кадык дёрнулся. В маленькой ванной комнате вдруг стало очень жарко. – Ты правда так думаешь? – прошептал он, и это был самый честный вопрос в его жизни. Вместо ответа я подалась вперёд. Это был лёгкий, почти невесомый поцелуй в уголок его губ, который обжёг сильнее кипятка. Его очки, которые он держал в руке, тихо звякнули, упав на кафель. Он замер на секунду, переваривая произошедшее. Мы отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Его щеки пылали, а улыбка, настоящая, широкая улыбка как у Чеширского кота, наконец, вернулась на своё место. – Так... так ты специально тогда продула мне в тетрис, чтобы у меня был повод с тобой заговорить? – спросил он, надевая очки и поправляя их своим коронным жестом, хотя руки всё ещё дрожали. Я тихо рассмеялась, прислоняясь лбом к его плечу. Мне было так спокойно, как никогда. – Ты Ричи, ебанный придурок.