Глава 10. Союз на крови

Разлом, отделяющий Чрево от Пустошей, был местом, где заканчивалась география и начиналась геология Ада. Здесь пласты застывшей магмы образовывали каньоны глубиной в мили, а в трещинах клокотали реки расплавленного метана. Воздух дрожал от постоянных подземных толчков — не от природной активности, а от шагов. Годзилла шёл первым. Каждый его шаг отдавался глухим гулом, заставляя скалы осыпаться в пропасти. Его спина, усеянная костяными пластинами, была покрыта свежими шрамами — следами недавних стычек с патрулями экзорцистов, которые стали наглеть с приближением Истребления. Рядом, стараясь держаться в такт, шагал Годзилла Младший. Он нёс на плече тяжёлый каменный монолит — древний символ перемирия, вырезанный из ядра первой горы, павшей в Войне Теней. — Отец, ты уверен, что они придут? — спросил Младший, его голос, низкий и резонирующий, смешивался с гулом шагов. — Они придут, — ответил Годзилла, не замедля хода. Его глаза, похожие на раскалённые угли, всматривались в даль. — Потому что у них нет выбора. Так же, как и у нас. Выживание — самый древний инстинкт. Даже старше ненависти. Он был прав. На краю Разлома, у Чёрного Обелиска — руины древнего храма, посвящённого силе, которая была старше самого Ада, — их уже ждали. Кинг Гидора стоял на центральной из трёх своих шей, возвышаясь над руинами. Его три головы смотрели в разных направлениях, но золотые глаза были прищурены, следя за приближением Годзиллы. Его крылья, больше похожие на кожаную мембрану между костяными шипами, были плотно прижаты к телу. Шрамы на его грудине — следы атомного дыхания Годзиллы — всё ещё светились тусклым, болезненным светом. Рядом, обвиваясь вокруг самого высокого из обломков обелиска, покоилась Биолланте. Её форма была одновременно растительной и чудовищной: гигантский бутон, похожий на розу из плоти и шипов, из которого вырастали щупальца-лозы, усеянные светящимися нектаром железами. В центре бутона пульсировало огромное глазоподобное образование — её сознание. Она молчала, но колебания её энергии были ощутимы — тревожные, подобные гулу гигантского роя. — Старый ящер, — заговорила центральная голова Гидоры. Голос был тройным, перекрывающимся эхом, звучащим как скрежет камней. — Ты принёс своего щенка. Это должно внушать доверие? — Я принёс того, кто помнит, что такое потеря, — ответил Годзилла, останавливаясь в сотне метров от них. Он опустил голову, и его взгляд встретился с тремя парами золотых глаз. — В отличие от тебя, трёхголовый трус, прячущийся за чужими спинами. Левая голова Гидоры зашипела, правая вытянулась вперёд, но центральная удержала их. —Оскорбления — плохое начало для переговоров, — проговорила она. — Мы здесь не по своей воле. Небеса прислали ультиматум. Чистка коснётся не только грешников. Они нацелились на источники «аномальной энергии». На нас. На тебя. На всё, что не вписывается в их «гармонию». Биолланте зашевелилась. Одна из её лоз протянулась, и на её конце раскрылся бутон, из которого полился голос — мягкий, шелестящий, женственный, но с металлическим подтоном. —Они называют нас «сорняками в саду мироздания». Их экзорцисты уже пробовали выкорчевать мои ростки в Болотах Скорби. Пламенем и серебряными серпами. Они жгут не только плоть, Годзилла. Они жгут саму память, запечатлённую в моих спорах. Годзилла Младший осторожно опустил монолит на землю между ними. Камень глухо стукнул, и от него пошла сеть трещин. —Мы предлагаем не дружбу, — сказал он, заставляя себя смотреть на Гидору, чей вид всё ещё вызывал в нём древний, инстинктивный ужас. — Мы предлагаем временный союз. Координацию. Если они придут за нами поодиночке, у них есть шанс. Если мы встретим их вместе… — Они утонут в крови, — закончила правая голова Гидоры, и в её тоне прозвучало злобное удовлетворение. —Но чьей крови? — спросил Годзилла-старший. — Они вышлют легионы. Ангелов-солдат, прошедших сотни чисток. Они будут биться до последнего, потому что верят, что после смерти вернутся в лоно своего Создателя. У нас нет такой роскоши. Наша смерть — конец. Значит, мы должны быть умнее. Не сильнее. Умнее. Кинг Гидора опустил все три головы, приблизив их к монолиту. Его дыхание пахло озоном и гнилью. —Что ты предлагаешь, ящер? Общий фронт? Смешать наши стаи? Мои небесные твари с твоими земными уродами? Они передерутся друг с другом раньше, чем увидят ангела. — Разные секторы, — вмешался Годзилла Младший. Все взгляды устремились на него. Он чувствовал тяжесть этих взглядов, но продолжал, вспоминая карты и схемы, которые изучал с Кларой. — У каждого из нас есть сильные стороны. У Гидоры — мобильность и владение небом. У Биолланте — контроль над территориями и способность порождать защитные формы жизни. У отца… — он посмотрел на Годзиллу, — у отца — сила, способная ломать линии фронта. Мы не смешиваем армии. Мы распределяем зоны ответственности. Создаём эшелонированную оборону. Заманиваем их в ловушки. Наступила тишина, нарушаемая лишь свистом адского ветра в Разломе и тихим шелестом лоз Биолланте. — Интересно, — наконец произнесла центральная голова Гидоры. — Щенок научился думать. Возможно, ты не так безнадёжен, как твой упрямый отец. — Решай, трёхголовый, — рявкнул Годзилла. — Время истекает. Мы либо тратим его на препирательства, либо начинаем готовиться. Биолланте протянула несколько лоз к монолиту. Они обвили камень, и по ним пробежало мягкое биолюминесцентное свечение. —В камне… есть память. Древний страх. И древняя ярость. — Она повернула свой центральный «глаз» к Годзилле. — Я согласна. Мои болота и прилегающие трущобы станут живой крепостью. Но мне нужны твои земные дробители, чтобы создать подземные ходы и ловушки. — Договорились, — кивнул Годзилла. —И мне, — прошипела Гидора. — Мои стаи будут контролировать небо и наносить удары с воздуха. Но в обмен… после всего этого, если выживем, мы пересматриваем границы. Пустоши расширяются к востоку. — После всего этого, — медленно проговорил Годзилла, — если выживем, мы сможем говорить о чём угодно. Он поднял лапу и ударил когтями по собственной груди. Капля густой, светящейся голубым крови упала на монолит. Гидора последовал его примеру, выплюнув на камень сгусток тёмной энергии из каждой пасти. Биолланте коснулась камня шипом, истекающим соком, который впитывался в породу, оставляя жилковатый узор. Союз был скреплён. Не доверием. Не дружбой. Отчаянием и холодным расчётом. — Через три дня на совете оверлордов, — сказал Годзилла, разворачиваясь. — Мы представляем единый фронт. До тех пор — никаких стычек между нашими силами. Нарушитель будет считаться предателем. Он ушёл, не прощаясь. Годзилла Младший на мгновение задержался, встретившись взглядом с центральным «оком» Биолланте. В нём мелькнуло что-то похожее на понимание. Потом он повернулся и последовал за отцом. — Три дня, — прошептала центральная голова Гидоры, наблюдая, как удаляются фигуры. — Достаточно, чтобы подготовить сюрприз… на всякий случай. --- Зал Совета Оверлордов находился в нейтральной зоне, в самом сердце Ада — в Бездне Молчания. Это была искусственная платформа, парящая над бесконечной чёрной пустотой, откуда не отражалось никаких звуков. Стены были вырезаны из чёрного обсидиана и инкрустированы костями древних существ. В центре — круглый стол из того же обсидиана, за которым стояли семь тронов. Шесть — для самых влиятельных оверлордов. Седьмой, самый высокий, всегда оставался пустым — в память о Люцифере, который давно отошёл от дел. Один за другим они являлись. Кармилла прибыла первой, в сопровождении Одетты, Клары и дюжины безмолвных рыцарей в доспехах из чернёного серебра. Она заняла трон, украшенный витражами, изображающими паутины и застывшие в стекле мольбы. Её взгляд был холоден и непроницаем. Вокс материализовался в виде голограммы, которая затем обрела плотность. Он сиял самоуверенностью, в новом костюме, сшитом из ткани, меняющей цвет в зависимости от угла зрения. Он занял трон, который сам же и создал — из застывшего электрического разряда и экранов. Валентино и Вельвет вошли вместе, но между ними чувствовалось напряжение. Валентино нервно поправлял свой меховой воротник, его глаза бегали по залу. Вельвет, наоборот, была воплощением холодной ярости. Её пальцы барабанили по ручке трона, сделанного из спрессованной ткани и блестящих булавок. Годзилла вошёл, не убавляя роста. Его голова почти касалась потолка зала. Он занял самый массивный трон, вырезанный из базальта. Годзилла Младший стоял позади него, стараясь не смотреть в сторону Кармиллы, где он знал, что сидит Клара (она стояла за троном матери рядом с Одеттой). Последней явилась Зизи, оверлорд Испепелённого Кольца, существо, похожее на гигантского разноцветного динозавра с вечной, загадочной улыбкой. Она устроилась на троне, но её глаза, ядовито-жёлтые, ничего не упускали. — Начинаем, — произнесла Кармилла, её голос резал тишину, как лезвие. — Причина сбора известна. Истребление. Предложения? Первым, как всегда, выступил Вокс. —Предложение одно, миледи! Консолидация ресурсов под единым командованием! Технологическим, разумеется. Моя сеть может скоординировать оборону, предсказать точки высадки экзорцистов, контролировать информационное поле! Мы превратим Ад в крепость, которую они не возьмут! — Крепость из сигналов и байтов? — фыркнул Годзилла, не поворачивая головы. — Их копья пробьют твои экраны, прежде чем ты успеешь запустить рекламный ролик. — Мои «байты» управляют системами жизнеобеспечения половины кругов! — парировал Вокс. — Без меня ваши армии ослепнут и оглохнут! — А без моих фабрик и арсеналов твоим солдатам нечем будет стрелять, дорогой, — вставила Вельвет, её голос был сладок, как сироп, но глаза метали молнии. — Кстати, о солдатах… почему в последних поставках для наших общих сил недокомплект? Куда делись те самые, новые модели, что я лично разрабатывала? Вокс на мгновение замер. Валентино закашлял. —Дорогая, сейчас не время для бухгалтерии… —Наоборот, самое время! — Вельвет встала. — Пока ты, Вокс, играешь в свои игры с новостями и пытаешься очернить отель Морнингстар, реальная подготовка страдает! Ты настолько увлёкся своей личной войной с Годзиллой, что забыл, кто держит на плаву твои рейтинги? Кто создаёт контент для твоих каналов? Мы! А ты приписываешь наши идеи себе! В зале повисло напряжённое молчание. Даже Зизи перестала перебирать пальцами. — Это серьёзное обвинение, Вельвет, — холодно сказала Кармилла. —И легко проверяемое, — парировала Вельвет. — Запросите логи передачи данных. Все чертежи последних вооружений шли через его серверы. И оттуда же — в производство под его брендом. Без нашей лицензии. Вокс засмеялся, но смех прозвучал фальшиво. —Дорогие мои партнёры, мы же одна команда! Что моё — то ваше! В конце концов, главное — результат! — Результат — это то, что ты чуть не угробил самый популярный медиафеномен последних лет своей идиотской диверсией! — вскричал Валентино, не выдержав. Его терпение лопнуло. — «Грохот»! Они были золотой жилой! А ты устроил взрывы! И теперь их популярность взлетела до небес, но они ненавидят нас! Они посвятили ему новый трек! «Пластиковый пророк»! Ты слышал? Это про тебя! Вокс побледнел (насколько это было возможно для голограммы). Его план дал обратный эффект, и теперь его бывшие союзники выставляли ему счёт. — Успокойтесь, все, — прорычал Годзилла. Его голос приглушил перепалку. — Вы спорите о крохах, пока на нас движется буря. У меня есть предложение. Не теория. Не технология. Союз. Реальный, военный. Все взгляды устремились на него. —Я вёл переговоры с Кингом Гидорой и Биолланте. Они согласны на временный союз. Координацию сил. Мы уже распределили секторы обороны. В зале воцарилась ошеломлённая тишина. Даже Вельвет замолчала, её рот приоткрылся от изумления. — Ты… договорился с Гидорой? — неверием дышала Кармилла. — С тем, кто сжёг половину твоих земель в последнюю войну? Ты сошёл с ума, Годзилла. — Выживание — не безумие, Кармилла. Это необходимость, — сказал Годзилла. — Они понимают, что Небеса не пощадят и их. У нас общий враг. — И что, ты предложишь нам вступить в этот… этот зверинец? — с презрением спросил Вокс, уже оправившийся. — Смешать наши элитные силы с ордами мутантов и растениями? Именно тогда вперёд шагнул Годзилла Младший. Все, включая отца, удивлённо посмотрели на него. — Позвольте мне сказать, — произнёс он. Его голос в тишине зала прозвучал неожиданно твёрдо. — Вы все говорите о ресурсах, технологиях, границах. Вы забываете, ради чего это всё. Я… я помню прошлое Истребление. Не по сводкам. Не по потерям в армии. Я был там. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. В его памяти всплыли образы, которые он годами пытался забыть: небо, разорванное сияющими клинками, рёв отца, полный не только ярости, но и ужаса, и… две фигуры, намного меньше его, прижавшиеся к его боку. — Моя мать, — продолжил он, и его голос дрогнул, что было неслыханно для кайдзю. — Она не была воительницей. Она была… хранительницей. Она знала имена каждого из наших подданных, от старого камнедера до последнего вылупившегося детёныша. И моя сестра… маленькая, любопытная. Ей нравились светлячки, которые роились в пещерах. Она собирала их в ладонях и смеялась. Он посмотрел на свои огромные руки, словно видел в них отблеск того давнего света. —Когда началась атака, отец повёл основную армию навстречу экзорцистам. Мы остались в цитадели. Она считалась безопасной. Но… они нашли нас. Отряд проник через подземные реки. Мать заслонила нас собой. Сестру… сестру я держал за руку. Мы бежали через рушащиеся тоннели. Она плакала и просила, чтобы я не отпускал её руку. Я не отпустил. Но… копьё прошло через неё и вонзилось мне в ладонь. Она просто… рассыпалась светящейся пылью. У меня до сих пор шрам. Он разжал кулак, и все увидели бледный, звездообразный шрам на его ладони. — Я выжил. Потому что я сильнее? Нет. Потому что я был рядом с отцом, когда он вернулся. Он сжёг дотла всё вокруг, но было поздно. С тех пор я понял: сила, которая не может защитить то, что дорого, — это не сила. Это просто шум. Мы можем спорить, интриговать, делить власть. Но когда придут экзорцисты, они не будут спрашивать, чей это сектор или кто разработал оружие. Они будут уничтожать всех. Матерей. Сестёр. Даже светлячков. Им всё равно. Так давайте же перестанем быть такими же, как они! Давайте забудем старые обиды хотя бы на время и будем защищать наш дом вместе! Бок о бок! Не как оверлорды и титаны, а как те, кому есть что терять! Зал замер. Даже Вокс не нашёлся, что сказать. На лице Годзиллы-старшего бушевала буря эмоций — гордость, боль, ярость. Он никогда не слышал, чтобы сын говорил об этом. Никогда. Кармилла сидела неподвижно, но её пальцы впились в подлокотники трона так, что костяные пластинки треснули. Идея эмоционального единства была ей чужда и опасна. И тогда случилось нечто немыслимое. Клара, стоявшая за троном матери, не выдержала. Слёзы текли по её щекам, чёрные, как тушь. Она видела боль в глазах Годзиллы Младшего, ту самую боль, которую она чувствовала каждый день в своей золотой клетке. Она сделала шаг вперёд. — Он прав. Голос был тихим, но в гробовой тишине прозвучал, как удар гонга. Все головы повернулись к ней. Кармилла медленно, словно с большим трудом, обернулась. Её взгляд был ледяным ураганом. — Что ты сказала, дочь? —Я сказала, он прав, мама, — повторила Клара, поднимая голову. Она смотрела не на мать, а на Годзиллу Младшего. Их взгляды встретились через весь зал. — Мы все что-то теряли. Или боимся потерять. Мы прячем это за масками власти, за интригами. Но страх от этого не исчезает. Он разъедает нас изнутри. Союз… не из страха перед ними. А из желания защитить то, что осталось. Это… это правильно. Кармилла встала. Её фигура, обычно столь изящная, казалась вдруг гигантской и устрашающей. —Ты. Молчишь. — Каждое слово было отчеканено из стали. — Ты не имеешь права голоса здесь. Ты — дитя Кармайн. И ты позоришь наш дом своими сентиментальными бреднями. Одетта, уведи её. Одетта, бледная как полотно, взяла Клару за локоть, но та вырвалась. —Нет! Я устала молчать! Я устала быть твоей куклой, мама! Мы все в этой комнате — куклы в своих амбициях! А он… — она указала на Годзиллу Младшего, — он говорит правду! Может быть, единственную правду в этом аду! Кармилла двинулась к дочери, но её остановил голос Годзиллы-старшего. —Оставь её, Кармилла. Девочка проявила больше мужества, чем ты за последнее столетие. Кармилла замерла. Её глаза метали молнии между Годзиллой и дочерью. —Это… предательство. —Нет, — тихо сказала Зизи, впервые за весь совет заговорив. Она потянулась, и её голос был похож на рычание, но с оттенком стали. — Это буря, Кармилла. И ты не сможешь остановить её, запретив дуть ветру. Совет: давайте проголосуем. Поддерживаем ли мы идею коалиции, предложенной Годзиллой? Голосование было быстрым. Кармилла — против. Вокс — против, опасаясь потерять контроль. Валентино и Вельвет, обменявшись красноречивым взглядом, воздержались — они не хотели связываться ни с Годзиллой, ни с Кармиллой, но и поддерживать Вокса после его выходки не желали. Зизи — поддержала, увидев в этом интересный «сюжет». Годзилла — за. Итог: два против, два за, два воздержавшихся. Ни принято, ни отвергнуто. Тупик. — Значит, действуем по ситуации, — подвела итог Зизи, снова укладываясь. — Каждый сам за себя. Как всегда. Какая скука. Совет распался. Кармилла, не глядя на дочь, вышла из зала, её рыцари окружили Клару и почти силой увели её. Одетта шла следом, её лицо было маской ужаса. Годзилла Младший хотел было что-то крикнуть вслед Кларе, но отец положил ему на плечо тяжёлую лапу. —Не сейчас. Ты сделал, что мог. Больше, чем я ожидал. Теперь… готовься к войне. Настоящей. --- Студия VoxTech сверкала хромом и неоном. Вокс стоял перед камерой, его экран-лицо излучало серьёзность и озабоченность. —...и поэтому, дорогие зрители, мы не можем закрывать глаза на правду, какой бы неудобной она ни была. Наше расследование, проведённое рисковыми и принципиальными журналистами VoxTech, установило личность подрывника, ответственного за чудовищный теракт на концерте группы «Грохот». На экране за его спиной появилось фото Черри Бомб — дикое, с сияющими от восторга глазами, на фоне огня и разрушений (фото было смонтировано, но сделано мастерски). —Эта опасная преступница, известная под кличкой Черри Бомб, долгое время скрывалась от правосудия. И где же она нашла убежище? — Вокс сделал драматическую паузу. — В отеле «Хазбин», под крылом самой принцессы Шарлотты Морнингстар. Да, в том самом отеле, который позиционирует себя как место искупления и второго шанса. Кадр сменился на уютный, слегка потрёпанный фасад «Хазбина». —Пока мы все восхищались благородным порывом принцессы,под её защитой вызревал план террора. Черри Бомб не просто наняли — ей предоставили базу, ресурсы и, возможно, идеологическую поддержку. Вопрос: знала ли принцесса Чарли о планах своей «гостьи»? И если знала... что это говорит о истинных целях проекта «Хазбин»? Трансляция взорвала информационное пространство Ада. Новости разнеслись со скоростью мысли. В башне VoxTech Вокс отключил камеру и позволил себе улыбнуться настоящей, жестокой улыбкой. Годзилла со своим союзом? Отлично. Пусть играют в солдатиков. А он тем временем подорвёт репутацию Морнингстар и отвлечёт внимание от своих собственных махинаций. Идеальная диверсия. В отеле «Хазбин» царил хаос. Телевизор в лобби выкрикивал обвинения, а вокруг него столпились все обитатели. Черри Бомб смотрела на экран, и её обычно сияющее, безумное личико стало серым от ужаса. Она отступала, натыкаясь на мебель. —Нет...нет, нет, нет... он сказал, что это будет анонимно... что это просто «шоу»... что группа в безопасности... — «Шоу»? — прошипел Энджел Даст, его четыре руки сжимались в кулаки. — Ты чуть не убила Зиллу! И всех нас! Ради какого «шоу»? — Я не знала, что это он! — закричала Черри, её голос сорвался на визг. — Мне прислали заказ через тёмную сеть! Огромная сумма! И технические спецификации! Я думала, это какой-то соперник Вокса хочет его подставить! Я ненавижу Вокса! Я хотела ему насолить! — И насолила, сволочь, нам! — зарычал Пентиус, его форма затрепетала от ярости. — Я тебя сейчас разорву на запчасти! Он ринулся вперёд, но его остановила Вэгги. Она встала между ним и Черри, её единственный глаз горел холодным огнём. —Стой.Не её. Это Вокс. Он её использовал, как расходный материал. И она, дура, повелась. — Но она всё равно сделала это! — крикнула Ниффти, сжимая в руках сковородку. — Зилла в больнице! Гидра едва жива! И всё из-за неё! Чарли стояла у лестницы, бледная как полотно. Она смотрела то на экран, где её лицо теперь мелькало в негативном контексте, то на перепуганную, сжавшуюся в комок Черри Бомб. В её голове бушевала буря: предательство, гнев, разочарование... и жгучее чувство несправедливости. — Все... успокойтесь, — сказала она, и её голос, обычно такой мелодичный, звучал устало. — Успокоиться? Чарли, ты слышала, что он сказал? — воскликнул Вэгги. — Он обвиняет тебя в укрывательстве террористки! Он гробит весь отель! Нас завтра могут штурмовать как логово преступников! — Я знаю, — тихо ответила Чарли. Она спустилась вниз и медленно подошла к Черри. Та отпрянула, ожидая удара. — Ты... ты знала? Про Вокса? — спросила Чарли. — Нет! Клянусь всеми взрывами в аду, нет! — слезы, смешанные с сажей, потекли по лицу Черри. — Он... он говорил со мной через изменённый голос. Платил криптой. Говорил, что это «художественная акция» против корпоративной цензуры. Я... я люблю взрывы. Я люблю огонь. Это красиво. Это... это как я выражаюсь. Но я никогда... я бы не стала убивать Зиллу. Я их обожаю! Их музыка... она даёт голос такой ярости, которая у меня внутри! Я слушала её, когда закладывала заряды! Я думала, что делаю что-то крутое, что-то, что будет частью легенды! Она рыдала, теперь уже не контролируя себя, маленькая, испуганная девочка под личиной пиротехнического гения. —Меня теперь все возненавидят.Меня поймают. Или Вокс меня устранит, чтобы замять концы. Я... я не хотела такого. Чарли смотрела на неё. На эту демонессу, которая нашла своё искупление в разрушении, которая была использована и выброшена. Она видела в ней не монстра, а ещё одну потерянную душу, которая ошиблась. Ужасно, непростительно ошиблась. Но... разве не для таких ошибок и был создан «Хазбин»? — Я тебя прощаю, — тихо сказала Чарли. В лобби воцарилась оглушительная тишина. Даже Вэгги открыла рот от изумления. — Ч... что? — прошептала Черри. — Я прощаю тебя, — повторила Чарли громче. — Не потому что твой поступок простителен. Он ужасен. Ты причинила боль многим, поставила под угрозу жизни и погубила доверие ко мне. Но... — она обвела взглядом всех обитателей отеля, — но если мы не верим во второй шанс, даже для тех, кто совершил нечто ужасное... тогда какой смысл во всём этом? Тогда Вокс прав. Тогда мы просто лицемеры. — Чарли, это безумие! — воскликнул Энджел. — Она террористка! — Она — жертва манипуляции, — возразила Чарли. — И её раскаяние... оно настоящее. Я вижу это. — Она повернулась к Черри. — Но прощение не означает безнаказанность. Ты останешься здесь. Под нашим надзором. Ты будешь работать. Ты будешь помогать восстанавливать всё, что разрушила. Ты будешь учиться направлять свою... любовь к взрывам во что-то созидательное. Или, по крайней мере, контролируемое. И первое, что ты сделаешь — это поможешь нам доказать, что Вокс лжёт. У тебя есть данные? Переписка? Координаты? Черри, всё ещё рыдая, кивчала. —Да...да! У меня есть всё! Сервера с зашифрованными логами, координаты дропов, образцы голоса... я всё хранила. На всякий случай. Параноик. Вэгги вздохнула, проводя рукой по лицу. —Ну что ж...похоже, у нас появился новый проект. И гонка со временем. Вокс наверняка уже послал кого-нибудь, чтобы уничтожить эти улики. — Тогда мы действуем сейчас, — сказала Чарли, и в её глазах зажёгся знакомый огонь решимости. — Вэгги, собери команду. Самых быстрых и незаметных. Черри, ты даёшь все данные. Мы должны обнародовать правду раньше, чем Вокс успеет создать неопровержимую нарративную реальность. Энджел, Пентиус, Хаск, Ниффти, Гайган, Мегалон — вы обеспечиваете безопасность отеля. Никто не входит и не выходит без моего разрешения. А я... — Чарли взглянула на экран, где теперь показывали кадры разрушенного амфитеатра, — я приготовлю официальное заявление. И попробую связаться с Зиллой. Ему нужно знать правду. И... возможно, его голос сейчас важнее всего. Вэгги смотрела на Чарли с новой, глубокой гордостью. Она видела, как девочка, которую она когда-то защищала, стала лидером. Не идеальным, не непогрешимым, но настоящим. Лидером, который мог прощать даже тех, кого все ненавидят. Возможно, в этом и была та самая, настоящая сила. — Ладно, команда, — сказала Вэгги, хлопнув в ладоши. — У нас есть работа. Черри, идём со мной. Ты будешь под моим личным присмотром. И если ты чихнёшь подозрительно... ну, ты поняла. Черри Бомб кивнула, её глаза по-прежнему были полны слёз, но в них уже появилась искорка надежды. Второй шанс. Тот самый, о котором она и не мечтала. --- Валентино ходил по своему кабинету, затягиваясь длинной сигарой. Вельвет сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и смотрела на голограмму последних сводок. —Он совсем отбился от рук, — сказал она наконец. — Этот вброс с Черри Бомб… это аматорщина. Он думает, что все купятся на эту дешёвую драму. —Они купятся, дорогая, — проворчал Валентино. — Публика любит драму. Особенно, когда есть «предатель» и «невинная жертва». Вокс играет на их самых низких инстинктах. —И играет плохо, — отрезала Вельвет. — Он настолько увлёкся своей войной с Годзиллой и этим отелем, что забыл основы. Информационная война — это тонкое искусство. А он лупит кувалдой. И ещё эти наши разработки… — она с силой щёлкнула по голограмме, и та погасла. — Он присвоил идею адаптивного камуфляжа для моих тканей. Теперь это «технология маскировки VoxTech». Без лицензии. Без отчислений. —Мы должны что-то делать, — сказал Валентино, останавливаясь. — Он перестал нас слушать. Перестал считать равными. Мы для него теперь просто… исполнители. Придаток. —А ты только сейчас это понял? — Вельвет подняла на него холодный взгляд. — Мы всегда были для него инструментами. Его эго раздулось до размеров этого всего Ада. Он верит, что может быть новым Люцифером. Цифровым божеством. —Так что предлагаешь? Уйти? Объявить войну? —Нет, — Вельвет встала и подошла к окну, за которым пылал неоном город. — Сейчас война с ним — самоубийство. Его сеть везде. Но… мы можем начать создавать свою. Незаметно. Параллельно. И ждать. —Ждать чего? —Его падения, дорогой. — Она обернулась, и на её губах играла хитрая, безрадостная улыбка. — Такие, как он, всегда падают. И когда это случится, мы должны быть готовы подобрать осколки. Все осколки. А пока… поддержим его публично. Но каждый контракт, каждый чип, каждую нитку — будем прошивать своими кодами. Чтобы, когда придёт время, одним нажатием кнопки всё это стало нашим. Валентино посмотрел на неё с смесью страха и восхищения. Она всегда видела на три шага вперёд. —Ты страшная женщина. —Это Ад, милый. Здесь нельзя быть просто красивой. Они помолчали, слушая, как за окном гудит вечный карнавал порока. Война с Небесами приближалась, но в Аде уже вовсю шла другая война — тихая, подковёрная, не менее смертоносная. И в ней союзники сегодня могли стать завтрашними жертвами, а жертвы — неожиданными спасителями. Чарли, глядя из окна своего кабинета на тёмные башни Пентаграм-Сити, чувствовала, как сгущается тьма. Но в этой тьме теперь горели огоньки — хрупкая надежда Эмили, неожиданная стойкость Вэгги, раскаяние Черри, странная, зарождающаяся связь между Кларой и наследником Годзиллы, и даже музыка «Грохота», которая стала гимном для тех, кто отказывался сдаваться. До Истребления оставалось меньше трёх недель. Тишина перед ревом становилась невыносимой. И скоро, очень скоро, эта тишина должна была быть разорвана.