Глава 13. Последний закат перед бурей

Округа Каннибалов в Пентаграмм-Сити была не тем местом, куда разумный демон отправился бы без веской причины. Воздух здесь был густым от запаха варёного мяса и медного привкуса крови. Дома, скорее похожие на хижины, были построены из костей, скреплённых сухожилиями и глиной. Украшения на них состояли из высушенных конечностей и гирлянд из зубов. Но что действительно бросалось в глаза — это удивительный порядок и чистота. Каждая косточка на месте, ни одной лужицы крови на утоптанных земляных дорожках. Каннибалы Рози ценили эстетику. Чарли шла рядом с Аластором, её пальцы нервно теребили край платья. Она оглядывалась по сторонам, стараясь не смотреть прямо на местных жителей, которые выходили из хижин, чтобы посмотреть на необычных гостей. Каннибалы были разными — некоторые напоминали худых, вытянутых существ с слишком большими ртами, другие были коренастыми, с мощными челюстями. Но все они смотрели на Чарли с любопытством, а не с голодом. Видимо, приказ Рози работал. — Расслабься, моя дорогая! — Аластор шёл легко, как на прогулке по парку, его трость постукивала по твёрдой земле. — Рози — старый друг! Она обожает гостей. Особенно таких… аппетитных. О-хо-хо! Шучу, шучу! — Очень смешно, — пробормотала Чарли, но всё же попыталась улыбнуться. Они подошли к центру поселения — большой круглой площади, в центре которой стоял трон, сделанный из спинных хребтов каких-то огромных существ. На нём сидела Рози. Она была именно такой, как описывали — высокая, с довольно длинной шеей, которая позволяла ей видеть всё вокруг, даже не вставая. Её бледное лицо украшала широкая, неестественная улыбка, полная острых зубов. Угольно-чёрные глаза без зрачков казались бездонными. На ней было то самое экстравагантное платье и шляпа с черепами. — Аластор, дорогой! — её голос был удивительно мелодичным, почти певучим, что странно контрастировало с её внешностью и репутацией. — И ты привёл нашу маленькую принцессу искупления! Какая честь! Она поднялась с трона, её движения были плавными, почти грациозными. Подошла к Чарли и наклонилась, её длинная шея изогнулась, как у лебедя. — Позволь взглянуть на тебя, дитя. О да… в тебе есть свет. Настоящий. Это… пикантно. — Приятно познакомиться, леди Рози, — сказала Чарли, стараясь говорить уверенно. — Спасибо, что приняли нас. — О, для Аластора и его протеже — всегда рады! — Рози выпрямилась, её руки сложились перед собой. — Чай? У меня прекрасный сбор из сушёных листьев ядовитого плюща с добавлением костной пыли. Очень тонизирует! Чарли почувствовала, как её желудок переворачивается, но кивнула. — С удовольствием. Рози повела их в свою «чайную» — павильон, сделанный из растянутых на каркасе шкур, украшенный висящими черепами маленьких существ. Внутри стоял низкий стол из полированной лопаточной кости и несколько табуретов из позвонков. Уже кипел странный котёл, испускающий пряно-горький аромат. Они сели. Рози разливала чай в чашки, сделанные из черепных коробок мелких демонов. Чарли взяла свою двумя руками, стараясь не думать о происхождении посуды. — Ну так, — Рози прихлебнула свой чай, её чёрные глаза не отрывались от Чарли. — Аластор намекал, что у вас будет… предложение. Для меня и моих деток. Чарли глубоко вдохнула. Она репетировала эту речь всю дорогу. — Леди Рози. Как вы знаете, через четыре дня начнётся Истребление. Экзорцисты снова придут, чтобы убивать грешников. Мой отель «Хазбин» — место, где грешники могут искупить свои грехи и попасть в Рай. Мы будем защищать его. Но нам нужна помощь. Ваша помощь. Рози поставила чашку, её улыбка не изменилась. — Милая, мои детки кушают экзорцистов с большим удовольствием. Они хрустящие, сочные, и от них остаётся такое красивое сияние… Но почему я должна рисковать ими? У нас тут свой мирок. Мы никому не мешаем, нас не трогают. — Потому что если экзорцисты победят, они не остановятся на отеле! — сказала Чарли, её голос зазвучал страстно. — Они очистят весь круг! Ваше поселение тоже в опасности! А если мы выстоим — мы докажем, что у грешников есть шанс! Что мы не просто мясо для убоя! — Романтично, — сказала Рози, постукивая длинным ногтем по чашке. — Но мои детки не романтики. Они прагматики. Им нужно больше, чем красивые слова о шансе. Им нужно… вдохновение. Она наклонилась вперёд. — Видишь ли, Чарли, я управляю не силой. Я управляю уважением. Если я скажу «идите», они пойдут. Но для такой битвы… им нужно захотеть идти. Так что вот моё условие. Выйди на площадь. Обратись ко всем. Ко всем без исключения. Произнеси речь. Такую речь, чтобы каждый — от старейшины до щенка — захотел последовать за тобой на войну. Если убедишь их — они твои. Чарли почувствовала, как у неё пересохло в горле. Она посмотрела на Аластора. Тот просто улыбался, делая жест «давай, попробуй». — Хорошо, — сказала Чарли, поднимаясь. — Я сделаю это. --- Площадь заполнилась за несколько минут. Сошлись все — сотни, может быть, тысячи каннибалов. Они стояли, сидели на крышах хижин, висели на костяных конструкциях. Их чёрные, пустые глаза были устремлены на Чарли, которая стояла на импровизированной сцене рядом с троном Рози. Аластор стоял немного в стороне, прислонившись к столбу из рёбер, его улыбка была загадочной. Рози сидела на своём троне, наблюдая. Чарли выпрямила плечи. Она смотрела на море странных, голодных лиц и чувствовала, как её колени подкашиваются. Но она вспомнила лицо Вэгги. Вспомнила лица своих постояльцев. Вспомнила, за что борется. — Друзья! — начала она, и её голос, усиленный небольшой магией Аластора, разнёсся по всей площади. — Жители этого поселения! Я пришла к вам не как принцесса Ада. Не как дочь Люцифера. Я пришла к вам как Чарли Морнингстар. Как демонесса, которая верит, что у каждого из нас — даже у самых потерянных — есть шанс на искупление! Тишина была гробовой. Все слушали. — Я знаю, что вы живете по своим законам. Что вы выживаете так, как умеете. И я не осуждаю вас! Каждый в Аде ищет свой способ существовать. Но сейчас над всеми нами нависла общая угроза. Экзорцисты. Они не видят разницы между нами. Для них все мы — грешники, достойные только уничтожения. Они придут с небес, чтобы разорвать нас, сжечь, стереть в порошок! Она прошлась по краю сцены, её глаза горели. — Они думают, что мы — стадо! Что мы будем покорно ждать, когда нас заберут на бойню! Но я так не думаю! Я вижу перед собой сильных, гордых существ, которые умеют бороться за свою жизнь! Которые не боятся ничего! — О, да заправь уже свои высокопарные сопли! — раздался скрипучий, ядовитый голос из толпы. Все обернулись. Из толпы вышла старуха-каннибал. Она была ещё более худой и длинной, чем Рози, её кожа напоминала пергамент, натянутый на кости. На ней были лохмотья, а в руке она опиралась на посох, сделанный из бедренной кости какого-то крупного демона. — Ты пришла сюда со своими сказочками о искуплении! — прошипела старуха, её беззубый рот искривился в гримасе. — Ты, мажорная девчонка, которая никогда в жизни не знала, что такое настоящий голод! Что такое жрать грязь и кости, лишь бы выжить! Ты думаешь, мы поверим в твой рай? Наш рай — это полный желудок и целая шкура! Чарли побледнела, но продолжила: — Я понимаю вашу боль! Я… — Ничего ты не понимаешь! — перебила старуха, тыча в неё костяным пальцем. — Твоя мама — королева Ада! Ты живешь в дворцах! А мы тут в дерьме копаемся! И теперь ты хочешь, чтобы мы пошли умирать за твой дурацкий отель? Чтобы наши кости стали удобрением для твоего «великого дела»? Иди к чёрту, розовая пони! В толпе пронёсся ропот. Некоторые каннибалы переглядывались, кивая. Чарли сжала кулаки. Она чувствовала, как гнев поднимается внутри — не на старуху, а на несправедливость всего. Она пыталась помочь. И её встречали таким презрением. — Я не прошу вас умирать за меня! — крикнула она, её голос задрожал. — Я прошу вас сражаться за себя! За право жить так, как вы хотите! Чтобы вас не пришли и не убили только за то, что вы есть! — Слова! Пустые слова! — старуха плюнула (слюна была зелёной и густой). — Ты думаешь, твой папаша Люцифер поможет? Он смотрит на это всё как на шоу! А мы будем трупами на арене! Рози наблюдала за этим, не вмешиваясь. Её улыбка стала чуть шире. Аластор приподнял бровь, интересно, как Чарли выйдет из ситуации. Старуха продолжала, её голос становился всё визгливее: — Ты — позор для демонов! Мягкотелая дурочка, которая верит в добро! В Аду нет добра! Здесь есть сила! А у тебя её нет! Ты даже свою подружку-паучиху удержать не можешь, она с твоим отцом… — ЗАТКНИСЬ! Крик Чарли прозвучал как удар хлыста. Он был настолько громким, настолько наполненным чистой, нефильтрованной яростью, что даже старуха отступила на шаг. Чарли стояла, вся дрожа. Её глаза пылали алым огнём, рога выросли и заострились, когти вытянулись. Она больше не была милой принцессой. Она была демонессой, дочерью самого Люцифера. — ЗАТКНИСЬ, ТЫ, СТАРАЯ П… ПИЗДА! — выкрикнула она, и нецензурное слово, никогда не сходившее с её уст прежде, прозвучало так естественно, что даже Аластор приоткрыл рот. — Я СТОЯЛА ЗДЕСЬ И ПЫТАЛАСЬ ГОВОРИТЬ С ВАМИ КАК С РАВНЫМИ! Я ПЫТАЛАСЬ ДОНЕСТИ, ЧТО У НАС ЕСТЬ ШАНС! А ТЫ… ТЫ ТОЛЬКО И МОЖЕШЬ, ЧТО ОРАТЬ О СВОЕМ ГОЛОДЕ И ГОРЫТЕ! ДА, Я НЕ ЗНАЛА ГОЛОДА! НО Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ ОТЧАЯНИЕ! Я ЗНАЮ, ЧТО ТАКОЕ СМОТРЕТЬ, КАК ТЕХ, КОГО ТЫ ЛЮБИШЬ, УБИВАЮТ, И НЕ МОЧЬ НИЧЕГО СДЕЛАТЬ! И Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ЭТО ПОВТОРИЛОСЬ! НИ С КЕМ! Она тяжело дышала, слёзы катились по её щекам, но она не вытирала их. — Я не обещаю рая. Я не обещаю лёгкой победы. Я обещаю только одно — бой. Бой за наше право существовать. Бой за наше будущее. И если вы предпочитаете сидеть здесь и ждать, когда за вами придут… тогда вы уже мертвы. А мёртвых не едят. Их забывают. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, снова стала похожей на себя — уязвимую, но несломленную. — Так что решайте. Умереть здесь, в грязи, как стадо, или умереть стоя, сражаясь. Или, может быть… выжить. Все вместе. Как одна семья. Потому что только так мы сможем победить. Она закончила. Наступила тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Старуха смотрела на неё, её рот был приоткрыт. Потом что-то странное произошло — её сморщенное лицо исказилось… в улыбку. Беззубая, широкая улыбка. — Наконец-то, — прохрипела она. — Наконец-то из тебя вылезла демонесса. А то уж думала, ты совсем тряпка. И она первая начала хлопать. Сухие, костлявые ладони били друг о друга с треском. За ней подхватили другие. Сначала несколько, потом десятки, потом сотни. Аплодисменты нарастали, превращаясь в грохот. Каннибалы кричали, рычали, били ногами по земле. Они махали руками, орудиями, кусками мяса. Рози поднялась с трона. Её улыбка стала теплее, почти материнской. — Ну что, детки? Вы готовы пожевать небесного мяска? Толпа взревела в ответ — оглушительным, единодушным рыком. Аластор подошёл к Чарли, положил руку ей на плечо. — Превосходно, моя дорогая! Просто превосходно! Особенно та часть со старыми… э-э-э… дамами. Очень по-нашему! Чарли смотрела на аплодирующих каннибалов, и её сердце наполнялось странной смесью облегчения, гордости и ужаса от того, что она только что натворила. — Я… я назвала её… — Да, да, и это было восхитительно! — Аластор засмеялся. — Поверь, в этой старой… даме… течёт кровь одной из самых яростных воительниц Ада. Если бы ты не ответила, она бы тебя просто съела. Фигурально. Ну, или буквально. Старуха подошла к сцене, её глаза теперь смотрели на Чарли с уважением. — Меня зовут Сьюзен. Я была генералом в Первой войне с Небесами. Ты неплохо держишься, девочка. Горячая. Мне нравится. Мои зубы и когти — к твоим услугам. Чарли кивнула, всё ещё не в силах говорить. Она только что заручилась поддержкой армии каннибалов. И всё, что для этого потребовалось — это выйти из себя и накричать на старую демонессу. Рози объявила, что приготовит «пир перед битвой», и площадь наполнилась суетой. Чарли и Аластор остались на сцене. — Теперь у тебя есть войско, — сказал Аластор. — Дикое, необузданное, но преданное. Главное — не забывай их кормить. Экзорцистами, предпочтительно. Чарли вздохнула. Её руки всё ещё дрожали. — Я думала, я всё испорчу. — Напротив. Ты показала им то, что они уважают — силу и честность. Даже если она была обёрнута в… э-э-э… крепкие выражения. О-хо-хо! --- Пока Чарли завоёвывала сердца и желудки каннибалов, Вэгги направлялась в Башню Паутины. Её шаги были быстрыми, решительными. Она не любила просить о помощи, особенно у таких как Кармилла, но выбор был невелик. Нужна была информация, а Кармилла, по слухам, знала об экзорцистах больше, чем кто-либо в Аду. Стража у лифта пропустила её без вопросов — видимо, были предупреждены. Вэгги поднялась на верхний уровень, где её встретила Одетта. Старшая дочь Кармайн выглядела ещё более бледной и уставшей, чем обычно. На ней были простые тренировочные одежды, а не церемониальные наряды. — Мисс Вэгги, — кивнула Одетта. — Мать ждёт вас в тренировочном зале. Пойдёмте. Они прошли через серию роскошных коридоров в более аскетичную часть башни. Тренировочный зал был огромным помещением с полом из тёмного полированного дерева, зеркалами во всю стену и стойками с оружием. В воздухе витал запах масла, металла и озона. Кармилла стояла в центре зала. Она тоже была в тренировочном костюме — чёрные обтягивающие штаны и туника, её серебряные волосы собраны в тугой пучок. В руках она держала две тренировочные рапиры. — Вэгги, — сказала она без предисловий. — Я слышала, ты ищешь способ убивать экзорцистов. Необычное желание для бывшего ангела. Вэгги напряглась. Так она знала. — Я не ангел. Я падший. И я на стороне Чарли. — Расслабься, я не собираюсь тебя выдавать, — Кармилла бросила одну из рапир Вэгги. Та поймала её на лету. — Покажи, что умеешь. — Я пришла за информацией, а не за тренировкой, — сказала Вэгги, но уже принимала боевую стойку. Она знала, что с Кармиллой лучше не спорить. — Информацию добывают в бою, — парировала Кармилла и атаковала. Её движение было молниеносным. Рапира описала изящную дугу, направленную прямо в горло Вэгги. Та отбила клинок, почувствовав силу удара. Кармилла не просто фехтовала — она наносила удары, которые могли убить. — Экзорцисты — не демоны, — говорила Кармилла, продолжая атаку. Её удары были точными, экономичными, без лишних движений. — Их нельзя убить обычным оружием. Магия демонов причиняет им боль, но не смерть. Они восстанавливаются. Быстро. Вэгги отступала, парируя удары. Она была хорошим бойцом, но стиль Кармиллы был другим — более жёстким, более прагматичным. — Значит, они бессмертны? — Нет. У них есть два слабых места. — Кармилла сделала выпад, Вэгги уклонилась, ответила ударом в бок. Кармилла заблокировала его, почти не глядя. — Первое — атомное дыхание титанов. Чистая энергия ядра, прошедшая через тысячелетнюю эволюцию. Она сжигает их на атомном уровне, не оставляя ничего для восстановления. Вэгги попыталась контратаковать, сделав серию быстрых ударов. Кармилла парировала каждый, её движения были плавными, как танец. — Годзилла и его родня могут это. — Да. КосмоГодзилла, Годзилла Младший, даже Гидора в какой-то мере. Но их не так много, и они не смогут покрыть весь фронт. — Второй способ? — спросила Вэгги, отпрыгнув от удара в ноги. — Их собственное оружие. — Кармилла остановилась, опустив рапиру. — Ангельская сталь. Копья, мечи, луки — всё, что создано на Небесах и несёт в себе их святость. Ирония, да? Чтобы убить ангела, нужно оружие ангела. Вэгги опустила своё оружие, дыша тяжело. — И где его взять? У нас нет доступа на Небеса. — У меня есть, — просто сказала Кармилла. Она подошла к стойке с оружием, отодвинула панель, и та скрылась в стене, открыв потайную комнату. Внутри, на стеллажах, лежало оружие. Много оружия. Копья с лезвиями из сияющего металла, мечи, испещрённые небесными рунами, даже несколько луков, тетива которых светилась мягким светом. Вэгги ахнула. — Как… — За века Истреблений, — сказала Кармилла, проводя рукой по древку копья. — Я собирала трофеи. Каждого экзорциста, который осмеливался напасть на мои владения или на моих дочерей, я убивала их же оружием. И забирала его. Она повернулась к Вэгги. — Ведутся поставки. Часть этого оружия уже доставлена в отель «Хазбин». Другая часть будет адаптирована для титанов. Представь себе меч из ангельской стали длиной с Годзиллу. Или когти на лапы Родану. Вэгги подошла ближе, рассматривая оружие. Она чувствовала его энергию — чистую, святую, такую чужеродную здесь, в Аду. Это вызывало в ней тоску по чему-то, что она потеряла, и отвращение к тому, во что превратилась. — Почему ты помогаешь? — спросила она тихо. — Я слышала, ты объявила о союзе с Воксом. О создании оружия против титанов. Кармилла на мгновение замерла. Её лицо, обычно бесстрастное, исказила тень боли. — Это была ошибка. Слепая, глупая ошибка, вызванная страхом и… материнской яростью. — Она повернулась к Вэгги. — Мою дочь похитили. И не Годзилла. Другие. И титаны спасли её. Они сражались за неё. Так что теперь мой долг — помочь им. И помочь вам. Она взяла одно из копий, взвесила его в руке. — Тот самый экзорцист, чью голову на Совет принесла Вельвет… Я убила его. Во время прошлого Истребления. Мне пришлось защищать своих дочерей, и ради этого... я переступила черту! Кармилла замолчала, её пальцы сжали древко так, что побелели костяшки. — Я никогда не двигалась так быстро. Я выхватила у него копьё из рук и вонзила ему в горло. Он смотрел на меня с таким удивлением… как будто не мог поверить, что демон может убить его его же оружием. Его кровь была золотой. Она попала на пол, на ковёр… Клара потом спрашивала, почему у неё на полу новые «звёздочки». Вэгги слушала, и ей стало неловко. Она видела перед собой не ледяную оверлордшу, а мать, защищавшую своих детей. Такую же, как её собственная мать когда-то. — Я… я понимаю, — сказала Вэгги. — Нет, не понимаешь, — резко сказала Кармилла, но без злобы. — Пока у тебя нет детей, ты не поймёшь. Это меняет всё. Каждое решение, каждый страх, каждый гнев… всё проходит через призму их безопасности. Она поставила копьё обратно. — Но я отвлеклась. Ты пришла за информацией. Вот она. Убить экзорциста можно: атомным дыханием или оружием из ангельской стали. Удар должен быть точным — сердце или голова. Они восстанавливаются даже от отсечённых конечностей. И будь осторожна — их кровь ядовита для демонов. Вызывает ожоги и некроз. Вэгги кивнула, запоминая. — Спасибо. — Не за что. — Кармилла снова повернулась к ней. — И ещё кое-что. Я знаю, кто ты. Знаю, что ты когда-то была экзорцистом. И знаю, что ты пала не из-за греха, а из-за сострадания. Редкая черта. Особенно здесь. Вэгги почувствовала, как у неё ёкнуло сердце. — Как… — У меня есть свои источники. И глаза, — Кармилла слабо улыбнулась. — Не волнуйся, твой секрет в безопасности со мной. Более того… это может быть преимуществом. Ты знаешь, как они думают. Как сражаются. Используй это. Она протянула Вэгги небольшой кинжал в ножнах из чёрной кожи. Лезвие, когда Вэгги вынула его, светилось мягким серебристым светом. — Возьми. На всякий случай. И передай Чарли… что я восхищаюсь её смелостью. И прошу прощения за то, что недооценила её. Вэгги взяла кинжал, ощущая его странную, знакомую тяжесть. — Я передам. — И тренируйся, — добавила Кармилла, снова поднимая рапиру. — Экзорцисты не будут церемониться. Они придут, чтобы убивать. И нам придётся убивать в ответ. Если мы хотим выжить. Они снова скрестили клинки. На этот раз Вэгги атаковала первая. --- Логово Годзиллы в Пустошах за последние дни превратилось в импровизированный госпиталь и штаб. Годзилла Младший лежал на своём каменном ложе, его тело, покрытое шрамами и заживающими оранжевыми пятнами, всё ещё было слабым. Инфекция отступила, но оставила после себя истощение. Клара почти не отходила от него. Она меняла повязки, смоченные в целебных отварах, которые готовила Мотра из редких пустошных трав и собственной энергетической пыльцы. Минилла, теперь уже оправившийся от испуга, вертелся рядом, пытаясь помочь — чаще всего только мешая, но его присутствие было утешительным. — Не шевелись, — мягко сказала Клара, накладывая свежую повязку на рану на плече Годзиллы Младшего. — Мотра говорит, что ещё день-два, и ты сможешь встать. — Я уже могу, — проворчал он, но не сопротивлялся. Его глаза, обычно полные меланхолии, теперь смотрели на неё с нежностью, которую он даже не пытался скрыть. — Просто не хочу. Клара улыбнулась. Она уже привыкла к его угрюмому юмору. — Скоро тебе надоест лежать. И тогда ты начнёшь всех доставать. — Он и сейчас всех достаёт, — сказала Мотра, входя с новой порцией отвара. Её крылья, свёрнутые за спиной, переливались в свете синих кристаллов. — Вечно ворчит, что скучно. Хочешь, я тебе книжку почитаю? У меня есть сборник пустошных баллад. — Нет уж, спасибо, — Годзилла Младший скривился. — Твои баллады всегда заканчиваются тем, что кто-то кого-то съедает. — Это реализм, — парировала Мотра, подмигнув Кларе. — В Пустошах так и живут. Минилла, сидевший в углу и играющий с камушками, поднял голову. — А можно я расскажу историю? Ту, что папа рассказывал? — Конечно, малыш, — сказала Клара, садясь на край ложа. Минилла придвинулся, его маленькое лицо стало серьёзным. — Это история о том, как папа встретил маму. Она была красивой, как… как Клара! И добрая. И она пела такие песни, что даже камни начинали светиться. А папа был тогда большой и страшный, все его боялись. Но мама не боялась. Она подошла к нему и сказала: «У тебя грустные глаза. Хочешь, я спою тебе?» И папа… папа разрешил. Годзилла Младший слушал, и его лицо смягчилось. Он редко говорил о матери — она погибла давно, защищая кладку яиц от стаи хищных титанов. — Она спела ему песню, — продолжил Минилла, — и папа… заплакал. Потому что он понял, что не один. А потом они поженились, и у них появились мы! — Не совсем так быстро, малыш, — улыбнулся Годзилла Младший. — Но в целом — верно. Клара смотрела на них — на огромного, раненого титана и на его маленького брата, рассказывающего сказку. И её сердце наполнялось чем-то тёплым и болезненным одновременно. Она любила их. Обоих. И Годзиллу Младшего — особенно. Мотра, словно почувствовав её мысли, тихо вышла, уводя за собой Минилла под предлогом поиска сладких кореньев. Оставшись наедине, Клара и Годзилла Младший молчали. Звуки логова доносились приглушённо — голоса других титанов, готовящихся к битве, шелест песка за стенами. — Клара, — наконец сказал он тихо. — Да? — Зачем ты всё это делаешь? — Он посмотрел на свои перевязанные раны, потом на её лицо. — Ты могла бы вернуться в свой дом. В безопасность. Вместо этого ты здесь, в Пустошах, ухаживаешь за мной. Рисуешься со своей матерью. Рискуешь. Клара опустила глаза. Она играла краем повязки. — Потому что… потому что там нет безопасности. Там есть золотая клетка. А здесь… — она подняла на него глаза, — здесь есть ты. Он замер. — Я не рыцарь, Клара. Я не принц. Я титан. Моя жизнь — это битвы, раны, опасность. Я не могу дать тебе то, что может дать какой-нибудь демон-аристократ. Дворец, богатство, спокойствие. — Я не хочу дворца! — вырвалось у неё, и она встала, её голос дрожал. — Я не хочу богатства! Я провела всю жизнь в этих дворцах, и я была несчастна! Ты думаешь, я не понимаю, что ты титан? Что твоя жизнь опасна? Я видела это! Видела, как ты сражался, как ты чуть не умер! И это… это ужасно! Но знаешь что ещё ужаснее? Жить без тебя. Жить в том мире, где всё предсказуемо, холодно и пусто. Где никто не смотрит на меня так, как ты. Где никто не защищает меня просто потому, что я — это я, а не потому, что я «наследница Кармайн». Она подошла к нему, её руки сжались в кулаки. — Ты спрашиваешь, зачем я здесь? Я здесь потому, что когда ты рядом, я чувствую себя живой. По-настоящему. Даже когда страшно. Даже когда больно. И потому что… — она сделала глубокий вдох, — потому что я люблю тебя, глупый ящер. Вот так, просто. Годзилла Младший смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Казалось, он перестал дышать. Потом он медленно поднял руку — огромную, покрытую шрамами и пластинами — и осторожно, как будто боясь раздавить, коснулся её щеки. — Клара, — прошептал он, и его голос был грубым от эмоций. — Я… я никогда не думал, что кто-то сможет… Я титан. Мы не говорим о таких вещах. Мы… чувствуем. И действуем. — И что ты чувствуешь? — спросила она, прикрыв глаза, прижимаясь к его ладони. В ответ он потянул её к себе — осторожно, но твёрдо. И поцеловал. Это был не поцелуй принца из сказки. Он был грубым, неумелым, полным той же ярости и нежности, что и всё в нём. Его губы были тёплыми, пахли дымом, кровью и чем-то древним, диким. Клара ответила ему, обвивая руками его шею, забывая обо всём — о боли, о страхе, о грядущей войне. В этот момент существовали только они двое. Когда они наконец разошлись, оба дышали тяжело. Годзилла Младший прижал лоб к её лбу. — Я тоже люблю тебя, — сказал он, и эти слова, такие простые, звучали для него как клятва. — И я буду защищать тебя. Всегда. Даже если для этого придётся сразить саму Луну. Из-за угла послышалось сдержанное хихиканье. Они обернулись. Минилла стоял там, прикрыв глаза лапками, но сквозь пальцы явно подглядывал. Рядом стояла Мотра, улыбаясь во всю ширину своего насекомоподобного рта. — Ой, — сказал Минилла. — Они целуются. Это стыдно! — Ничего стыдного, малыш, — сказала Мотра, подхватывая его на руки. — Это прекрасно. И знаешь что? Твоя будущая невестка, кажется, уже готова стать частью семьи. Клара покраснела, но не отстранилась. Она осталась сидеть рядом с Годзиллой Младшим, их руки переплелись. Вокруг была суровая реальность Пустошей, предстоящая война, опасность. Но в этот момент она была счастлива. По-настоящему. --- Пока в логове разворачивалась маленькая драма, Годзилла-старший занимался делом. Он стоял на скале, возвышающейся над Пустошами, и смотрел, как к месту сбора стекаются его союзники. Первыми прибыли Ангирус и Родан. Ангирус, низкорослый, но невероятно мощный титан, покрытый острыми иглами, подошёл, тяжело ступая. Его маленькие глаза сверкнули при виде Годзиллы. — Старый друг. Слышал, назревает драка. Не мог пропустить. Родан, существо из камня и огня, приземлился рядом, поднимая вихрь пепла и раскалённого воздуха. Его крылья, похожие на птеродактильи, сложились за спиной. — Небеса снова лезут в наш мир. Пора напомнить им, кто здесь хозяин. Следом появились Гяос и КосмоГодзилла. Гяос, стройный и змеевидный, скользнул между скал, его длинная шея изогнулась в почтительном поклоне. КосмоГодзилла, его кристаллические пластины отражали закатное солнце, создавая радужные блики, просто кивнул. Он был немногословен. Гамера и Тото пришли вместе. Тото всё ещё хромал, но в его глазах горела решимость. Гамера положил лапу на плечо сына. — Мы с вами. До конца. Мотра Лео и Баттра прибыли воздухом. Лео, старший брат Мотры, более массивный, с боевыми шрамами на панцире, приземлился с грохотом. Баттра, его младший двоюродный брат, был более угловатым, агрессивным, его крылья нервно подрагивали в ожидании боя. — Где сестра? — спросил Лео. — Ухаживает за раненым, — ответил Годзилла. — Прибудет к началу. Но самые впечатляющие гости прибыли последними. Сначала — Кинг Гидора. Трёхголовый дракон, каждая голова на длинной змеиной шее, был настолько огромен, что даже Годзилла казался рядом с ним не таким большим. Его золотые чешуйки сияли в последних лучах солнца. Он не сказал ни слова — просто три пары глаз смотрели на Годзиллу, и в этом взгляде было понимание. Старые враги, ставшие союзниками перед лицом общей угрозы. Рядом с ним парила Биолланте — гибрид растения и плоти, существо невероятной красоты и ужаса одновременно. Её лепестки шелестели, распространяя облако опьяняющей пыльцы. Она склонила свой цветочный «лик» в знак приветствия. И, наконец — группа, которую Годзилла не ожидал увидеть. Мехагодзилла, или просто Меха — титан, чьё тело состояло из металла и органики, с видимыми схемами и протезами. Он был известен как талантливый хакер и инженер. Рядом с ним шёл его младший брат Кирью — более молодой, но уже отмеченный шрамами от битв. А за ними… Кинг-Конг. Огромная горилла, бывший соперник Годзиллы, ныне — его товарищ и чемпион по рестлингу в подземных кругах Ада. Он шёл, опираясь на выкованную из адамантина дубину, его грудь, покрытая шрамами, гордо выпячена. Рядом с ним семенил его младший брат — Джо Янг, более стройный, с умными глазами, работавший телохранителем и вышибалой в одном из самых жестоких клубов Пентаграмм-Сити. — Годзилла, — проревел Конг, ударив дубиной о землю. — Слышал, нужны крепкие ребята. Мы в деле. — Без меня тебя точно разорвут, ящер, — добавил Меха, его голос звучал с металлическим отзвуком. — Кто ещё подключит к небесным щитам вирус, а? Годзилла смотрел на собравшихся. Сердце титана, обычно холодное и расчётливое, наполнилось чем-то похожим на гордость. Перед ним стояли сильнейшие существа Ада. Каждое — легенда. Каждое — со своей историей вражды, союзов, побед и поражений. И все они собрались здесь, чтобы защитить один маленький отель и идею искупления, которую он олицетворял. — Братья, — сказал Годзилла, и его голос, низкий и мощный, заставил всех замолчать. — Сестры. Мы собрались здесь не ради славы. Не ради добычи. Мы собрались, чтобы дать бой тем, кто считает нас недостойными существования. Чтобы защитить тех, кто поверил, что даже в Аду может быть надежда. Завтра начнётся Истребление. Экзорцисты придут, чтобы убивать. Мы будем ждать их. И мы покажем им, что Ад — не беззащитная жертва. Ад — это крепость. И мы — её стены. Он поднял голову, и из его пары вырвался сгусток атомного пламени, взмывший в небо как сигнальная ракета. — Готовьтесь! Завтра мы вступим в войну, которая определит будущее нашего дома. И мы выстоим. Потому что отступать некуда. Потому что за нами — те, кого мы любим. Рёв, поднявшийся в ответ, был слышен даже в самых отдалённых уголках Пентаграмм-Сити. Это был рёв вызова. Рёв готовности. Рёв армии титанов, объединившихся перед лицом общего врага. --- Отель «Хазбин» кипел деятельностью. Везде — в холле, в коридорах, даже на лестницах — шла подготовка к завтрашнему дню. Но несмотря на суету, атмосфера была странно… праздничной. Из магнитофона, который принесли Гайган и Мегалон, звучала музыка Зиллы и его группы "Грохот". Их грубая, полная ярости и боли музыка гремела из усилителей, и под неё постояльцы отеля разбирали оружие, чистили его, проверяли боеприпасы. Энджел Даст, обычно легкомысленный и весёлый, сейчас с серьёзным видом проверял магазины к своему автомату. Рядом с ним Хаск, молчаливый и мрачный, точил свой огромный тесак и проверял метательные игральные карты. Его глаза время от времени останавливались на Энджеле, и в них мелькало что-то похожее на беспокойство. Ниффти, вместо того чтобы переживать из-за предстоящего, организовала «макияж для брони». Она красила щиты и нагрудники в яркие цвета, добавляя стразы и перья. — Если уж умирать, то стильно! — заявила она, приклеивая розовый бант к шлему сэра Пентиуса. Черри Бомб, взрывотехник, работала в отдалённом углу, окружённая ящиками с детонаторами и взрывчаткой. Она напевала под музыку Зиллы, её пальцы двигались быстро и уверенно, собирая какую-то адскую конструкцию. — Это я называю «небесный фейерверк», — объяснила она подошедшему сэру Пентиусу. — Когда они прилетят — бабах! И никаких небес. Сэр Пентиус кивнул, но выглядел он нервным. Он вертел в руках свою шпагу, его взгляд то и дело возвращался к Черри. — Мисс Бомб… я… мне бы хотелось поговорить с вами. Наедине. Черри подняла бровь. — О, серьёзно? Ну ладно, — она отложила детонатор и вытерла руки о комбинезон. — Что случилось, Пент? Он отвел её немного в сторону, подальше от шумного холла. — Видите ли… завтра битва. И мы не знаем, что будет. И я… я не хочу уходить, не сказав… — он запнулся, его змеиное лицо выражало крайнее смущение. — Я долго наблюдал за вами. Вы… невероятны. Смелы, умны, красивы… Я восхищаюсь вами. И более того… я влюблён в вас. Он выпалил это одним духом, закрыв глаза, как будто ждал удара. Черри смотрела на него несколько секунд. Потом её лицо расплылось в широкой, искренней улыбке, и она рассмеялась — не зло, а тепло, по-доброму. — О, Пент… ты такой милый. И знаешь что? Я тоже иногда неровно дышала в твою сторону. Особенно когда ты начинаешь говорить эти свои занудные речи о чести. Это… мило. Сэр Пентиус открыл глаза, поражённый. — Правда? — Правда, — Черри подошла ближе и потрепала его по щеке. — Но давай сначала выживем, ладно? А потом… посмотрим. Может, сходим куда-нибудь. В ресторан. Где не будет взрывов. Ну, или с минимальным количеством. Она подмигнула ему и вернулась к своим бомбам. Сэр Пентиус стоял, касаясь щеки, где она его потрепала, и на его лице была глупая, счастливая улыбка. Гайган и Мегалон, братья-кайдзю, работающие охранниками, проверяли баррикады у входа. Гайган, смелый и безрассудный, пытался установить ещё одну пулемётную точку там, где её явно не должно было быть. — Здесь будет отличный обзор! — утверждал он. — И отличная мишень для стрел! — парировал Мегалон, более умный, но трусоватый. — Поставь её там, за укрытием! — Там не видно! — Зато жив останешься! Они спорили, как обычно, но в их споре не было настоящей злобы. Это был привычный ритуал, который успокаивал обоих. На балконе второго этажа, скрытый тенью, стоял Аластор. Он наблюдал за происходящим внизу, его вечная улыбка играла на губах. Он видел, как сэр Пентиус признаётся Черри, как Ниффти украшает броню, как Зилла заводит толпу. Видел страх в глазах некоторых, решимость в глазах других. И это зрелище доставляло ему неподдельное удовольствие. К нему подошла Ниффти. В руках у неё была корона — необычная корона, сплетённая из засушенных тараканов, скреплённых блёстками и проволокой. — Эй, Радиоголова, — сказала она. — Это тебе. Аластор посмотрел на корону, потом на неё. — И что это, моя дорогая? — Корона короля таракашек, — серьёзно сказала Ниффти. — Ты же у нас главный по всякой мерзости и ползучести. Так что носи с гордостью. И она водрузила корону ему на голову. Она сидела немного криво, несколько засушенных лапок торчали в стороны. Аластор замер. Потом медленно поднял руку, поправил корону, и… рассмеялся. Настоящим, не притворным смехом, без статики и язвительности. — О-хо-хо-хо! Король таракашек! Мне нравится! Я буду беречь этот титул, моя дорогая! Спасибо! Ниффти улыбнулась и упорхнула обратно вниз. Аластор остался стоять с короной на голове, наблюдая за суетой. На мгновение его улыбка стала почти мягкой. Почти. Тем временем Чарли и Вэгги стояли у большого окна, выходящего на город. Чарли смотрела на мерцающие огни Пентаграмм-Сити, на тёмную массу Башни Паутины вдалеке, на проблески неоновых вывесок. Её руки дрожали. — Я боюсь, Вэгги, — прошептала она. — Боюсь, что всё это — напрасное. Что мы все погибнем. И отель, и мечта… всё рассыплется в прах. Вэгги обняла её за плечи. Её крыло мягко обняло Чарли с другой стороны. — Я знаю. Я тоже боюсь. Но посмотри на них. — Она кивнула в сторону зала, где Хаск снова начал играть, и все подхватили какую-то старую, дурацкую песню о пьяном демоне и потерянном роге. — Они не сдаются. Они знают, на что идут. И они делают это вместе. Потому что верят. В тебя. В этот дом. В шанс. Она повернула Чарли к себе, заглянула ей в глаза. — Ты дала им этот шанс, Чарли. Ты собрала их здесь. Ты вдохновила титанов, канниблов, даже таких циников, как Аластор. Ты сделала невозможное — заставила Ад поверить в добро. Даже если завтра мы проиграем… мы уже победили. Потому что мы попробовали. Мы сражались не как животные, не как грешники, а как те, кто хочет быть лучше. Слёзы потекли по щекам Чарли. Но она улыбалась. — Спасибо, Вэгги. За всё. За то, что была со мной. Всегда. — Всегда, — повторила Вэгги и поцеловала её. Нежно, но страстно. Как поцелуй перед битвой. Как обещание, что что бы ни случилось, они будут вместе. Музыка Зиллы снова заиграла — на этот раз более медленную, почти лиричную песню о потерянном доме и надежде найти новый. И по всему холлу, один за другим, голоса подхватили припев. Сначала тихо, потом громче. Демоны, грешники, бывшие ангелы, кайдзю — все пели. Один голос. Одна семья. За окном сгущалась ночь. Последняя ночь перед бурей. Но внутри отеля «Хазбин» горел свет. И этот свет был сильнее любой тьмы. До Истребления оставался ровно один день.