Глава двенадцатая.

      Одним разом всё не ограничилось. Дальше жестокость Луки по отношению ко мне нарастала в геометрической прогрессии, подобно лавине, сошедшей с гор, уничтожавшей на своём пути всё прекрасное, тёплое и светлое, что когда-то было между нами. Он стал вспыльчивым и раздражительным. Любая мелочь могла вывести его из себя. Один взгляд, одно случайно оброненное неаккуратное слово — и он снова отыгрывался на мне. Я стойко терпела, наивно лелея воспоминания о прежних счастливых деньках, где мы были счастливы вместе.       Постепенно я стала задумываться о том, что будет дальше: как долго он будет терпеть моё присутствие, прежде чем избавится от меня любым из возможных способов. Я не рассчитывала, что, используя свои многочисленные связи и влияние, Лука станет втягиваться в бракоразводный процесс. Это не встречало одобрения среди католиков, а к ним относилось всё его окружение. Значит, наигравшись, однажды он просто убьёт меня, чтобы взять домой другую, более достойную женщину.       Мне не хотелось это признавать, но такой исход казался вполне закономерным.       Я не могла попросить совета у Джоселин, являвшейся частью мира Луки и такой же невольницей, как и я, потому обратилась за помощью к Анжеле, жившей в паре кварталов от нас с её семьей. На отца положиться я не могла — он, без сомнения, принял бы сторону Луки, бывшего его начальником. А Анжела могла знать, как связаться с нашими сёстрами и бабушкой с дедушкой. Это был мой единственный шанс — сбежать в Коннектикут, пасть им в ноги и умолять о защите от моего супруга.       Наши отношения с Анжелой были прохладными. Я не видела её несколько лет с крестин её второго ребёнка, но надеялась, что она не выставит меня вон. Ожидаемо, она восприняла моё появление на пороге без особого восторга.       — Надо же, — сказала она, — какие люди. Чем обязана, Рей?       — Мне нужно с тобой поговорить, — сразу перешла к делу я, — и по возможности без свидетелей.       Сестра нахмурила тонкие рыжие брови и всё-таки не отказала. Она отдала своего младшего сына Эрнесто, которого до того держала на руках, няне и распорядилась, чтобы нам накрыли ланч в столовой их просторной квартиры. Стоило прислуге убраться восвояси, она плотно закрыла дверь и, сложив ладони на столе, приготовилась слушать.       — Ну, — поторопила она.       — Видишь ли, — начала я, — я хотела бы повидать дедушку с бабушкой…       — Гм, — многозначительно хмыкнула она, сверля меня глазами. Мне трудно было выносить её взгляд, у меня болели гематомы от последних побоев, да и время поджимало. Я сдалась. Не имело смысла ходить вокруг да около. Мой водитель в этот самый момент мог докладывать Луке, что я зачем-то поехала к сестре, которую не сильно-то жалую. В контексте наших отношений это представлялось очень подозрительным.       — Хорошо, — вздохнула я, — это не совсем правда. У нас с Лукой произошла небольшая размолвка, и я думаю, что мне нужно ненадолго уехать. Заодно я могла бы…       — Небольшая размолвка, — задумчиво повторила Анжела. — Будь добра, объяснись.       — Ничего особенного… — принялась увиливать я, но сестра меня перебила:       — Какого дьявола, Рей? Что ты натворила?       Я не могла поведать ей правду, ведь тогда мне пришлось бы рассказать про своё похищение, о котором я не сказала даже Джоселин, а потом и про чан с кислотой. Я имела смутное представление, чем на самом деле занимается Лука, и, по правде, не хотела этого знать, но догадывалась, что об этой стороне нашей жизни лучше помалкивать.       Анжела тем временем пришла к каким-то своим выводам.       — Только не говори, что набралась всякого от своей шлюшки-подруги и завела любовника! — воскликнула она. — Ты в своём уме?       — Нет! Конечно, нет, — возразила я, пропустив её оскорбительные домыслы в адрес Джоселин мимо ушей. Я знала, что многие женщины нашего круга её ненавидят и завидуют ей просто из-за красоты, вот и выдумывают всякие гадости. Анжела всегда была завистливой. Она страшно бесилась из-за того, что унаследовала внешность отца, а не нашей матери. По этой причине мы с Анжелой ссорились куда чаще, чем с другими сёстрами. Но мы уже не дети! У неё есть всё, о чём она мечтала. Топор войны, как я думала, был давно зарыт.       — Я люблю Луку, — заверила я, не зная, кого пытаюсь в этом убедить, — сестру или себя, — но иногда такое бывает, что люди ссорятся из-за всяких пустяков. Пожалуйста, Анжела! Мне нужно совсем немного времени, пока он остынет…       — Ладно, — с подозрительной лёгкостью согласилась она. — Как скажешь, Рей. Подожди здесь, я позвоню Эльзе и спрошу, могут ли они принять тебя у себя в Нью-Хейвене.       — Спасибо! — выпалила я и от избытка чувств бросилась Анжеле на шею. Она похлопала меня по спине, но поспешила отстраниться, остерегаясь, как бы мои тесные объятия не навредили её очередному будущему отпрыску. Прижимаясь к её мягкому, рыхлому телу, я ощутила выпирающий живот. В отличие от меня, сестра отлично справлялась со своей главной и единственной обязанностью.       Я подождала её в столовой, а после Анжела отвела меня в детскую, — провести немного времени с племянником и племянницей. Малыши были похожи на неё, обладая такой же розоватой кожей и жёлто-рыжими редкими волосиками, но лепетали сплошь по-итальянски, видимо, подражая своему отцу. Возясь с ними, я попыталась представить, какими бы были наши с Лукой дети. Должно быть, красивыми до безобразия. Мне стало грустно, что они так и не появились. Это бы всё исправило.       Вскоре во двор заехал автомобиль, и, спустившись, чтобы, как я рассчитывала, поехать сразу в аэропорт, я была несказанно удивлена, обнаружив на заднем сидении отца. Он стал ещё толще, чем раньше, и растерял остатки своей шевелюры. Когда он снял шляпу, чтобы протереть пот со лба, я увидела его лысину, окружённую, словно римским венцом, поседевшей рыжей порослью.       Я была рада его видеть, поскольку считала, что мы расстаёмся надолго. Но вместо аэропорта он повёз меня домой. Стоило мне различить за окном очертания особняка, я вжалась в сидение.       — Почему мы здесь, сэр? — пролепетала я, ни жива ни мертва от ужаса.       — Я забочусь о тебе, Рей, — вместо объяснений сказал отец. — Я делаю это для твоего блага, чтобы ты не совершила ужасную глупость.       — Пожалуйста, нет, — взмолилась я, — я не хочу сюда возвращаться! Папа, он плохо со мной обращается, он…       — Заткнись! — перебил меня отец, опасливо покосившись на водителя. — Думай, что говоришь, неблагодарная девчонка. Или ты хочешь, чтобы мы все оказались на улице? Это в лучшем случае. Мне страшно представить, что будет, если босс разозлится. Ладно я, но почему Анжела и её дети должны страдать из-за твоих капризов?       «Моих капризов!» — возмутилась я про себя. Выжить, по его мнению, — это каприз? Что же! В таком случае, я была отвратительно избалованной девчонкой. Неблагодарной, как он сказал.       Шок и обида лишили меня способности сопротивляться. Я могла выбежать из автомобиля, пересечь улицу и попытаться поймать какую-то машину, скрыться, затеряться, но собственная участь резко стала мне безразлична. Я позволила отцу, словно тюремщику, конвоировать меня в особняк. Лука уже поджидал нас в гостиной, дымя сигару, и то, что среди бела дня он был дома, безусловно, было дурным знаком. Я неплохо научилась оценивать степень его гнева по мимике, и сейчас дела обстояли по-настоящему плохо. Его чёрные глаза лихорадочно блестели, а улыбка была ледяной и зловещей.       Он жестом приказал мне сесть в кресло, а сам встал навстречу отцу, который тут же втянул голову в плечи. Я задумалась — только ли мне достаются побои, или Лука практикует это со всеми, кто находится в его власти?       — Благодарю вас, мистер О’Брайан, что вернули мне пропажу, — протянул он с наигранно добродушной улыбкой. — Внезапное бегство супруги поставило бы меня в крайне неудобное положение.       — Не стоит благодарностей, сэр, — промямлил отец. Его розовая кожа приобрела оттенок насыщенного томата. Он просунул палец под воротничок рубашки, чуть ослабляя давление на напряжённую шею.       — Конечно, — сказал Лука, — вы уже и так поставили меня в неудобное положение.       — Не понимаю…       — Когда подсунули мне свою дефективную дочь, — закончил мой супруг, — вы ведь знали, что она не способна иметь детей?       — Что? — искренне изумился отец. — Нет, что вы, сэр! Это не так! Рей абсолютно здорова и…       — Хотелось бы в это верить, — произнёс Лука, оборвав лепет отца взмахом руки. Он в деланной задумчивости потёр гладко-выбритый подбородок.       Я вцепилась в подлокотники кресла и сжала их так сильно, что побелели костяшки пальцев. Отец застыл, боясь даже дышать. Мы оба ждали, что будет дальше. Наконец Лука пришёл к каким-то заключениям, и морщинка между его бровей разгладилась.       — Свободен, — сказал он отцу, — убирайся, старая ирландская крыса.       Отец безропотно выскользнул за дверь, не удостоив меня и взгляда на прощанье. Лука обернулся ко мне. Я призвала всю свою храбрость, чтобы не отводить взгляд и скрыть от него позорный страх, сковавший всё моё тело.       — Отличные новости, дорогая, — торжественно провозгласил он, — ведь не станет же мистер О’Брайан лгать мне, глядя в глаза?       — Нет, — одними губами произнесла я, — он не стал бы.       — Тогда в чём проблема? — продолжал Лука. — Скажешь, что это со мной что-то не так?       — Нет, сэр, — сказала я.       — Кажется, я знаю способ это выяснить, — поведал мой супруг, и его голос так и сочился самодовольством. Он был чрезвычайно горд тем, что придумал. А я сразу поняла, что ничего хорошего ждать не стоит. Злое ликование на его лице окончательно вбило гвоздь в крышку моего гроба.       Лука за плечо выдернул меня с места и потащил в холл, где всегда дежурило несколько человек из его личной охраны. При виде босса, волоком тащившего свою супругу, молодые мужчины встрепенулись, повскакивали и потянулись за пушками, готовясь выполнить любой его приказ. Даже такой, хотя по их вытянувшимся лицам я поняла, что к этому они были не готовы.       — Господа, — обратился к ним Лука, — не окажете ли мне услугу? Моя жена смеет утверждать, что я беспомощен как мужчина. Поможете разрешить наш спор: права ли она или нет?       В меня вперились три пары глаз, полные недоумения и тревоги. Наверное, они решили, что он предлагает им меня избить, что спорило с моей неприкосновенностью, но Лука быстро расставил всё по местам. Он рванул воротник моей блузки, обнажая комбинацию под ним. Перламутровые пуговицы запрыгали по полу. Я не осмелилась прикрыться, чтобы его не разозлить. Мои руки так и остались висеть вдоль тела.       — Видите ли, она не может забеременеть по моей вине. Того, кто добьётся успеха в этом предприятии, сделаю своей правой рукой. И отдам эту девку в придачу, — сказал Лука. — Пожалуйста, она ваша. Преподайте этой зарвавшейся сучке урок.       — Capo… no. È sbagliato! — воскликнул один из мужчин. Его смуглая кожа стала бледнее мела.       — È vostra moglie… non possiamo, — поддержал его второй.       Лука выругался по-итальянски сквозь стиснутые зубы и выхватил из наплечной кобуры под пиджаком пистолет. Дуло сделало полукруг, обводя всех присутствующих, кроме меня.       — Fate ciò che vi ordino… o questa stanza diventerà l’ultima che vedrete! — рявкнул он.       Я встретилась глазами с первым из мужчин, высказавшимся против, и он смущённо опустил взгляд.       — Va bene… come volete, capo, — тихо сказал он.       — Так-то лучше, — заключил Лука. Он толкнул меня вперёд, и, если бы меня не поймали чужие руки, я бы просто упала лицом на старинный паркет. Ноги подкашивались, а перед глазами всё плыло. Я не могла понимать их речь, но вычленила из неё самое главное.       Лука отдал меня им, словно наскучившую игрушку, а отказаться они не могли.       — Mi scusi, signora, — шепнул мне один из мужчин, и я слабо кивнула, принимая его сожаления. От них мне было ни жарко ни холодно. Никто из нас не имел возможности возразить и воспротивиться безумной и жестокой воле Луки.       Поднимаясь по лестнице на второй этаж особняка, как по ступенькам эшафота, я не думала о том, что меня ждёт.       Я злилась на отца — не за предательство, но за его слова.       Выходит, мне предстояло пострадать за свой «каприз».

***

      Вскоре цирк снова снялся с места, и Форт-Смит остался позади.       Я расставалась с ним с тяжёлым сердцем. Пусть на первый взгляд это место показалось мне грязным, гадким и странным, именно там впервые за долгое время я снова почувствовала себя счастливой. Когда-нибудь я буду вспоминать его с теплотой — и далёкий шпиль водонапорной башни, и простую геометрию железнодорожного моста, и пыльный берег реки, где стоял лагерь.       Избегая попадаться на глаза кому-то из труппы, мы выбирались из фургона только глубокой ночью, когда унылый индустриальный пейзаж заливал лунный свет. Из-за травмированной ноги я передвигалась с трудом, но мне нужны были свежий воздух и отдых от пребывания в замкнутом пространстве. Пусть компания Кайло и больше не была мне неприятна. Отнюдь. Я наслаждалась гармонией, воцарившейся между нами, как, кажется, и он.       Мы никак это не обозначали и остерегались думать о нашем будущем.       Я сомневалась, что оно есть, — не у нас двоих, а конкретно у меня самой. Очевидно, Сноук ещё потерпит моё присутствие до следующего крупного населённого пункта, но что будет дальше? Тут я с ним абсолютно согласна: от меня одни неприятности. Да и пока я здесь, Кайло не захочет вернуться к исполнению своих прежних обязанностей, приносивших карлику неплохой доход. Мой прирученный зверь ясно дал понять, что не намерен возобновлять эти практики, и уж лучше покинет цирк и вернётся к Доку под крылышко.       И хоть Кайло заверял меня, что мне не стоит бояться доктора Палпатина, я относилась к такой перспективе с сильным скепсисом. Он явно невзлюбил меня с первого взгляда, но, что куда хуже, откуда-то прознал о моём прошлом. Почему-то я была уверена в этом. Раз у него есть «всякие связи» по всей стране, он запросто мог навести справки и сложить два и два. Появление в «Vice Versa» таинственной незнакомки и бегство жены крупного чикагского бизнесмена после его убийства могли быть совпадением в глазах кого угодно, но не такого дьявольски умного человека. Док, определённо, был достаточно умён, чтобы сделать правильные выводы.       Мысли об этом мешали мне жить сегодняшним днём, как я не отодвигала их подальше. Мне нужен был хоть какой-то план. Только для начала стоило разобраться, где мы и куда направляемся, а география никогда не входила в число моих интересов. Увы, я была лишена возможности навязаться в экспедицию за провизией и бензином, чтобы спросить работников автозаправочной станции, а окружающая нас природа не служила подсказкой.       Наверное, мы взяли на запад, ведь, насколько мне было известно, юго-восточная часть страны славилась лесами и болотами, а нас окружало что-то, не имеющее с ними ничего общего. Пыльные равнины сменились выжженной солнцем пустыней с красноватой землей. В темноте она становилась багровой, а горы вдали представали спинами спящих великанов, рядом с которыми даже Джим казался лилипутом.       Шоссе, простиравшееся от горизонта до горизонта, было единственным мостиком, накинутым среди пустоты. Здесь не было никого и ничего. На контрасте и Спрингфилд оказался не такой глушью. Но я нашла особую прелесть в непривычной, почти фантастической природе вокруг. Это было в новинку. В прежней жизни мне и в голову бы не пришло отправиться сюда, как и лазить глубокой ночью по скалистым террасам возле лагеря, чтобы полюбоваться окрестностями с высоты.       С этой точки мы могли видеть любое движение возле транспорта циркачей, а сами оставаться незамеченными, надёжно укрывшись за каменистыми выступами.       Пожалуй, словосочетание «романтическая прогулка» как нельзя лучше подходило для такой вылазки: живописное место, купол звёздного неба над головой, покрывало, расстеленное прямо на плато, всё облепленное колючками с кустов по пути. Не хватало только корзинки для пикников, свежих фруктов и бутылки шампанского. Но я училась радоваться мелочам и ценить то, что есть. Хотя невозможно было не думать о том, что моему внезапному счастью в любой момент может прийти конец.       — Как думаешь, куда мы направляемся? — спросила я, кое-как отыскав положение на покрывале, при котором камни будут меньше впиваться мне в бока и пятую точку через тонкую ткань.       — Не знаю, — откликнулся Кайло, — но точно не в Луизиану, как в прошлом году.       — Мда… — вздохнула я, — это я уже и так поняла. И зачем Сноуку понадобилось менять маршрут? Тут ничего, кроме пылищи и кактусов.       — Может, ему захотелось в Вегас? — предположил он. — О, нет, подожди, я знаю.       — Да? — я перевернулась на живот, чтобы видеть Кайло. Он разлёгся на жёсткой земле, словно это была самая мягкая перина на свете. Судя по всему, он не испытывал и тени того дискомфорта, что испытывала я. Он выглядел расслабленным и слегка меланхоличным, устремив взгляд вверх.       — Я думаю, Густав планирует сбагрить тебя в Голливуд, — выдал Кайло, улыбнувшись краешком рта, — вдруг там щедро заплатят за запасную Вивьен Ли?       Я надулась и стукнула его кулаком по плечу, пожалев, что вообще поделилась своей глупой детской мечтой. Кайло стал обращаться со мной куда мягче, но его язвительность никуда не делась. Он не мог устоять перед искушением подколоть меня, если представлялась такая возможность. А я нет-нет, но давала повод.       Его слова меня встряхнули: Голливуд перестал быть эфемерным символом блистательной жизни, превратившись в конкретную точку на карте, причём, оказывается, находящуюся в непосредственной близости от лагеря. Сомнительно, что мы едем именно туда, но…       «Но что? — спросила себя я. — Разве с этим не покончено?»       Я не представляла, что собираюсь делать, когда Густав укажет мне на дверь, но точно не планировала заявляться на «фабрику грёз» практически с голой задницей, рассчитывая, что там меня примут с распростёртыми объятиями. У них хватает и своих красивых девушек, что, глядя правде в глаза, ещё и талантливы. Мама вбила мне в голову идею о собственной уникальности, но мне так и не довелось проверить на практике, на что я гожусь.       — Сдалась я им, — мрачно сказала я и, оттянув ворот платья, продемонстрировала следы от зубов, оставленные, между прочим, Кайло, — тем более с этим. Ты специально это делаешь? Чтобы на меня больше никто не позарился?       Помимо укусов, мою кожу покрывала дорожная карта царапин. В пылу страсти я не придавала этому значения, да и не имела зеркала под рукой, чтобы оценить урон, но чувствовала жжение в разных местах.       — Ты знала, с кем связываешься, — напомнил Кайло.       — Опять началось, — обиженно сказала я и перевернулась на другой бок. Вид синеватых скал вдали, окутанных лёгкой дымкой, чуть-чуть меня успокоил, хотя я всё равно злилась.       — Эй, — он склонился ко мне и нежно заправил прядь волос мне за ухо, — извини. Но ты такая славная, когда сердишься.       Конечно, я растаяла. За всю жизнь меня называли какой угодно, но не славной, а в этом слове было что-то обезоруживающе трогательное. Впрочем, я не отказалась бы от поцелуя, но это по-прежнему было под запретом. Я приняла правила игры наших странных отношений, мог бы и он хоть раз уступить?       К чему это упрямство?       Иногда во мне просыпалась романтичная девочка, нуждавшаяся в более традиционных проявлениях чувств, хотя мне и нравилось заниматься любовью, правильнее сказать, спариваться по-звериному. Теперь я прекрасно понимала женщин, приходивших в фургон за запретными удовольствиями.       Лёжа в темноте, окутанная жаром тела Кайло, ощущая его мощную руку, поглаживающую мой слегка раздувшийся от семени живот, я переживала опыт, недоступный с обычным мужчиной. Только в своём странном обличье он всё равно оставался человеком, даже отрицая это. Человеком, которого я уже начинала любить вопреки всему. А он не хотел дать мне такую малость как поцелуй.       Подумав об этом, я разозлилась.       — Раз я такая «славная», то почему бы тебе меня не поцеловать? — желчно спросила я. — Или это снимет проклятье, и ты лишишься причины ненавидеть весь белый свет?       — «Снять проклятие», ты этого хочешь? — тон Кайло тут же стал холодным и колючим. — Переделать меня, чтобы я больше соответствовал твоим стандартам?       — Ты сам это сказал, — заметила я, — а меня всё устраивает…       — Видимо, нет, раз ты завела об этом речь, — передёрнул он.       Я тяжело вздохнула. Я не забыла, что мне рассказал доктор Палпатин, и могла понять, почему временами Кайло себя так ведёт. Он имел на то полное право, учитывая, что ему пришлось пережить. Но разве я была виновата в том, как с ним обходились? Я старалась излечить его своей любовью, а в результате чувствовала беспомощность перед обстоятельствами.       Наверное, это было написано у меня на лице. Кайло смягчился и теперь выглядел виноватым.       — Прости, — сказал он. — Одно твоё слово, принцесса, и Док возьмёт свой волшебный скальпель и сотворит очередное чудо. Ему это по силам, но…       — Но? — поторопила я, заинтересовавшись.       — Он давно мне предлагал, — огорошил меня Кайло, — когда-то я и сам этого хотел, но потом передумал. Мы тогда жили в Мексике, и я рассчитывал вернуться к нормальной жизни, насколько это возможно. Я даже избавился от этой чёртовой шерсти и когтей, чтобы выходить в люди. Уродливой физиономией никого не удивишь, а другие особенности вполне можно было замаскировать.       — Ого, — изумлённо воскликнула я, — и? Что случилось?       — Я нарвался на драку с местными и порвал их на лоскуты, — закончил он и улыбнулся, обнажив клыки, — а потом, когда в мыслях прояснилось, понял, что мне лучше держаться ото всех подальше. Док пристроил меня к Густаву, но даже тот не оценил всех рисков, пока я не натворил дел с той девушкой. Он-то думал, что я такой же, как все его питомцы. Только мой зверь не снаружи, а внутри. И скальпель Дока его оттуда не вырежет, как опухоль Джима.       Мне невольно вспомнился Лука — избивающий бездомного; Лука, топящий людей в чанах с кислотой, что, я уверена, происходило не единожды; Лука, колотивший и насиловавший меня с такой жестокостью, будто я была его смертельным врагом, а не некогда любимой женщиной. Почему-то ему ничто не мешало творить свои злодеяния, и он не пришёл к таким же выводам.       А зря!       — Ты контролируешь себя куда лучше, чем тебе кажется, — заметила я, но мои слова Кайло совсем не ободрили. Даже в темноте я видела, как его глаза подёрнулись пеленой печали.       — Мне пришлось научиться, — возразил он, — но я всегда буду таким, и Док тут не поможет. Ты всё допытывалась о моём прошлом, и я бы рад тебе хоть что-то рассказать, но я ничего не помню. Ни откуда я, ни своего имени, — это мне дал Док уже здесь, ни кем были мои родители, ни как они умерли. Когда ты стояла у реки со своей скрипкой, мне показалось, что я это уже видел. Видимо, играл кто-то, кого я раньше знал, но на этом всё. Память так и не вернулась. Наверное, они этого и добивались. Они пытались создать оружие, а оружию воспоминания и личность не нужны. Впрочем, про лабораторию я тоже не помню, и слава Богу.       Поражённая этим признанием, я протянула руки в темноту и оплела его шею. Я разделяла его чувства, ведь тоже родилась из пепла, хоть и помнила свою прежнюю жизнь. Я бы предпочла всё забыть.       — К чёрту прошлое, — тихо сказала я, — будем жить сегодняшним днём.       — Ты права, — согласился Кайло, — но если ты действительно этого хочешь, Док может…       — Нет, — возразила я, — не хочу, и слышать о нём тоже не хочу. Ты нравишься мне таким, какой есть.       — У тебя отвратительный вкус, — хмыкнул он, — но ты это, должно быть, уже и сама знаешь. То преступник, то какой-то мутант. Ты не пробовала хоть раз связаться с нормальным парнем?       — Это не интересно, — рассмеялась я, — и, кстати, об этом. Здесь есть какие-нибудь пещеры? Может, сбежим из цирка и обоснуемся там? Я тоже порядочно устала от людей и ничего не имею против мясной диеты.       Ещё бы! В своё время, пытаясь забеременеть, я поглощала больше мяса, чем все дрессированные звери «Vice Versa» вместе взятые.       — А перед кем ты будешь щеголять вычурными шмотками, которые притащила с собой в чемодане? Перед койотами? — поддел меня Кайло.       — Перед тобой, — предположила я.       — Мне больше нравится, когда на тебе совсем нет одежды, — сказал он, и его клыкастая улыбка была полна озорства.       Ожидаемо, что после такого заявления мы снова занялись любовью прямо на жёстких камнях под открытым небом.

***

      На следующей остановке меня разбудил грохот снаружи, и, выбравшись из объятий Кайло, я на свой страх и риск отправилась посмотреть, что происходит. Окон в фургоне не имелось, и вылазка была единственной возможностью утолить своё любопытство. Я слышала, что на юге бывают ураганы, и загорелась идеей увидеть зловещий конус, спускающийся из облаков, своими глазами.       Ничего подобного вокруг не наблюдалось, и я быстро пожалела, что высунула нос из фургона. Пыльная буря была в самом разгаре — транспорт циркачей раскачивался, словно был сделан из бумаги, а бельё на верёвках и ткани шатров колыхались от сильных порывов ветра. Воздух сворачивался в спирали вокруг с жутким гулом. Пыль мигом забилась мне в глаза, нос и рот. Закрывшись рукой, я ступила на землю, рассчитывая, раз уже вышла, а труппа попряталась из-за непогоды, хотя бы справить нужду и поискать воду для умывания.       Я уже возвращалась обратно к фургону, когда заметила Роуз, издали делавшую мне знаки руками. Мы давно с ней не виделись, и я успела соскучиться по этой необычной девушке, но что-то подсказало мне, что её жесты вовсе не означают радостного приветствия. Она явно пыталась обратить на что-то моё внимание. Я завертела головой.       «Неужели смерч?» — восхитилась я, мигом представив, как он уносит наши фургончики в волшебную страну, где все прежние заботы утратят силу.       Нам бы это не помешало.       Во-первых, я различила в отдалении очертания города, что само по себе было дурным знаком, ведь значило, что скоро Густав прикажет мне убраться восвояси. Во-вторых, я увидела два чёрных автомобиля, приближающихся к нам по единственной дороге, вившейся среди пустоши. Их колёса оставляли за собой пыльный шлейф, а дворники неистово скребли стёкла, расчищая лобовые стёкла от песка.       Прежде я не замечала, чтобы местные спешили навстречу циркачам с распростёртыми объятиями.       Я поспешила спрятаться обратно в фургон, до того, как начнётся какая-то заварушка. Рядом с Кайло я была в безопасности, а одна не смогла бы за себя постоять. Захлопнув дверь и заперев её изнутри, я стряхнула с себя песок и юркнула обратно к нему под покрывало.       — Что там? — сонным голосом спросил он.       — Буря, — ответила я, — а ещё кто-то приехал. Я видела две машины.       — Очень интересно, — заключил Кайло и перевернулся на другой бок, — разбуди меня, когда будет что-то, достойное внимания.       Я подумала, что, скорее всего, он прав, и я зря всполошилась, но мне не удавалось усмирить тревожное предчувствие. Роуз упоминала, что на юге народ, как она выразилась, «совсем отбитый». Вдруг они устроят бойню и переубивают всю труппу, пока мы будем отсиживаться здесь? Жизнь научила меня, что самоубийственный героизм не доводит до добра, но эта мысль не давала мне покоя. Я посидела на матрасе рядом с Кайло, уставившись в темноту и слушая вой ветра снаружи, пока нервное возбуждение не достигло апогея.       Я зажгла керосиновую лампу и принялась одеваться. Если нам придётся убегать, мне не хотелось бы делать это полураздетой, да и нужно было как-то скрыть кожу от вездесущего песка. К счастью, перед отправлением из Форт-Смита, Кайло предусмотрительно перетащил из трейлера Роуз мои вещи сюда. Я старалась не представлять, что она подумала и что сказала по этому поводу. Скорее всего, хмыкнула, получив подтверждение своим подозрениям, но это уже не имело значения. Я не только ходила в этот фургон, а фактически здесь обосновалась.       Кто теперь мне поверит, если я стану отрицать свою связь с его обитателем?       Я и не собиралась ничего отрицать.       Плевать, что обо мне и о нас думают окружающие.       Это не их дело.       В барабане револьвера осталось всего три патрона, а остальные, скорее всего, были истрачены во время разборки с шерифом. Не хорошо, но лучше, чем ничего. Чтобы спрятать револьвер, я надела юбку и заткнула его за пояс. Пришлось выпустить блузку, прикрывая его, как бы нелепо это ни выглядело. Я ещё немного постояла над чемоданом, пытаясь найти иное решение, только больше ничего из вещей не годилось.       — Эй, что ты задумала? — моя возня не укрылась от внимания Кайло. Он сел на матрасе, скрестив ноги, и повёл головой, прислушиваясь к звукам вокруг фургона. Он уже не выглядел сонным.       Что-то заставило насторожиться и его.       — Это… на всякий случай, — объяснила я, продемонстрировав ему револьвер.       — Ты не будешь ввязываться в драку, — категорично заявил он и, поднявшись с места, подошёл, чтобы загасить лампу, — побудь здесь. Я посмотрю, кого там принесло.       — Нет, пожалуйста, — я испуганно вцепилась в его предплечья, — не нарывайся…       — Ерунда, — фыркнул он, — наверное, просто завтрак с доставкой на дом.       Я поёжилась, припомнив, что мой возлюбленный, вообще-то, не чурается человечиной. Тем, кто явился в цирк с недобрыми намерениями, явно не повезло. Лучше им побыстрее убраться подобру-поздорову, пока они на самом деле не стали его завтраком.       Впрочем, Кайло, вроде как, не собирался выскакивать из фургона и отрывать головы всем, кто попадётся ему под руку. Он натянул штаны и плащ и принялся наматывать бинты. Его прервал стук в дверь фургона. Мы оба застыли и затаили дыхание, рассчитывая, что незваный гость уйдёт, не желая торчать снаружи в такую погоду. Но он был настойчив.       Кайло отодвинул меня в сторону, и я покорно прижалась к дальней стене фургона, а сам пошёл разбираться. Из своего угла я не могла слышать, о чём они говорят, и всё больше впадала в панику. Наконец Кайло вернулся ко мне.       — Всё хорошо, — сказал он, — всего лишь приехал Док.       «Но почему машин было две?» — подумала я и тут же озвучила это вслух.       — Не знаю, — ответил Кайло, — но выясню. А ты пока сиди тут и не отсвечивай.       — Ладно, — пробормотала я заплетающимся от волнения языком.       Я заперла дверь и осталась подле неё, дожидаться возвращения Кайло. Меня слегка потряхивало, а шум непогоды снаружи, словно штурмовавшей стены фургона, лишь усугублял моё состояние. Не прошло и десяти минут после ухода Кайло, как в дверь снова постучали. Я надеялась, что это он, но услышала голос Густава.       — Мисс О’Брайан? — позвал он. — Вы здесь?       Я затрясла головой. Так я ему и ответила! Днями и ночами грезила о его визите. Я не забыла, как он обошёлся со мной в Форт-Смите, и затаила обиду. К тому же не стоило исключать, что вредный карлик выгадал момент, когда я останусь одна, чтобы напомнить мне, где моё место. Где угодно, но не в его труппе.       — Мисс О’Брайан, — повторил он громче, — я знаю, что вы там. Вы не сможете прятаться от меня вечно. Давайте уже поговорим как взрослые люди и со всем разберёмся.       — С чем вы собираетесь разбираться? — не сдержалась я. — Из-за вас я чуть не погибла!       — Полно, мисс, — осудил Густав, — вы сами заверяли меня, что вы — прирождённый канатоходец. Я не заставлял вас карабкаться наверх. Нам нужно обсудить условия вашего дальнейшего пребывания здесь.       Я промолчала.       — Мисс О’Брайан, этот фургон — собственность цирка, — напомнил карлик, — а значит, принадлежит мне. Не хотите по-хорошему, я выкурю вас оттуда по-плохому. И проблемы будут также и у вашего «друга».       «Боже мой, Кайло!» — испугалась я. Он был снаружи, и я не могла бросить его на произвол судьбы. Пришлось отпереть чёртову дверь. Карлик тут же расплылся в довольной улыбке и поманил меня пальцем.       — Хорошая девочка, — похвалил он, — ну же, выходите, не бойтесь.       Порыв воздуха взметнул вверх мои волосы и полы рубашки, открывая взгляду Густава и револьвер. Он сделал вид, что его не заметил, и кивком головы приказал мне следовать за собой. Буря усилилась — теперь ветер стал таким сильным, что сшибал с ног.       Преодолевая его сопротивление и, щурясь от песка, я шла, оглядываясь по сторонам в поисках Кайло. Карлик вёл меня сквозь лагерь к своему трейлеру. Я была уверена в этом, пока не заметила те два чёрных автомобиля.       А рядом с ними…       «Нет, этого не может быть!» — застучало в мозгу. Я не верила своим глазам. И пусть до него оставалось ещё пара десятков шагов, я его узнала. Кем ещё мог быть мужчина в чёрном костюме и шляпе с забинтованным горлом, как не Лукой? Лукой, восставшим из могилы, чтобы утащить меня в ад, где нам обоим самое место. Я была уверена, что он мёртв. Только эта мысль и позволяла мне спать спокойно всё это время.       Оказывается, я ошибалась.       У меня была доля секунды на принятие решения.       Да, мне в аду самое место, но точно не Кайло. Он уже там побывал. С него хватит. А если они доберутся до меня, то обязательно разнюхают, чем я занималась в «Vice Versa» и с кем. Они его не пощадят, а когти и зубы ему не помогут. Я видела, на что способен Лука. Он уцелел даже со вспоротой глоткой! Ему все нипочём. Он заживо спустит с Кайло шкуру и заставит меня на это смотреть. Как я давно поняла, садистский вуайеризм был его хобби.       Прежде, чем кто-то попытался бы мне помешать, я развернулась на месте и бросилась в противоположном направлении. Справа за лагерем лежал город, но слева начиналась горная гряда, покрытая лесом. Выбрав этот вариант, я припустила, что есть сил. Вернее — насколько мне позволяли недавняя травма, тут же напомнившая о себе, и плотная стена пыли, поднятая ветром с земли. Лёгкие жгло, а глаза остекленели от набившегося в них песка. Но у меня просто не было выбора. Единственное, о чём я могла думать, как не потерять в пути револьвер. Решив, что лучше подстраховаться, я вытащила его из-за пояса и теперь бежала, сжимая его в руке.       Нырнув в лес, я позволила себе обернуться, и увиденное мне не понравилось: ко мне стремительно приближались две тёмных фигуры, неразличимые из-за бури. Скорее всего, подручные Луки, ведь он не любил делать грязную работу своими руками.       Я гадала, какой он отдал им приказ. Прикончить меня, а перед этим поразвлечься и избить? Или всё-таки оставить в живых, чтобы не лишать его удовольствия лицезреть мою казнь.       В любом случае я была намерена бороться до конца.       Деревья здесь были совсем тонкими и низкими, и, пробежав чуть дальше, я нашла укрытие за каким-то камнем. Выглянув, я заключила, что парочка разделилась, видимо, чтобы подкрасться ко мне с разных сторон. Я могла видеть только одного. Что же… С него и начнём. Я выстрелила в него, но промахнулась. Попадать в цель у меня более-менее выходило только на близком расстоянии.       И, пока я готовилась сделать ещё один выстрел, появился второй, как я и предполагала, оказавшийся позади меня. Он прыгнул мне на спину, но я не позволила ему выбить у себя оружие. Он ударил меня по лицу, а я в отместку лягнула в живот и попыталась высвободить руку с револьвером. Мужчина выругался по-итальянски и снова обрушил кулак на мою многострадальную голову. У меня зашумело в ушах, и из последних сил я пальнула по его товарищу, нарисовавшемуся в моём поле зрения.       — Сука! — зашипел он, сделал пару нетвёрдых шагов и упал, ладонью зажимая рану на груди. Его рубашка стала красной от крови. Это было последним, что я увидела, прежде чем рухнула в темноту, поверженная следующим ударом.       «Наверное, это конец», — подумала я. Тьма обняла меня со всех сторон, и я представила себя в уютном мраке фургона рядом с Кайло. Пожалуй, имея в арсенале хоть немного приятных воспоминаний, можно было и сдаться, но мне не хотелось. Я полежала немного, уткнувшись в сухую траву и колючки, и, ощутив, что давление чужого веса исчезло, оттолкнулась ладонями от земли. Перед глазами всё ещё прыгали звёздочки, и мне понадобилось время, чтобы зрение восстановилось.       Обернувшись на звук, я обнаружила, куда делся нападавший, и сердце пропустило удар. Дела у этого парня были куда хуже, чем у меня. По крайней мере, моя грудная клетка не была вскрыта, словно коробка с рождественскими подарками. Но я приказала себе не радоваться слишком сильно, ведь помнила предостережения Кайло о том, как он непредсказуем в моменты, когда его разумом владеет внутренний зверь.       А зверь был куда больше увлечён трапезой, чем моей скромной персоной. Возможно, оно и к лучшему.       — Эй, — позвала я, вынужденная призвать расправу над своим обидчиком, — уходи. Уходи отсюда, сейчас же!       Окровавленная морда вынырнула из внутренностей бандита и обратилась ко мне. Глаза Кайло были мутными и совершенно безумными. Я поняла, что глупо рассчитывать на конструктивный диалог, пока он в таком состоянии, но мне нужно было, чтобы он оказался как можно дальше от этого места. Лука точно явился сюда с целым взводом своих подручных. За этими двумя придут другие. А то и он сам, что куда хуже.       Я подобрала револьвер и угрожающе потрясла им в воздухе.       — Эй, — повторила я, — ты меня понимаешь? Убирайся!       — Нет, — кое-как выдавил Кайло и сплюнул на землю сгусток крови. К счастью, не своей. По выражению его черт я поняла, что он постепенно приходит в себя. Но у нас не было времени дожидаться, пока его разум окончательно прояснится. Я бегло задумалась, чего боятся все звери? Огня? Но откуда мне его взять? А демонстрация револьвера не возымела должного эффекта. Оставались только слова.       — Это люди моего мужа! — крикнула я. — Он здесь. Пожалуйста, уходи. Тебе нельзя им попадаться.       — Но ты говорила, что он мёртв, — напомнил Кайло.       Даже в таком состоянии он оставался прежним упрямцем.       — Я сама так думала, — вздохнув, призналась я, — но этот засранец выжил и нашёл меня. Кайло, прошу тебя…       Он поднялся на ноги и шагнул ко мне. Учитывая то, как он выглядел сейчас, мне стоило испугаться. Но я не чувствовала и тени страха. Я знала, что он не причинит мне вреда, как бы далеко всё ни зашло. А вот насчёт Луки у меня такой уверенности не было.       — Я не уйду без тебя, — сказал Кайло.       — Тебе придётся, — возразила я, — пожалуйста. Я не переживу, если они что-то с тобой сделают… А они…       — Нет, — снова повторил он, — я тебя не оставлю.       Я вынужденно признала, что препираться мы можем до бесконечности, которой в запасе мы точно не располагали. Превозмогая боль в теле, я поднялась, но голова тут же закружилась, и я плюхнулась обратно. Меня неслабо огрели по черепу, сказались и предыдущие потрясения. Будет продолжаться в том же духе, рано или поздно я стану такой, как Джим. Я уже чувствовала, как вяло ворочаются мысли. Думать было тяжело. Да и некогда.       — Хорошо, хорошо, — медленно произнесла я.       Кайло сделал ещё один шаг ко мне. Я увидела его окровавленную ладонь и потянулась, чтобы вцепиться в неё, как в спасательный круг, но не успела.       Прогремел выстрел.       И стреляла не я.