Глава 9: Замок

      Замок стал виднеться на горизонте сквозь кустистые темно-зеленые кроны — точнее, его шпили и небольшие пинакли, добавляющие величественности готическому сооружению. Он похож на огромный обелиск, что хочет проткнуть само небо и показать богам совершенство своего строения. — Только не говори, что мы едем туда, — Бакуго тычет пальцем на дворец, к которому извилистая дорога по реликтовым рощам все короче и короче.       Ты подняла голову, глянула на свой дом и отвернулась к черным буквам на потрепанной временем бумаге. — Хорошо, не буду. И вообще, не отвлекайся: мы с тобой еле как прочитали две страницы. — Меня твоя книга уже зае... — договорить он не успел, как ты треснула Бакуго по голове бархатным перелетом. — Читать не умеешь, а все бранные слова наизусть, как молитву, знаешь?       Он недовольно хмыкнул: — Не знаю я никаких молитв. — Не удивлена, — усмехнулась ты.       Качка наконец-то закончилась, и Бакуго вздохнул полной грудью, как в последний раз, стоило только коснуться ногами щебенки. Все тело затекло во время долгой поездки, и до кучи мышцы начало сводить судорогой. Он потянулся, и, кажется, каждая косточка начала хрустеть и щелкать. Ты вышла следом, приняв помощь местного слуги, вышедшего вас встретить, и пошла в замок, больше походивший на королевский. Бакуго поплелся за тобой, не осознавая до сих пор, что он действительно попал в подобное место, откуда не гонят. По крайней мере, ты не гонишь. Щебенка под ногами сменилась дорожкой из каменной кладки, ведущей прямиком к массивным резным дверям из черного дерева с металлическими прожилками, подчеркивающими статус семьи. Замок буквально кричал о власти и богатстве. Одни высокие окна с каменными переплетами и стрельчатыми арками показывали, сколько средств в них было вложено, — и столько же возможных жизней.       Внутри все отнюдь не менее роскошно. Стоит переступить порог и глянуть вверх, как потолка не увидать — только темнота из хитросплетенного материала, которым создали замок. Оценивая все вокруг, Бакуго, конечно же, не забывал следить за твоей спиной и идти по пятам, как верный пес.       Широкие мраморные ступени, выходящие из стены, отшлифованные до блеска слугами, отражали свечение ярких магических лампад, которыми увешаны все стены дворца тут и там и которые потухнут, если само солнце упадет на землю. Снизу под каждой ступенькой красовались абстрактные узоры, не несущие никакого смысла, но внимание к себе они однозначно привлекали. Массивные перила лестницы из того же светлого мрамора с мелкими темными прожилками серого и черного цветов, похожих больше на сгустки молний. Ты ступала по ступеням с непринужденной легкостью, а вот Бакуго... Для него это чуждо, и каждый шаг — словно в изнанку настоящего мира.       Бакуго поселили в комнате неподалеку от твоей, и таких хором он в жизни не видал. — У тебя такая же? — Неа, — качаешь головой, — больше. — Ахуе... — и вновь он не договорил, как последовал удар книгой по голове. — Да ты задолбала меня бить!       Ты даже не дернулась, когда Бакуго резко рявкнул на тебя, едва ли слюни не прыснули на веснушчатое личико. Сложила руки с книгой перед собой на складках платья, задрав подбородок. — Пытаюсь вбить в твою голову какие-то другие слова, — с ехидной улыбкой развернулась к дверям собственных покоев и скрываешься за ними, подобно тени.       Он еще какое-то время смотрит тебе вслед, будто ты сейчас должна обязательно выйти и пойти с ним куда-нибудь еще. Куда? Зачем? Бакуго не знает, но теперь присутствует навязчивое ощущение, что ты должна быть рядом с ним перманентно. Он просто полный идиот, раз так быстро успел привыкнуть к твоему обществу. Постояв, как тот самый идиот, он все-таки сделал шаг внутрь своей комнаты.       Два огромных окна освещают комнату сполна, наполняя ее светом розового закатного солнца. Стекла настолько чистые, что Бакуго решил прикоснуться к одному из них, проверить, есть ли оно вообще на самом деле или его нет, оставляя отпечатки пальцев. Посреди комнаты стояла двуспальная кровать с мягким вельветовым основанием, заправленная черным блестящим шелком и сверху прикрыта бархатным покрывалом. — Тц. Даже мухи не еблись.       Кацуки ходил туда-сюда по комнате, разглядывая то картину на стене, то огромный шкаф для одежды, то прислушиваясь к ощущениям, наступая на мягкий ворсистый ковер подле кровати. И Бакуго продолжал бы наматывать круги по спальне, пока в полу не образовалась траншея, если бы в дверь не раздался стук. Он открыл дверь, и служанка, увидев перед собой алые глаза, оторопела, побледнела и отвела взгляд, начиная шептать молитву под нос. — В-вас ждет Г-господин, — вся дрожа, щебечет она, — я в-вас отведу.       Не дожидаясь ответа, она тут же пошла, можно сказать, побежала по коридору, а Бакуго за ней. Бедной служанке хотелось поскорее избавиться от общества проклятого. Распахнув двери, она отошла, впуская Бакуго в кабинет, пропитанный запахом тяжелых сигар. — Я его п-привела, Господин, как вы и велели, — служанка поклонилась и юркнула за дверь.       Солнце уже скрылось, отчего в кабинете царил мрак, растворяемый несколькими свечами, что подсвечивали тонкие струйки сигаретного дыма, танцующего в воздухе. Отец сидит, переворачивает какие-то бумаги и, учитывая нарастающее напряжение, он выглядит абсолютно спокойным. — Если ты надеялся, что будешь здесь, как на курорте среди всей роскоши и богатства, то ты сильно заблуждаешься, мальчишка       Бакуго сжал челюсть, проглатывая комок гадости, что так и норовит выскочить из глотки. Мальчишка. Он ненавидит, когда его так называют, как ничтожество, как слизняка, ползущего по земле и на него в любой момент могут наступить, размазав подошвой сапога, смешав с грязью, будто того вовсе не существовало. — Завтра с утра у тебя начнутся тренировки с мечом. Ты будешь для моей дочери не просто слугой, который таскает все по ее прихоти и указу, но еще и охраной. Тем, кто будет ее оберегать. В первый раз у тебя это отлично вышло. — Отец говорит не спеша, как бы бы ведя светскую беседу, попутно собирая все бумаги в одну идеально ровную кучку, а не начитывает новому слуге его права и грядущие задачи.       Кацуки стоит молча, продолжая сжимать зубы, лишь бы не сболтнуть лишнего. Конечно, он не любит лебезить, но и не совсем дурак, чтобы идти на поводу у собственной заносчивости и дерзить тому, кто может выгнать его, потому что Бакуго на него не так посмотрел. — Советую не завтракать, даже если очень сильно хочется, — голос его стал немного грубее.             Видимо, это не первая сигара. — Обычно на первых тренировках мальцов вроде тебя выворачивает наизнанку. Вероятно, и тебе придется блевать. Все понял? — Понял. Еще что-то?       Уважение? Нет. Признание? Ага, конечно. Любое слово Бакуго — вызов, который он кинет самому Аиду под его издевательский смех и синее пламя вокруг, если тот только взглянет на него как на ничтожество.       Отец усмехнулся. Наглость пацана с положением в обществе, не стоящего ни гроша, поражала. Он не представляет из себя ничего, а ведет себя как сам небожитель, спустившийся с небес до простого люда. — Свободен.       Бакуго развернулся и ушел, закрыв дверь громче, чем предполагалось. Все в пацане раздражало до мозга костей. Отец встал, прошелся по кабинету, взял очередную сигару и прикурил ее от тлеющего камина, над которым висел портрет обожаемой дочурки. — Чтож, милая, тебе придется самой разбираться с этим засранцем, ведь я точно не собираюсь лезть, — проговорил вслух так, точно ты бы услышала и с полотна кивнула ему со словами: "Конечно, отец".