Глава седьмая.

      После того, как в первую брачную ночь Лука милостиво позволил мне сберечь невинность, я перестала страшиться близости с ним. Не знаю, проблема во мне или в целом такова человеческая природа, но, почувствовав себя не отвергнутой, но обделённой, я сделалась просто-таки одержима желанием познать сторону жизни, которую от меня утаили. Увы, мне некого было об этом спросить, оттого информацию пришлось добывать из сторонних источников. Я взяла в наше свадебное путешествие приличный груз бульварных романов, рассчитывая почерпнуть что-то из них, но только больше запуталась в пространных формулировках. Плюнув на эту затею, я осмелилась на откровенный разговор с Лукой.       Я сказала, что готова.       И всё между нами случилось — в палаццо на венецианском Гран-Канале. Джоселин не обманула: сначала было неприятно, но боль быстро прошла. Слова «оргазм» ещё не имелось в моём лексиконе, пока мне хватило и эстетического удовольствия от процесса.       Я не могла оторвать взгляд от огромного зеркала в позолоченной раме, висевшего напротив воистину королевской кровати с парчовым балдахином. Я захлёбывалась красотой того, что видела: наши сплетённые в любви тела, молодые и прекрасные, окружённые восхитительными декорациями дворца, где когда-то жила венецианская знать. В свете барочных канделябров наша кожа казалась выполненной из воска. Смеющиеся нимфы и сатиры на фресках водили хороводы, словно сами античные боги благословляли наш союз.       Конечно, я быстро вошла во вкус, и большую часть свадебного путешествия мы были куда больше поглощены друг другом, чем просмотром достопримечательностей. Я едва могла вспомнить, что видела в том или ином городе, зато в мельчайших деталях запомнила обстановку спален фешенебельных отелей и старинных вилл, арендованных Лукой.       Я могла часами прогуливаться по магазинам, выискивая лучший наряд, что он с меня снимет, а после долго сидела у зеркала, расчёсывая свои, тогда ещё длинные, волосы и подбирая украшения к невероятным пеньюарам и сорочкам из тканей, невесомых, как воздух.       К несчастью, в Чикаго эйфория от новизны ощущений схлынула. Я до смерти перепугалась, когда не пришли месячные, и никак не осмеливалась сообщить об этом Луке, не настолько наивная, чтобы не знать, что следует за физической близостью взрослых людей. Прежде эти мысли были чем-то далёким, но теперь проблема стояла ребром.       Вдруг после появления малыша я утрачу свою красоту, располнею и стану такой же нелепой коровой, как мои сёстры? И бог с ней, с карьерой актрисы, но что если Лука меня разлюбит и утратит интерес? Мне не хотелось быть приложением к младенцу. Я оценила всю прелесть того, чтобы быть в глазах мужа королевой.       Вот тут на помощь и пришла Джоселин. Мы уже перебрались из дома мистера Эспозито в красивый особняк в центре города, выполненный в стиле ар-нуво, и как раз разбирали вещи после поездки и переезда. Она первая нанесла нам визит вежливости, чтобы поздравить с окончанием свадебного путешествия, и оказалась подходящей кандидатурой, чтобы поделиться с ней своими тревогами.       Она впорхнула в дом, словно фея-крёстная, в изумрудном платье, великолепно оттеняющем белизну её кожи и золото волос, и увлекла меня пройтись по магазинам.       — Ну, давай, — подначила она, стоило нам выйти за ворота особняка, — рассказывай!       — Что рассказывать? — растерялась я.       Мы сели на заднее сидение автомобиля, и я опасливо покосилась на водителя Джоселин. Мне не хотелось откровенничать в его присутствии, но она явно жаждала подробностей здесь и сейчас.       — Правда ли, что Лука так хорош, как говорят? — заговорщическим шёпотом объяснила она.       — Да, — тихо откликнулась я, — хорош.       Джоселин извлекла из сумочки золотой портсигар, вставила сигарету в рот и предложила мне. Я не смогла устоять перед искушением, но с непривычки только поперхнулась дымом и закашлялась. Джоселин сжалилась и забрала у меня сигарету и потушила во встроенной в салоне пепельнице. Сама она курила эстетично, как кинозвезда. Я наблюдала за ней с огромным удовольствием.       — Тебе повезло, — задумчиво изрекла она, отвернувшись к опущенному стеклу, — он молод и хорош собой, а из моего Энцо сыпется пыль, когда он пытается на меня забраться.       Я залилась краской с головы до пят. Мне не довелось встречаться с её мужем, и лишь потом я узнала, что он годился Джоселин в дедушки и выглядел просто безобразно. Сморщенный и сплошь покрытый пигментными пятнами — он напоминал гнилой овощ.       — Тогда зачем ты за него вышла? — наивно спросила я.       — А зачем женщины выходят замуж? — Джоселин грустно рассмеялась и указала рукой с сигаретой на водителя. — Паоло, прекрати греть уши и подслушивать секреты дам.       Водитель никак не отреагировал на её реплику. Это был молодой итало-американец с квадратной челюстью и внешностью бультерьера. Казалось, что он вообще не понимает ни слова по-английски. Возможно, он умело прикидывался, подосланный супругом Джоселин, чтобы шпионить. Тогда я была слишком неопытна, чтобы заподозрить подобное. Я подумала, что он или глуп, или и правда не знает язык.       Машина доставила нас к «Маршалл Филдс», и мы выбрались на улицу. Будучи избавленной от присутствия водителя, я решилась поделиться тем, что меня беспокоило. Это было непросто, и я долго выбирала подходящую формулировку, пока не остановилась на том, что сказать прямо будет лучше всего.       — Мне кажется, я беременна, — поведала я шёпотом. Джоселин, перебиравшая плечики с вечерними платьями, чуть поморщила нос и кивнула своим мыслям.       — Поздравляю, малышка, — выдала она, — молодчина!       Будто это было моим личным достижением!       — Лучше отмучаться побыстрее, — рассудила она.       — Почему? — удивилась я.       — Ты не всегда будешь такой хорошенькой, — огорошила меня Джоселин, — и стоило бы привязать мужа к себе как следует, пока твоя красота не увяла. А то, не дай бог, найдёт тебе замену или заведёт любовницу. Нет, он-то, конечно, всё равно заведёт любовниц, но так ты будешь главной.       Я опешила от её слов. Я нашла эти рассуждения недопустимыми. О каких любовницах может идти речь, если мы дали клятвы верности перед алтарём?       — Зачем ему это делать? — искренне возмутилась я. — Лука меня любит!       — Как бы тебе сказать… — Джоселин отступила и прикусила пухлую нижнюю губу. — Жёны годятся не для всего и не могут удовлетворить некоторые потребности мужчины. Не забивай себе голову, крошка! Мы с тобой вытянули счастливый билет и нам не нужно об этом переживать.       — Ладно, — сконфуженно пробормотала я. Меня терзало любопытство, но я боялась задать прямой вопрос. Я решила, что попробую поискать информацию в так и не пригодившихся любовных романах, из-за которых мои чемоданы в поездке весили целую тонну. — У тебя есть дети? — вместо этого спросила я.       — Ага, — кивнула Джоселин. — Двое мальчиков четырёх и двух лет, но меня не допускают до их воспитания. Энцо считает, что я их избалую, и они не будут подготовлены к жизни в этом опасном мире. Я бы хотела родить ещё девочку, чтобы самостоятельно ей заниматься, но не выходит. Кажется, порох в его пороховницах иссяк.       «Боже», — простонала я про себя.       Я поразилась тому, с каким спокойствием она об этом говорит, но отчасти утешилась. Джоселин выглядела отлично. Глядя на её изящную фигуру, невозможно было предположить, что она родила двоих детей. Она уж точно не превратилась в бесформенную матрону или что-то подобное. Изумрудный шёлк подчёркивал все её изгибы: тонкую талию, пышные грудь и бёдра, такие аппетитные, что я, будучи тонкой, как ивовый прутик, невольно почувствовала приступ зависти. Она была даже выше меня — с моим-то вполне приличным ростом!       Я прикинула, пошёл бы мне такой же золотистый цвет волос, и как отнесётся Лука, если я изъявлю желание сменить причёску.       — А сколько тебе лет? — поинтересовалась я.       — Недавно исполнилось двадцать, — ответила Джоселин, — так что у меня ещё вся жизнь впереди! Может, повезёт, и мой дражайший супруг преставится, оставив мне состояние. Не уверена, что выйду замуж снова, но с этими деньгами смогу осуществить свою мечту. Я всегда хотела стать модельером, как Коко Шанель или Жанна Ланвен!       Я похолодела от её цинизма, но оставила непрошенную критику при себе. Я вынужденно признала, что мы в чём-то похожи, ведь у меня тоже была своя мечта, от которой я не готова была отказаться из-за замужества. Я свято верила, что Лука поможет мне в её реализации, когда я подарю ему наследника. Такая сделка не казалась мне чем-то подсудным.       Увы, в примерочной я обнаружила на своём белье кровь. Наши итальянские каникулы пока не принесли результата.       А Джоселин так и не родила девочку и не стала модельером.       Она умерла куда раньше, чем её муж.

***

      Как только закончилось представление, к поискам пропавшей девочки присоединилась и труппа. Я сбегала к трейлеру Роуз, чтобы одеться потеплее, и долго бродила по лесу в компании Джима, от которого было куда больше вреда, чем пользы. Бестолковый великан воодушевился ночной прогулкой и резвился, радуясь возможности поздно лечь спать и не делать скучную лагерную работу, и мне всё время приходилось напоминать, зачем мы прочёсываем дубовую рощу. Роуз и несколько других артистов остались, чтобы помочь нейтрализовать транспортный коллапс, образовавшийся на парковке. Гости цирка парковались как попало и никак не могли разъехаться на тесной дороге, быстро превратив её в непроходимое месиво.       Девочка так и не нашлась.       Из-за ночных приключений даже Роуз проспала до обеда. На ходу протирая глаза, она убежала к пищевому отсеку, собираясь раздобыть нам поесть, а я размяла затёкшую шею и вышла к бочке с водой, чтобы освежиться. Моё отражение в ней было помятым и уставшим. На лице явственно читались все последствия недосыпа. Умывание холодной водой немного помогло мне собраться, но я всё ещё была дьявольски сонной. Мне хотелось забраться под одеяло и проспать часов двенадцать. В ином состоянии я бы среагировала иначе и спряталась. Но, услышав странный шум с площадки перед главным шатром, я побрела посмотреть, проигнорировав возможные риски.       Я сразу приметила шерифа Чеса, и он был не один. Окружённый толпой местных, он напирал на Густава и других циркачей, шеренгой выстроившихся перед ними. Карлик удерживал Джима, так и порывавшегося раскидать горожан, как игрушечных солдатиков.       Великан выглядел непривычно озлобленным и хмурил единственную кустистую бровь.       — …чтобы к вечеру вас тут не было! — донеслось до меня окончание реплики шерифа.       — На каком основании? — возмутился Сноук. — Вы не имеете права указывать нам, что делать, опираясь только на беспочвенные подозрения.       — Закрой пасть, выродок! — закричал мужчина с длинными сальными волосами, стоявший по правую руку от шерифа. Он прижимал к груди дробовик и, судя по выражению его физиономии, был готов вот-вот пустить его в дело.       — Сэр, давайте будем благоразумны, — обратился к нему карлик, — мы не имеем отношения к исчезновению девочки…       — Да, конечно! — перебил мужчина. — Но пропала-то она именно здесь!       «Ого, — изумилась я, — какое беспокойство о судьбе чёрной девчонки. С чего бы это?»       По толпе горожан прокатилась волна шепотков. Вперёд выбился пухлый мужчина в потрёпанном костюме и гневно сдёрнул с головы шляпу, являя лысину, округлую, словно у католического монаха. Она блестела в редких солнечных лучах, как бильярдный шар.       — Над моей женой было совершено надругательство! — завизжал он по-девчачьи тонким голоском. Я предположила, что это супруг подружки вдовы Спенсер.       Ну не почивший же благоверный выбрался из могилы, потревоженный тем, что его жёнушка ведёт беспутную жизнь?       «Надеюсь, мёртвые мужья так не делают».       Я бы и дальше глазела на них, заинтересовавшись разыгравшейся сценой, но откуда-то вынырнула Роуз и, ухватив меня за предплечье крошечной ладошкой, поволокла к своему трейлеру. Её шесть пальцев держали меня так крепко, что после у меня точно появятся новые синяки. А предыдущие только-только начали бледнеть!       — Что там стряслось? — пробормотала я, оказавшись отрезанной от представления запертой дверью трейлера. Роуз бахнула на стол миски с едой и нервно убрала за уши волосы, выбившиеся из причёски. Она явно была не в духе, и её взвинченное состояние невольно начало заражать и меня. Зато я хоть немного взбодрилась. В желудке было пусто, но теперь вместо приятного предвкушения трапезы там свился клубок тревоги.       — Ничего необычного, — сказала Роуз, и её голос звенел от напряжения, — просто опять какое-то дерьмо с местными.       — И часто такое бывает? — поинтересовалась я.       — В смысле, часто ли на наших представлениях кто-то пропадает? — откликнулась она. — Хм, дай подумать, нет, не часто. Но если в том месте, где мы остановились, случается что-то плохое, то сразу обвиняют нас.       — Но это же несправедливо… — начала я, но осеклась, поймав её недовольный взгляд.       — А жизнь вообще ни хрена не справедливая штука, — заметила она.       Роуз забралась на диванчик и заглянула в миску с едой. Я догадывалась, что и у неё нет особого аппетита. Вместо того, чтобы приступить к еде, она уронила голову на скрещенные руки и посидела так какое-то время. Мне хотелось её поддержать, но все слова казались глупыми и банальными. Что я могла ей сказать?       — Бывает, — Роуз наконец отмерла и взялась за ложку. — Будем сматывать удочки и валить, пока они не вернулись с оружием. Один уже притащил пушку, но явно без патронов, значит, для устрашения. Иначе начался бы пиздец.       — Господи, — пробормотала я.       — Нам повезло, что девочка цветная, — сказала Роуз, — за белую нас бы уже всех прикончили. А так… просто нашли повод докопаться. Плевать они на неё хотели. Их просто бесит, что мы здесь.       — Мне жаль, — вздохнула я.       Она скривила рот в жалкой пародии на улыбку.       — На юге будет ещё жестче, — предупредила она, — там народ совсем отбитый, но скоро зима, а нам больше некуда податься.       Я заглянула в миску и потыкала ложкой в остывшую, слипшуюся комьями кашу.       Выбора действительно не было.       Меня сильно огорчило, что наша стоянка в Спрингфилде подошла к концу так внезапно. Я рассчитывала, что у меня будет время, чтобы потренироваться ходить по чёртовому канату до следующей остановки, где мне предстоит продемонстрировать, чего я успела добиться. Ничего, кроме шишек и гематом.       Я уже не надеялась, что смогу покинуть труппу и попробовать найти работу в городе, раз, как сказала Роуз, народ на юге ещё менее гостеприимный, чем здесь. Мне никуда не деться из цирка, но и быть нахлебницей я не хотела. Нужно было срочно отыскать какое-то решение.       И вдруг меня осенило.       — А если девочка найдётся, они от нас отстанут? — спросила я, обрадовавшись внезапной догадке.       — Ага, — промычала Роуз, сосредоточенно перекатывая кашу во рту, — и принесут свои глубочайшие извинения.       — Ну, правда!       — Не думаю, что она найдётся, — сглотнув, сообщила она.       Я нахмурилась. Я совершенно не понимала, что она имеет в виду. Роуз сделалась совсем мрачной, и между её бровей пролегла глубокая складка. Она на меня не смотрела, опустив взгляд к своей порции.       — Почему? — вырвалось у меня.       — Потому что лучше бы ей не находиться, — многозначительно выдала она, — тому, что от неё осталось. Нам точно будет хана, если правда вскроется.       Ложка со звоном выпала из моих непроизвольно разжавшихся пальцев. Роуз поморщилась от противного звука.       — Подожди, — начала я, ошарашенная выводом, к которому пришла, — ты считаешь, что это сделал он?       Роуз пожала плечами, продолжая избегать прямого зрительного контакта.       — Он мог бы, — тихо сказала она. Местоимение не нуждалось в уточнениях, но меня поразило, что даже Роуз придерживалась этой точки зрения. Они же давно друг друга знают! Я приняла бы это от какой-то суеверной деревенщины, но не от неё! Во мне всколыхнулись беспомощный гнев и острое желание это оспорить.       — Нет-нет-нет, — я судорожно затрясла головой, — это неправда!       Она промолчала. Я была слишком взвинчена, чтобы оценить все риски, поэтому сказала то, что сказала:       — Я знаю, что он не имеет к этому отношения.       Правая бровь Роуз поползла вверх и почти достигла линии роста волос. Ещё чуть-чуть — и она пустилась бы в дальнейшее свободное путешествие по голове. Услышанное по-настоящему впечатлило мою собеседницу.       — Хм, — промычала она.       — Вчера я видела эту девочку, а потом пошла к фургону Кайло, — выпалила я и быстро добавила: — Нет, я не заходила внутрь! Но мы вместе прогулялись в лес, так что он никак не мог причинить ей вред, потому что всё это время был со мной.       — Зачем это вы с Кайло таскались ночью в лес? — как минимум, мне удалось помочь Роуз немного воспрянуть духом. Она больше не казалась подавленной, скорее заинтригованной.       Увы, у меня не нашлось внятного объяснения, а плести на ходу я умела скверно. Ложь вышла бы ещё более нелепой, чем правда.       — Поговорить, — проблеяла я, чувствуя себя глупой школьницей, которую строгие родители поймали за попыткой сбежать из дома на ночь глядя. Мои родители не были строгими, да и я всегда являлась примером для подражания, но мне доводилось устраивать выволочки сёстрам за подобные фокусы.       Так что я имела об этом кое-какое представление.       — Поговорить, — повторила Роуз. — Какого чёрта, Рей? Что всё это означает?       Я закрыла лицо ладонями, прячась от её испытующего взгляда. Я гадала, можно ли провалиться под землю или просто выбежать из трейлера, трусливо спасаясь от неудобного разговора. Мне абсолютно нечего ей ответить.       — А что тут такого? — спросила я, решив, что за неимением других вариантов можно попытаться прикинуться дурочкой.       Эта тактика оказалась ошибочной. Роуз в момент разогналась от смятения до слепой ярости.       Она грубовато оторвала мои руки, не позволяя и дальше избегать зрительного контакта, и наклонилась над столом, чтобы оказаться ближе. Её губы кривились, а глаза были злобно прищурены.       — Знаешь что, безмозглая избалованная дрянь? — зашипела она. — Тебе, должно быть, очень весело играть в эти игры, но у всего есть последствия. Тебе нет до них дела, верно? Ты свалишь, как надоест с нами торчать, и разобьёшь ему сердце. И он обязательно сорвётся и кого-нибудь выпотрошит. И за всеми нами придут!       Я бы поспорила, что нельзя разбить то, что, кажется, прочнее камня, и рассказала Роуз, как всё было на самом деле, но слова встали в горле комом. Она была миниатюрной и хрупкой на вид, но страшной в гневе. Я уже ощутила на себе силу, таящуюся в её крохотных пальчиках. Мне крупно повезло, что в завершение этой впечатляющей речи Роуз не шваркнула меня головой о стол.       — И в мыслях не было! — воскликнула я. — Роуз, ради всего святого! Мы просто общались…       И в темноте фургона мы тоже «просто общались».       Роуз смотрела так, будто прекрасно всё поняла.       — Ладно, — снисходительно заключила она, — тогда иди и расскажи всем. Пусть ублюдки ищут свою пропажу в другом месте.       Она выпустила меня из своей стальной хватки. Воспользовавшись этим, я отодвинулась подальше и принялась растирать запястья.       Это когда-нибудь закончится?       За недолгое время в «Vise Versa» я получила куда больше повреждений, чем за годы жизни с Лукой!       — Ты не расскажешь, — уличила она.       Я поднялась с места.       «Не расскажу», — ответила я про себя, так и не найдя в себе храбрости сделать это вслух.       Но у меня возникла новая грандиозная идея. Я решила, что сама найду эту девочку до того, как цирк снова снимется с места. И все — и жители Спрингфилда, и Роуз, поймут как ошибались. И насчёт Кайло, и насчёт меня.

***

      Чтобы сэкономить время, я одолжила велосипед у карлицы, «не родственницы Густава».       Маленькая женщина неохотно рассталась со своим сценическим реквизитом и едва ли прониклась моими куцыми объяснениями, для чего он понадобился. Зато она выползла из своего трейлера, чтобы посмеяться над тем, как нелепо я на нём выгляжу. Зрелище и правда вышло крайне потешным. Велосипед был детским, и мои колени тут же упёрлись в руль. Я утешила себя тем, что хотя бы падать будет не так высоко. Ездить я толком не умела.       Я вся взмокла, добираясь до Спрингфилда, но каким-то чудом обошлось без травм. Мне нужно было обернуться быстро, потому я и гнала, что есть мочи. Увы, крошечные колёсики не способны развивать приличную скорость.       В любом случае, вышло быстрее, чем если бы я отправилась пешком.       Пока удача мне улыбалась.       Я была в городе и не попалась патрульной машине. Я сразу направилась в парикмахерскую для цветных, рассчитывая поговорить с Финном Гамильтоном. На месте его не оказалось, но Виола подсказала, где найти сына. Днём он подрабатывал грузчиком в бакалейной лавке, и, подобравшись к ней с чёрного хода, мне удалось остаться незамеченной горожанами. Как мне казалось.       Финн был по-настоящему рад меня видеть. Он закурил и поманил меня за ящики в переулке, чтобы никто нам не помешал.       — Есть какие-нибудь новости о Нелли, мисс О’Брайан? — сразу перешёл к делу он. Я помотала головой, и его улыбка померкла.       — Нет, сэр, — вздохнула я, — но я придумала, как её найти.       По правде, я рассчитывала услышать что-то от него. Например, что противная девчонка, поднявшая такой переполох, сама вернулась домой и уже получила ремня от родителей.       Увы, это было не так. Цветная община по-прежнему была обеспокоена её судьбой.       — И как же? — заинтересовался он. — Раз даже шериф не смог ничего сделать.       — А он пытался? — вырвалось у меня.       Финн скривился и указал на меня пальцами с зажатой меж них сигаретой.       — В точку, мисс, — признал он, — мистер Джонсон не сильно-то усердствовал в поисках.       — Усердствовал, — возразила я, — они с парочкой добровольцев заявились к нам и устроили скандал. Но мы не виноваты в…       — Мы… — задумчиво повторил Финн. — Позвольте поинтересоваться, мисс О’Брайан, что вас связывает с этими людьми?       Меня обожгла презрительная интонация, с которой он это произнёс, но куда хуже был его взгляд, скользнувший по мне сверху вниз, словно он пытался представить, какой дефект таится у меня под одеждой. Мне нестерпимо захотелось стянуть водолазку и продемонстрировать ему своё тело — совершенное, по общепринятым меркам. Наверное, он уже вообразил, что у меня есть третья грудь или, быть может, хвост. Я едва сдержалась, чтобы не ткнуть его носом в собственную ошибку.       «Невероятно! — изумилась я. — Цветной парень, который на собственной шкуре знает, что такое быть изгоем…»       Я тряхнула головой. Во рту стало горько.       — Я не вижу ничего плохого в этих людях, — сухо сказала я, — то, что они отличаются от остальных, не делает их преступниками. Я докажу это. Если вы не хотите мне помочь, я найду кого-то другого, кто не так подвержен предрассудкам.       Сказав это, я развернулась и подобрала с земли руль велосипеда, намереваясь уйти. Финн преградил мне дорогу.       — Нет, пожалуйста, — попросил он, — извините. Я не хотел вас обидеть. Скажите, что нужно сделать, чтобы вернуть Нелли домой.       Его сговорчивость немного сбавила степень моего гнева, но я уже не могла выбросить из головы резкие слова. Меня навязчиво преследовало ощущение, что теперь Финн смотрит на меня не иначе как на порченный товар. В каком-то смысле я им и была, но такой меня делало вовсе не внешнее уродство.       Впрочем, я быстро пришла к заключению, что это его не касается.

***

      А вот дальше следовала самая сложная часть моего плана. Смотаться в Спрингфилд и поболтать с кем-то из цветных — ещё цветочки. Я предчувствовала, что проблемы начнутся, когда я попытаюсь уболтать того, от кого в большей степени и зависит успех предприятия. Он точно не производил впечатления понимающего человека, да и в целом являлся человеком лишь наполовину.       Я вернула велосипед карлице и поспешила в тот самый фургон. Раньше я постеснялась бы околачиваться возле него при свете дня, но сегодня целенаправленно шла туда, имея вполне себе возвышенную и благородную цель. Увы, воспоминания о пережитом там, как удовольствии, так и унижении, навязчиво заполонили мою голову. Это был огромный шаг через себя. Но если я смогу это сделать, потом мне будет чем гордиться.       Дверь оказалась заперта, но в лагере мумия не появлялась, из чего я заключила, что обитатель фургона внутри. Я забарабанила по дереву кулаками, старательно игнорируя заинтересованные взгляды всех, кто крутился поблизости.       День стоял жаркий. Водолазка ещё не успела высохнуть после катания на велосипеде, и новая порция физических упражнений быстро меня утомила, но я не сдавалась. Я лупила по двери, пока не услышала внутри какое-то движение.       «Пожалуйста, — мысленно взмолилась я, — хоть раз поведи себя по-человечески».       На ум невольно напрашивались более хлёсткие выражения, но я ещё худо-бедно противилась своей деградации. В момент, когда дверь приоткрылась, образуя крошечную щёлочку, я была предельно близка к тому, чтобы плюнуть на своё воспитание и обрушить на обитателя фургона всю ругань, на которую окажусь способна.       — Что тебе надо? — спросил Кайло. В крошечном проёме я могла видеть только его глаза, и смотрели они на меня без тени дружелюбия.       — Мне нужно с тобой поговорить, — сказала я.       — А мне нет, — отрезал он. Предвосхищая его намерение запереться изнутри, я просунула в щель носок ботинка. Я понадеялась, что он неприятный тип, но не конченый садист, и не попытается сломать мне ногу. Впрочем, это было наивно. Бытовало мнение, что он не брезгует человечиной. Что помешает ему сделать меня калекой, если он иногда убивает людей?       Подумаешь — сущая ерунда на фоне каннибализма.       — Пошла вон, — жёстко потребовал Кайло.       — Это важно! — заупрямилась я.       — Что-то я сомневаюсь.       Я зарычала сквозь стиснутые зубы и налегла на дверь всей массой своего тела. Она была незначительной в сравнении с громадным человеком-волком, но мне помог эффект неожиданности. Кайло явно не рассчитывал, что я проявлю такую настойчивость. Я ввалилась в фургон, но дальше пройти он мне не позволил, преградив путь. Его мощная грудь, покрытая густой чёрной шерстью, маячила на уровне моих глаз, и я спешно отвела взгляд, засмущавшись. На Кайло были только брюки высокой посадки, и я тут же задумалась, есть ли у него хвост.       Спрашивать было максимально неловко, да и пришла я по другой причине.       — Какого дьявола ты здесь забыла? — рявкнул он.       — Мне нужна твоя помощь, — пролепетала я. Пока нас разделяла дверь, ситуация была безопасной, но сейчас мне стало не по себе. В прошлые разы, когда я бывала внутри фургона, нас окружала темнота, в которой вещи казались нереальными и не такими пугающими.       Скорее всего, он тоже припомнил наши предыдущие «свидания».       — За «помощью» приходи ночью, — сказал он, — я не занимаюсь этим днём.       — Да послушай меня, чёрт возьми! — взорвалась я. — Я не за этим пришла. Я хочу найти пропавшую девочку. Ты ведь в курсе, что…       — Её тут нет, — перебил Кайло, — поищи её в другом месте.       Я зажмурилась и несколько раз шумно выдохнула через ноздри. Моё самообладание таяло на глазах и готово было вот-вот меня предать. В горле стоял комок слёз. Хотелось разреветься от злости и обиды. Меня, между прочим, избивал и всячески унижал любимый муж! Мне пришлось нелегко, но я выстояла. Увы, перед такой неприкрытой, а главное, необоснованной неприязнью от человека, которому я не сделала ничего плохого, я почувствовала себя совершенно беспомощной.       О каком разбитом сердце вообще переживала Роуз? Да Кайло будет счастлив, если я свалю из цирка или разобьюсь на арене, пытаясь пройти по канату. Пожалуй, стоило посвятить её в превратности наших «возвышенных» отношений, чтобы она не воображала себе какой-то романтической ерунды. Очевидно, что он меня ненавидит.       Я открыла глаза. Кайло всё ещё пристально смотрел на меня, чуть нахмурившись. Если бы не шерсть и грубость линий, то мимика была вполне человеческой. Я невольно задумалась, как он выглядел до того, как стал таким. В этом лице и сейчас угадывалось что-то красивое, а тогда? Мне никак не удавалось представить его в своём воображении, но отчего-то очень хотелось. Я не сомневалась, что он бы заткнул за пояс слащавого красавчика Луку.       «Прекрати, — осадила я себя, — к делу».       Не было никакого «тогда». Кайло сказал мне какую-то чушь про проклятье, а я, как наивная дурочка, приняла её за чистую монету. Он никогда не расскажет мне правду.       И уж точно это никак не поможет мне спасти Нелли.       — Я и собираюсь поискать её в другом месте, — сказала я, — но у меня, знаешь ли, нет звериного нюха, вот я и решила обратиться к…       — Я тебе полицейская собака, что ли? — возмутился Кайло.       — Просто скажи: ты можешь это сделать или нет? — надавила я. — Я раздобыла кое-какие вещи, если это поможет.       Я продемонстрировала ему бумажный пакет, который до того прижимала к груди одной рукой. В нём лежала вязаная кофта, с огромным трудом добытая у безутешной матери Нелли. Финн постарался. Скорее всего, он рассчитывал, что за эту услугу я всё-таки покажу ему своё несуществующее уродство.       Размечтался!       — Зачем тебе это понадобилось, Нэнси Дрю? — спросил Кайло. Он по-прежнему был настроен крайне скептически, но по голосу я поняла, что смогла его заинтересовать. Это была незначительная, но победа. В моей груди трепыхнулась слабая надежда на успех.       Ну что ему стоит? Всё равно торчит здесь без дела. Любительниц острых приключений сегодня вечером ждать уже не придётся.       — Я хочу доказать, что цирк не связан с исчезновением девочки, — честно ответила я. Я подустала препираться с Кайло и поставила на искренность. Слишком самонадеянно с моей стороны.       — Цирк? — в деланной задумчивости повторил он. — Ты хотела сказать, что я не связан с исчезновением, и её обглоданные кости не валяются где-то здесь?       Мне снова захотелось заплакать.       — Как тебе будет угодно, — сказала я, — я знаю, что ты не мог этого сделать.       — Мог, — невозмутимо возразил он.       — Да, — согласилась я, — но вчера ты был занят, потому что был со мной. И мои обглоданные кости нигде не валяются.       — Это поправимо, — заверил меня Кайло с улыбкой, от которой у меня засосало под ложечкой. Она была и очаровательной, и угрожающей, не знаю, что больше. Я уже тысячу раз пожалела, что вошла в этот фургон в третий раз. Предыдущие два ничем хорошим не закончились. Скорее всего, я снова буду убегать отсюда в растрёпанных чувствах, но грубое соитие с монстром теперь предстояло моему мозгу, а не телу. Без сомнения, он вознамерился меня извести всеми возможными способами.       Да, совершенно точно.       — И ты, конечно, уже рассказала всем о нашей романтической прогулке под луной, обеспечив мне алиби? — припечатал Кайло.       — Я рассказала Роуз, — выпалила я.       Я не рассчитывала, что слова возымеют такой эффект, но, кажется, этого Кайло не ожидал. По крайней мере, он призадумался и не торопился со следующей язвительной репликой. Что-то в нём переменилось. Возможно, он понял, в каком я отчаянии, раз осмелилась посвятить кого-то в тайну наших встреч вне фургона.       — Больше так не делай, если не хочешь, чтобы потом весь лагерь об этом трепался, — предостерёг меня он и внезапно сжалился: — Ладно, Нэнси Дрю. Пойдём искать твою пропажу, но после ты от меня отстанешь.       «Ага, как же», — подумала я.

***

      Дожидаясь его снаружи, я уже было испугалась, что Кайло согласился, чтобы от меня избавиться, но он всё-таки вышел. Я по-новому взглянула на его странную экипировку после того, как узнала, что таится под ней. Она больше меня не веселила, а скорее вызывала тоску. Мне было известно, для чего нужен этот маскарад.       К счастью, Кайло исчерпал запас своего ядовитого красноречия и, забрав у меня пакет с вещами Нелли, воздержался от каких-либо комментариев. Я старалась не лезть — мне и самой хватило обмена любезностями в фургоне, и просто молча следовала за ним. Он прошёлся по лагерю, но, вопреки моим ожиданиям, не свернул к лесу, а направился к кукурузному полю, за которым где-то вдали лежал город.       Наверное, со стороны мы представляли странную парочку даже в глазах эксцентричных циркачей — высокая, чуть сутулая мумия и девица, семенящая за ней по пятам.       Я едва поспевала за его решительным шагом, вынужденная огибать глубокие рытвины от колёс, оставленные вчерашним потоком автомобилей. Увы, мои лоферы и брюки быстро испачкались в грязи, и можно было уже не изворачиваться, а спокойно идти напрямик.       Чтобы как-то отвлечься от напряжённой тишины между нами, я стала размышлять, где бы мне раздобыть другую пару обуви и одежду, ведь этой, очевидно, скоро настанет конец. Денег у меня не имелось, да и соваться в город было опасно.       Быть может, я смогу как-то дотянуть до следующей стоянки, раз мы скоро снова двинемся в путь?       А там проблема решиться сама собой, ведь я взберусь на канат и разобью свою глупую голову об арену при падении. Обувь станет мне уже не нужна, как и одежда. Все только обрадуются, а особенно — Кайло.       Идеальный вариант, как ни крути.       И всё-таки меня терзало любопытство — почему он так на меня взъелся? Да, он в принципе не производил впечатления открытого и дружелюбного человека, но, исходя из того, как распереживалась Роуз, с кем-то ему удавалось поладить. Она не набросилась бы на меня, если бы его судьба была ей безразлична.       Неужели между ними что-то было?       «Ага, ты не одна повадилась ночами шататься в этот чёртов фургон», — сказала я себе, и от этого на душе заскребли кошки. Роуз была не похожа на человека, который испытывает потребность в этом. Скорее всего, они друзья, насколько это возможно. Меня так и подмывало спросить, но я догадывалась, что Кайло посоветует мне не лезть не в своё дело.       Однако кое-какое дело касалось меня напрямую.       — Почему ты так меня ненавидишь? — не сдержалась я.       Он сбавил шаг, но даже не обернулся.       — Не льсти себе, принцесса, — откликнулся Кайло, — мир не крутится вокруг тебя.       — Ну, конечно, — проворчала я.       Я в сердцах раздавила кучу грязи, и чёрная жижа брызнула во все стороны. Я была готова вымещать злость на всём, что подвернётся под руку или под ногу. Следом за этим комком я шлёпнула ладонью по листу кукурузы, и потревоженный куст возмущённо зашуршал.       — Но кто-то должен донести, что тебе здесь не место, — запоздало закончил свою мысль Кайло.       — А где моё место? — сердито спросила я. — И почему это ты решаешь?       — Ты отлично знаешь, где, — был ответ.       — Ну? — поторопила я.       — Твой муж тебя, наверное, обыскался, — выдал Кайло, и у меня всё внутри ухнуло в глухую пропасть. Ему ничего неизвестно про Луку, но он, как и все, давно заметил кольцо.       Я нервно покрутила его на пальце, мечтая только о том, чтобы отёк наконец-то спал, и я смогла снять проклятую безделушку. Я мстительно воображала, как затолкаю кольцо Кайло в глотку, когда он резко остановился.       — Мой муж… — я так и не закончила мысль, зато сделала это про себя:       «Мой муж мёртв».       И слава Богу!       Я с размаху вмазалась в спину Кайло, но он придержал меня за плечи, не позволяя упасть и набить себе новые шишки. Я не растрогалась от такой заботы. Его руки в плотных кожаных перчатках тут же исчезли, словно он брезговал ко мне прикасаться.       Я проморгалась, разгоняя звёздочки перед глазами. Он даже на меня не смотрел, а вертел головой, оглядываясь по сторонам.       — Это здесь, — сообщил он.       Обрадовавшись, что неудобная тема иссякла сама собой, я ринулась изучать небольшую полянку, надёжно скрытую высокой порослью кукурузы. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что эта выбоина не возникла естественным образом. Кто-то примял растения, судя по всему, колёсами автомобиля. Я обнаружила следы шин. Они были тут повсюду.       — Мой муж мёртв, — пробормотала я себе под нос, меряя шагами глубокие рытвины, — так что он точно меня уже не ищет.       — О, ничего удивительного, — усмехнулся Кайло, — я бы тоже предпочёл преставиться, чем терпеть тебя.       — Какой же ты грубиян! — вскричала я и топнула ногой. Что-то хрустнуло под подошвой и впилось мне в ступню через прослойку кожи. Я завизжала от боли и запрыгала на месте. Кайло никак не отреагировал на мою пантомиму, продолжая блуждать в кустах в поисках зацепок.       «Манеры, Рей», — напомнила я себе, но невозможно было вести себя как леди, когда кто-то целенаправленно вытягивает тебе нервы, солнце печёт макушку, а нога горит огнём.       Кое-как сохраняя равновесие, я стащила ботинок и заметила кусочек стекла, застрявший в коже.       Откуда здесь стекло?       Вернувшись к тому месту, я подняла с земли предмет, что доставил мне столь невыносимую боль. Им оказались раздавленные солнцезащитные очки. Я повертела их в руке.       У меня возникло ощущение, что я их уже видела, но это были вовсе не те очки, в которых разгуливал Кайло, и сейчас скрывавшие его глаза.       И пусть мне скорее хотелось затолкать находку в его волчью пасть, пришлось проглотить очередное оскорбление и вспомнить о деле.       — Есть что-то ещё? — спросила я.       — Нет, — ответил он, — тут след обрывается. Я думаю, что её увезли на тачке.       — Надо же, — кисло подметила я, — хоть в чём-то мы солидарны.