Часть 92

От лица Артура Лейвина              Нога, с хрустом костей и чавканьем плоти, вонзилась в пах Джона, выдавливая из него пронзительный крик. Теперь Джон — помощник того, кто ответственен за весь этот хаос и смерти, — лежал передо мной и медленно умирал. Из его рта текла пена, когда он пытался что-то пробормотать. Я вынул ногу из кровавого месива того, кто посмел причинить вред любимому для меня дракону, и в очередной раз удостоверился, что Лилит не видит всего этого.              Катастрофа, так неожиданно свалившаяся на нас, наконец-то закончилась. Преступники, убившие трёх профессоров и несущие ответственность за многих раненых, или умерли, или ещё умирали. Но никто не радовался. В глазах каждого ещё блуждал страх, глядя на меня, Джона и ледяные статуи людей. В этой тишине отчётливо чувствовалось напряжение, исходящее от всех присутствующих студентов и преподавателей. Давно я не получал таких взглядов. Тогда они пришлись мне по вкусу, и я гордился своей властной силой, но теперь я лишь беспомощно вздохнул.              По всему телу разлилась жгучая боль из-за окончания второй фазы. Длинные серебристо-белые волосы возвращались в обычную короткую рыжую причёску. Руны, оплетавшие руку и спину, исчезли, и зрение тоже пришло в норму. Отдача оказалась гораздо слабее, чем когда я сражался против Древнего Хранителя. И хоть сейчас обошлось и без отключки, всё же я не особо эффективно использовал свою ману. Пытаясь произвести впечатление, я использовал гравитационную магию, в которой я ещё не слишком силён и не мог атаковать ей без использования драконьей воли.              Я едва стоял на ногах, и когда поднял руку, чтобы нанести последний удар, неожиданный свист привлёк внимание меня и всех остальных студентов. В небе всё ещё ярко играло созвездие Авроры, но эту живописную картину разрушали спускающиеся три фигуры. Даже прежде чем я смог разглядеть их лица, та ужасно давящая аура, излучаемая их телами, точно сказала мне, кем они были.              Копья.       

***

       От лица Лилит              Я с опаской наблюдала, как с неба спускались три Копья, и ощущала, как тревога поднималась в моём сердце. Сестра, всё ещё стоящая в форме дракона, заметив моё нервозное состояние, встала впереди меня.              — Мама, стой позади! У тебя слишком мало маны для боя с ними! — сказала она, хотя для других это звучало как напряжённое рычание.              Меня, конечно, растрогало бы это милое объявление сестры, если бы не то, что сейчас она, да и я тоже, были слишком слабы, чтобы противостоять Копьям. Прежде чем я успела ответить на слова сестры, внезапный всплеск света ударил мне в грудь с такой силой, что я пробила укреплённую маной стену колокольни.              Меня, отплёвывающейся кровью, как будто бы приклеило к стене. Растерянная и дезориентированная, я пыталась сконцентрировать зрение — ведь оно расплывалось, как тысячи птиц. Несомненно, меня ударил один из Копий. Своим расфокусированным взглядом я видела лишь невнятную фигуру, но прежде чем он успел выстрелить ещё раз, Сильви обдала его заклинаниями всеми тремя стихиями, которыми владела.              — Сильви, нет! Ты не сможешь сражаться с ними! — крикнула я ей, но мой голос прозвучал слабо даже в собственной голове.              Однако было уже слишком поздно. Он играючи блокировал удар, а его напарник накрыл сестру ледяным куполом. Хотя каждая кость в моём теле будто бы сломалась напополам, и в голове нещадно звенело, мне всё же удалось уловить смысл происходящего. Копьё, создавшая ледяной барьер, который, судя по всему, Сильви не могла ни сломать, ни расплавить, была худой женщиной с длинными белыми волосами. Несмотря на то, в каком я была положении, меня радовало, что её лишь схватили, а Арт, походу, не стал ничего предпринимать. Ведь Копья могли сделать что-нибудь и похуже — в этом я уверена.              Между тем Копьё, напавший на меня, предстал передо мной. Я сумела разглядеть его высокое и крепкое телосложение, сложенное из одних мышц, и блондинистые волосы. Зелёные глаза, казалось, светились, и в них плескался неимоверный гнев. Он казался довольно молодым — может, примерно лет двадцати, — и, внимательно рассмотрев его лицо, я заметила явное сходство с Лукасом. Захотелось расхохотаться, но лишь дышать заставляло меня корчиться в агонии, а что говорить о том, чтобы смеяться.              Оставшийся из Копий не стал тратить время и занялся организацией студентов и преподавателей. Он уже опрашивал некоторых студентов, кивая на их ответы и поворачивая голову, чтобы посмотреть на меня.              — А… Арт, — на выдохе сказала я, заметив Артура.              Он, тоже в ослабленном состоянии после использования второй стадии воли, стоял на коленях и, кажется, смотрел в мою сторону. Я даже не успела выругаться на наше с ним невезение, как Копьё, который был братом Лукаса, приподнял меня с земли, держа за шкирку, окружив себя жёлтыми молниями.              — После того, как ты жестоко убила моего младшего брата, ты ещё имеешь совесть звать этого мальчишку?.. Смерть — недостаточное наказание для тебя, — он говорил тихо, почти спокойно, но с ясностью, будто говорил прямо на ухо.              Буря электричества кружилась вокруг него, молнии танцевали как кобры, пока он держал меня над землёй. Я нашла в себе силы, чтобы поднять одну из рук и вцепиться ногтями в держащую меня кисть.              — Да?.. Тогда, может быть, сделаешь со мной то, что хотел твой любимый младший братик? — наши взгляды встретились, и его глаза опасливо сузились из-за того, что увидели в моих.              Я видела, что он хотел меня прервать, но его любопытство взяло верх.              — Лукас Уайкс очень хотел меня… избить, — чуть ли не шипя, продолжила я, приближая своё лицо к его. — Накачать наркотой, чтобы я не рыпалась, как и тех бедных студентов, — я кивнула головой на схваченных студентов, которых уже проверяли офицеры ДК. — И жёстко выебать, пока на нас бы смотрел Артур Лейвин, мой возлюбленный. Ну, что думаешь? Сделаешь то, что не смог сделать младшенький?              На этой фразе я ядовито усмехнулась, плюнув ему в лицо вновь собравшейся кровью. После моих слов выражение его лица стремительно менялось — сперва скривилось в отвращении, представив себе эту картину, потом вновь агрессивное, и в конце концов он принял холодный, отчуждённый вид. Намеревается сделать вид, что ничего не произошло? Не в мою смену, милый!              — Что? Почему ничего не делаешь?! Ты ведь весь такой напыщенный начал спрашивать о том, почему я так жестоко его убила, почему смиренно не приняла свою «судьбу» стать подстилкой для твоего братца, почему не дала ему свободно убивать профессоров и студентов дальше! — намного громче говорила я, разведя руки в стороны и маниакально улыбнувшись.              Я видела, как желваки начали играть на мужском лице, и то, что он едва сдерживался, чтобы не ударить меня, но я вошла во вкус, не намереваясь останавливаться и высказать всё, что накипело за вечер.              — Давай, продолжай ныть о том, как жалеешь своего жалкого братца, что перешёл на сторону террористов и без зазрения совести или раздумий намеревался убить всех находящихся в академии, а меня — оттрахать! Давай же! Чего ты ждёшь?! Неужели стало стыдно, а?              Не выдержав, он всё-таки отшвырнул меня снова к стене — правда, я не упала, а пригвоздилась к ней. Я попыталась пошевелиться, но после нескольких попыток поняла, что меня пригвоздили к стене, кажется, электромагнетизмом. Несмотря на ситуацию, я всё же мысленно похвалила его власть над электричеством. Ему не было необходимости концентрироваться на манипулировании маной с помощью слов. Молнии просто подчинялись его воле, будто были частью его самого. Я посмотрела на Сильви, всё ещё отчаянно пытающуюся вырваться из ледяной клетки, и перевела взгляд обратно на управляющего электричеством.              — Байрон, не смей поднимать на неё руку, — приказал старый Копьё, который всё это время стоял поблизости и слышал всё то, что я говорила.              Маг молний, как оказалось, Байрон, хотел что-то высказать против мужчины, но, посмотрев на меня, что усмехалась, глядя на него, он бессильно сжал кулаки.              — Как только может такая девушка, как ты, так вульгарно выражаться… — услышала я его, прежде чем он отшвырнул меня третий раз — только в этот раз к Арту.              В его спину я могла лишь показать средний палец, который он увидел, но не успел ничего сказать, ведь я уже летела к Арту. Приземлилась я в итоге в объятиях Арта, который валялся на земле. В итоге теперь мы оба валялись, только я на его ногах.              — Что будем делать в такой ситуации? — спросила я тихим голосом через некоторое время, когда уже осознала, в какой каверзной ситуации мы оказались.              — Ничего. Сейчас мы можем только ожидать решения Совета на наш с Сильви счёт, — его лоб упёрся мне в плечо, из-за чего его голос, и так уставший за сегодня, звучал ещё более тихо. — Будет хорошо, если нас не убьют, а Сильви не заберут. Я согласен жить без магии, лишь бы с вами.              — Да… — тихо ответила я, запрокинув голову назад, чтобы посмотреть на созвездие Авроры.              Оно всё ещё светило ярко, будто бойня, произошедшая этим вечером, не произошла, и это заставляло задать вопрос — а правда ли это всё не было сном?              — Я тоже.              Его руки обняли меня за талию, даря тепло и нежность. Этот маленький жест подарил такое спокойствие, что я позабыла о том, что вокруг царило разрушение, нас троих ожидал суд, и неизвестно, выживем ли мы, а Копья наблюдали.              Затем, менее чем за час, Копья опросили достаточно свидетелей, чтобы собрать детали произошедшего воедино. Это даровало нам честь освободиться от магнетических сил Байрона, чтобы затем нас вновь сковали по рукам и ногам ледяными оковами — единственная женщина из них. Арт сказал ей, что Сильви является его питомцем, и впервые с момента нашей первой встречи у неё изменилось выражение лица: она слегка подняла бровь. Женщина освободила сестру, и та, как только обратно трансформировалась в миниатюрную лисью форму, тоже была закована ледяными путами.              Оставив рядом с нами в качестве охраны каменных рыцарей Ольфреда, Байрон и женщина-Копьё отправились полностью уничтожать барьер вокруг колокольни, а старый Копьё пошёл помогать остальным студентам и преподавателям, призвав на помощь ещё десять рыцарей.              Я невольно залюбовалась воспоминаниями про барьер, который уже разрушила. Его очень хорошо продумали, поскольку он позволял пройти через него внутрь, но никого не выпускал наружу. Кроме того, у него, похоже, имелись ограничения на тех, кого можно было пропускать, хоть я и не полностью уверена в этом.              Элайджа, как и все другие пленники, всё ещё лежал без сознания. В конце концов, когда барьер был полностью разрушен, группа магов отправилась в гильдию авантюристов, и помощь довольно быстро добралась к месту происшествия, исцеляя и забирая всех раненых в медицинское учреждение.              Повсюду был хаос. Рыдали семьи студентов. Люди, выглядящие как репортёры, яростно строчили в своих блокнотах, и шумные прохожие собирались возле ворот академии в надежде узнать получше о произошедшем. К счастью, Гильдия предприняла все меры предосторожности, чтобы на территорию академии не проникли посторонние. Стражники в форме уверенно держали ворота закрытыми.              Вынужденные оставаться под стражей, мы с Артом старались держаться поближе к женщине-Копью, чтобы у Байрона не было ещё одного шанса атаковать меня, хоть я и сомневалась в том, что он это сделает после моих-то слов.              — Артур! Лилит!              Я обернулась в поисках знакомого голоса и заметила семью Арта и Тессию, ждущих нас за воротами. Даже с такого расстояния на их лицах читалось беспокойство, и дядя Рей наверняка бы попытался перепрыгнуть через ворота, если бы не охрана. Элли уже плакала, цепляясь за рукав тёти Элис. Рядом с ней стояли Винсент и Табита, наверное, ища свою дочь.              — Можем ли мы поговорить со своей семьёй? — спросил Арт у женщины слабым голосом.              Байрон немедленно рявкнул:              — После того, что эта сделала с моим братом, а ты с Джоном, ты думаешь, что имеете право что-либо просить…              — Дети, я отведу вас к семье, — прервал его Ольфред.              У меня не было сил, чтобы пошевелить ногами или руками, поэтому Арту пришлось нести меня на спине, хоть Копьё и вызвался создать мне переносчика. Ольфред стоял позади нас, повернувшись спиной — то ли из вежливости, то ли из осторожности, что Байрон может выстрелить нам обоим в спину, но, честно говоря, мне было наплевать.              Повисло напряжённое молчание, когда они смотрели на нас, не находя нужных слов. Взглянув на себя, я выругалась под нос. Струйка крови засохла на подбородке и на одежде, и обе ноги окрасились в малиново-красный. Вся одежда была разорвана в клочья. Я была похожа на бомжа-вампира, плавающего в луже крови.              — Привет, мам. Привет, пап. Привет, Элли, — Арт попытался улыбнуться, а я лишь устало помахала им рукой, но это, похоже, ещё больше усилило их волнение.              — Лилит, малыш, ты в порядке? — тётя Элис протянула руку через забор, но никто из нас двоих не смог ответить на это действие — ведь Арт нёс меня, а я была слишком пострадавшей.              — Сын, что случилось? — спросил дядя, нахмурив брови.              — Лилит в порядке, мам. Бывало и лучше, конечно, но мы вдвоём справимся. На самом деле, пап, мы даже сами не всё знаем, — Арт покачал головой, перехватывая мои бёдра получше, чтобы я не упала.              Я перевела взгляд на Элли, всё ещё наблюдающую за нами двумя, не решаясь — злиться, грустить или обрадоваться.              — Почему вы в наручниках? — снова заговорил дядя, взглядом указывая на прозрачные оковы, связавшие наши ноги и руки.              Мы оба не знали, что ответить. Мы не хотели говорить им, что мы оба убивали людей и, вероятно, теперь предстанем перед судом. Дядя мог бы понять, но всё же Арт не станет этого говорить в присутствии тёти и Элли. Пока Арт искал слова, чтобы правильно всё объяснить, к нам подошла женщина-Копьё, неся в руках свиток. Арту пришлось обернуться, чтобы посмотреть на неё.              Даже не глядя на нас, она начала читать свиток:              — Лилит, являющейся сиротой, и Артур Лейвин, сын Рейнольдса и Элис Лейвин. Совет постановил, что в связи с вашими последними действиями, чрезмерным насилием в неоднозначных обстоятельствах, ваши мана-ядра будут ограничены, оба лишаетесь титула мага и будете заключены в тюрьму до дальнейшего решения.              Её слова отчётливо прозвучали эхом в моей голове, несмотря на огромную толпу собравшихся вокруг нас. Она наконец посмотрела вниз, чтобы встретиться со мной взглядом.              — Приговор вступает в силу прямо сейчас.        Бечено