7. СЛЕПОТА

М-м... Чудно... Я всё-таки проснулся. Только теперь чувствую себя ещё отвратнее. Знаешь, а ведь я не такой уж хороший маг. Разрушение, Колдовство — в этом, да, я неплох. Иллюзия, Изменение — постольку-поскольку. Но Школа Восстановления... Я был единственным на курсе, кто так и не смог выдавить из своей магии ни одной золотой искры. Видимо, Аэдра меня не любят. И Этериуса мне, скорее всего, тоже не видать. Посмотрим, будет ли что-то вместо него. Чуешь запах? Не тот, что от тебя — от меня. Это гной. Так что недолго уже осталось... ... Но не сидеть же нам в тишине всё это время. Она гнетёт — тишина. А мы ведь не грустить сюда пришли. Верно? Где я прервался? Точно... Смерть Вайкипы... Она... Она была очень кровавой... *** Сумка с грохотом рухнула с плеча. Ильдарис медленно приблизился к столу, где, распластавшись, лежал ящер, уронив голову на свои разбросанные рисунки. Кровь расплывалась по бумаге, смазывая линии, стекала вниз, впитываясь в деревянные доски пола. Кто-то там, на нижнем этаже, рано или поздно поднимет взгляд и заметит багровое пятно, проступающее на потолке. Сам не зная зачем, альтмер отодвинул в сторону листки, которые ещё можно было спасти. На одном из них был изображён жёлтый человечек с острыми ушами и насупленными бровями — очень похожий портрет, импульсивно перечёркнутый множеством чёрных линий. Оказывается, Вайкипа умел злиться. Ильдарис позволил себе один долгий вдох. Всего один. Второй не получился. Приподняв труп за плечи, он осмотрел разрез на шее — глубокий, сделанный твёрдой, опытной рукой. Других повреждений нет, следов сопротивления тоже. Пробежал взглядом по комнате — ни следов, ни оставленных для него письменных посланий. Всё было исполнено чисто и профессионально. Эльф покидал оставшиеся вещи по сумкам. Подморозил окровавленные подошвы своих ботинок — стряхнул с них красный иней и быстро покинул гостиницу. А затем и город. Он хотел доказательств? Ждал убедительных свидетельств? Вот они — оплаченные. Вайкипу убил кто-то из братьев. Тот, кому он доверял. Это сделали в месте, где невозможно незаметно избавиться от трупа и там, где хорошо запомнили их странную парочку. Очевидно, на кого лягут подозрения. Городская стража и Чёрная Рука придут к одним и тем же выводам. Ильдарис больше не строил теорий. У него было кому задавать вопросы. Этот человек ждал его в Анвиле. Однако на место встречи тот не являлся. Чтобы найти Улисса, пришлось воспользоваться старыми связями. Ещё в начале карьеры у Ильдариса было несколько контрактов в этом регионе. Так что он знал, где найти других соглядатаев Тёмного Братства. Всего одна фраза о «срочном поручении от Висанта» — и вся информация о подручном вампира была у него в кармане. Оказывается, имперец владел здесь жильём. Дом на окраине — небольшой, но добротный, новенький. Нетрудно было догадаться, чьими щедротами он построен. Но, по всей видимости, Улисс дорого платил за благосклонность своего покровителя. И хоть в черте города он мало походил на того опустившегося бродягу из коморки пивоварни, он не выглядел довольным своей жизнью. Ни более-менее опрятный вид, ни дорогая одежда, ни даже меч, который он зачем-то нацепил себе на пояс, не могли скрыть в нём человека, который презирает себя до глубины души — и давно привык с этим жить. Вечно опущенная голова, безвольная походка, глаза едва ли отрывались от земли у него под ногами — он словно боялся встретить чей-то взгляд и увидеть в нём подтверждение того, кем был на самом деле. Ильдарис наблюдал за ним несколько дней. И это было самое скучное и удручающее времяпровождение в его жизни. Его тревожил лишь один практический вопрос: возможно ли, что у этой гниющей тушки был не один хозяин? Что если вампир надоел ему настолько, что он решил продаться кому-то ещё? Легче всего было спросить это у него напрямую. Ильдарис пробрался в его дом, когда тот отлучился за выпивкой или чем похуже. За красивым фасадом скрывалась всё та же захламлённая коморка, только больших размеров. Коллекция пустых бутылок, валяющихся повсюду, была собрана явно не за один год. Вместо постели — скомканное лежбище, которое больше подходило для собаки, нежели для человека. Толстый слой пыли покрывал пол и мебель. Альтмер по привычке пошарил по полкам и ящикам, но, испытав дикую брезгливость, сел за обеденный стол в ожидании хозяина. Скрипнула дверь. Послышались шаркающие шаги. Улисс бесцельно прошёлся по дому туда-сюда. Пройдя на кухню, он не заметил ничего необычного. Открыл кладовую, начал механически выкладывать продукты из котомки. – Ты не приходил на условленное место. Улисс вздрогнул и резко обернулся, схватившись за меч. Кулёк с куриными яйцами выпал из рук, разбившись об пол с противным чавкающим звуком. – Присаживайся, — любезно предложил эльф, указав ладонью на место напротив. Имперец замер, застыв в позе загнанного зверя. Его рука впилась в рукоять меча до побелевших костяшек. Но Ильдарис продолжал неподвижно сидеть за столом с непоколебимым спокойствием. – Вообще-то, это мой дом, — наконец сказал он. – Тем более, — улыбнулся мер. Взгляд Улисса метнулся к выходу, но, пересилив себя, он подошёл к столу. Рука всё ещё лежала на эфесе. – Ты им хоть пользоваться умеешь? — насмешливо спросил Ильдарис, кивнув на меч. Улисс покраснел. – Умею, — бросил он, присаживаясь напротив, и едко добавил. — Как успехи с контрактом? Принёс доказательство? – Само собой. Ильдарис выложил перед информатором свою добычу и с его лица тут же схлынули последние признаки нахальства. Пару секунд он смотрел на одубевший от холода мешок , будто не веря собственным глазам. Он набрал в грудь воздух, но звук не пошёл из горла. Облизав пересохшие губы, попробовал снова. – Кто это? – Эстаро Ламенсис, конечно. Хорошая работа, кстати. Особенно для новичка. Твои наводки оказались исключительно точны и... – Нет, — оборвал его имперец негромким, тронутым дрожью голосом. – Кто это? К-кого ты, т-тварь, опять убил? Альтмер медленно откинулся на стуле, побарабанил пальцами по столу, раздумывая, как действовать в реальности, которая больше не укладывалась в его расчёты. Улисс вёл себя не так, как ожидалось, — даже не пытался скрыть, что намеренно послал его на опустевшую ферму. А ненависть и ужас, сковавшие его при виде мертвечины на собственном столе, были не свойственны тому, кто годами работает на секту убийц. – Хватит с меня ваших игр, — прямо заявил эльф, понизив голос. — Твоего хамства. И твоих вопросов. Лучше я задам тебе парочку — неудобных. У нас, ассасинов, это всяко лучше получается. Сперва я хочу знать, зачем вы убили Вай… Улисс резко поднялся. Лицо его исказилось — не яростью, а чем-то более рваным, беспомощным. Он вцепился в столешницу и с силой опрокинул её прямо на Ильдариса. Это было настолько же глупо, насколько и дезориентирующе. Стол, стул и он сам рухнули на пол в одном нелепом, грохочущем клубке. Сквозь грохот пробился лязг стали — меч покинул ножны. Ильдарис закрылся почти вслепую, выхватив то, что было ближе — стул. От удара изделие развалилось на части, но лезвие застряло в одной из деревяшек. Этого хватило, чтобы откатиться в сторону и вскочить на ноги. Не раздумывая, альтмер выпустил из пальцев молнию — и тут же содрогнулся от собственного заклинания. Побрякушка на шее имперца оказалась не украшением, а отражающим амулетом. Причём зачарованным так умело, что основной удар пришёлся по заклинателю. Боль ударила в плечо и грудь, на миг выбив дыхание. Хорошо, что он вложил в разряд силу не для убийства, а для паралича. Отдача швырнула их в противоположные стороны. Обоим понадобилось время, чтобы отдышаться. Улиссу — заметно меньше. Сведённые разрядом мышцы вновь стали слушаться как раз в тот миг, когда клинок уже резал воздух. Нырнув под удар, эльф выхватил из-за пояса кинжал — единственное оружие, которое он носил с собой. Стоило взять насмешки обратно. Улисс умел обращаться с клинками. Его стойка и приёмы выдавали профессиональную выучку. Но медлительность и неуверенность в атаках говорили о том, что практиковался он редко — будто тело помнило больше, чем позволяла голова. Разницу в уровне владения оружием компенсировало само оружие — кинжал заметно проигрывал длинному мечу. К тому же Улисс был крупным по меркам имперцев: не уступал эльфу в росте и ощутимо превосходил его в весе. Теперь он без стеснения использовал это преимущество, наваливаясь всей массой, заставляя Ильдариса уворачиваться и пятиться. Меньше чем за минуту кухня превратилась в руины. Хлам и обломки мебели под ногами мешали движению. В какой-то момент эльф споткнулся и, вместо того чтобы сбить лезвие по касательной, принял удар на гарду. Рука чудом удержала кинжал, но тут же онемела, отзываясь тупой, тянущей болью. Критическая ошибка. Но именно она навела на дельную мысль. Теперь он отступал не хаотично, а направлял противника в определённое место. Содержимое десятка разбитых яиц успело растечься до середины помещения. Ильдарис аккуратно перепрыгнул лужу. Мечник — нет. Нога имперца поехала вперёд. Всего на долю секунды — но этого оказалось достаточно. Ильдарис рванулся вперёд, перехватил его предплечье и, рискуя получить удар в упор, дёрнул цепочку на шее. Амулет сорвался с крепления. Следующее прикосновение было уже магическим — электрическое касание, свалившее противника параличом. Мер навалился сверху, коленом прижал его грудь к доскам. Он чувствовал, как под ним дёргаются бесполезные мышцы, как бьётся чужое сердце — быстро, отчаянно. Он перехватил кинжал и без лишних движений вонзил его в левый глаз имперца. Улисс взвыл. Ильдарис дал ему пару секунд пережить боль, а потом поднёс острие к правому. Для долгого допроса не было условий — слишком шумно даже для окраины, — а опыт подсказывал: если человек не заговорит перед угрозой полной слепоты — не заговорит и вовсе. – Чьи указания ты выполняешь? Имперец тяжело дышал сквозь стиснутые зубы. – Отвечай! Висанта? Лэйлы? Кого-то со стороны? Попытка вырваться. Слабый толчок — на большее сил уже не было. Ильдарис встряхнул его, ударив затылком об пол. И ещё ближе поднёс острие к его дёргающемуся от страха зрачку. – Существует ли заказчик из Алинора? Кто он? Как на меня вышел? Плевок в лицо — хлёсткий, тёплый. – Г-гори в…в Обливионе! М-мразь! Гнев охватил его. Лишь секунда — и роковое движение было сделано. Резкий сильный удар, опережающий мысль. Почти машинальный. Острие рванулось вниз — не к глазнице, а под челюсть, в мягкое основание горла. Улисс в последний раз заглотил ртом воздух и затих. Его правый глаз остекленел и уставился в пустоту. Внезапно он показался Ильдарису знакомым — этот синий-синий глаз. Но воспоминание было неуловимым, как дым. Рука ещё держала рукоять, а он уже понял, что сделал непоправимое. – Сука… — выдохнул мер. Он вытащил клинок, утёр плевок, сполз с тела имперца. Сел рядом и уронил голову на свои окровавленные руки. Его пальцы вцепились в волосы, едва не вырывая их с корнями. – Сука! Сука! Я не понимаю! Я уже нихрена ничего не понимаю! *** Хорошо, что этого никто не видел. Не убийства — с ним всё ясно. Моего срыва. Моего полного профессионального краха. Я больше не мог ничего прогнозировать. Не только события, но и поведение казалось бы самых никчёмных, отработанных пешек. Когда я входил в дом Улисса, я не собирался его убивать… Во всяком случае не сразу. Думал, сделаю страшное лицо, потрясу перед ним отрубленной головой «Эстаро» — и он выложит всё как на духу, а может, ещё и послужит. Но он напал. На что, даэдра его возьми, он рассчитывал? На свой сраный амулет? И почему? За что он готов был умереть — за Висанта? За Братство? За какого-то призрачного заказчика? Какую, в конце концов, роль он играл на самом деле?! Я сломал свой единственный ключ. Из-за какого-то жалкого плевка. … Даже я сам уже не поддавался контролю. *** Отблеск металла привлёк его внимание. Ильдарис подполз к амулету и поднял его с пола. С виду — украшение. Но не золото и не рубин делали эту вещь настолько ценной. Предметы со столь сильным, отражающим зачарованием так просто не достать. Экипировка элитных войск. Оружие, не предназначенное для свободной торговли. Он перевернул ожерелье, всмотрелся в клеймо — две перекрещенные стрелки. Оно было вывезено из Саммерсета.