Глава девятая.

      С той ночи я перестала выходить из своей комнаты. Плотно задёрнутые шторы не пропускали в комнату и лучика света снаружи. Мир сузился до кровати, на которой я лежала без движения, завернувшись в одеяло и уставившись невидящим взглядом в телевизор. Он работал круглые сутки, возвещая, что день закончился и начался новый, когда программа передач сменялась белым шумом. Я возненавидела звук гимна, тому предшествовавший, ведь он означал, что я снова окажусь в тишине, во власти своих кошмаров.       Прислуга приносила мне еду, но я едва могла проглотить хоть что-то, только для того, чтобы не умереть от истощения. Мне казалось, что я уже мертва, и ничто во всём мире не способно вернуть меня к жизни.       Лука не оставлял попыток как-то облегчить моё состояние. Задремав ненадолго, я находила на подушке рядом с собой коробки с шикарными подарками, достойными королевы. Прежде я обрадовалась бы им от всей души, а теперь лишь складывала их на туалетном столике, толком не рассмотрев. Все эти баснословно дорогие ожерелья, браслеты, серьги и побрякушки мне больше не нужны.       Я чувствовала присутствие Луки и слышала его шаги, но предпочитала прикидываться спящей.       Однако в один из своих визитов он задержался дольше обычного. Он ко мне не притрагивался, наверное, понимая, как меня сейчас испугает малейший тактильный контакт даже с ним, а стоял возле кровати, глядя на меня спящую. Предмет, что он принёс в этот раз, оказался куда больше и тяжелее, чем всё до него. Во мне всё-таки всколыхнулось любопытство, и, разлепив веки, опухшие от слёз, я увидела, что это — скрипичный кофр. Лука заметил, что я смотрю на него, и на его губах заиграла слабая улыбка.       — Ты не спишь, amore mio, — ласково сказал он, — славно. Как твоё самочувствие?       Я не знала, что ответить, чтобы его не расстроить. Привычки к вранью я не имела. Не тогда, когда он так смотрит на меня и принёс очередное невероятное подношение, рассчитывая, что оно облегчит мою боль. Я приняла сидячее положение и потянулась к инструменту, лежащему внутри кофра на шёлковой подкладке. Скрипка выглядела очень старой и искусно выполненной. Я провела кончиком пальца по филигранной резьбе на нижней деке. Потемневший от времени лак поблёскивал, отражая свет от лампы на прикроватной тумбочке.       — Она очень красивая, — взволнованно прошептала я, — спасибо!       — Ты куда красивее, чем она, fiore, — сказал Лука и усмехнулся, — и куда моложе. Ей уже три сотни лет. Сыграешь мне?       На мгновение я и правда забыла обо всех своих переживаниях, впечатлённая его словами. Моя старая скрипка была хорошей и дорогой, её выбирала ещё мама, но этот инструмент, судя по всему, стоил целое состояние. Я прикинула в уме — три сотни лет, уж не одна ли это из уцелевших скрипок Гварнери или, страшно даже подумать, Страдивари? Лука мог себе это позволить.       Я взвесила в руке смычок и, чуть-чуть подкрутив винт, постучала тугим волосом по запястью. Прикосновение вернуло мне утерянное чувство реальности, и, подняв инструмент и прикрыв глаза, я словно вернулась на много лет назад, когда скрипка служила мне утешением в самые тёмные времена. Они не были и отчасти такими тёмными, как сейчас. Мы всё потеряли и были бедны, но моё тело не ощущалось как что-то чужое и вызывающее отвращение. Мне стало стыдно притрагиваться к инструменту грязными руками. Я отложила его обратно и покачала головой. На глаза навернулись слёзы.       — Прости, — удручённо сказала я, — я… не могу.       Лука мигом изменился в лице. Прежде чем я успела бы возразить или помешать ему, он схватил скрипку и в сердцах швырнул её в стену. Поддавшись порыву, я спрыгнула с кровати, бросилась к обломкам, в которые превратился инструмент, и принялась собирать их с пола. Я почувствовала себя виноватой, что это произошло, но уже ничего не могла исправить. Теперь скрипка была также разбита, как и я. Выронив обломки, я поднялась и горько заплакала. Лука молча наблюдал за мной — и впервые за долгое время мне захотелось утешиться в его объятиях. Я шагнула к нему, но он вдруг отступил и покачал головой.       — Ладно, дорогая, — изрёк он, — я принесу тебе другой подарок.       Я не осмелилась сказать, что мне не нужны его подарки, а только он сам — здесь и сейчас. Мне хотелось наконец-то выплакаться на его груди, и чтобы он утешал меня, будто дитя. Чтобы он продемонстрировал, что я не отвратительна ему так же, как самой себе.       Он ушёл, так этого и не сделав. В следующий раз я нашла на постели коробку с револьвером — невиданной красоты, с перламутровыми вставками на рукояти, и набор патронов. Я спрятала его под подушку, гадая, как понимать этот жест: не предложение ли это покончить с собой и освободить Луку от необходимости жить с женщиной, чья честь запятнана, а разум погружен в отчаяние?       Как выяснилось — нет.       Утром Лука снова явился в мою комнату и, раздёрнув шторы, остановился возле окна.       — Одевайся, любовь моя, — распорядился он, — в своё лучшее платье. У меня есть для тебя то, что сделает тебя счастливой.       Его голос был холоден, а слова прозвучали, как приказ, которого я не имела права ослушаться. Пусть мне и не хотелось покидать свою крепость уединения и попадаться кому-то на глаза, я знала, что должна.       Я должна была узнать, насколько у нас разные представления о счастье.

***

      Направляясь к дверям погреба, вырытого в земле, я старалась не оборачиваться на дом, где остались Кайло и изуродованный труп шерифа. Я примерно представляла, что произойдёт с телом несчастного дальше, но это было последнее, о чём мне хотелось сейчас думать.       Я запретила себе это представлять.       Он сказал «ей точно не нужно меня видеть», что в принципе было применимо и ко мне. И хоть я не была чудовищем с клыками, когтями и шерстью, тоже выглядела не лучшим образом: волосы всклокочены, на скуле расцвёл свежий синяк от удара прикладом ружья, а на платье тут и там чернели капельки крови. Другого выбора не было. Я рассудила, что Нелли не будет в претензии к своей спасительнице, даже если я и сама произвожу крайне неприятное впечатление.       На двери висел амбарный замок, и я пожалела, что уже отнесла свои вещи к машине шерифа. Револьвер бы не помешал — без него пришлось искать камень и возиться, преодолевая последнее препятствие на пути к маленькой пленнице. С другой стороны — Нелли, должно быть, и так напугана до смерти. Оружие сделало бы ситуацию только хуже.       — Эй, — позвала я, дёрнув скрипучие дверцы, — ты здесь? Нелли?       Внизу было темно, но я различила чьё-то дыхание и тихий всхлип.       — Кто вы? — раздался слабый голосок девочки. — Что вам нужно?       — Меня зовут Рей, — ответила я, — мы виделись в парикмахерской миссис Гамильтон, помнишь? Я пришла, чтобы тебя освободить. Не бойся меня. Ты сможешь сама выбраться?       Ступеньки, ведущие во тьму, не внушали доверия, и я подозревала, что обязательно поскользнусь, попытавшись ими воспользоваться. По очевидным причинам, я не испытывала любви к подвалам, погребам и другим помещениям, расположенным под землёй. Воспоминания о пережитом во время похищения давно выцвели, отодвинутые на задний план другими, не менее мрачными, но запросто могли ожить, если я окажусь в похожем месте.       Кто вытащит Нелли, начнись у меня приступ паники? Кайло, только что отобедавший шерифом? Нет уж, дудки.       Из темноты донёсся шорох, и вскоре в проёме появилось заплаканное, блестящее от пота лицо девочки. Одежда на ней была грязной, но, вроде как, целой. Я огладила плечи Нелли и притянула её к себе. Она с готовностью обхватила меня тонкими руками и уткнулась лицом мне в грудь. Её трясло.       — Тише, тише, малышка, — как могла мягко проговорила я, — он тебе ничего не сделал?       — Нет, — разобрала я между всхлипами, — ударил.       Я выдохнула облегчённо, чувствуя, как расслабляются все мышцы в теле, — она не сказала того, что я так остерегалась услышать. Даже если это произошло, а девочка просто не осмеливается признаться в надругательствах постороннему человеку, я всё равно не нашла бы в себе сил, чтобы задать наводящий вопрос. Я не представляла, как можно помочь, и, скорее всего, любой на моём месте растерялся бы. И уж точно я не собиралась делать для Нелли того, что для меня когда-то сделал Лука.       Это точно не помогло мне исцелиться, а, напротив, лишь глубже толкнуло во тьму.       Месть не способна стать утешением.       Так что про труп шерифа я умолчала.       — Хорошо, — сказала я. — Он не сказал, зачем тебя здесь запер?       Нелли помотала головой и взглянула на меня блестящими от слёз глазами. Злодеи многословно распинаются о своих планах только в кинематографе. Шериф унёс эту тайну в могилу, его уже точно не спросишь. Возможно, решил, что ему всё сойдёт с рук, и горожане обвинят циркачей.       «Господи, — подумала я, — как хорошо, что мы ему помешали, что бы он ни собирался сделать с бедняжкой!»       Споткнувшись о злосчастное «мы», я снова испытала укол обиды. Конечно, я была благодарна Кайло за то, что он оказался в нужном месте, в нужное время, но злилась, что он даже свой светлый порыв обернул против меня. Невозможно было вообразить, что творится у него в голове: то относился к моему стремлению отыскать девочку скептически, то ринулся ей на выручку. Для чего ему только это понадобилось? Подлатать свою репутацию? Он не походил на человека, которому есть до этого дело.       Начнём с того, что он в принципе не совсем походил на человека.       И в эту минуту он, скорее всего, обгладывает косточки убиенного шерифа.       Вспомнив об этом, я повела Нелли к пикапу. Нам, определённо, не стоило здесь оставаться, подвергая себя риску стать десертом для зверя. Выплакавшись, она впала в какую-то отстранённость, видимо, истощённая всеми переживаниями, и, свернувшись клубочком на сидении, быстро заснула.       Я не сразу сориентировалась, как отсюда добраться до Спрингфилда, и едва смогла растянуть остатки бензина на этот путь. Стрелка кренилась к нулю, что подтверждало версию Кайло. Отказавшись от идеи проверить кузов на наличие запасной канистры, я бросила машину у мотеля на въезде в город и вышла на улицу. На приборной панели нашлась пачка сигарет, и, прежде чем идти внутрь и просить о помощи, я дала себе короткую передышку, закурив.       Только теперь я задумалась, что собираюсь делать дальше.       Неоновая вывеска, возвещавшая, что свободные номера есть, окрашивала дым в разные цвета. Из открытой двери комнатки управляющего доносилось бормотание телевизора. Прислушавшись, я попыталась понять, что за передачу он смотрит, но стены приглушали голоса, делая их неразборчивыми. Я не знала, зачем мне это знание, просто пыталась отвлечься.       В принципе, сдав Нелли на руки копам, я могла бы снять номер и остаться здесь. Почти все вещи, кроме бесполезной одежды из чемодана, были у меня с собой — сумочка с пистолетом, скрипка и кое-какая наличность, заработанная в той парикмахерской. Хватит ли мне на пару ночей, чтобы…       «Чтобы что?» — остановила я себя. Чтобы попасться полиции, которую, без сомнения, заинтересует, почему я явилась сюда на машине шерифа с похищенной девочкой. Никто не поверит моим оправданиям. Несомненно, меня бросят за решётку, а там… нагрянут и те, от кого я пыталась сбежать.       Не пойдёт.       Нравится мне это или нет, я должна вернуться в «Vice Versa» за неимением другой альтернативы. Я извинюсь перед Роуз и буду, как она изначально советовала, держаться подальше от того фургона и его обитателя. А там, в другом городе, быть может, снова попытаю удачу. Как минимум, сниму и продам кольцо — на нём же не написано моё имя. Если понадобится, продам и скрипку, хоть она, в отличие от той, что мне когда-то преподнёс Лука, стоит немного. Впрочем, это к лучшему — у провинциальных старьёвщиков мигом возникли бы вопросы, попробуй я впарить им скрипку Страдивари.       Я постучала костяшками пальцев по стеклу, и, сонно моргая, Нелли уставилась на меня.       — Пойдём, крошка, — сказала я, — позвоним отсюда твоим родителям, чтобы за тобой приехали.       — Кхм… — пробормотала она.       — Извини, я не могу довезти тебя до дома, — виновато добавила я.       — Почему? — заинтересовалась Нелли. — Ты в бегах?       Я нервно рассмеялась — неужели это так очевидно? Осмотрев себя, я заключила, что да. Это первое, что приходило в голову при одном взгляде на меня: побитая, растрёпанная, в мятой одежде. Ни дать ни взять — беглая преступница. Что же…       Знакомьтесь, это я!       — У меня бензин закончился, — ответила я почти правду. На самом деле я рассчитывала растянуть остаток на обратный путь до лагеря, хотя бы половину обратного пути. Я не исключала, что мне всё-таки придётся проделать какую-то его часть пешком, а у меня всё ужасно болело, — и свежие ушибы и пораненная нога. На руках меня точно никто не потащит — лимит героизма зверь сегодня явно исчерпал. Да и он, скорее всего, ещё в той охотничьей хижине.       — Ага, — многозначительно выдала Нелли, — понятно.       Я не стала уточнять, что именно ей понятно, но обрадовалась, увидев на её лице лукавую улыбку. После своего похищения я ещё не скоро смогла снова улыбаться и хоть чему-то радоваться. От мысли, что Нелли повезло куда больше, чем когда-то мне, у меня в груди потеплело. И ведь я приложила к этому руку! Невозможно не испытывать гордость за это. Опустим, что мне помогли, и без Кайло я бы не справилась.       Наверное, это — самый лучший поступок за всю мою жизнь.       К несчастью, одна спасённая девочка не отменит всех ужасных вещей, что я натворила, но хотелось верить, что мне это зачтётся.

***

      Как я и боялась, бензина хватило только на часть пути, потому мне опять пришлось хромать до лагеря на своих двоих. То, что в этот раз чемодан был пустым и не весил целую тонну, слабо мне помогло. Я всё равно ужасно устала, продираясь через колдобины и заросли, и, только войдя в трейлер Роуз, свалилась без задних ног. Она была занята сборами и не стала ко мне лезть. Я зарылась в груду своих вещей, наваленную на койку, и, вдыхая приятные ароматы пропитавшего их парфюма, вырубилась.       Я спала так крепко, что пропустила даже отправление цирка из Спрингфилда.       Ненадолго открыв глаза, я увидела, что за окошком трейлера проносятся бескрайние поля, и снова уснула на какое-то время. К следующему моему пробуждению трейлер уже остановился, и в окно пробивались лучи закатного солнца.       Потянувшись, я ощутила все свои травмы, но в целом чувствовала себя отдохнувшей. Во рту был неприятный привкус, а горло пересохло так, будто его скребли наждачной бумагой. Только это и сподвигло меня выбраться из вороха одежды и отправиться на поиски воды. На кухне ничего не нашлось. Я со стоном вышла наружу и чуть не споткнулась о Роуз, сидящую прямо на ступеньках.       — Доброе утро, спящая красавица, — ехидно сказала она, дымя сигаретой. Она чуть подвинулась, позволяя мне пройти. Я оглядела округу, где мы остановились, и не могла не отметить красоту места. Транспорт циркачей растянулся вдоль песчаного карьера, внизу которого лежало озеро с восхитительно чистой водой. Садящееся солнце раскрасило его поверхность во все оттенки перламутра. Прищурив глаза, я различила фигурки, плещущиеся у берега. Мне тоже захотелось окунуться, но я не собиралась делать это в присутствии посторонних.       — Мы приехали? — спросила я.       — Нет, — ответила Роуз, — у нас закончилось топливо в одном грузовике, и Густав выбирает, куда двинуться дальше. Наверное, побудем тут, пока не пополним припасы.       — Понятно, — сказала я.       Я раздумывала, как лучше поступить: благоразумно вернуться в трейлер, наплевав на жажду, или отправиться на поиски воды, рискуя столкнуться с тем, кого я не желала видеть. Вроде как, мумия нигде не наблюдалась, но кто знает? Мы сталкивались в разных местах с завидным постоянством.       «Стоп!» — осадила я себя. А Кайло вообще здесь? Вдруг кто-то нагрянул к шерифу в гости и обнаружил там монстра, доедающего труп?       — Кайло вернулся в лагерь? — вырвалось у меня.       Роуз склонила голову к плечу, испытующе глядя на меня. Между её бровей пролегла складка, но сердитой она не выглядела. Скорее задумчивой.       — Ага, — подтвердила она и добила: — Весь в кровище. Ты, часом, не в курсе, что произошло?       — Ох, — вздохнула я и, почувствовав внезапный приступ тошноты, опустилась рядом с ней на ступеньки, — в курсе.       — Я так и знала, — уличила меня Роуз. — Ничего не хочешь мне рассказать? Ты, вроде как, обещала.       — Да, — я кивнула. Наивно было рассчитывать, что она от меня отстанет. Я рассудила, что единственный выход, — поведать ей всю правду, даже если Роуз не поверит ни единому моему слову.       — Я поехала с шерифом Спрингфилда, потому что заподозрила его в похищении девочки, — начала я. — Знаю, глупо. Из доказательств у меня были только очки, которые мы нашли накануне, и, как мне казалось, я на нём видела, пока была в городе. Но это и правда был он! Он привёз меня в свой охотничий домик и… как-то слово за слово, пытался меня убить. Тут появился Кайло и его прикончил, а я освободила девочку и отвезла домой.       — Охренеть! — выпалила Роуз, рот которой, по мере моего рассказа, раскрывался шире и шире. — Она в порядке? В смысле… надеюсь, она не видела, как кое-кто потрошит её похитителя?       — Нет, — я не сдержала улыбки, — она сидела в подвале, зато это видела я.       — Знаешь, — после некоторой паузы выдала Роуз, — забираю свои слова обратно. Ну, о том, что ты — избалованная дрянь и всё такое. Ты, надо думать, в своей жизни повидала разного дерьма.       — Почему это? — насторожилась я.       — Ты слишком спокойно говоришь о вещах, от которых «избалованную дрянь» бы хватила кондрашка, — пояснила Роуз и передразнила: — Ой, меня пытались убить, а потом кого-то убили на моих глазах. Бла-бла-бла, делов-то!       Я рассмеялась, ощутив заметное облегчение. Выходит, она на меня не злилась и, что самое главное, не подвергла сомнению мои слова.       — По правде сказать, я в ужасе, — заверила я, — может, это и не заметно. Не самое приятное зрелище, когда кому-то отрывают голову.       Сказав это, я почувствовала себя лгуньей: жуткая гибель Чеса меня слабо впечатлила и скорее только порадовала. Да я настолько обрадовалась, что тут же отдалась монстру, который его убил! И, как бы я ни злилась на Кайло, была вынуждена признать, что мне очень даже понравился безумный акт любви, произошедший после расправы над шерифом.       Но я больше не буду это повторять. Никогда. С меня хватит. Один раз — ещё куда ни шло, но после третьего с этим нужно завязывать.       — Как Кайло-то там оказался? — спросила Роуз, вставив в рот ещё одну сигарету. Она предложила и мне, и я благодарно кивнула — возликовав, что этой трубкой мира мы закрепим нашу дружбу.       — Он сказал, что продырявил бензобак пикапа и шёл по следу, — объяснила я, — потому что в машине пахло той девочкой, а мы с ним её искали…       Роуз выдохнула дым и кивнула своим мыслям. Её глаза были хитро прищурены.       — Ну да, ну да, — пробормотала она себе под нос, — искали девочку, конечно.       — Но это действительно так! — возмутилась я. — Я просила его помочь, потому что он мог найти её по запаху. К кому мне ещё было с этим пойти?       — А ты, оказывается, та ещё сказочница, — заключила Роуз, и мне захотелось отвесить ей оплеуху. Я признавала, что не была до конца с ней честна, но меня неимоверно рассердило, что она так легко почуяла ложь. Ради всего святого — зачем? Я почувствовала себя загнанной в угол.       — Хватит, — попросила я, — я помню, что ты мне сказала. Я на самом деле хотела найти девочку. Я готова была идти на крайние меры…       — Может, ты медиум? — перебила Роуз. — И заранее знала, что девочка пропадёт? Иначе у меня нет объяснения этим вашим странным ночным прогулкам.       — Да почему у них должно быть объяснение? — нахмурилась я. — Я не вижу ничего такого в…       — А я вижу! — уже жёстче сказала она, и её лицо посерьёзнело. — Во-первых, Кайло терпеть не может таких как ты, в смысле, нормальных. Во-вторых, он в принципе избегает общества. Когда-то я пыталась с ним подружиться, но он сразу дал понять, что в этом не заинтересован. Он общается только с Доком, и то у них очень странные отношения. И тут появляешься ты — и начинается это!       — Что «это»?       — Ты мне скажи! — передёрнула Роуз. — Я не хочу в это лезть, но будь осторожнее. Прознает Густав — живо выставит тебя вон. Да и Доку всё это может сильно не понравиться. Я думаю, ты уже поняла, что с ним лучше не связываться.       — И что он мне сделает? — заинтересовалась я. — А главное, за что — за то, что я просто посмела проводить время с его воспитанником? Кто этот Док, кстати, такой? Что ты о нём знаешь?       — Он влиятельный человек, — ответила она, — и у него много друзей, которые, скажем так… не самые приятные личности.       Я фыркнула. Можно подумать, меня можно напугать какими-то бандитами! Я много лет жила среди них и как-то умудрилась не только уцелеть, но и сбежать. Хотя бы пока. Но тут явно было что-то другое — по голосу Роуз я поняла, что она до дрожи боится Дока. И точно сказала мне не всё, что знает.       — Он немец? Я слышала, как они с Кайло разговаривали между собой по-немецки, — вырвалось у меня. — И Кайло тоже?       — Я не знаю, — она медленно покачала головой, — и тебе не советую в это лезть. Тебе повезло с шерифом, но лучше не нарывайся. Док разозлится, что ты посягаешь на то, что он считает своим.       — Вовсе я не посягаю! — воскликнула я и взвизгнула, когда обличительный перст Роуз ткнулся в след от укуса на моём предплечье. Я дёрганным движением поправила воротник, но было слишком поздно. Она его видела.       — Ага, — с торжествующим смешком изрекла она, потушила окурок и ушла в трейлер. Я спрятала лицо в ладонях и застонала.       Вроде как, я отделалась малой кровью, раз мы с Роуз всё прояснили, но теперь я не знала, как смотреть ей в глаза. Я могла поклясться, что это больше не повторится, если бы и сама хоть немного верила в это.       А я в этом сильно сомневалась. Да, я приняла окончательное и бесповоротное решение не соваться к Кайло в трейлер, во избежание определённых вещей, но мне до смерти захотелось поговорить с ним ещё раз и расспросить про Дока.       Раз он представляет угрозу, я обязана выяснить, какую, чтобы не влипнуть в очередные неприятности. Знание — сила. Я больше не желала жить в блаженном неведении, как когда-то с Лукой. Возможно, знай я с самого начала, чем занимается мой муж и кто он такой, была бы осторожнее и не угодила в тот подвал.       Или сбежала от Луки задолго до всего.

***

      На следующий день я хотела поискать место, чтобы потренироваться с верёвкой, но признала, что задуманное придётся отложить: ступня ещё слишком сильно болела, да и подходящие деревья имелись только на другом конце озера.       Потому я навязалась в экспедицию за провизией, стараясь хоть чем-то быть полезной.       В поездку к ближайшей автозаправочной станции отправились самые неприметные участники труппы — парочка работяг, что общались только между собой на своём непонятном языке, и Люси, красноволосая леди, не сильно-то разговорчивая. Когда я попыталась завести с ней беседу, она убрала в сторону волосы, демонстрируя мне отсутствие уха, и неприятно захохотала. Второго у нее, как выяснилось, тоже не было.       — Ты говори, говори, куколка, — сказала она, — но я тебя всё равно не услышу, а читать по губам не смогу, потому что надо за дорогой следить.       «Боже, — взвыла я про себя, — почему здесь каждый второй относится ко мне как к какому-то мусору? Неужели нельзя проявить хоть капельку дружелюбия?»       Я уже всерьёз подумывала отрезать себе нос, чтобы поспособствовать своей адаптации в их чудаковатом коллективе.       Тогда меня перестанут гнобить только за то, что во мне нет внешних изъянов?       И ведь есть же! После инцидента с шерифом я выглядела как жертва побоев. Гематома на скуле налилась насыщенным фиолетовым цветом, и в целом всё моё тело было одним сплошным синяком.       По этой причине я засмущалась купаться в озере при остальных, хотя мне очень хотелось, ведь жара стояла такая, что нечем было дышать. Но мне абсолютно не хотелось щеголять перед циркачами своими боевыми ранами, а в особенности — укусами.       Я пошла к озеру глубокой ночью и долго искала место, надёжно укрытое со всех сторон песчаными барханами и не проглядывающееся с холма. Роуз не изъявила желания составить мне компанию, сославшись на то, что уже успела освежиться, пока мы ездили за продуктами и бензином. Я выдохнула облегчённо — наш последний разговор оставил неприятное послевкусие. Вдруг примется снова лезть ко мне с расспросами, увидев следы от клыков. Они были неоспоримым доказательством моей вины.       Кайло в лагере не появлялся, и, проходя мимо его фургона, я удержалась от искушения постучать и спросить, чем закончилось дело с шерифом. Я и так догадывалась. Роуз вскользь упомянула, что, отъезжая от Спрингфилда, они видели зарево пожара в лесу, и я предположила, что, закончив с трапезой, мой сообщник подпалил домик и замёл следы. В любом случае, Кайло не примет моей благодарности и, скорее всего, скажет в ответ какую-то гадость. Мол, он заботился не обо мне, а о том, чтобы городские не нашли то, что осталось от Чеса, и не пустились в погоню за цирком.       Что-нибудь в таком духе.       Я постирала свои вещи и разложила их на крупных камнях, чтобы не испачкать в песке. На очереди была моя многострадальная тушка, но, даже находясь в одиночестве, я не рискнула раздеваться догола. Я осталась в тонкой шёлковой комбинации — и пусть она толком ничего не скрывала, так было как-то спокойнее. Вода нагрелась за день и была почти горячей. Я вошла на глубину и нырнула.       Мне вспомнилось, как в далёком детстве мы ездили купаться к озеру Мичиган, и пока сёстры резвились и брызгались, мы с мамой восседали под кружевным зонтиком и зачитывали по ролям сцены из книг. Она не сильно жаловала литературу и больше любила фильмы, но настаивала, что это пригодится для моего будущего, когда я стану актрисой. Я уже тогда не любила купаться, будучи слишком брезгливой, чтобы соваться в любой подвернувшийся под руку водоём.       В итоге я не стала актрисой, зато получаю огромное удовольствие от того, что прежде ненавидела.       Вода ужалила все мои ссадины, но сняла тянущую боль. Перенапряжённые мышцы расслабились. Я вынырнула и, откинувшись на спину, стала лежать на поверхности, глядя на яркие звёзды. Я не знала, где мы находимся, но на заправке успела заметить, что мы покинули Миссури и уже в Оклахоме. Название самого штата мне ничего не сообщило. Всё, что меня интересовало, — достаточно ли это далеко от Чикаго и моей прошлой жизни.       Конечности начинали замерзать, и я собиралась выбраться, но, глянув в сторону берега, заметила там чью-то фигуру. Вариантов было немало, но с моим фатальным невезением рассчитывать на меньшее зло не приходилось.       Надо же!       Кайло сам отправился искать моего ненавистного общества, или это очередная превратность судьбы? Как-то не верилось. Я осталась в воде, рассчитывая, что ему надоест тут торчать и он уйдёт. Увы, он, кажется, никуда не торопился. Не исключено, что пришёл за тем же, зачем и я, — отчистить шерсть от крови шерифа.       «Хорошо, — подумала я, — тогда уйду я».       Комбинация промокла до нитки и теперь окончательно ничего не скрывала: посмотрев вниз, я увидела натянувшие ткань соски, чёрные в полумраке, и треугольник волос между ног. С тем же успехом я могла купаться совсем без одежды. Но, с другой стороны, чего он там не видел?       Я всё же рефлекторно прикрылась руками, расталкивая воду при каждом шаге.       Прошмыгнув мимо Кайло, застывшего на песке в лунном свете, словно статуя, я схватила плед, прихваченный из трейлера Роуз, и закуталась в него с ног до головы.       — Я уже ухожу, — зачем-то сообщила я, но никакого ответа не последовало.       Быстро собрав мокрые вещи, я прижала их к груди и ещё раз взглянула на него. Как ни странно, явился Кайло без своей привычной маскировки. На нём были плащ и штаны, но бинты и остальные детали костюма мумии куда-то подевались. Его босые ступни, вполне человеческие, за исключением густой шерсти, облепили песчинки.       Я вспомнила, о чём собиралась его спросить.       — Роуз сказала, что видела пожар в лесу, — отчиталась я. — Я правильно понимаю, что это ты поджёг охотничий домик?       — Угу.       «Вот и поговорили!»       Мог бы для приличия отсыпать какую-то колкость. Я была почти разочарована. Я уже успела привыкнуть к нашему обмену любезностями.       — Спасибо, — всё-таки поблагодарила я, — отличное решение.       Я почувствовала себя невообразимо глупой и заторопилась уйти, но статуя вдруг отмерла.       — С той девочкой всё в порядке? — поинтересовался Кайло.       «Верно, — припомнила я, — он же взялся играть в благородного рыцаря».       Но все лавры за её спасение достались мне, ведь благородный рыцарь выглядел слишком пугающе, чтобы торжественно войти в город, неся маленькую пленницу на руках. Да и не было никаких лавров — я передала Нелли хозяевам мотеля и смоталась до приезда кого-либо из местных.       — Да, — сказала я и всё-таки не удержалась: — А тебе это действительно интересно?       — Нет.       Я прикинула, уместно ли будет удовлетворить своё любопытство насчёт Дока или не стоит «нарываться». Кайло ясно дал понять, что не настроен на светскую беседу. Слышала бы Роуз, как он со мной общается, мигом избавилась бы от своих глупых фантазий о наших взаимоотношениях. Мне не хотелось выяснять, как это выглядит в её глазах. Как ещё одна романтическая прогулка под луной — не иначе.       С чего она вообще это взяла? Неужели ревнует? Может, сама всегда мечтала проводить время в такой великолепной компании, но получила отворот-поворот и теперь бесится?       Эти мысли меня подстегнули.       — А вы с Роуз… — начала я, но запнулась, так и не сформулировав вопрос. Любое продолжение звучало нелепо.       Однако Кайло заинтриговала моя глупая реплика. Он повернулся ко мне и чуть сузил глаза.       — Что «мы с Роуз?» — уточнил он.       — Не знаю, как это назвать, — призналась я, — нормально ладите? Мне показалось, что она за тебя беспокоится.       — Очень мило с её стороны, — фыркнул Кайло, — но мы тут ни с кем не ладим.       «О, я это заметила!»       — Кроме Дока? — вырвалось у меня против воли.       — Что ты хочешь услышать? — ощерился он. Если до того он смотрел на меня скорее с интересом, то теперь взгляд его ярких глаз стал колючим. В голосе снова засквозила враждебность.       — Хоть что-нибудь, — честно ответила я. — Он странный тип. Я, между прочим, рассказала тебе про своего мужа. Ты мог бы тоже что-то мне рассказать.       — Нет, — отрезал Кайло, — и я не просил тебя об откровениях.       — Этот Док… — не унималась я, — кто он такой? Вы говорили по-немецки. Он немец, да? Господи! Он что, один из…       Вещи посыпались из моих разжавшихся рук на песок, но, поражённая внезапной догадкой, я не придала этому никакого значения. Я никогда особенно этим не интересовалась, но слышала, что многие нацистские преступники избежали наказания и прячутся по всему свету. Неужели Док — беглый военный преступник? Это не укладывалось в голове. Я застыла и не отреагировала даже, когда Кайло поднялся на ноги и угрожающе двинулся на меня.       — Не лезь не в своё дело, — потребовал он. Я сделала шаг назад, но отступать было некуда, разве что нырнуть обратно в озеро. С этим можно было не торопиться: Кайло выглядел так, будто сам сейчас швырнёт меня туда и собственноручно утопит.       — Выходит, так, — пробормотала я. — Какого чёрта ты его покрываешь? Ты тоже как-то с этим связан?       Видимо, ужас на моём лице был написан так отчётливо, что Кайло сжалился. Я была ни жива ни мертва от страха и уже тысячу раз пожалела, что завела об этом речь. Я опять дразнила зверя. Кайло опасен, но его добрый друг, доктор Палпатин, куда хуже. Судя по эмоциональной реакции Кайло, в своих предположениях я попала в яблочко.       Повезло же мне, спасаясь от мафии, столкнуться с человеком, чьё прошлое настолько тёмное, что все бандиты Чикаго в сравнении с ним кажутся безобидными котятами.       — Я, по-твоему, похож на гордость арийской расы? — чуть мягче поинтересовался Кайло, окинув себя ладонью. Уголок его рта кривился в жалкой пародии на улыбку.       — Нет, но ты тоже говоришь по-немецки… И Роуз сказала, что…       — Роуз надо меньше трепаться, — заметил Кайло, — а тебе — выдумывать всякую херню. Это не мой родной язык, просто я его знаю, как и Док, а тут слишком много желающих погреть уши.       — А какой твой родной язык? — спросила я, не сильно надеясь на честный ответ.       — Уже не важно, — отмахнулся он. — Какая разница? Что ты вообще ко мне пристала? Хочешь, чтобы я оторвал тебе голову, как тому ублюдку?       — Ты этого не сделаешь, — самонадеянно выдала я. — Хотел бы — давно меня прикончил. У тебя было много возможностей. Да хоть сейчас! Мы тут одни, тебе никто не помешает. Давай-давай, сожри меня, большой страшный злой волк! Меня не станут искать… я…       — Оставь меня в покое, — перебил Кайло, — найди себе другое развлечение, принцесса.       Сказав это, он развернулся и направился к слону.       «Оставь меня в покое», — передразнила я про себя. Он сам, между прочим, сюда притащился! Поди специально искал меня, чтобы опять оскорблять и смешивать с грязью. Должно быть, это приятно — отыграться на ком-то за свою печальную судьбу.       — Вот и проваливай! — в сердцах крикнула я. — И сиди в своём чёртовом фургоне, раз тебе так больше нравится. Ты один не потому, что ты монстр, а потому, что ты отталкиваешь всех, кто пытается узнать тебя!       Он остановился, и я нервно закусила губу, испугавшись, что перегнула палку. Сейчас он всё-таки меня убьёт. Этого говорить точно не стоило.       — «Пытается узнать меня», — повторил Кайло. — Вот чем ты, значит, занимаешься?       Я покосилась на озеро, прикидывая, успею ли нырнуть, прежде чем он схватит меня и перегрызёт глотку. Утонуть, пожалуй, было бы не так страшно.       «Молодец, Рей», — похвалила я себя.       — Хорошо, — внезапно сказал он, приближаясь ко мне широкими шагами, — будь по-твоему. Откровенность за откровенность. Ты сказала, что прошла через ад, но ты понятия не имеешь, что это такое, а я там побывал. Док меня оттуда вытащил и потратил много сил, чтобы научить снова быть человеком.       — Снова, — повторила я. — Как это понимать?       — Я не всегда таким был, — напомнил Кайло, — но, что было до, уже не имеет никакого значения. Свою жалость оставь при себе. И держись подальше и от Дока, и от меня. Лучше возвращайся туда, откуда взялась.       Наверное, ни один наш разговор не обходился без того, чтобы он не советовал мне убраться восвояси, так что я пропустила это мимо ушей. От услышанного ноги налились свинцом, а колени подогнулись, но это не было оправданием моим действиям. Лучше бы я просто неуклюже плюхнулась на песок — он мягкий, обошлось бы без новых травм.       Вместо этого я зачем-то преодолела разделяющее нас расстояние и, обхватив Кайло руками, уткнулась лицом в его пальто, чтобы не зареветь. Ни о какой жалости не могло быть и речи. Я просто нуждалась в чьём-то тепле, обескураженная его жуткими откровениями.       Это длилось всего мгновение, прежде чем он отцепил меня от себя и отскочил, словно это я была мерзкой тварью. Я горько подумала, что не чувствовала себя такой униженной и отверженной, даже когда Лука сторонился меня после похищения. Кайло обязан был понимать, что я чувствовала, но, видимо, не хотел. Это ему не нужно.       Никак не прокомментировав произошедшее, он пошёл обратно к стоянке циркачей.       Я сползла на песок и долго сидела, глядя на зеркальную поверхность озера в темноте.