Энни

После поездки с Крисом в винный магазин я вернулась домой с глупой, но упрямой надеждой. Надеждой, что, может быть, он наконец видит меня. Не как младшую сестру Себастиана, а просто — меня. Мы с Либби собирались у меня в комнате, потом спустились помочь с последними приготовлениями к вечеринке. Я возилась с баром горячего какао, когда рядом появилась Джен — в изумрудном платье, настолько красивом, что это было почти нечестно. Она из тех женщин, у которых всё получается легко, будто они родились с феном в одной руке и доской с Пинтерест в другой. Не зря она креативный директор. — Ты потрясающе выглядишь, — говорит она, обнимая меня. Я всегда восхищалась Джен, и теперь, видя её с Себастианом, моё романтичное сердце бьётся в восторге. Он же был влюблён в неё полжизни. Надеюсь только, она не разобьёт ему сердце. — Спасибо. Ты тоже, — улыбаюсь я. Джен окидывает взглядом зал. — У тебя сегодня есть кавалер? — Нет, я пока в поиске, — стараюсь ответить небрежно, но взгляд сам тянется к Крису. Он стоит на другом конце комнаты, разговаривает с соседями. В тёмно-зелёном свитере и серых брюках он выглядит невыносимо хорошо — уверенно, спокойно, недосягаемо. Он ни разу не посмотрел на меня с тех пор, как я спустилась вниз, и я начинаю анализировать каждую секунду нашего разговора в магазине. Может, мне всё почудилось из-за текилы в эггноге. Или, может, я просто перечитала романов и уже не понимаю, когда мужчина действительно флиртует. Но клянусь призраком Джейн Остин — Крис флиртовал. Я всё ещё прокручиваю это в голове, когда тихий голос выбивает меня из мыслей. — Привет, Энни. Он стоит прямо рядом. Его близость и этот низкий, тёплый голос моментально усмиряют все метания внутри. — Сочельник, — говорит он, и мы чокаемся бокалами. Рука движется сама, а мозг отчаянно ищет хоть что-то умное, что можно сказать. Что происходит с рождественскими игрушками, которые не продали к празднику? Ты бы предпочёл сразиться с одним эльфом размером с оленя или с десятью оленями размером с эльфа? Ты когда-нибудь нюхал книгу так, что начинал пересматривать всю свою жизнь? Но я только выдыхаю улыбку. — Я всё думаю о твоём книжном, — произносит он. — Правда? — спрашиваю я, и шум в голове моментально стихает. Книжный — моя любимая тема. — Себастиан говорил, что ты не собираешься брать инвесторов. — Верно. Хочу, чтобы это было только моё дело. Но я подаюсь на местный грант, — признаюсь, чувствуя, как внутри сжимается. Перед глазами вспыхивает мой недописанный бизнес-план — как место преступления. — Что за выражение? — усмехается он. — Это лицо человека, который обречён, но не хочет в этом признаваться. — Вздыхаю. — У гранта условие — подробный бизнес-план, а я… застряла. Его улыбка делает с моими внутренностями что-то катастрофическое. — Покажи мне. — Он не готов, — бурчу я, не решаясь показать ему ту кашу, что называю планом. — Тем лучше, — улыбается он. — Дай помочь. — Сегодня Рождество, Крис. У тебя наверняка есть дела поважнее. — Это и есть мои дела. Мне нравится. — Говорит спокойно, просто, но сердце делает кувырок. — Давай, покажи. Я представляю, как Крис просит показать ему совсем другое, и у меня подгибаются колени. От его взгляда становится жарко. — Ладно, — выдыхаю я, показывая на лестницу. — Он у меня наверху. Он жестом предлагает идти первой. Пока мы поднимаемся, я мысленно благодарю Кэсси за то, что помогла хоть как-то замаскировать хаос, оставшийся после сборов. И всё равно — впускать Криса в свою детскую комнату кажется ужасающе неловким. Он садится на край кровати, как будто это самое обычное место на свете, а у меня сердце колотится так, что больно. Я достаю папку из стола и сажусь рядом. Наши колени соприкасаются. Я делаю вид, что не замечаю, как твёрдо и тепло его бедро прижато к моему. Крис листает страницы, нахмурившись. Я почти не могу на него смотреть. Воздух густеет, будто между нами что-то зарождается. — Энни, это не так уж плохо, — говорит он, — но цифры не сходятся. Где прогноз по денежному потоку? — Переворачивает страницу. — И про маркетинг ты вообще забыла. — Что, бизнес не работает только на оптимизме и хороших вибрациях? — пытаюсь пошутить, но голос дрожит. Он медленно, мягко улыбается, и мой пульс срывается. — Начинает работать, когда появляется хороший план. Меня накрывает. Я закрываю лицо руками — от нервов, от стыда, от того, что рядом сидит Крис Эванс, и я думаю только о том, как хочется его поцеловать. Через секунду он осторожно берёт меня за запястье и опускает руки. — Эй, — произносит он хрипловато. Я поднимаю взгляд и тут же жалею. Он слишком близко. Его бедро прижато к моему, его пальцы всё ещё держат моё запястье. От него пахнет кедром, гвоздикой и корицей — след от сидра, который он пил. — Мы всё разберём, — говорит он уверенно. — Я помогу тебе. Внутри что-то расправляется, лёгкое, горячее. — Хорошо, — шепчу я, уже не помня, о чём мы говорили. Вижу только его и то, как близко его губы. И как он смотрит — будто я важна. Будто он хочет… — Энни. — Его голос вибрирует где-то в груди. Я облизываю губы, и он замечает. Его взгляд падает вниз, пальцы сжимают моё запястье чуть сильнее — будто он решает, стоит ли притянуть меня ближе. Вот он. Момент, о котором я мечтала. Пока не передумала, я тянусь и целую его. Одно короткое, ослепительное мгновение — и весь мир замирает. Его губы тёплые, настойчивые, на вкус корицы, жара и чего-то, чего я хочу ещё. А потом… он отвечает. Сильнее, чем я ожидала. Будто тоже этого хотел. Его ладонь ложится мне на щеку, палец скользит по коже, и из его груди вырывается низкий, почти отчаянный звук. В этом всё — облегчение, желание, страсть, и я растворяюсь в нём. Я прижимаюсь ближе, колени упираются в его бедро. Хочу больше. Хочу всего. Поцелуй становится горячее, я двигаюсь, садясь ему на колени. Юбка задирается по ногам, где-то на пол летят страницы моего бизнес-плана. Всё равно. Главное — его руки, его дыхание, то, как он держит меня, будто не может иначе. — Энни… — его голос шершавый у моих губ. — М-м? Он снова целует меня — медленнее, глубже, будто запоминает вкус. Потом отстраняется. В глазах у него странное выражение — смесь желания и паники. — Это… неожиданно, — произносит он с улыбкой, в которой нет тепла. Но я не сдаюсь. — Крис, я хочу, чтобы ты стал моим первым. Он моргает. — Первым… в чем? — В сексе, — выдыхаю я, почти неслышно. — Я хочу, чтобы это был ты. Он замирает, а потом отстраняется, будто я его обожгла. Лицо бледнеет. — Подожди… что? — голос хриплый, будто он не верит, что расслышал. — Я давно об этом думаю, — тороплюсь я. — Я тебе доверяю. Я хочу, чтобы это было… — Нет. — Его «нет» режет воздух, как нож. — Энни, нет. Это… нет. Он резко встает, и я теряю равновесие. Падаю на пол, больно ударяясь, а в груди всё рушится. — Черт… — он сразу опускается рядом, кладет руки мне на бедра, будто хочет удержать. Но удержать меня уже нельзя. Я рассыпаюсь изнутри, и сердце бьется не от страсти — от ужаса. — Я не хотел… — он проводит рукой по волосам. — Господи, я не должен был… просто увлекся… Энни, я не знал, что это значит для тебя. — Почему нет? — голос звучит хрупко, почти детски. — Почему не я? Он не отвечает сразу, смотрит в пол, будто там можно найти выход из всего этого. — Потому что ты… — он запинается. — Ты сестра Себастиана. И я старше. И для тебя всё должно быть по-другому. — У нас с тобой не на шестьдесят лет разницы, а на шесть! — резко бросаю я, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, хотя щеки пылают. — Ты поцеловал меня сам, — шепчу я, вцепившись в воспоминание о его губах. Он выглядит так, будто его рвет изнутри. — Да. И это была ошибка. Слова бьют по мне, как пощечина. — Понятно, — говорю я, глотая ком в горле. — Спасибо за помощь. — Энни, подожди… Но я уже поднимаюсь, смахивая его руки, и выхожу из комнаты, держу голову высоко, пока грудь трескается по швам от боли.