Часть 25

Три дня тянулись бесконечно — тревога, ожидание, усталость. Но на третий день в палату зашёл врач и, проверив состояние девушек, наконец сказал: — Сегодня попробуем аккуратно садиться. Только с поддержкой. Не спешите. Саша аж подпрыгнула от радости: — Слышали? Мы вам поможем! Энни лишь кивнула, но в её взгляде мелькнула тёплая забота. Попытка первая Врач подставил руку под спину Азуми, Саша — со стороны здоровой руки. Энни — рядом, чтобы поддержать ногу. — Медленно… вдох… — сказал врач. Азуми попыталась подняться. Лицо её скривилось, губы побелели. — Осторожно, — тихо сказала Энни, придерживая её за плечи. Азуми смогла сесть… на пару секунд. Потом дыхание сбилось, боль в руке и ноге пробрала холодом — и она осторожно опустилась обратно. — Ничего… — прошептала Саша, гладя её по волосам. — Завтра будет лучше. Попытка Лили У Лили всё было не легче — боль в груди мешала дышать, а рука плохо слушалась. Врач помог ей подняться, поддерживая сзади. Саша держала под локоть, Энни стояла ближе, чтобы подстраховать. Лиля попыталась поднять корпус — и тут же болезненно поморщилась. — Н-не получается… — выдохнула она, прижимая свободную руку к боку. — Не заставляем, — спокойно сказал врач. — Важно лишь попробовать. Он помог ей снова лечь. Саша вздохнула, поправляя одеяло: — Главное, что вы уже пробуете. Ещё пару дней — и сможете сами. Энни стояла рядом, скрестив руки, но мягкость в её тоне звучала отчётливо: — Вы слишком быстро прошли через слишком много. Дайте себе время. Второй подход Через несколько минут они попробовали снова — уже медленнее, осторожнее. У Азуми получилось сесть чуть дольше — она дрожала, но держалась. У Лили тоже вышло немного лучше: она села, стиснув зубы, а Саша держала её, как хрупкий стакан. — Умницы, — сказал врач. — И это только начало. Саша сияла, Энни одобрительно кивнула. А девушки, хоть и устали, впервые за дни чувствовали что-то похожее на маленькую победу. Ночь опустилась тихо, почти ласково. Врач ушёл, Саша и Энни пожелали им спокойной ночи, погасили свет и закрыли дверь, чтобы дать девочкам отдых. Но отдых не приходил. Лиля смотрела в потолок, едва моргая. Азуми слушала тишину палаты — такую пустую без смеха ребят, без шагов Леви и Жана. Обувь не скрипит. Командиры не заходят. Никто не ворчит, никто не шутит. Скука и тоска давили сильнее боли. — Ты тоже… не можешь заснуть? — шёпотом спросила Лиля. Азуми повернула голову: — Нет… скучаю по всем. По Жану… по их голосам… — И я по Леви… — Лиля прикрыла глаза. — По тому, как он поправлял одеяло. По его вниманию… Пауза. Теплая, честная. Потом Лиля вдруг тихо сказала: — Давай попробуем сесть? Вдвоём… может, получится. Азуми кивнула. Обе знали, что без поддержки может быть больно, но тишина давила гораздо сильнее. Они протянули друг другу руки. Пальцы сцепились — дрожащие, слабые, но уверенные. — На счёт три… — прошептала Азуми. — Один… два… три… Они одновременно подтянулись. Боль прошла горячей волной по груди Лили, по ноге Азуми, но они не отпустили друг друга. Азуми прикусила губу, Лиля стиснула зубы — и вдруг… Они сидели. Обе. Держась за руки так крепко, как только могли. Лиля негромко выдохнула: — Получилось… Азуми улыбнулась — настоящей, пусть и слабой улыбкой: — Мы смогли… сами… И в этот момент их объяло ощущение маленькой победы. Да, они слабые. Да, их ранили. Но они не сломались. Они сидели рядом, плечом к плечу, опираясь друг на друга, пока за окном тихо шуршал ветер. Впервые за три дня им стало чуть-чуть спокойнее. Потому что они знали — если справились с этим, то обязательно дождутся и возвращения ребят. Они сидели долго — намного дольше, чем врач разрешил бы. Но им было хорошо так: рядом, держась за руки, чувствуя поддержку и то самое тёплое чувство «мы справимся». Однако силы постепенно уходили. Сначала Лиля заметила, что дыхание стало чаще, будто воздух стал тяжелее. — Азуми… что-то… грудь жмёт… Азуми тоже почувствовала, как в боку и руке появилась тупая боль, а в груди стало тесно — слабость накрыла волной. — Мне тоже… тяжело… — она попыталась вдохнуть глубже, но дыхание сбилось. Они обменялись быстрым встревоженным взглядом. — Ложимся… аккуратно… вместе, — прошептала Лиля. Девочки снова сцепили пальцы, чтобы не потерять равновесие. Тихо, медленно, почти по миллиметру они начали опускаться назад на подушки. Лиля первой легла, стараясь не дергать грудь. Азуми опустилась следом — осторожно, чтобы не задеть больную ногу. Когда обе наконец легли, они синхронно выдохнули. — Ух… — Лиля прикрыла глаза. — Я думала… сейчас упаду. — Мы просто… долго сидели, — Азуми положила голову на бок. — Врач говорил, что слабость будет. Несколько минут они снова лежали, стараясь отдышаться. Пальцы их рук так и не разомкнулись. — Но всё равно… — Лиля тихо улыбнулась. — Мы смогли. Азуми ответила ей такой же слабой, но искренней улыбкой: — Конечно. Мы сильные. Тяжелое дыхание постепенно выровнялось. Боль стихла. А в их маленькой палате стало снова тихо и спокойно. Они лежали, держась за руки, пока сон наконец не начал медленно накрывать их, унося в теплый, тихий покой ожидания. Утро пришло тихо, но едва первые лучи света прорезали комнату, дверь мягко приоткрылась. — Девочки… — раздался знакомый, тёплый голос Армина. — Мы вернулись, — добавил Эрен. Саша первой резко села на стуле у стены и расплылась в широкой улыбке: — Просыпайтесь! Посмотрите, кто пришёл! Лиля и Азуми медленно открыли глаза. И сразу увидели их. Все. Жан, Леви, Микаса, Райнер, Конни, Бертольд, Энни, История… Даже Эрвин и Ханджи стояли прямо за ними. Все живые. Все невредимые. Уставшие, запылённые после трёх дней ада в Лесу Больших Деревьев — но стоящие на ногах. У Лили дрогнули губы, в глазах блеснули слёзы облегчения. Азуми, хоть бледная и еле дышащая, тоже улыбнулась — по-настоящему. Жан подошёл ближе: — Мы дома. Всё хорошо. Леви стоял у изножья кровати Лили, руки в карманах, но взгляд мягче не бывает: — Мы же обещали. ⸻ Но ребята быстро заметили, что что-то не так. Лиля и Азуми улыбались, но лица были бледнее обычного. Дыхание — неглубокое. А на щеках — следы ночного напряжения. — Эй… что случилось? — спросил Эрен, нахмурившись. Азуми первой выдохнула, хрипловато: — Мы… пытались… сесть. Лиля добавила тихо: — Когда врач ночью не разрешил… В комнате мгновенно повисла тишина. Жан резко сел рядом с Азуми: — Вы что сделали? Одни?! Он не кричал — просто был в шоке. Леви перевёл взгляд на Лилю, медленно, очень медленно: — Ты решила не слушать врача? Лиля отвела глаза, пряча виноватую улыбку: — Мы… просто… скучали. Хотели почувствовать себя сильнее. Саша виновато подняла руки: — Мы только вышли узнать новости, а когда вернулись, они уже лежали! Честно! Энни добавила: — Они просто пытались выстоять. Хотели доказать себе, что могут. Жан выдохнул, закрывая глаза рукой — смесь облегчения и паники. Леви опустился на краешек кровати Лили, наклонился поближе: — Не делай так больше. Поняла? Его голос был тихим… но таким, от которого хочется слушаться. Лиля чуть улыбнулась — смущённо, но счастливо, что он рядом: — Поняла… Жан тихо, но твёрдо повторил Азуми: — Ты мне ещё раз так напугаешь — сам тебя на руках таскать буду весь месяц. Я серьёзно. Азуми рассмеялась в ответ — слабым, тихим смешком. ⸻ И тогда произошло главное — Все ребята подошли ближе: кто-то к Лиле, кто-то к Азуми, кто-то просто встал возле кроватей. Комната наполнилась теплом, шутками, тихими голосами и облегчением. Первые минуты после встречи показали: они снова вместе. Все живые. Все дома. И девочки наконец позволили себе расслабиться — рядом с теми, кого они так отчаянно ждали эти долгие три дня. В самый разгар их радостной встречи дверь снова приоткрылась — тихо, но уверенно. В палату вошёл врач, держа в руках папку с записями. Он оглядел шумную комнату, девочек, их бледные лица, друзей, сгрудившихся вокруг кроватей. И, тяжело вздохнув, сказал: — Ну что… думали, я не заметил, как вы ночью пытались садиться? Девочки синхронно замерли. Азуми опустила голову. Лиля втянула плечи, как нашкодивший котёнок. — Мы… — начала Лиля. — Мы скучали… — тихо добавила Азуми. Врач покачал головой, но уголки его губ дрогнули — он был не сердит, а скорее поражён их упрямством. — Ладно. Если уж вы настолько настойчивые… — он посмотрел на ребят вокруг, — то попробуем сейчас. Но только под моим наблюдением. И с поддержкой ваших друзей. Комната замерла. Жан сразу привстал: — Я помогу Азуми. Леви уже стоял ближе к Лиле, будто услышал об этом ещё до врача. — Я тоже здесь, — коротко сказал он. Саша хлопнула в ладоши: — Отлично! Мы справимся! Энни тихо встала справа — готовая подстраховать. Эрен подошёл ближе, Армин — рядом. Даже Микаса и Ханджи выглядели взволнованными. Врач кивнул: — Итак. Азуми, Лиля — делаем как вчера, только спокойнее. Помним: медленно, с опорой. ⸻ Попытка Азуми Жан осторожно подставил руку под её спину. Энни поддержала её за плечо. Саша — с другой стороны. — Готова? — прошептал Жан. Азуми кивнула, хоть сердце колотилось как бешеное. — Раз… два… три… Она начала подниматься. Нога дрогнула, боль прошла волной, но руки друзей держали её уверенно. И — получилось. Азуми сидела. С трудом, но уже ровно. Комната взорвалась тихими радостными вздохами. Жан улыбнулся — искренне, тепло: — Молодец… Я горжусь тобой. ⸻ Попытка Лили Леви подошёл ближе, одну руку положил ей на лопатки, вторую — аккуратно на плечо. — Вдох. На счёт три. Не торопись, — его голос был низким, уверенным. Саша держала её с другой стороны, Армин подстраховывал сбоку. — Раз… два… три… Лиля поднялась медленно, но решительно. В какой-то момент дыхание сбилось, глаза дрогнули — но Леви крепко держал её. — Держу, — тихо сказал он. — Ты справилась. И Лиля села. Сама. Перед всеми. Комната будто светлее стала — все улыбались, Микаса даже одобрительно кивнула, а Саша подпрыгнула от радости. ⸻ Врач наблюдал, записывая что-то в папку, и наконец сказал: — Вот теперь это выглядит правильно. Вы обе сделали огромный шаг. Значит, восстановление идёт по плану. Он взглянул на остальных. — И, как вижу, компания на вас действует лучше любых лекарств. Все тихо засмеялись. Лиля и Азуми сидели, держась за руки, дрожа от усталости… но счастливые. В окружении тех, кто для них — почти семья. А главное — они делали это не одни. Дверь снова открылась — и на пороге возникли Пиксис и Эрвин. Они застыли на мгновение, увидев картину: Лиля и Азуми сидят сами, пусть и с поддержкой друзей, но уверенно, уверенно, будто сделали нечто невероятное. Пиксис приподнял брови: — Охо-хо! А вот это сюрприз. Я ещё не успел выпить утренний чай, а они уже прогресс показывают! Эрвин слегка улыбнулся — редкое, тёплое выражение: — Отличная работа. Не ожидал, что вы будете сидеть уже сегодня. В этот момент Жан сел прямо на край кровати Азуми и аккуратно обнял её за плечи, притягивая ближе: — Она сильная. Я же говорил. Азуми смутилась, но улыбнулась, уткнувшись лбом ему в плечо. Леви, не отставая, сел рядом с Лилей. Он обвёл её рукой так мягко, что даже Саша прикусила губу от умиления. Лиля прислонилась к нему, краснея до кончиков ушей. Тут же раздались заливистые голоса ребят. Конни громко: — Ну всё, всё ясно! Жан и Азуми — официально пара! Саша подхватила: — И Леви с Лилей тоже! Посмотрите, как обнимает! Микаса, сдержанно, но с улыбкой: — Это выглядит… вполне очевидно. Жан вспыхнул: — Эй! Мы… мы просто… она устала, вот и… Азуми хихикнула, ещё сильнее спрятав лицо ему в плечо. Леви лишь слегка поднял бровь, но не отпустил Лилю: — Если вы закончили, то я никому ничего объяснять не буду. Эрен расплылся в широкой улыбке: — Так значит, точно пара! Армин, аккуратный как всегда, добавил: — Ну… они действительно смотрятся как пара. Пиксис, скрестив руки за спиной, громко рассмеялся: — Молодёжь! Ах, молодёжь! Однажды вы поймёте, что скрывать такие вещи — невозможно! Всё написано у вас на физиономиях! Леви тихо фыркнул, но уголки его губ дрогнули. Лиля покраснела ещё сильнее. Жан буркнул что-то нечленораздельное, но руку с плеча Азуми не убрал. Эрвин наконец сказал: — Мне кажется, что ваши отношения помогают восстановлению лучше, чем любые лекарства. Вся комната засмеялась. Азуми и Лиля переглянулись, и обе улыбнулись — смущённо, счастливо и по-настоящему. Потому что в этой шумной, тёплой компании каждый знал: да, они — пара. И все это уже поняли. Когда вечер тихо опустился на корпус, дверь палаты снова открылась — сначала неслышно, а потом всё громче, когда в комнату ворвались знакомые шаги. Ребята вернулись. Эрен первым высунул голову: — Мы здесь! Можно входить? Армин засмеялся: — Она и так знает, что ты кричишь, Эрен. За ними вошли Жан и Леви, немного взмокшие после тренировки, но глаза у обоих сияли — они спешили именно сюда. И тут они увидели картину: Лиля и Азуми сидели рядом, на одной койке. Врач усадил их вместе, чтобы они могли поддерживать друг друга спинами и руками. Смотрелось это трогательно: две девушки, укрытые одним одеялом, держались за руки и тихо обсуждали что-то своё. Жан остановился на секунду. — А чего это вы… вдвоём тут? — в голосе слышно умиление сквозь самоуверенную ухмылку. Леви лишь приподнял бровь, но угол его губ дрогнул: — Так… вы теперь комплектом? В этот момент Лиля и Азуми подняли глаза — и улыбнулись. По ним сразу было видно, как сильно они скучали. Даже слабость не скрывала этого света в глазах. Жан не выдержал первым. Он быстро подошёл, аккуратно подсел рядом и крепко обнял Азуми за плечи, прижимая к себе: — Я скучал. Очень. Прежде чем она успела ответить, он наклонился и поцеловал её — нежно, но уверенно, прямо в губы. Азуми тихо выдохнула и обняла его здоровой рукой в ответ. Леви медлил всего долю секунды — чисто символическую. Потом подошёл к Лиле, встал перед ней, взглянул в глаза… И мягко обхватил её лицо ладонями. — Ты опять выглядишь так, будто ждалась меня весь день, — тихо сказал он. Лиля слабо улыбнулась: — А я и ждала… Он наклонился и поцеловал её — чуть дольше, чуть глубже, чем обычно. Как будто подтверждал: я вернулся, я рядом. Армин и Саша улыбались. Конни тихо шепнул Райнеру: — Да это уже официально. Всё. Не отмажутся. Микаса даже слегка хмыкнула, будто признала: «ладно, это мило». Эрвин сдержанно улыбнулся. Ханджи сияла как солнце. А две девочки, сидя на одной койке, крепко прижимали к себе тех, кого ждали все эти дни — своих парней, свою поддержку, свою опору. И комната наполнилась теплом, таким мягким, домашним, будто стены больничной палаты растворились, и остались только они — две девушки и те, кто их любит. В палате стояла мягкая тишина, когда Жан, по-прежнему обнимая Азуми, вдруг сказал: — Мы вообще… пришли за вами. Хотели на огонёк выйти, все ребята уже там. Думали взять вас с собой. Эрен кивнул: — Мы бы и донесли, если нужно. Армин улыбнулся: — Да мы и так собирались вас нести, не переживайте. Леви спокойно добавил, глядя на Лилю: — Если ты хочешь — я понесу. Даже спорить не буду. Лиля и Азуми переглянулись. На мгновение в их глазах вспыхнула надежда, но они почти одновременно вздохнули: — Врач… не разрешил… — сказала тихо Лиля. — Мы бы хотели, правда… — добавила Азуми. И как будто по сигналу дверь снова открылась. Зашёл врач. Он оглядел комнату, увидев девочек сидящими без опоры и окружёнными друзьями. — Я слышал разговор, — сказал он, поправляя очки. — И да… я действительно говорил, что выходить нельзя. Ребята переглянулись разочарованно. Но врач поднял руку, останавливая их: — Но. — Он сделал паузу. — Только что я получил результаты вашей утренней проверки. Состояние стабилизировалось. Азуми и Лиля слегка распрямились. — Поэтому, — продолжил он, — я разрешаю вам выйти наружу. Ненадолго, и только если… Он обвёл взглядом парней. — …если эти два кавалера понесут вас на руках. Жан — Азуми. И капитан Леви — Лилю. Комната взорвалась реакциями. — Серьёзно?! — выдохнула Саша. — Ну всё, вы обречены, — хмыкнула Микаса. Ханджи вскинула руки: — Научное наблюдение на свежем воздухе, ура! Жан даже не стал скрывать радость — он мгновенно повернулся к Азуми: — Слышала? Официальное разрешение! Пойдём на костёр, принцесса. Он легко подхватил её под колени и спину, поднимая аккуратно, будто она была драгоценностью. Азуми обняла его за шею, чуть покраснев: — Спасибо… Жан… Леви подошёл к Лиле молча. Но когда он нагнулся, чтобы взять её на руки, его голос стал необычайно мягким: — За меня держись крепче. Я тебя не уроню. Лиля обвила его руками за шею, чувствуя его тепло и силу. — Я знаю… — прошептала она. Когда Жан и Леви стояли, держа на руках девушек, вся команда словно на секунду замерла — это выглядело невероятно трогательно. Врач усмехнулся: — Только аккуратно! И максимум на час. После этого сразу назад. — Понял, — коротко ответил Леви. — Всё будет хорошо, — уверенно сказал Жан. И компания направилась к выходу, а две девушки, прижавшись к своим парням, впервые за долгое время чувствовали себя не больными, не лежачими, а… любимыми. Парни придержали тяжёлую дверь, и Леви первым шагнул в коридор, крепко держа Лилю на руках. За ним вышел Жан с Азуми, осторожно, будто малейшее движение могло причинить им боль. Теплый вечерний свет из окон мягко ложился на их лица. Эрен тихо сказал: — Райнер, Бертольд, снимите плащи с Леви и Жана. Нужно укрыть девочек, на улице прохладно. Райнер сразу подошёл к Леви: — Капитан… можно? Леви коротко кивнул. Райнер аккуратно снял его длинный плащ и мягко укрыл им Лилю, подоткнув края вокруг её плеч, чтобы не продувало. Лиля, согретая и окружённая знакомым запахом его плаща, прижалась к Леви крепче, прошептав: — Спасибо… так тепло… Леви опустил взгляд на неё и еле заметно улыбнулся уголком губ: — Ещё бы ты мёрзла. Я тебе этого не позволю. Бертольд уже стоял возле Жана, снимая с него плащ. Он бережно расправил тёплую ткань и укрыл Азуми, словно она была чем-то драгоценным. — Надеюсь, так лучше, — сказал Бертольд тихо. Азуми застеснялась, но тепло плаща и руки Жана помогли ей расслабиться. Жан повернул голову к ней: — Теперь ты точно не замёрзнешь. Ты под моей защитой, ясно? Азуми немного улыбнулась и спрятала лицо ему в плечо. Энни, наблюдая за этим, едва заметно смягчилась: — Они выглядят… мило. Саша мечтательно выдохнула: — Как будто два рыцаря несут своих принцесс… Ханджи тихо прыснула: — Да какие «как будто»? Настоящие рыцари! Эрвин и Пиксис шли следом, наблюдая за всей сценой. Пиксис усмехнулся: — Если так пойдёт и дальше, мне придётся выдавать разрешение на свадьбы прямо в палате. Эрвин покачал головой, но улыбка всё же появилась: — Лишь бы лечение не нарушали. Так, укрытые тёплыми плащами, прижатые к своим парням и окружённые друзьями, девушки впервые за долгие дни почувствовали настоящий уют и безопасность — словно весь мир наконец стал тёплым и спокойным.