Глава 6: Аксиома

— Почему ты мне помогаешь? — вырвалось раньше, чем он успел проглотить еду. — С чего такая щедрость?     Краем глаза Бакуго наблюдал за тобой. За твоим вздохом, вырвавшимся из легких. За тем, как ты уперлась взглядом в окно, но на самом деле, глядела внутрь себя. Вытаскивала по частичкам объяснение иррациональному поступку, выходящему за все рамки поведения молодой госпожи. А за тем, как посмотрела на него. —А почему ты мне помог? — вопрос напросился сам собой. — Мог ведь пройти мимо.     В ответ Бакуго цокнул языком, закатив глаза, потому что не знал ответа. А его до ужаса бесит, когда сам не понимает, что и для чего конкретно он делает. Действительно, почему? Потому что просто захотел? Да это же херня полная!     Подобные бездумные поступки давно бы свели его в могилу. Он банально не дожил бы до своих лет, поступай так опрометчиво. Но тогда в переулке разум велел поступить иначе наработанному принципу выживания. Так может и сейчас нужно поступить не так, как всегда?.. — Я согласен... ***     Кажется, Бакуго уже выучил твой запах, пока сидел на полу в ожидании тебя. Запах впитался в ноздри и будет преследовать его везде. Запах янтаря с древесными нотками переплетался в дорогой венок, в который для нежности и мягкости добавили несколько цветков лаванды.     Две молоденькие служанки быстро постелили подобие постели у стены напротив твоей кровати, поглядывая на Бакуго, как на дикого зверя. Он вовсе не удивился, если они начали бы драться за право первой покинуть комнату, лишь бы избавить себя от компании красноглазого ирода.     Никто не хочет долго находиться рядом с отродьем.     Кацуки веселит их поведение. На лице мелькнул оскал, и когда одна девушка проходила мимо него к двери, он клацнул зубами, дернувшись в ее сторону. Служанка взвизгнула, выбегая из комнаты. — К сожалению... — ты умолкла, глядя на выбегающих с ужасом девушек, мотнула головой и прикрыла за собой дверь. — К сожалению, более свободных кроватей в особняке нет и... — Плевать, — хмыкнул он, ложась в перины, устланные на настил.     Ему действительно плевать. Он ляжет на полу, где гуляет сквозняк, или в холодном углу, как наказанный щенок, или даже в пропахшем сыростью подвале, потому что все это куда лучше, чем задыхаться пылью земли каждую ночь, просыпаться от любого шороха, который мог тянуть за собой смерть. Да и в общем-то не особо это приятное удовольствие спать под открытым небом на постоянной основе.     Карминовые глаза прожигали всякую новую едва заметную трещинку, встречавшую на потолке. Впервые за множество месяцев ему тепло, комфортно и мягко. Что-то подобное посчастливилось встретить лишь раз, когда Кацуки уснул на сене в коровнике. Там было также тепло и уютно, хоть и ненадолго...     Немного погодя глаза находят твой силуэт на окне. Ты смотрела в него, расчесывая длинные волосы. Бакуго, стоило зайти в твою комнату, сразу приглянул оконце, откуда выходил вид на место, где он сидел под дождем. — Волосы. Они же были черные, — голос стал приглушенным от бессонницы за несколько дней, а здесь так тепло и уютно.     Ты покачала головой, глянув на Бакуго из-за плеча. — Неа. Это мама мне их кармом измазывает, чтобы не украли, когда мы по улицам гуляем.     Следом же назрел еще вопрос. — Почему они красные?     Любопытство Кацуки заставляет улыбнуться. — Редкие. Особенные, — ты повела плечами. — Такие же, как у тебя глаза.     Никто еще за всю жизнь не называл его глаза особенными...     Ты спрыгнула с подоконника, оставив на нем деревянный гребень, поморщилась от холодного дерева под ногами и нырнула в кровать. Пока руки плели косу для сна, ты упрямо пыталась игнорировать взгляд, который прожигал в тебе не то что дыру, а целую бездну. — Может хватит на меня уже так смотреть, — буркнула, роняя руки на одеяло.     Бакуго пожал плечами, непринужденно взмахнув рукой. — Хочу и смотрю.     Перекинув косу на плечо, ты цокнула и закуталась в одеяло по самый подбородок, отвернувшись к стене, будто тебя это спасет от наблюдений Бакуго за тобой. — Спокойно ночи, Кацу.     Он же ничего не ответил, продолжая разглядывать хрупкий силуэт под одеялом с густой алой косой на плече. Кацуки не слышал звука ни дождя, что с большей силой тарабанил по окну, заполняя каждый уголок комнаты своим шумом, ни грохота грозы, которая на подпевке у дождя. Не видел яркой вспышки от молнии, залившей пространство молоком. Не чувствовал собственного дыхания. Весь его мирок сосредоточен только до одной тебя, мирно лежащей на кровати и посапывающей во сне. ***     С грохотом грозы Бакуго подскочил в поту, задыхаясь от очередного кошмара, вцепился пальцами в ткань на груди, под которой неистово заходилось сердце в надежде его успокоить. Сколько прошло времени, как он уснул? Похоже, не особо много, потому что ты лежала в той же позе, а одеяло приподнималось от размеренного дыхания. Даже в комфортных условиях ему чужд нормальный сон.     Кацуки вновь уставился на потолок, ища на нем будоражущие воображение узоры. Но это быстро надоело, а желания спать не прибавило ни капельки. Вздохнув, Бакуго откинул одеяло, встал с импровизированной кровати и замер, когда ты начала шевелиться, боялся разбудить. С невнятным бормотанием под властью Морфея, ты перевернулась на другой бок, и теперь он мог воочию лицезреть миловидное личико с разбросанными по щекам и носу веснушками точь-в-точь, как звезды на небе в ночи.     Яркая белая вспышка привела Кацуки в чувство, растворяя задумчивость, и он поморщился от собственного отвращения к себе. Что он стоит и пялится на эту девчушку, как на нечто божественное? Будет пользоваться, пока он не надоест ей и не более. Ничего личного — только желание выжить.     Бакуго аккуратно ступал по деревянному покрытию к двери, и перед тем, как выйти, он всё-таки еще раз обернулся на твое личико и заметил, как ты причмокнула губами во сне и зарылась носом в одеяло нахмурившись.     С тихим щелчком дверь закрылась за ним, и Кацуки оказался в коридоре, по которому проходил до твоих покоев, но и не думал оглядеться вокруг. Теперь же времени для этого было море и маленькое озеро.     В доме было темно, и все казалось вокруг серым. То ли так есть на самом деле, то ли это все из-за мрачной погоды за окном. Хотя темно-синие обои с черными вензелями на них не добавляли красок в столь угрюмое поместье. Лестница, ведущая на второй этаж, по которой, собственно, Бакуго сейчас спускался, также не разбавляла серость.     Ступени лестницы, стоявшей зигзагом, выкрашены в иссиня-черный матовый цвет, а на них потертости от тех ног, ступавших по ним за многие годы. Украшенные деревянными балясинами перила покрыты той же краской, но местами та потрескалась. За ними явно не правильно ухаживали.     Внизу, подле лестницы, он наткнулся на окошко. По стеклу неумолимо хлестал дождь. Окно — как окно, ничего особенного, но ясно, что именно через него ты выбралась на улицу тайком от родителей. Оторванный кусок ткани от твоего платья до сих пор висел, зацепившись о подоконник.     Ноги понесли в зал. Огонь в камине давно потух, и угли дотлевали в слабом свечении. Хватались за кислород, пытаясь продолжить гореть и не исчезнуть с лица этой вселенной. — Решил что-нибудь украсть и покинуть нас? — низкий хриплый голос разорвал чарующую тишину, заставляя Бакуго мгновенно повернуться к его хозяину.     Твой отец стоял у открытого окна. Шторки колыхались на ветру, капли били о карниз, разлетались на мелкие хрусталики, залетали внутрь и падали на пол. — И не думал, — недовольно фыркает Бакуго, глядя на мужской силуэт, укрытый в тени. — Жаль.     В пальцах мужчины тлела сигарета, и ее кончик разгорался ярче, когда он делал очередную глубокую затяжку, желая утопить в никотине все нервы. Казалось, ему проще дышать сигаретным дымом, нежели чистым воздухом.     Вновь образовавшаяся тишина угнетала, заползала в уши и выедала мозг ложка за ложкой при этом смаковала и причмокивала. Бакуго уже собирался развернуться на пятках и свалить обратно в комнату, но кашель, предвещающий беседу, заставил остановиться. — Пацан, — он посмотрел на Бакуго, — раз она сама тебя выбрала, то будешь служить ей лично. — Я в курсе уже.     Отец тактично проигнорировал тот факт, что мелкий гаденыш посмел его перебить. — Это дорогого стоит. Не дай ей разочароваться в людях. Даже в таких, как ты, она видит только хорошее.     Разговор был закончен. Отец сделал последнюю затяжку, огонек на конце загорелся, чтобы погаснуть. Выдохнул сизый дым в открытое окно, но ветер все равно задувал его обратно. Выкинул сигарету за окно на мокрую землю и молча ушел.     Бакуго стоял еще несколько минут наблюдая за ветром, играющим со шторами, поглащенный собственным мыслями. Он подошел к окну — вот шанс, возьми и беги, — и его закрыл.     Вернувшись в знакомую комнату, Кацуки лег на мягкие перины и вновь уставился на твое лицо, на котором тени плясали от повторяющейся вспышки молнии за окном. Смотрел и думал.     Никто ему не помогал и не хотел. Бакуго даже некому молиться. Казалось, что сам Бог от него отвернулся из-за его проклятия. Все, кроме тебя. Многие полоняются Богу, но зачем Кацуки опускать голову перед тем, кто на него не посмотрит с небес? Он лучше упадет ниц рядом с той, что дала ему вторую жизнь.     Для таких, как он, нигде нет места, но подле тебя он его нашел. — Я не разочарую тебя, Госпожа...     Аксиома, прозвучавшая в темноте, в ней же и растворилась. Может ты слышала ее отголоски, но и те слились с ярким сновидением.