Часть 26

***

***

Когда они дошли до костра, ветерок уже заметно усилился, но огонь ярко потрескивал, разгоняя холод. Жан и Леви подошли ближе всех, сначала глядя на огонь, а потом — на своих девушек. — Осторожно, — тихо сказал Жан, медленно опуская Азуми на мягкий плед, заранее приготовленный Сашей. Он придерживал её за спину до последней секунды, пока не убедился, что она сидит удобно. Леви присел на колено рядом с Лилей, помогая ей опереться на него, пока он аккуратно, почти нежно, усаживал её. Он подвинул плед, проверил, чтобы под спиной не было складок, и только потом аккуратно укутал её собственным плащом. — Холодно? — спросил он, наклоняясь ближе. — Нет… с тобой — нет, — прошептала она. Когда Жан укутал Азуми своим плащом, он тихо сказал: — Если станет хоть чуть-чуть холодно — сразу говори. Я тут рядом. Азуми кивнула и прижала плащ к груди — он пах Жаном, теплом, домом. Все расселись кружком вокруг огня. Трещали дрова. Вечер был невероятно спокойным. Саша принесла жареные орешки и тут же начала рассказывать: — А потом, представляете, Конни упал в грязь! Прямо — шлёп! Как огромная морковь! — С чего морковь?! — возмутился Конни, а Саша уже смеялась так, что глаза слезились. Ханджи подхватила: — А вы видели лицо Берта, когда Райнер сказал, что титаны «выглядели дружелюбно»? Бертольд покраснел: — Я думал, он шутил… — Я и шутил! — заявил Райнер с гордостью, хлопнув того по плечу так, что Берт едва не подпрыгнул. Эрен с Микасой слегка улыбнулись. Даже Микаса тихо фыркнула, что было редкостью. Армин рассказывал смешную историю о том, как Саша пыталась украсть хлеб у повара, пока тот стоял прямо перед ней. Саша вспыхнула: — Это был не хлеб! Это была… стратегическая разведка! Все засмеялись. Даже Леви, сидевший рядом с Лилей, позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку — но она была настоящей. Жан, сидя рядом с Азуми, тихонько держал её за руку под плащом, а она в ответ слегка сжимала его пальцы, ловя каждую секунду этого мирного вечера. Впервые за долгое время у всех было ощущение безопасности, покоя — будто мир хоть на сутки позволил им просто быть молодыми, смеяться, радоваться и сидеть у огня с теми, кого они любят. Пламя костра мягко освещало лица друзей, шутки продолжались, но именно те, кто был ближе всех к девушкам — Леви и Жан — первыми почувствовали неладное. Лиля уже несколько минут слишком тихо сидела, её дыхание стало сбивчивым, а рука в ладони Леви заметно горячее обычного. Леви нахмурился, наклонился ближе: — Лиля… Ты горячая. — Его голос стал низким и строгим. — У тебя температура поднимается. Лиля слегка вздрогнула, но попыталась улыбнуться: — Немного… тепло… Наверное… огонь… Но огонь тут был ни при чём. Почти в ту же секунду Жан повернулся к Азуми. — Эй… Азуми? — Он почувствовал, как её ладонь стала почти обжигающей. — Ты тоже горячая. Это не нормально. Азуми моргнула, её глаза чуть затуманились: — Наверное… просто устала… Жан… — Нет, — сразу отрезал он и потянулся, чтобы коснуться её лба. — Ты горишь. Ты точно болеешь. Парни переглянулись — оба поняли это одновременно. Леви резко встал на колено, удерживая Лилю, чтобы она не пошатнулась. — Всё. Возвращаемся в палату. Немедленно. Жан поддержал Азуми за спину, она слегка наклонилась к нему, дыша чуть быстрее. — Жан… голова… кружится… Он аккуратно подхватил её. — Тише, тише. Я держу тебя. Сейчас всё будет. Армин вскочил первым: — Я сбегаю за врачом! Пиксис поднялся, с тревогой глядя на девушек: — Похоже, им стало хуже после попыток сидеть… Энни подошла ближе, с тревогой, скрытой за обычной холодной маской: — Они бледнеют. Микаса нахмурилась: — Нужно идти сейчас же. Ханджи подскочила: — Температура могла подняться из-за нагрузки на организм! Надо срочно… Но Леви уже поднял Лилю на руки. Он смотрел только на неё, сдерживая беспокойство, которое прорезалось в его голосе: — Держись. Ты со мной. Жан в это время уже прижимал Азуми к себе, укрывая её плащом плотнее: — Не закрывай глаза. Слышишь? Мы идём в палату. Азуми тихонько кивнула, но её ресницы дрожали. Все, кто был у костра, вмиг перестали смеяться и веселиться. Настроение сменилось на тревожное, почти напряжённое. Команда пошла быстро, почти бегом, окружая Леви и Жана, несущих своих девушек, словно защищая их от любого порыва ветра. Огонь позади всё ещё тихо потрескивал, но мир вокруг снова напомнил — он опасен, и каждая минута может быть важной. Когда они почти дошли до палаты, Лиля и Азуми вдруг одновременно легко вдохнули — будто что-то отпустило. Лицо Лили стало чуть розовее, дыхание выровнялось, а Азуми тихо сказала: — Кажется… лучше… намного лучше… Леви остановился, всё ещё держа Лилю на руках, и внимательно всмотрелся в её глаза: — Точно? Головокружения нет? Она улыбнулась слабо, но уверенно: — Нет… правда. Пройдёт. Жан тоже слегка приподнял брови, проверяя лоб Азуми ладонью: — Температура падает. Что за…? Ты уверена, что можешь сидеть? Азуми кивнула и упрямо прошептала: — Не хочу обратно в кровать… я в порядке. Ребята переглянулись — теперь уже растерянно. Эрен первым озвучил мысль: — Слушайте… раз им лучше… может, не идти сразу в палату? Конни подхватил: — Точно! Там же большая комната рядом, где мы обычно играем по вечерам! Можно продолжить веселье! Саша хлопнула в ладони: — Дааа! Там тепло, мягко и удобно! И Лиля с Азуми смогут сидеть на диванах, а мы продолжим игры! Микаса строго посмотрела на парней: — Но без шума. Они всё ещё слабые. Ханджи засияла: — Это же идеальный вариант — теплая комната, минимум ветра, и экспериментально подтвержденное улучшение настроения пациенток! Эрвин чуть приподнял бровь, но не возразил. Пиксис усмехнулся: — Я бы на месте девушек тоже хотел компанию, а не молчаливую палату. Только Леви и Жан всё ещё стояли напряжённые. Леви хмуро спросил: — Вы правда чувствуете себя хорошо? Лиля мягко коснулась его плеча: — Честно. Сейчас хорошо… я просто хочу быть рядом со всеми. Жан взглянул на Азуми: — Если что-то не так — сразу говори. Поняла? Азуми улыбнулась — маленькой, спокойной улыбкой: — Обещаю. Эрен осторожно подошёл к Леви и Жану: — Ну? Пойдём? Им будет лучше, если мы будем рядом… а не будем давить и таскать их туда-сюда. Леви выдохнул, нехотя, но уступил: — Ладно. Но я сажаю Лилю только на диван, и рядом с ней не отхожу. Жан ухмыльнулся: — Я тоже. Я её от себя не отпущу. — Так мы и думали! — засмеялся Конни. И вот, все вместе они направились не в палату, а в большую тёплую комнату — Леви и Жан аккуратно несли своих девушек, друзья окружали их полукругом, и напряжение исчезало с каждым шагом. Вечер продолжался — спокойный, тёплый, радостный. И уже никто не сомневался: рядом с ними Лиля и Азуми действительно чувствовали себя лучше. Прошло минут тридцать. Комната была залита мягким тёплым светом, девушки сидели на диване, укутанные плащами Леви и Жана, а парни сидели рядом — почти вплотную, будто боялись, что девочки снова почувствуют себя плохо. Все остальные сидели вокруг: кто-то на полу, кто-то на стульях. Смеялись, играли, рассказывали истории. Но в какой-то момент Пиксис и Эрвин переглянулись. — Думаю, им нужно побыть самим, — тихо сказал Эрвин, указывая взглядом на четырёх друзей. Пиксис хитро прищурился: — Пожалуй, вы правы. Им нужно личное пространство… молодёжная романтика и всё такое. Слова Пиксиса будто подхватил ветер — идея моментально разлетелась по комнате. Конни первым одобрил: — Даа! Пусть побудут вдвоём… ну, вчетвером! Они это заслужили! Саша подняла руку как в школе: — Поддерживаю! Девочкам нужно спокойствие, а парни — это… их персональные грелки! Микаса кивнула, строго, но одобрительно: — Они всё равно хотят быть рядом друг с другом. Ханджи всплеснула руками: — Идея отличная! И чисто научно — эмоциональная поддержка ускоряет выздоровление! Армин тихо улыбнулся: — В общем, им будет лучше, если мы ненадолго уйдём. Даже Райнер с Бертольдом переглянулись и одновременно сказали: — Согласны. Энни, сидевшая молча, тоже встала: — Лишний шум им точно не нужен. Мы пойдём. История тихо, но тепло сказала: — Они так счастливы рядом… пусть останутся сами. И вот, буквально в одну минуту, вся компания начала подниматься, тихонько собирая свои вещи, чтобы не тревожить четверых. Леви сразу напрягся: — Куда вы все собрались? — нахмурился он. Жан удивлённо поднял брови: — Эй, ребят, что происходит? Пиксис улыбнулся, словно видел всё насквозь: — Мы всего лишь дадим вам четверым… немного времени. Тишина, уют, и никто не будет мешать. Эрвин добавил, уже подходя к двери: — Мы рядом, если что. Но вы заслужили спокойный вечер вместе. Ханджи подмигнула: — Леви, только без твоего «строгого режима». Дай девочке почувствовать себя спокойно. Леви слегка покраснел, но ничего не ответил. Саша уже держала Конни за рукав, выпинывая его к выходу: — Пошли-пошли! Не мешай романтике! И вот, дверь закрылась. Они остались четвером. В комнате стало тихо, уютно и почти домашне. Огонёк лампы отражался в глазах девушек, Леви и Жан сидели рядом, будто боялись моргнуть и потерять этот момент. Теперь атмосфера стала совсем другой — мягкой, близкой, почти интимной по-доброму. И впервые за весь день они могли просто быть вместе. И прежде чем оба парня успели что-то возразить, Конни и Райнер почти физически вытолкнули Леви и Жана в коридор, закрыв за ними дверь. В коридоре была целая “стенка” из ребят, стоящих так, будто они охраняют вход. Жан возмутился: — Что это вообще за цирк?! — Да, объяснит кто-нибудь? — Леви сказал холодно, но все знали — он просто переживал за Лилю. Саша игриво подтолкнула их назад: — Расслабьтесь. Мы просто даём вам… ммм… шанс. — Какой ещё шанс?! — Жан чуть ли не испепелял взглядом Конни. Но никто им ничего толком не объяснил — только загадочные улыбки и подмигивания. ⸻ А в это время внутри комнаты, едва дверь закрылась, Лиля и Азуми синхронно посмотрели друг на друга… и тихо, почти детски, рассмеялись. Лиля укуталась в плащ Леви: — Они такие смешные… растерялись, будто их на допрос вывели. Азуми фыркнула, потянувшись ближе к Лиле: — Слушай… а хочешь прикол? — Какой? — глаза Лили блестели от интереса. Азуми хитро улыбнулась — той самой улыбкой, от которой Жан всегда терялся: — Когда они зайдут обратно… давай поцелуем их одновременно. Посмотрим на их реакцию. Лиля широко раскрыла глаза, а потом тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью: — Азуми! Ты ненормальная… Но потом её улыбка стала мягкой, искренней: — …и мне нравится эта идея. Азуми подмигнула: — Ставлю, что Жан покраснеет как помидор. — А Леви сделает это своё тихое «…тч», но глаза у него растаяют, — прошептала Лиля, уже представляя. Обе девочки, слабые, но такие живые, смеялись тихо-тихо, как будто делились маленьким заговором. — Хорошо, — улыбнулась Лиля, — давай сделаем. И они терпеливо ждут, затаив дыхание, пока их парни постучат в дверь и войдут — не имея ни малейшего понятия, что их ждёт. Когда Леви и Жан вернулись в комнату, дверь за ними мягко закрылась. Они всё ещё немного недоумевали, но, увидев улыбки девушек, мгновенно расслабились. Леви сел справа от Лили, аккуратно поправив ей плед. Жан сел слева от Азуми, прижимаясь поближе, чтобы она могла опереться. Девушки были между ними — тепло, уютно, почти как маленький собственный мир. Разговор пошёл лёгкий и мягкий: — Ты точно чувствуешь себя нормально? — Леви всё ещё смотрел на Лилю слишком внимательно. — Да, капитан-переживальщик, — засмеялась она, — всё хорошо. Жан рассказывал: — А Конни пытался объяснить Эрену, как работает карточная игра, хотя сам ничего не понял! Все рассмеялись. Азуми тихо, почти неслышно, наклонилась к Лиле и прошептала: — Пора. Лиля едва заметно кивнула. Обе девушки, одновременно, очень мягко — рукой, которая не болит — коснулись плеч своих парней, будто привлекая внимание. А потом… аккуратно потянули их ближе. Леви сначала удивлённо приподнял взгляд, Жан чуть дернулся от неожиданности, но не успели ни спросить, ни понять — девушки уже поцеловали их. Одновременно. Тихо. Нежно. На секунду парни замерли — от чистого шока. Но буквально через долю мгновения оба ответили без колебаний. Жан обхватил Азуми ладонью за щёку и углубил поцелуй, будто боялся упустить момент. Леви, тише и мягче, чем когда-либо, притянул Лилю за талию ближе, продолжая её поцелуй медленно, осторожно — как будто она могла раствориться. И в эту самую секунду… За дверью кто-то тихо шепнул: — Тише! Не толкайся! — Я не толкаюсь, это Берта толкнули! — А ну дай посмотреть!! Пиксис, Эрвин, Саша, Конни, Микаса, Ханджи, Эрен… Вся команда стояла у двери, оставив малюсенькую щель — ровно чтобы наблюдать за реакцией. Саша едва не пискнула от восторга: — Оооо, божечки… они их сами поцеловали!! Конни прошептал: — Жан сейчас взорвётся от счастья… Микаса мрачно, но честно сказала: — Леви… выглядит довольным. Ханджи тихо радовалась: — Это лучший эксперимент! Реакция идеальная! Пиксис хмыкнул: — Молодёжь романтику творит — а мы им только мешаем… Эрвин закрыл глаза рукой: — Мы, кажется, шпионим за несовершеннолетними. — Ненадолго! — Саша зашипела. — Тсс, они же такие милые! В комнате же всё было совершенно иначе — тихо, тепло, только дыхание и шёпот. Поцелуи продолжались чуть дольше, чем сами девушки ожидали, и когда они наконец отстранились, их лица были красными, но счастливыми. Леви коснулся лба Лили своим: — Предупреждать надо… хотя нет. Не надо. Жан улыбнулся Азуми так, как он ни перед кем больше не улыбается: — Если это была шутка… можешь повторять её каждый день. За дверью кто-то не выдержал и шёпотом сказал: — Я сейчас взорвусь от милоты… А внутри комнаты Лиля и Азуми украдкой переглянулись — их план прошёл идеально. Леви и Жан после поцелуев были словно на другой планете — тёплые, расслабленные, почти сияющие. Они обняли девушек так крепко, будто не собирались отпускать ещё очень долго. Лиля утонула в руках Леви, прижимаясь к его плечу, а Жан аккуратно укутал Азуми так, чтобы ей было тепло и удобно. Но вдруг… Лиля тихо вздрогнула. Азуми тоже слегка согнулась, будто что-то внутри кольнуло. Леви сразу заметил: — Что? Лиля, боль? Жан тоже напрягся, глядя на Азуми: — Эй, эй… что такое? Девушки почти одновременно положили руки на живот. — Ничего серьёзного… — прошептала Лиля, пытаясь улыбнуться. — Просто… — Азуми виновато взглянула на Жана, — мы почти ничего не ели сегодня… И именно в этот момент оба живота громко, предательски заурчали. Саша, подглядывающая за дверью, едва не упала: — Я знала!!! Я знала, что они голодные! Конни шепнул: — Они как котята… милые, но голодные. Леви сразу включил свой стиль «строго, но заботливо»: — Почему вы не сказали раньше? Он уже поднялся на ноги, но держал Лилю за руку, будто не хотел оставлять даже на секунду. Жан осторожно приобнял Азуми, поддерживая её за спину: — Так. Всё. Сидите. Ни шагу, ясно? — Но… — Азуми попыталась возразить. — Никаких «но», — мягко, но уверенно ответил он. — Мы сейчас всё принесём. Леви накрыл Лилю своим плащом: — Ты и пяти минут без еды быть не должна. За дверью сразу поднялось движение — там тоже никто не остался равнодушным. Эрвин тихо сказал: — Давайте им что-нибудь нормальное, не армейское. Пиксис кивнул: — Видел там бульон, и хлеб мягкий ещё остался. Саша выкрикнула шёпотом: — Я сама! Я знаю, что им нравится! Конни: — Только не съешь по дороге! Саша: — Эй! Пока коридор превращался в тайную кухонную операцию, Леви присел перед Лилей на одно колено, положил ладонь ей на живот через плед: — Потерпи пару минут. Я рядом. Лиля кивнула, слегка улыбаясь. Жан сделал то же самое для Азуми: — Сейчас накормим вас так, что вы до завтра голод вспоминать не будете. Азуми мягко положила ладонь поверх его руки: — Спасибо… вы такие заботливые. Леви и Жан переглянулись — оба одинаково взволнованные, одинаково нежные… и одинаково готовые снова обнять девушек, как только их накормят. Саша, Ханджи и Микаса ворвались в комнату почти молнией — каждая с подносами, аккуратно закрытыми полотенцами, чтобы еда оставалась горячей. Леви и Жан уже хотели войти следом, но Микаса резко вытянула руку, преграждая путь: — Стоп. Никто не заходит. Даже вы двое. Леви приподнял бровь: — Это ещё почему? Ханджи, улыбаясь хитро и слишком невинно: — Потому что вы будете мешать им есть. Вы их бережёте как стекло, а надо, чтобы они спокойно поели. Саша добавила, уже полузасовывая в рот кусочек хлеба с другого подноса: — Да-да, вы будете только переживать и смотреть на них, а им надо расслабиться! Жан недовольно вздохнул: — Ладно… только быстро. Микаса закрыла за ними дверь: — Мы справимся. ⸻ Внутри палаты Девочки сидели, укрытые теплыми плащами, слабые, но улыбающиеся. — Девочки, мы принесли вам самое мягкое, что нашли, — Саша поставила поднос. — Пюре, бульон, хлеб, чай. Ханджи присела рядом с Лилей: — Только медленно. У вас желудки ослабли. Микаса поправила Азуми подушку за спиной: — Если закружится голова — сразу скажите. Лиля и Азуми ели осторожно, маленькими кусочками. Саша внимательно следила, чтобы они не переусердствовали, Ханджи что-то мягко рассказывала, чтобы отвлечь, а Микаса внимательно поглядывала на их дыхание и цвет лица — почти как старшая сестра. Когда тарелки опустели, Саша довольно сказала: — Вот! Теперь животик не болит? Азуми кивнула слегка сонно: — Нам уже лучше… Лиля тихо зевнула, уткнувшись в плащ Леви: — Спасибо вам… Через минуту их дыхание стало глубоким, спокойным. Обе девушки, словно маленькие, уютные комочки, уснули, прижав к груди плащи Леви и Жана — будто это был кусочек их тепла, защиты… и их самих. Ханджи улыбнулась: — Такие милые. Спят, как котята. Саша уже собиралась потрогать тарелку с остатками хлеба, но Микаса шепнула: — Не ешь тут. Разбудишь. Троица тихо убрала посуду, подошла к дверям и выглянула в коридор. Леви и Жан сразу подскочили: — Как они? — Спят? — Им лучше? Микаса подняла палец к губам: — Тихо. Они уснули… обнимая ваши плащи. У Леви едва заметно дрогнули губы, будто он сдерживал улыбку. Жан тоже расправил плечи, облегчённо вздохнув. Ханджи тихо добавила: — Можете зайти… но только если обещаете не шуметь. И два сердца — Леви и Жана — будто засветились, когда они вошли на цыпочках и увидели этот самый тёплый, спокойный момент. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошли Пиксис и Эрвин. Оба — спокойные, уверенные, но с особой мягкостью в голосе, когда взгляд упал на спящих девочек. Пиксис сложил руки за спиной, покачав головой с лёгкой улыбкой: — Вид, конечно… умилительный. Даже слишком. Но девочкам пора возвращаться в палату. Эрвин подошёл ближе, оценивая состояние Лили и Азуми: — Им лучше спать на своих койках. Здесь дольше оставаться нельзя. Он повернулся к Леви и Жану: — Несите их. Очень аккуратно. Леви сразу встал, движение — почти бесшумное. Он осторожно наклонился над Лилей, словно боялся потревожить сон. Аккуратно подхватил её под спину и ноги, так бережно, будто это была хрустальная фигурка. Плащ Леви остался у неё в руках — она так крепко его обнимала, что он даже не попытался забрать. Жан в это время наклонился к Азуми. Она тихонько вздохнула во сне, и Жан замер на секунду, чтобы не разбудить. Потом мягко поднял её на руки, поправляя её голову у себя на плече. Плащ Жана Азуми всё так же сжимала маленькими пальцами. Пиксис одобрительно кивнул: — Вот так… как с самыми дорогими сокровищами. Эрвин тихо открыл дверь шире, чтобы они могли пройти: — Несите медленно. Кажется, они спят спокойно, давайте не будем это нарушать. Леви шагал уверенно, но мягко, чуть удерживая Лилю ближе, чтобы она не качнулась. Жан шёл рядом, специально шаг в шаг, чтобы движение было ровным. Саша и Ханджи выглянули из-за угла и даже прикрыли рты ладонями, чтобы не выдать восторженное «ох». Пиксис, глядя на эту картину, усмехнулся: — Вот скажите мне, Эрвин… а ещё кто-то сомневается, что эти двое уже пропали? Эрвин сдержанно улыбнулся: — Думаю, сомневающихся не осталось. Леви и Жан, не слыша их слов, тихо несли своих девушек в палату — так бережно, будто в руках у них был весь мир. Леви и Жан вошли в палату почти бесшумно — шаги мягкие, осторожные, будто каждый сантиметр пола мог разбудить девушек. Под слабым светом лампы их лица выглядели особенно спокойными — всё внимание было только на тех, кого они несли. Леви Он медленно опустил Лилю на её койку, одной рукой поддерживая голову, другой поправляя одеяло. Плащ он даже не попытался забрать — Лиля крепко сжимала его, будто он был частью её спокойствия. Леви аккуратно разровнял ткань, чтобы она не давила ей на грудь. Жан Жан также осторожно уложил Азуми. Он придержал её руку, чтобы она не упала с края, и лёгким движением поправил одеяло у её плеч. Плащ Жана остался в её руках — Азуми прижимала его к себе, как мягкую игрушку. Парни одновременно выдохнули — тихо, почти незаметно — когда убедились, что девочки лежат ровно и спокойно. Они уже собирались уходить, когда произошло то, что заставило их обоих замереть. Тихие, сонные голоса Лиля, не открывая глаз, еле слышно прошептала: — …спокойной ночи… Азуми, будто почувствовав Жана рядом, чуть улыбнулась и тоже сонно сказала: — …спокойной ночи… Эти слова были тёплые, мягкие, будто ветерок коснулся сердца. Жан застыл, даже не дыша, и лишь потом позволил себе очень лёгкую улыбку. Леви на долю секунды смягчился — взгляд стал почти нежным, но тут же он отвёл глаза, как будто не хотел, чтобы кто-то заметил. Они оба сделали шаг назад. Эрвин и Пиксис, стоящие у двери, наблюдали за этой сценой. Пиксис тихо хмыкнул: — А ведь даже спящие они вас знают. Эрвин так же тихо добавил: — Похоже, они доверяют вам больше, чем кому-либо. Леви и Жан не ответили — просто ещё раз взглянули на спящих девушек, убедились, что им хорошо, и только тогда вышли из палаты, прикрыв дверь так аккуратно, будто за ней спал младенец. И ночь снова стала тихой. Леви и Жан выходили из палаты почти синхронно — тихо закрыли дверь, сделали пару шагов… И только тогда до них по-настоящему дошло, что произошло. Реакция Леви и Жана Жан первым прикоснулся к губам, будто проверяя: — …они… нас поцеловали… сами?.. Он был красный как помидор, глаза блестели, и он едва сдерживал идиотскую улыбку. Леви стоял рядом, казалось бы спокойный, но: • уши красные, • взгляд в сторону, • руки сцеплены за спиной, • и он тоже коснулся пальцами губ, будто проверял реальность. — Чёрт… — тихо сказал он. — Это… неожиданно. Оба выглядели как два мальчишки, которым подарили долгожданные игрушки. Жан даже подпрыгнул слегка от радости: — Ты видел, Леви?! Она сама! Она САМА потянулась! Леви фыркнул: — Тише ты… но да… Лиля тоже… Он отвёл взгляд, но на лице была та самая редкая, почти невидимая улыбка. И тут… Из-за угла выглянули Райнер, Бертольд, Конни, Армин, Эрен, потом вышли Ханджи, Микаса, Энни, Саша, Хистория, а следом — Эрвин и Пиксис. Все стояли так, будто ждали этого момента. Эрен сложил руки на груди: — Ну наконец-то допёрли?! Конни заржал: — Мы видели ВСЁ! Каждую секунду! Бертольд покраснел, но кивнул: — Да… немного подглядывали… Жан резко повернулся: — ЧТО?!! Ханджи, сияя: — Конечно мы видели! Маленькая щель в двери — и идеальный обзор! Микаса спокойно добавила: — И звучало всё тоже… отчётливо. Армин улыбнулся мягко: — Они хотели сами показать вам, что доверяют. Это было… очень мило. Пиксис расхохотался: — Да это был лучший вечер за весь месяц! Эти поцелуи — будто финал какой-то любовной драмы! Эрвин, сдержанно, но довольный: — Поздравляю вас двоих. Похоже, ваши чувства взаимны. Жан покрылся краской до ушей: — Ч-чего?! Леви только вздохнул: — Вы все ненормальные… Но уголки его губ снова поднялись — он не мог скрыть, что счастлив. И вся команда, смеясь, радостная, наперебой начала подшучивать над парой Парни хлопали их по плечам, девочки улыбались, а Пиксис добавил: — Ну что, теперь точно пора думать о свадьбах! На что Жан и Леви хором: — ПИКСИС!! Но счастье с них всё равно не слезало. Все уже почти разошлись по комнатам, когда Жан вдруг остановился на полпути, оглянулся на ребят и, понизив голос, сказал: — Слушайте… а хотите… пойдём все в комнату Леви? Он быстро добавил: — Только тихо. Если командиры зайдут — спрячемся. Там шкаф большой, под кроватью место есть… ну вы поняли. Конни, который уже зевал, мгновенно оживился: — В комнату Леви? Ты в своём уме? Это же смертельно! Эрен фыркнул: — Смертельно, но интересно. Саша аж подпрыгнула: — А там есть еда? Может он что-то прячет? Микаса строго посмотрела на неё: — Леви ничего не прячет. Тем более еду. Ханджи, сияя как ребёнок: — Я ЗА! У него наверняка есть новые чистящие средства! Или редкие перчатки! Или коллекция тряпок! Бертольд нервно вздохнул: — А если он вернётся?.. Райнер похлопал его по спине: — Тогда мы все умрём. Но хотя бы умрём вместе. Армин пытался быть голосом разума: — Ребята… это… нарушает правила… Но уже говорил почти в пустоту — большинство тихо кралось в сторону комнаты Леви, переглядываясь и сдерживая смех. Жан подбежал к двери и шепнул: — Всё, кто идёт — быстро внутрь, и не трогайте ничего! Если зайдут Пиксис и Эрвин — маскируемся! Конни радостно прошептал: — Под кровать! — В шкаф! — На шкаф! — предложила Ханджи. В итоге вся толпа — Эрен, Армин, Конни, Саша, Ханджи, Микаса, Энни, Хистория, Райнер, Бертольд — начала красться в комнату Леви, как стая очень тупых, но вдохновлённых ниндзя. Жан обернулся: — Ладно, если Леви спросит — скажем, что… что… Он замер. — ЧТО СКАЖЕМ?! Эрен пожал плечами: — Что пришли убрать. Микаса кивнула: — Это единственная правдоподобная версия. Ханджи хлопнула в ладони: — Идеально! Леви ещё спасибо скажет! Армин закрыл лицо ладонями: — Он нас всех убьёт… Но шёл с ними. Так вся команда, шепча и стараясь не ржать вслух, ввалилась в комнату Леви и замерла, словно шпионы, готовые спрятаться при первом подозрительном звуке. И именно в этот момент Пиксис и Эрвин начали свой ночной обход… Леви шёл по коридору спокойно, чуть уставший, думая о девочках, о проверке, о том, что наконец-то можно пару часов отдохнуть. Он открыл дверь своей комнаты — и… …внутри стоял полный цирк. Конни — под кроватью. Саша — с хлебом в руках, как будто прятала улику. Ханджи — на шкафу(!!). Эрен — в углу, притворяясь тренажёром. Жан — замер с вытянутой рукой, будто хотел кого-то остановить. Армин — прикрыл лицо тетрадкой. Микаса стояла так спокойно, будто должна быть здесь. Энни казалась единственной нормальной, но тоже выглядела подозрительно. Райнер и Бертольд застыли у окна как две статуи. Леви медленно закрыл дверь за собой. Помолчал. Потер виски. И произнёс самым тихим, опасным голосом: — Что. Здесь. Происходит. Конни выкатился из-под кровати: — Мы… э… мы… убирали! Да! Убирали! Саша гордо подняла хлеб: — И нашли вот это! Думали, что он испортится! Ханджи, сидя НА ШКАФУ: — Я узнавала, не появились ли новые пыльные слои! Эрен и Жан одновременно: — Это ЖАН ПРЕДЛОЖИЛ! — ЭТО ЭРЕН ПРЕДЛОЖИЛ! Леви вдохнул. Выдохнул. Посмотрел на часы. И вместо того, чтобы их прибить, медленно сел на стул. — Вы идиоты… — тихо сказал он. — Но раз уж вы здесь… Жан шёпотом: — Он нас простил?.. Но Леви поднял палец: — …сядьте. Все. Ребята переглянулись и послушно расселись кто куда. И… началось. Леви неожиданно рассказал пару историй из прошлого Он нечасто так делал. Ребята сидели с круглыми глазами, а Саша даже перестала есть. Потом Конни ляпнул глупость — все засмеялись. Саша тоже что-то сморозила — хохот стал громче. Эрен и Жан поссорились — опять смех. Ханджи попыталась сделать вид, что она летучая мышь — все легли от смеха. Даже Леви пару раз еле заметно усмехнулся. Так они сидели, шептались, рассказывали смешные истории… часами. Шутки, смешки, смех через всю комнату. Они проболтали до пяти утра, не заметив, как летит время. 5 утра Все упали с ног прямо там же. Кто-то на полу, кто-то на ковре, кто-то на стуле. Леви сидел с закрытыми глазами, но руку всё ещё держал на голове от того, что его комната была заполнена десятью идиотами. 5:30 Эрвин постучал в дверь: — Леви, подъём. Через полчаса тренировка. Из комнаты послышался коллективный стон. 6:00 Все, как зомби, стояли на плацу: • красные глаза, • никакой энергии, • вид, будто они пережили войну. Эрвин прошёл мимо, посмотрел на них и сказал: — Похоже, ночь у вас была… насыщенной. Леви, полумёртвый, только буркнул: — Не спрашивайте. И вся команда, проспав всего полчаса, поплелась на тренировку, еле передвигая ногами. Пиксис и Эрвин вышли к строю, где стояли их «герои ночи» — помятые, с красными глазами, двигающиеся как сотня недоспавших зомби. Эрвин оглядел всех с привычной строгостью… Но даже он не выдержал и чуть вздохнул: — Так. Понятно. Вы не просто устали — вы не способны на тренировку. Пиксис, скрестив руки за спиной, ухмыльнулся: — Да они и пяти минут не выдержат. Упадут, и всё. Особенно этот вот, — ткнул пальцем в Конни, который стоял с закрытыми глазами. — Я НЕ СПЛЮ! — резко выкрикнул Конни и тут же чуть не упал. Пиксис хлопнул в ладони: — Все — марш спать! Комната, кровать, глаза закрыли! — Но— — Никаких но! Ребята даже не спорили — просто развернулись и поплелись, кто спотыкаясь, кто едва держа равновесие. Леви шёл последним, тянулся как кот, едва не зевая: — На будущее… — пробурчал он, — я свою комнату больше не открываю. Конни тихо прошептал: — Это было того стоит… После того как ребята ушли Пиксис и Эрвин обменялись взглядами. Эрвин: — Проверим девочек? Пиксис кивнул: — Да. Если кто-то этой ночью и спал нормально — то только они. Они направились в медицинский корпус. Коридор был тихий, утренний свет мягко ложился на стены. Палата девочек Пиксис осторожно приоткрыл дверь. И они оба… остановились. Лиля и Азуми спали так же, как их оставили: тихо,спокойно,укрыты одеялами,крепко прижимая плащи Леви и Жана. Лиля держала плащ Леви прямо возле груди, как любимую игрушку. Азуми — сжимала плащ Жана обеими руками, даже во сне будто не отпуская. Эрвин тихо пробормотал: — Они выглядят намного спокойнее, чем вчера. Пиксис улыбнулся под усами: — И теплее. Парни, конечно, шумные… но плащи у них тёплые. И девочкам явно дают чувство безопасности. Эрвин чуть наклонился, проверяя дыхание: — Всё хорошо. Спят ровно. Пиксис, чуть тише: — Знаешь… иногда такие моменты говорят больше, чем слова. Они постояли секунду, наблюдая за двумя тихими, мирно дремлющими девочками. Потом Эрвин жестом показал: — Пусть спят. Это лучший отдых за последние недели. Пиксис кивнул: — А наших идиотов мы поднимем ближе к обеду. Они тихо закрыли дверь, чтобы не потревожить. А в палате Лиля и Азуми продолжали спокойно сопеть, обнимая плащи тех, по кому так скучали. ———————————————— Ребята сидели в столовой, кто-то жевал хлеб, кто-то пил чай, кто-то вообще просто сидел и ждал, пока мозг включится. И тут Мин с удивлением сказал: — Стоп… А где Леви и Жан? Конни подавился супом. — ЧТО? Они не пришли?! Армин оглядел столовую: — Их точно нет. Пойдём разбудим, что ли… а то ещё подумают, что они умерли от недосыпа. Ребята переглянулись и почти одновременно поднялись из-за столов. По пути Саша шептала: — Слушайте… а вдруг они ещё сидят и спорят? Конни: — Или дрались и вырубились! Микаса строго: — Маловероятно. Но когда они открыли дверь кабинета Леви… Картина там была идеальной: За столом, уткнувшись головой в руки, сидел Леви — спал так крепко, что даже не вздрогнул, когда дверь открылась. Рядом, на другом стуле, сидел Жан — тоже рухнул, раскинувшись как мешок. На столе лежали: • недопитый чай, • листы бумаги, • перья, • и между ними — маленькая кучка конфет, будто они пытались себя бодрить. Конни прыснул: — Вот это командиры… Армин улыбнулся: — Похоже, они даже не дошли до кровати. Саша прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Микаса тихо вздохнула: — Они же ночью почти не спали… неудивительно. Ребята подошли ближе. Райнер осторожно потряс Жана за плечо: — Эй… Жан… живой? Жан издал звук, похожий на «ммм… чуток… ещё пять минут…» Леви вообще не среагировал. Конни шёпотом: — Он спит!? Леви?! СПИТ?! Вот это исторический момент! Саша: — Нужно сфотографировать! Это же редкость! Армин: — Никто ничего не фотографирует, если хотите жить! Они переглянулись. Тогда Микаса тихо сказала: — Давайте просто разбудим их мягко. Конни, конечно: — Мягко — это как? Пнуть? — Конни! — зашипели все. Ребята ещё немного постояли, глядя, как Леви и Жан, два грозных воина, спят как обычные уставшие парни. И только одно было ясно всем: После такой ночи никто на них не сердился. Ребята еле-еле разбудили Жана и Леви — обеих пришлось трясти почти по минуте каждого. Просыпались они катастрофически медленно. Жан, открыв глаза, услышал дикий ржач: — Ооооу, проснулся! — выдохнул Конни. — Ты видел своё лицо? Ты так спал, будто тебя вырубили молотком! Жан схватился за голову: — Отстаньте… мы час спали… Саша наклонилась: — А Леви вообще как труп лежал! Леви поднял голову, глаза полуприкрыты, голос хриплый: — Ещё раз кто-то ржёт — на уборку конюшен пойдёт весь взвод. Все мгновенно замолкли. Но через пять секунд опять: — Пффф… — Конни не выдержал. Смех повторился, уже тише, но всё равно слышно. В столовой Когда двое наконец привели себя в порядок, команда дружно пошла обедать. Жан шёл злющий, а Леви — абсолютно безразличный, просто до сих пор полусонный. В столовой все снова захохотали, когда Леви чуть не перепутал соль и сахар. Жан буркнул: — Может, вы уже перестанете? Мы всю ночь бодрствовали! Саша: — Ага, ржали до пяти утра! Конни: — Да-а… но ночь была легендарная. Леви только выдохнул и взял еду, молча. Но несмотря на весь смех, в воздухе чувствовалась теплая дружеская атмосфера. Тренировка на конях После обеда всех отправили в конюшни. Там воздух был свежий, лошади фыркали, ребята понемногу приходили в себя. Леви, уже посерьёзнев, коротко сказал: — Быстро седлаем. И не падайте — я сегодня слишком устал, чтобы вас ловить. Тренировка прошла энергично, хоть все и были немного заторможенные после такой ночи. Жан пару раз зевнул прямо на ходу, что вызвало смех у остальных. Тем временем у девушек В палате стояла тишина. Девочки всё ещё спали спокойно, укрытые теми же плащами Леви и Жана. Ни один не сдвинулся. Когда врач вошёл, он даже улыбнулся: — Ну, наконец-то… хоть утром температура стабилизировалась. Он аккуратно проверил обеих: • дыхание ровное, • пульс спокойный, • температуры нет, • тело уже не дрожит, — Они идут на поправку. Вы молодцы… особенно те, кто таскал их на руках, — пробормотал врач с усмешкой. Он поправил одеяла и тихо вышел, чтобы не будить девушек. ⸻ Девочки проснулись почти одновременно — тихо, медленно, словно после долгого, тяжёлого сна. Палата была наполнена мягким дневным светом, и на столике стояли травяные настойки, которые оставил врач. Лиля глубоко вздохнула: — Похоже… сегодня полегче. Азуми улыбнулась и осторожно села, опираясь на подушку: — Да… только скучно без них. Через несколько минут — шаги в коридоре Сначала тихие… потом всё ближе… И вот дверь чуть приоткрылась — в палату вошли Леви, Жан, Эрен, Армин, Конни и остальные ребята, все измученные после тренировки. У Леви глаза были полузакрыты, шаг по-военному чёткий, но медленный. Жан еле держался на ногах. Ребята выглядели так, будто готовы уснуть прямо стоя. — Вы уже проснулись… — сказал Леви тихим, хриплым голосом. — Хорошо выглядите, — добавил Жан, пытаясь улыбнуться, но вышло сонно. Девочки сразу поняли, насколько они вымотаны Лиля покосилась на Азуми, та — на Лилю. И без слов стало ясно: обоим парням нужен отдых, даже если они сами этого не признают. Лиля протянула руки к Леви: — Иди сюда… ты же спишь на ходу. Он хотёл возразить, но только выдохнул, подошёл ближе — и девочка мягко положила его голову себе на живот. Леви застыл на секунду, будто не ожидал, но через пару мгновений расслабился и закрыл глаза. Азуми сделала то же самое — осторожно притянула Жана: — Тихо, ложись… отдохни. Жан покраснел, хотел что-то сказать… но уснул быстрее, чем успел открыть рот. Тишина. Спокойствие. Ребята, стоявшие в палате, переглянулись и тихо усмехнулись. Армин прошептал: — Ну всё… минус два. Конни кивнул: — Самые уставшие. Ханджи улыбнулась: — Оставим их. Это даже мило. Другие тихонько вышли, прикрыв дверь. В палате Лиля сперва просто гладила Леви по волосам — медленно, нежно, по линии висков. Он тихо вздохнул во сне, будто впервые за сутки почувствовал себя в безопасности. Её ладонь лежала на его голове, пальцы перебирали пряди, и Леви полностью растворился в покое. Азуми так же перебирала волосы Жана — мягко, аккуратно. Жан тихо сопнул носом, положил руку ей на талию, даже не просыпаясь. Азуми слегка рассмеялась и продолжила гладить его волосы, чувствуя, как тепло от него согревает. Две девочки лежали, каждая со своим парнем, а тишина палаты стала почти домашней… спокойной… нежной. И впервые за долгое время все четверо просто отдыхали . Дверь в палату тихонько приоткрылась — ровно настолько, чтобы могла просунуться голова Конни. Он увидел двух спящих парней, устроившихся на животах у девочек, и едва не рассмеялся вслух. Позади него, как четыре шаловливые тени, выглядывали Эрен, Армин, Райнер и Бертольд. — Посмотрите… — прошептал Конни. — Наши великие воины. Повержены… животиками. Эрен хмыкнул: — Леви… это вообще законно? Он так мирно спит, что я не узнаю его. Армин прыснул в кулак: — Жан… Жан даже улыбается во сне. Это всё, конец света. Бертольд тихо добавил: — Ребята… может, отойдём? А то они проснутся… — Да не проснутся! — заявляет Конни и… в этот момент Леви чуть мурлыкнул во сне, прижимаясь ближе к Лиле. Все пятеро за дверью одновременно зажали рты руками, чтобы не заржать. В этот момент дверь открылась шире В палату вошёл врач, увидев всю картину — спящих парней на девушках, и целую толпу ребят, стоящих в дверях и давящихся от смеха. Врач остановился. Медленно поднял бровь. И сухо сказал: — Это что у нас… новое экспериментальное лечение? Конни шепнул Армину: — Док, это так работает! Тепло помогает, да? Врач покосился на него: — Если бы тепло работало так эффективно, я бы всем выписывал командиров на живот. Ребята уже давились от смеха. И тут в коридоре раздались шаги — Где врач? — голос Эрвина. — Хочу узнать о состоянии девочек, — добавил Пиксис. Все мгновенно притихли и… таким же мгновенным движением раздвинулись, пытаясь скрыть половину происходящего. Но было поздно. Эрвин и Пиксис вошли. И застали: • Леви, мирно спящий на Лилином животе • Жана, уткнувшегося в Азуми и держащего её за талию • Девочек, нежно перебирающих им волосы • Пятерых солдат, согнувшихся пополам от тихого смеха • Врача, держащего лицо ладонью Пиксис секунду молчал. Потом хмыкнул: — Ну что, Эрвин… кажется, романтика у нас в расцвете. Эрвин строго посмотрел на ребят: — И кто из вас… разрешил командирам использовать пациенток как подушки? Конни не выдержал: — Они сами упали! Армин шепнул: — Конечно… на живот… Эрвин вздохнул, но мягко, с улыбкой: — Главное, что девочкам лучше. А вот с этими двумя, кажется, придётся провести беседу. Пиксис поправил усы и добавил: — Хотя… пусть поспят. Впервые вижу Леви таким мирным. И вся комната, стараясь не смеяться, тихо кивнула. ⸻ Лиля первой почувствовала, как Леви чуть сильнее вдохнул — будто собирался повернуться, но сон не отпускал. Она осторожно коснулась его щеки пальцами. — Леви… — прошептала она мягко. — Просыпайся, нас смотрят… Азуми так же нежно тронула Жана по волосам: — Жан, проснись… ты на сцене. Оба парня чуть пошевелились почти одновременно — как два котёнка, которых будят слишком рано. И тут… — Пфффф… — кто-то из ребят за дверью не выдержал. Конни зажал рот руками, но было поздно — смех вырвался маленькими взрывами у всех: Эрена, Армина, Райнера, Бертольда, даже ханджи стоит со сложенными руками, но трясётся от сдерживаемого смеха. Леви впервые открывает один глаз Он увидел: • себя, положившего голову на Лилин живот • свою руку у неё на талии • полкомнаты, умирающей от смеха • Пиксиса, который еле держится на ногах от хохота • Эрвина, который отчаянно пытается сохранить хоть каплю серьёзности Леви медленно поднял голову. — …ЧТО. — сказал он тихо. И весь зал взорвался. Смех, хохот, кто-то хлопнул себя по колену, Эрен почти упал. Пиксис, держась за живот: — Ох… Леви… я думал, такого дня я никогда не увижу… — Капитан Чистота… как мягкая подушка…! Ханджи наклонилась: — Леви, ты храпел. Немного. Чуточку. — НЕ. ХРАПЕЛ. — процедил Леви, но голос сонный — протест слабый. В этот момент просыпается Жан Он резко вскидывается, чуть не падает, Азуми удерживает его за рубашку. Жан моргает, видит толпу, видит Азуми… и слышит, как Конни орёт: — ЖАН! ТЫ УЛЫБАЛСЯ ВО СНЕ! Вся комната — бах! снова в смех. У Жана лицо красное, как томат: — Я? Я НЕ… это… это… не то, что вы думаете! — Мы думаем, что ты счастлив, — выдохнул Армин. Лиля тихонько шепчет Леви: — Прости… мы хотели тебя аккуратно разбудить… Леви, всё ещё полусонно, посмотрел на неё — и усталость в его лице исчезла. — Ты разбудила… нормально, — сказал он гораздо мягче, чем обычно. Азуми так же извиняюще тронула Жана за руку: — Жан… извини… мы не хотели, чтобы все смеялись… Жан покачал головой: — Нет-нет, всё нормально… просто… и добавил шёпотом: — я бы лучше проснулся от твоего поцелуя… чем от смеха Конни… Азуми покраснела. Пиксис хлопнул в ладоши — Ладно! Все довольны, все живы, все влюблены — пора расходиться! Эрвин, скрывая улыбку, добавил: — А Леви и Жану я позже выдам… официальное предупреждение. За сон на животах пациенток. Комната снова взрывается смехом. Леви, поднимаясь с койки: — Я никому не расскажу, что видел сегодня ночью. Жан: — А мы никому не скажем, что видел ты. Все: — ПОЗДНО! И дружный залп смеха снова наполнил палату. Пиксис хлопнул в ладони, так что даже Конни подпрыгнул. — Всё, спектакль закончен! Всем выйти! — объявил он, еле сдерживая ухмылку. Эрвин шагнул вперёд, строгий, но глаза блестели: — Все — наружу. Кроме Леви и Жана. Через пять минут — оба в моём кабинете. У нас важный разговор. Комната замерла. Конни прошептал: — Им… конец. Ханджи подпрыгнула: — Или начнётся воспитательный курс любви! Леви злобно на неё посмотрел, но выглядел слишком сонным, чтобы угрожать. Жан выдохнул: — Да вы шутите… Пиксис спокойно: — Нет. Мы очень серьёзны. Хотим узнать, что тут вообще происходит. Ребята нехотя покидают палату Все, толкаясь и хихикая, выбежали, оставив Леви и Жана с двумя девочками. Дверь закрылась, и в палате сразу стало тихо. Леви сел на край Лилиной койки, но его взгляд был мягче, чем обычно: — Извините, что… заснул так. Он тихо тронул Лилю за руку. — Надеюсь, не было тяжело. Лиля улыбнулась: — Нет… наоборот, приятно. Леви отвёл взгляд, смутившись едва заметно. Жан, сидя возле Азуми, тяжело вздохнул: — Вот только нам теперь придётся объясняться перед командованием… Азуми коснулась его ладони: — Мы… можем сказать, что вы очень устали. — Это правда, — усмехнулся Жан. — Но, кажется, дело… не только в усталости. Он наклонился ближе, понизил голос: — Если будут спрашивать… скажу, что я хотел быть рядом с тобой. Азуми покраснела, а Леви покосился на Жана, как будто тот сказал что-то слишком смелое. Стук в дверь Армин тихо сунул голову внутрь: — Эй… вас уже зовут. Командиры не выглядят терпеливыми. Леви поднялся первым. Он провёл пальцами по Лилиным волосам — коротко, но очень нежно. — Мы скоро вернёмся, — сказал он тихо. Жан легко коснулся ладони Азуми: — Не переживай. Вернусь целым… надеюсь. В коридоре Жан и Леви вышли, и ребята выстроились в ряд, как зрители перед сценой. Конни шепнул: — Прощайтесь с жизнью. Эрен: — Если что — мы на вашей стороне… ну, морально. Ханджи: — Передайте привет моим любимым командирам! Леви бросил на неё взгляд, от которого Конни бы уже убежал, но Ханджи лишь подмигнула. Жан выпрямился, будто идёт на казнь. — Ладно… пошли. Дверь кабинета закрылась за ними Пиксис и Эрвин сидели за столом. Два командира. Две серьёзные физиономии. Полная тишина. Жан сглотнул. Леви закрыл за собой дверь. — Ну что, — сказал Пиксис, — объяснитесь, господа кавалеры. Что это было такое? И разговор начался: Дверь кабинета закрылась за Леви и Жаном мягким щелчком. Оба стояли прямо, но по напряжённым плечам было видно — они ожидают допрос, нотации, наказания… всё, что угодно. Пиксис медленно откинулся в кресле, прищурился, рассматривая их. Эрвин сидел спокойно, пальцы переплетены, выражение лица нейтральное — но глаза… тёплые. Наступила тишина. И вдруг Пиксис вздохнул — как будто ему надоело играть строгость. — Ну что, — начал он неожиданно мягким тоном, — скажите мне, вы двое… давно так беспокоитесь о девочках? Жан моргнул. Леви слегка приподнял бровь. — Я думал, будет допрос, — мрачно сказал Леви. Эрвин улыбнулся уголком губ. — Если бы я хотел устроить вам выговор, Леви, ты бы уже получил его. Но сейчас… — он сделал паузу, — я видел, как вы смотрите на них. Пиксис хмыкнул: — Если честно, это было… чертовски трогательно. Жан чуть не поскользнулся на ровном месте: — Ч-что?.. Эрвин повернулся к нему: — Ты заснул у Азуми на животе, держа её за талию. — Э-это… это она меня… это… — Жан начал заикаться, багровея. Пиксис поднял руку: — Да ладно тебе, мальчик. Мы не ругаем. Мы спрашиваем. Леви скрестил руки. — И что именно? Эрвин посмотрел прямо ему в глаза — и мягко сказал: — Ты заботишься о Лиле. Сильно. Это не укрывается от глаз. Леви отвёл взгляд, но голос стал тихим и честным: — Она прошла слишком много. И… я не хочу, чтобы она проходила через что-то ещё. Если я рядом — ей спокойнее. И мне тоже. Пиксис еле заметно улыбнулся под усами. — Вот это уже похоже на правду. Жан потянул воздух, собрался и выдохнул: — А я… ну… я просто… Он посмотрел на Эрвина, потом на Пиксиса… и тихо, почти смущённо добавил: — Я хочу быть рядом с Азуми. Всегда. Вот и всё. Оба командира переглянулись — и впервые в разговоре их лица стали полностью добрыми. — Что ж, — сказал Эрвин, — это звучит куда серьёзнее, чем просто “случайно уснул”. Пиксис встал, подошёл ближе, хлопнул Леви по плечу: — Держитесь за них. Они сильные. Но сейчас им важно чувствовать, что они не одни. Жан и Леви переглянулись — не понимая, это похвала или приказ. Эрвин завершил: — Мы лишь просим вас об одном. Будьте рядом. Но не забывайте: они всё ещё восстанавливаются. Не переутомляйте их… и сами не падайте от усталости в следующий раз. Пиксис рассмеялся: — Если снова уснёте на них — хотя бы убедитесь, что врач не увидит! Жан покраснел, Леви тихо фыркнул. Эрвин жестом показал на дверь: — Возвращайтесь. Девочкам будет приятно видеть вас, когда проснутся окончательно. Леви тихо кивнул. Жан выдохнул с облегчением. Они вышли из кабинета — а за дверью Пиксис тихо сказал: — Эх… молодость. Как хорошо, что она у них есть. ⸻ Леви и Жан вышли из кабинета как два человека, которым только что сообщили неожиданную хорошую новость. У Жана — лёгкая, довольная улыбка. У Леви — почти незаметная, но настоящая мягкость во взгляде. Настолько редкая, что Эрен бы наверняка упал в обморок, увидев её. — Ну… — сказал Жан, — нам повезло. — Это не везение, — спокойно ответил Леви. — Они просто видят, что мы не идиоты. Жан хмыкнул: — Леви… это комплимент или нет? Леви лишь пожал плечами. Но шаг его был удивительно лёгким. У палаты Они открыли дверь тихо, чтобы не потревожить. И увидели: Лиля и Азуми спят, укрывшись одеялами по грудь, дышат ровно и спокойно. На лице у Лили — едва заметная улыбка, у Азуми — спокойствие, будто тревога последних дней ушла. Леви остановился на секунду, глядя на Лилю. Жан — на Азуми. Оба сразу стали тише, мягче. Жан шепнул: — Пусть спят… они так устали. Леви кивнул: — Да. Не тревожим. Они присели на стулья рядом Поначалу — молча. Потом Жан не выдержал: — Слушай… а они правда милые, когда так спят. Леви бросил взгляд: — Спит она мило. — А, значит, я прав? — усмехнулся Жан. Леви хмыкнул, но не возражал. Они тихо говорили о тренировках, о ребятах, о том, что командиры сказали им держаться рядом с девушками и не устраивать больше «сонных происшествий». В какой-то момент Жан поёжился. — Брр… тебе не кажется… холодновато? Леви прислушался — воздух действительно был прохладным, сквозняк из окна едва ощущался, но для больных — опасно. Леви тихо посмотрел на Лилю — её плечи чуть дрогнули от холодка. — Холодно, — подтвердил он. Жан поднялся первым. — Можно… — он посмотрел на свой плащ, потом на Азуми. — Укрыть их? Леви уже снял свой. — Конечно. Осторожно, едва касаясь Леви подошёл к Лиле. Он развернул свой плащ и медленно, почти нежно опустил его на неё — так, чтобы согреть, но не разбудить. Пальцами поправил ткань у её шеи, прикрыв, чтобы не дуло. И задержал руку на секунду — так тихо, что никто бы и не заметил. Жан аккуратно накрыл Азуми своим плащом. Он поправил его по бокам, заглянул в её лицо — такое спокойное, тёплое — и улыбнулся. — Так лучше, — прошептал он. Леви сел обратно. Жан — тоже. Свет в палате был мягким, едва золотистым. Девушки тихо дышали в своих плащах — словно под защитой. Жан опёрся локтями о колени: — Они… такие… хрупкие сейчас. Леви ответил: — Да. Но и сильнее, чем кажется. Пауза. — Надо просто быть рядом. Жан тихо кивнул. И они сидели так ещё долго — двое уставших парней, две спокойно спящие девушки, тишина палаты и два тёплых плаща, укрывающих тех, кого они любили. Девушки проснулись почти одновременно — Лиля первой открыла глаза, почувствовала на себе тяжёлую, тёплую ткань и удивлённо нахмурилась. Затем увидела знакомый зелёный плащ с символом «Крыльев Свободы». Азуми тоже подняла голову, расправила на себе плащ и тихо прошептала: — Это же… Жана… Лиля, коснувшись пальцами ткани, тоже узнала: — А у меня Леви… В этот момент Леви и Жан, стоявшие рядом и тихо разговаривавшие, заметили движение. Оба повернулись почти синхронно. — Вы проснулись, — сказал Леви спокойным, но заметно мягким тоном. — Не поднимайтесь. Вам ещё рано. — Да, — добавил Жан чуть тише. — Полежите… ещё пару минут. Мы тут. Девушки только улыбнулись, крепче прижимая к себе их плащи. «Пацаны, на два слова» Спустя пять минут дверь палаты приоткрылась, и внутрь заглянули Эрен и Армин. Оба выглядели подозрительно серьёзными. — Леви… Жан… выйдите на минутку, — сказал Армин. — На два слова, — добавил Эрен, еле сдерживая улыбку. Парни переглянулись, недовольно выдохнули, но всё же вышли из палаты. Дверь закрылась… и тут же со стороны коридора раздалось: — Ну, рассказывайте! — Вы их своими плащами укрыли? — Это уже серьёзно! Девушки рассмеялись — было слышно, как парни там оправдываются и ругаются. «Давай ещё раз…» Азуми повернулась к Лиле, глаза сверкнули хитрым огоньком: — Слушай… давай, когда они зайдут… опять их поцелуем? Посмотрим на их реакцию ещё раз. Лиля тихонько хихикнула, прижимая плащ Леви к себе: — Давай. В прошлый раз они такие милые были… Возвращение парней Через минуту дверь снова открылась. В палату вошли слегка взъерошенные, раздражённые, но почему-то счастливые Леви и Жан. — Они вообще нормальные? — бурчал Жан. — Нет, — коротко ответил Леви. — Но это не новость. Пока парни закрывали дверь, девушки обменялись быстрым взглядом. Азуми тихо позвала: — Жан… подойди на секунду. Лиля мягко произнесла: — Леви, иди сюда. Парни подошли ближе — и в тот же момент девушки аккуратно взяли их за форму и притянули к себе, целуя первыми. Леви не ожидал — его глаза слегка расширились, но через секунду он закрыл их и углубил поцелуй, одной рукой осторожно обнимая Лилю за талию, чтобы не причинить ей боли. Жан среагировал быстрее — обнял Азуми, аккуратно притянул, наклоняя голову, отвечая на поцелуй так же мягко и сдержанно страстно, будто боялся упустить этот момент. Второй поцелуй Когда девушки попытались приподняться, парни автоматически поддержали их за спину. — Осторожно… — прошептал Жан. — Не напрягайся, — тихо сказал Леви. Но стоило им сесть чуть выше, девушки ещё раз поцеловали своих парней — уже увереннее, теплее. И снова Леви и Жан, будто забыв обо всём вокруг, углубили поцелуй. Леви осторожно провёл пальцами по волосам Лили, а Жан прижал ладонь к спине Азуми, поддерживая её. Когда они наконец отстранились, в палате стояла тишина, в которой слышалось только учащённое дыхание. Жан, всё ещё держась за талию Азуми, тихо сказал: — Если ты ещё раз так сделаешь… я точно больше не смогу уйти. Леви, глядя на Лилю чуть теплее, чем обычно: — Тебе нужно отдыхать… хотя… Он наклонился ближе, едва заметно улыбнувшись: — Я совсем не против, если это повторится. Девушки смущённо засмеялись, а у парней, несмотря на всю строгость, в глазах стояла чистая, тёплая радость. Жан, ещё немного смущённый после недавних поцелуев, аккуратно поднял Азуми на руки, словно она была хрупкой как стекло. Он осторожно пересадил её рядом с Лилей на ту же койку, поддерживая её спину и плечо, чтобы она не почувствовала боли. — Осторожно… держу, — тихо сказал он, усаживая её так, чтобы ей было удобно. Лиля сразу взяла Азуми за руку, чтобы та чувствовала поддержку. Обе девушки сидели тихо, но уверенно, и было видно, что их состояние действительно улучшилось — хоть и очень медленно. Вход врача Через пять минут дверь палаты открылась, и вошёл врач с папкой в руках. Он остановился, увидев двоих девушек, сидящих спокойно и без помощи. — Что?.. — врач даже моргнул несколько раз. — Девочки… вы… сидите? Без поддержки? Он подошёл ближе, проверил дыхание, пульс, внимательно осмотрел их положение и наконец выдохнул: — Я в шоке… но приятно. Вы обе делаете лучший прогресс, чем ожидалось. Девочки улыбнулись, хоть и тихо — из-за боли в горле. Появление Пиксиса и Эрвина Сразу за врачом в палату вошли Пиксис и Эрвин. Их шаги были уверенными, но когда они увидели картину — двух сидящих девушек и рядом стоящих Леви с Жаном — они оба сначала удивились, а потом на их лицах появились тёплые улыбки. — Вот это дух, — сказал Пиксис, поглаживая бороду. — Значит, уже хватает сил сидеть без помощи? Молодцы, девочки. Эрвин кивнул: — Прогресс впечатляющий. Вы обе заслуживаете похвалы. Они повернулись к Жану и Леви: — Леви. Жан. На тренировку, — сказал Эрвин строго, но голос его был мягче обычного. — Парни уже ждут. Парни чуть заметно кивнули, готовясь уходить. «Стойте…» Лиля и Азуми обменялись быстрым взглядом. И почти в один момент — как будто по сигналу — каждая из них осторожно дотронулась до руки своего парня. Лиля тихо: — Леви… подожди… Азуми едва слышно: — Жан… секундочку… Парни повернулись. Девушки, не торопясь, аккуратно потянули их за форму ближе и поцеловали — мягко, искренне, с благодарностью. Леви замер на секунду… а потом наклонился и углубил поцелуй, обнимая Лилю за талию настолько осторожно, будто она была хрупким цветком. Жан улыбнулся даже раньше поцелуя — и ответил Азуми с такой теплотой, что та почувствовала, как у неё учащается сердце. Когда парни медленно отстранились, Пиксис откашлялся в кулак: — Кхм… ну, если вы закончили… теперь точно на тренировку. Парни, слегка покрасневшие, но счастливые, повернулись к выходу. Жан шепнул Азуми: — Вернусь сразу после тренировки. А Леви тихо наклонился к Лиле: — Жди. Долго меня не будет. И только после этого они ушли . После ухода Леви и Жана палата стала тихой. Девушки всё ещё сидели рядом на одной койке — Лиля укрыта плащом Леви, Азуми — плащом Жана. Легкая дрожь, смесь волнения и счастья, не сходила с их лиц. Азуми первой не выдержала — прикрыла лицо ладонью и, едва удерживая смех, прошептала: — Ты видела… как Леви на тебя смотрел после поцелуя? Лиля покраснела так, что казалось, будто у неё поднялась температура. — А ты видела, как Жан улыбался? У него же глаза засветились, — тихо ответила она. Обе тихо рассмеялись, чтобы не вызвать боли в горле. — Я думала, они просто уйдут на тренировку… — сказала Азуми и добавила шёпотом, — но они сами этот поцелуй продолжили… Лиля прижала к себе плащ Леви: — И аккуратно… нежно… будто боялись причинить боль. Девушки на секунду замолчали, будто снова переживая этот момент, и синхронно вздохнули: — Это было так мило… Девочки приходят в гости В этот момент дверь открылась, и в палату одной волной вошли Ханджи, Микаса, Саша, Хистория и Энни. Все пятеро с интересом оглядывали комнату, но особенно — выражения лиц Лили и Азуми. — Ну здравствуйте, наши живые и очень довольные пациентки, — усмехнулась Ханджи. — Чего это вы такие красные? Саша тут же подпрыгнула ближе: — Что случилось?! Почему такие счастливые лица?! Вы что, сладости ели без меня? Микаса присела ближе, приподняла бровь — она уже всё поняла по взгляду Лили. Хистория села рядом на стул, сложила руки: — Рассказывайте. Я всё слышу. Азуми и Лиля переглянулись, обе пытаясь не засмеяться от смущения. Лиля тихо начала: — Ну… мы… э… поцеловали Леви и Жана. Ханджи уронила папку, которую держала. Саша раскрыла рот так широко, будто увидела гору еды. — В… вы ЧТО?! Энни просто моргнула, но уголок её губ слегка дрогнул — её способ показать удивление. Микаса кивнула: — Ожидаемо. Азуми продолжила, смеясь: — И самое смешное… что они этот поцелуй продолжили. Очень… очень аккуратно. Саша хлопнула в ладони: — Я знала! Они влюбились! Они точно влюбились! Я же говорила! Ханджи обняла обеих девушек за плечи, осторожно, чтобы не причинить боли: — Девчонки, вы только поправляетесь, а уже вытворяете такое! Горжусь вами! Хистория улыбнулась нежно: — Вы так светитесь… это так красиво. Энни тихо заметила: — Ну… теперь эти двое точно от вас не отойдут. Лиля, всё ещё смущённая, добавила: — Они перед уходом снова нас поцеловали… И в палате раздался дружный девичий визг — тихий, чтобы не разозлить врачей, но очень эмоциональный. Саша запрыгала на месте: — Всё! Официально! Леви с Лилей и Жан с Азуми — пара! Где кольца? Где свадьба?! Девушки рассмеялись так искренне, что на секунду забыли о боли. Парни стояли на плацу, готовясь к тренировке на манёвровом оборудовании и на конях. Утро было прохладным, но у всех — особенно у Леви и Жана — на лицах было то самое редкое, почти детское хорошее настроение, которое заметили абсолютно все. Начало тренировки Эрен первым ткнул Жана локтем в бок: — Эй… ты чего такой довольный? На лице всё написано. Жан попытался сделать вид, что он спокоен: — Ничего… просто настроение хорошее. Армин хмыкнул: — Настроение хорошее после того, как тебя вчера на руках тащили и всю ночь не давали спать? Интересно… Бертольд, который обычно молчит, даже заметил: — Он улыбается. Это… странно. Райнер засмеялся: — А Леви? Я такого спокойного Леви не видел никогда. Он что, кофе перепил? Реакция Леви Леви стоял чуть в стороне, проверяя снаряжение. Но, несмотря на привычную холодность, на его лице была едва заметная, но очень реальная мягкость. Конни прошептал: — Он улыбается… — Леви… улыбается… — повторил Эрен недоверчиво. — Он влюблён, — уверенно сказал Армин. Леви поднял взгляд: — Я слышу. Все. Сразу. Замолчите. Но голос его был не резким — скорее… слишком спокойным. Жан прыснул со смеху: — Ладно-ладно, капитан. А в чём проблема? Тебе понравилось, да? Леви бросил в него быстрый взгляд — вроде бы холодный, но в глазах был свет, который никто не мог не заметить. — Не ваше дело, — сказал он, поправляя ремни. — Но… да. Ребята замерли. Эрен: — ЧТО «да»?! Конни: — «Да»??!! Армин: — Ты… серьёзно признаёшься? Леви спокойно: — Я сказал «да», не повторяйте. Райнер засмеялся: — Всё. Капитан пропал. Лиля его победила. Бертольд потёр затылок: — Она и правда милая… — Тише! — рявкнул Леви, но снова без злости. Жан — звезда тренировки Тем временем Жана окружили Эрен, Конни и Саша, которые мгновенно начали выпытывать всё. Эрен: — Она тебя поцеловала первой? Жан, сияющий как солнце: — Да. И потом ещё раз. И… это лучший момент в моей жизни. Саша визгнула: — Я знала! Жан влюблён! Азуми — его слабость! Конни хлопнул Жана по плечу: — Ну всё, брат. Ты попал. Теперь ты будешь бегать к палате каждые пять минут. Жан махнул рукой: — Да хоть каждые две секунды. Я вообще могу там жить. Ребята одновременно расхохотались. Даже Леви, услышав это, тихо фыркнул — и это в его исполнении было практически смехом. Тренировка проходит идеально И что удивительно — у всех всё шло идеально. Эрен впервые за долгое время ни на кого не кричал. Конни не падал с лошади. Райнер и Бертольд работали слаженно. Армин был сосредоточен и бодр. Жан показывал лучшую технику за месяц. А Леви… Леви был настолько спокойным, что даже инструктор подошёл спросить, всё ли в порядке. — Отлично, — сказал он коротко. — Не мешайте тренироваться. Ребята переглянулись. — Да-а-а… они точно влюблены, — сказал Эрен. — Обе пары, — добавил Конни. — И мы обязательно им это припомним, когда вернёмся, — заявил Саша. Все рассмеялись, и тренировка прошла в лучшем настроении за последние недели — благодаря двум поцелуям, которые перевернули день парней.