Энни

Слова Криса все еще звенят у меня в голове. Я не помню их точный порядок, но кое-что врезалось. Не ошибка. Откровение. Испугался. Когда он это сказал, мне хотелось обернуться и засыпать его вопросами. Но гордость и разбитое сердце не позволили. Да, у него могут быть сожаления, но это не значит, что он хочет чего-то от меня сейчас. С той минуты, как он стоял у двери моей квартиры — нет, с той минуты, как вошел в Blush & Binding, — я изо всех сил стараюсь держаться спокойно. И чувствую, что с треском проваливаю эту миссию. Мой хаотичный «тур по квартире» напоминал телешоу про недвижимость на ускоренной перемотке. Я просто показала ему, где что, и сбежала в спальню, оставив его с чемоданом у гостевой комнаты. Такого точно не было на моем рождественском бинго. Я знаю, потому что сама нарисовала все карточки к мероприятию Books & Bubbly на следующей неделе. И пункт «краш, который унизил тебя прошлым Рождеством, признается, что поцелуй не был ошибкой» там определенно отсутствовал. И хоть девственницей я остаюсь, Крис об этом знать не должен. Пусть думает, что после его отказа я и глазом не моргнула. Что у меня был другой — красивый, уверенный, опытный. И что теперь я живу лучшую жизнь. Отчасти это правда. Или будет, когда я сама в это поверю. На деле — открыть бизнес оказалось чертовски сложно. Между защитой диплома, доработкой бизнес-плана для гранта и запуском книжного — у меня не осталось времени на личную жизнь. Но Эвансу это знать необязательно. Телефон в кармане вибрирует — я пропустила сообщения из чата, пока водила его по квартире. Либби: Сегодня идем в Счастливого лося. Дэн: А это чем-то отличается от любого другого вечера? Либби: Да, там будет на кого посмотреть. Дэн: Но ведь ты там будешь. Либби: Отвали, Ди. Дэн: Леди вперед. Либби: Ты третий лишний, между прочим. У Либби и Дэн вечная комедия — флиртуют, ругаются, целуются, потом жалеют. Повторить. Сейчас я бы предпочла быть их «третьим лишним», чем сидеть в этой квартире, где воздух искрит от напряжения между мной и Крисом. Я пишу, что встречусь с ними через двадцать минут в Счастливом лосе, и лезу в шкаф. Нахожу кремовое вязаное платье, перетягиваю талию ремнем, надеваю теплые колготки и ботфорты на шпильке. В снегу в них ходить неудобно, но практичность закончилась в тот момент, когда Эванс въехал ко мне на праздники. Хочет торчать в моей квартире — пожалуйста. Но пусть посмотрит, как я выхожу из нее так, что подавится собственными сожалениями. Кусай локти, Крис Эванс. В ванной поправляю локоны, наношу блеск и заставляю сердце биться ровнее. Я справлюсь. Я переживу его. Я выиграю эту молчаливую схватку. Иду по коридору, тянусь к пальто в шкафу. — Куда собралась? — голос Эванса катится по мне, как теплый бархат. Я оборачиваюсь. Он сидит за кухонным столом, закатав рукава, читает какой-то журнал о бизнесе. Выглядит как мужчина, который может купить и продать полгорода до завтрака, а вечером разрушить твою жизнь просто ради развлечения. Но перед глазами стоит прошлое Рождество: он сидит на моей кровати, листает мой недописанный бизнес-план, указывает на ошибки, а потом целует так, будто хочет, чтобы я забыла всех, кто будет после него. И вот он снова здесь, в моей кухне. Смотрит на меня так, будто собирается сделать это еще раз. Не сейчас. Не снова. — В Счастливого лося, — говорю я, стараясь звучать непринужденно. Он медленно складывает газету, встает. — Я пойду с тобой. Перспектива провести вечер в баре под его пристальным взглядом, пока я пытаюсь утопить нервозность в коле с виски, совсем не входила в мои планы. И тут до меня доходит: он ведь не просто ночует в моей гостевой. Он будет везде. Следующие несколько недель — повсюду. Будет бродить по Сидар Холлоу, как привидение прошлого Рождества. Заглядывать к моим родителям, будто ему там место. Снова вливаться в наши традиции, будто не оставил во мне поцелуй-отказ, застрявший занозой в груди. А мне придется натянуть уверенную улыбку и делать вид, что я ничего не чувствую. Что не помню, как это больно. Что не вижу в его глазах жалости. Нет. Не в этот раз. — У меня свидание, — выпаливаю я, прежде чем успеваю себя остановить. Видимо, подсознание решило спасти мою гордость любым способом. Глаза Эванса чуть прищуриваются. — С кем? — Не твое дело. Он молчит пару секунд. Я уже думаю, что он отступит, но уголки его губ поднимаются в той самой раздражающе спокойной улыбке. — Тогда я возьму пальто.

***

Если Эванс и понимает, что я вру насчет свидания, он виду не подает, пока мы спускаемся вниз. Одно из преимуществ квартиры над Blush & Binding — жизнь в самом сердце Сидар Холлоу, окруженном лавками, кафе и ресторанчиками, где гирлянды горят круглый год. Крис кивает на стройку рядом. Раньше там был Wild Fern, но после расширения владельцы перенесли бизнес в теплицу у фермы. Помещение пустовало несколько месяцев, что не лучшим образом сказалось на потоке клиентов, но я надеюсь, что новый арендатор это изменит. — Что у нас тут? — спрашивает Крис. — Будет винный бар. Он улыбается. — Идеальный сосед для твоего книжного. — Знаю, — отвечаю я, и, прежде чем успеваю удержать, губы сами тянутся в улыбку. Прошлой зимой он говорил, что если когда-нибудь бросит должность финансового директора, то откроет винный бар — уютный, с дегустациями, музыкой, местом, где можно расслабиться… и влюбиться. Я давно об этом не вспоминала. До этого момента. — Похоже, кто-то другой воплотил твою мечту, — замечаю я. Он бросает на меня взгляд, и в нем что-то неразгаданное. — Может быть. Но мечты иногда меняются, — отвечает он мягко, уголки губ поднимаются. — Если бы я жил по соседству с тобой — это уже была бы мечта. Сердце сбивается с ритма. Не понимаю, флиртует он или просто любезничает, но щеки все равно теплеют. Я заставляю себя сосредоточиться на другом: я ведь еще не встречалась с владельцем винного бара лично, только переписывалась с ним на форуме. У него ник PourChoices, и он настоящий клад советов для местных предпринимателей, особенно для меня. Несколько месяцев назад он помог с моим маркетинговым планом и объяснил, как сократить издержки. Любопытно, кто он, но даже Робин из торговой палаты хранит тайну. На секунду думаю написать PourChoices — спросить, что делать, если твой нежеланный квартирант — лучший друг брата и ходячее разбитое сердце. Но это глупо. Да и признавать, насколько я завишу от анонимных советов, — унизительно. Мы уже на полпути по Фаундерс-стрит, когда мой каблук скользит по льду. Инстинктивно хватаюсь за руку Криса, чтобы не упасть. Он накрывает мою ладонь своей, и по телу проходит тот самый разряд, который я всегда чувствую рядом с ним. — Интересный выбор обуви, — бормочет он, разглядывая меня. Я делаю вид, что не замечаю, как его взгляд задерживается, как бровь чуть приподнимается — будто он раскусил мой план свести его с ума, но не поддается. — Они праздничные, — говорю я, вскинув подбородок. Мои сапоги черные, на тонкой шпильке, плотно обхватывают щиколотку. С каждым шагом каблуки цокают по мостовой, как предупреждение. Золотые стразы сверкают в уличном свете, будто я иду по звездной дорожке. Совершенно непрактичные, вызывающе эффектные и именно та энергия, что мне нужна сегодня. — И функциональные, особенно на льду. Я смотрю только вперед, решив не реагировать. Что он вообще понимает? То, что он выглядит, будто сошел со страницы каталога горнолыжного курорта, в идеально сидящем пальто и правильных ботинках, еще не дает ему права судить мою обувь. Даже если он чертовски прав. Но я чувствую на себе его взгляд. И ненавижу, насколько остро осознаю его — тепло его руки, прочность его плеча, то, как естественно было ухватиться за него. Еще хуже то, что часть меня хочет снова поскользнуться, только чтобы коснуться его. Он молчит, но уголок губ подрагивает, будто прекрасно знает, что творится у меня в голове. И да, похоже, он действительно меня раскусил. Стоит мне открыть дверь Счастливого лося, как в лицо ударяет волна тепла и звуков — смех, разговоры, рождественская музыка. Из колонок гремит Rockin’ Around the Christmas Tree. Крис оглядывает помещение: сверкающие игрушки под потолком, гирлянды над деревянным баром и, конечно, веточка омелы, висящая на перекладине между игровым залом и баром — та самая, из-за которой в прошлом году Джен и Себастиан впервые поцеловались. А теперь они помолвлены. Сердце сжимается от нежности, но времени на сентиментальность нет — нужен план. Срочно. Плюс Крис не местный, так что я спокойно могу выдать кого угодно за свое свидание, и он не догадается. Осматриваю зал в поисках подходящего кандидата. Мой взгляд останавливается на Дэне. Он, как всегда, с кружкой своего любимого пива. Идеально. По чистой случайности он замечает меня и улыбается. — Как моя лучшая девочка, Энни-Петуни? — напевает он, хватает за руку и закручивает меня, как в танце. Похоже, он уже на третьем бокале, но лучше ничего не придумаешь. — Притворись, что мы на свидании, — быстро шепчу я, зная, что Крис недалеко. — Правда? — морщится Дэн. — А я тут на блондинку из бара глаз положил. — Притворись сейчас — помогу тебе потом. Он хмурит лоб, будто раздумывает всерьез. — Я же лучший помощник в любви, ты знаешь, — добавляю я и тыкаю пальцем ему в грудь. — Ладно, — вздыхает он. — Что нужно делать? Я оглядываюсь: Крис разговаривает с Себастианом и Джен, окруженными знакомыми, которые поздравляют их с помолвкой. Отлично. Чем дальше он от меня, тем лучше. — Просто притворись, что я неотразима. Особенно когда рядом мужчина в бордовом свитере. Дэн кидает взгляд в сторону Криса и неловко обнимает меня за плечи. Пытаясь выглядеть флиртующей, я нарочито громко смеюсь. — А чего ты смеешься? — спрашивает он. — Потому что ты пошутил. — Я не шутил. Я тихо стону, не сбрасывая улыбку. — Дэн, ты безнадежен. — Притворство — не мой конек. — Вот почему женщины после ночи с тобой тебя ненавидят? Даже притвориться, что тебе не все равно, не можешь? — Ай. — Правда больно, — пожимаю плечами. — Где Либби? — Туристку изобразила, в дартс играет. Похоже на нее. — Я за выпивкой, — говорю, поворачиваясь к бару, но потом оборачиваюсь. — Эй, мне нужно, чтобы ты реально вошел в роль. Ты в деле? Он делает глоток пива, кивает рассеянно. — Конечно. И возьми мне еще одно. — Дэн. — Сужаю глаза. Он наконец смотрит на меня, и я встаю на цыпочки, целуя его в щеку. Он вздрагивает. — Не думал, что поцелуи входят в контракт. — Играем роль, — напоминаю я. Он выпрямляется. — Понял. А потом, достаточно громко, чтобы услышал полбара: — Ладно, детка, увидимся через минуту! Я закатываю глаза, но не сдерживаю улыбку. Это Дэн. И это — его максимум старания.