11. Четвертый сон

      В маленькой каморке пахло лечебными травами. Эйегон сидел на краю соломенной постели. На его спине и боку алели свежие, еще воспаленные раны, и ожог выделялся багровым пятном. Старый мейстер, бормоча что-то под нос, промывал раны, и при каждом прикосновении пропитанной травами тряпки он вздрагивал, но сидел не двигаясь.       — Упрямый, как все Таргариены, — равнодушно проговорил мейстер. — Отказывается от макового молока…       — Пусть боль напоминает ему о цене неповиновения, — сказал Отто.       Мейстер снял старую повязку с ожога. Кожа вокруг жуткого шрама была красной и воспаленной. Увидев свое отражение в медном тазу с водой, Эйегон резко отвернулся с отвращением, и вдруг медленно повернул голову и посмотрел прямо на нее. Его взгляд был пустым, уставшим, без тени надежды или гнева.       Джейхейра проснулась медленно, как будто всплыла из темной воды. В ее спальне витал призрачный запах ромашки и гноя.       Четвертый раз.       Четвертый сон.       Наяву Эйегон смотрел на нее совсем иначе — после поцелуя. Почти с таким же ужасом, как когда она поднесла кинжал к своему горлу, и… сбежал. Забрал кинжал, пробормотал, что-то вроде «забудь» и просто ушел.       Просто, пекло его побери, ушел.       Отвечал, наверное, просто машинально. Не хотел, чтобы она умерла… естественно, если бы она зарезала себя наедине с ним его оружием, зеленые тут же подняли бы восстание вплоть до новой войны. В то, что приказ Бранфилду отдал Эйегон, Джейхейра все еще верила: с одной стороны, его паника могла быть искренней, с другой — искренней, но вызванной тем, что его поймали и заподозрили.       Больше ее беспокоили сны, слишком похожие на явь, но она все еще колебалась, считать ли их правдой.       …даже собственным снам она не доверяла.       Если ей приснится семь раз, сказала себе Джейхейра — она поверит.

***

      На рассвете Эйегон узнал, что Бранфилда нашли мертвым. Масси доложил, что его хватил удар, мейстеры — и Манкан, и Орвиль — это подтвердили.       У него не было жены и детей, и некому было сказать, что он был одержим, ненавидел зеленых и действовал по своей воле. Слуги говорили, что он приказал им подсыпать порошок в бутылки — но кто докажет, что это приказ лично Бранфилда, а не короля? Кто докажет, что их не запугали? И кто докажет, что этот чертов Бранфилд умер естественной смертью, а не от яда?       Это могло выглядеть так, будто Эйегон просто убрал его, чтобы замести следы. Джейхейра бы точно поверила в это, и это действительно было похоже на правду. Как он мог требовать от нее доверия, если за всю жизнь они практически не виделись и познакомились нормально только в браке, который длился чуть больше месяца? Он сам, узнав про яд, мгновенно задумался, не может ли это быть делом рук Алисенты, и даже засомневался, как Джейхейра могла понять, что вино отравлено, если яд не имел вкуса и запаха. Вот и она засомневалась, а теперь поводов для ее сомнений стало еще больше.       Он сам дал ей не один, когда протянул кинжал. Как он мог? Зачем он это сделал? Она так спокойно приняла оружие… будто ей было все равно. Когда она хотела выпасть в окно и он ее вытащил — ей тоже было будто все равно, она не сопротивлялась…       «По-твоему, я похожа на человека, которому дорога жизнь?»       «Разве ты не хочешь, чтобы я умерла?»       Эйегон уронил голову на руки.

***

      — Вы с его величеством поссорились? — тихо спросила Флорис.       Джейхейра натянула улыбку. После того, как Эйегон оставил ее одну, в ее покои заглянула фрейлина, и, возможно, поэтому она не стала забираться на подоконник — желание улететь к Закатному морю вдруг стало очень сильным. Флорис узнала это желание в ее глазах — уже видела в Штормовом Пределе, и заговорила о новых духах, которые привезли из Тироша, о том, как их запах напоминает о море, и о смешной привычке одной из младших фрейлин ковырять краску на стене в часовне. Постепенно Джейхейра успокоилась и позволила Флорис уложить ее в кровать.       — Не поссорились, — буркнула она. — Все в порядке.       Конечно же, подруга ей не поверила, но расспрашивать не стала.       Дверь с грохотом отворилась и Джейхейра испытала дежавю — только Эйегон уже был не так растрепан, как вчера.       — Выйдите! — бросил он Флорис. Поклонившись, та быстро ретировалась. Джейхейра села на постели, пристально глядя на короля.       — Бранфилд мертв, — Эйегон бессильно сжал кулаки.       — Это такая срочная новость? — она склонила голову набок.       — Да, черт возьми, срочная, потому что теперь ты никогда… — он быстро отвел глаза.       — Почему тебе так важно, чтобы я тебе верила? — угадала недосказанное Джейхейра.       — Потому что ты моя жена и моя королева! Что я за король, если моя королева так обо мне думает? — Эйегон нервно закусил губу.       — Что меняет мое мнение? — она смотрела, не отводя взгляда. — Виноват ты или нет, никто не посмеет обвинить тебя.       — Как это никто? Ты же меня обвиняешь!       — Публично я бы не стала!       — Я не хочу твоего публичного послушания! Я хочу, чтобы ты вслух, здесь и сейчас, сказала, что не веришь в эту чушь про яд! Скажи, что я не пытался тебя убить!       Джейхейре стало немного жаль его — она не была уверена, что он совсем не виноват, но он так отчаянно пытался доказать, что не виноват… и только что в ее сне смотрел на нее пустым больным взглядом… что, в сущности, изменится, если она правда скажет?       — Ладно, я верю, ты не пытался, доволен?       — Нет, — с его губ слетел невеселый смешок. — Нет. Я не пытался отравить тебя на балу, но два дня спустя я сам вручил тебе клинок и предложил перерезать себе глотку. И в этом я действительно виноват.       Развернувшись, Эйегон ушел.       Джейхейра обхватила себя руками за плечи.

***

      После завтрака Джейхейра почувствовала себя гораздо лучше, и все, произошедшее прошлым вечером, ночью и утром — ссоры с Эйегоном, кинжал, желание улететь к Закатному морю и жуткие сны — теперь казалось просто сном, включая то, что произошло наяву.       — …и тогда эта бедная птица, вся в сливках, — смеясь, рассказывала она Флорис, — взлетела прямо на голову…       Джейхейра запнулась на полуслове, почувствовав на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, она увидела Эйегона — он стоял у каменной балюстрады, делая вид, что изучает старый гобелен со сценами охоты.       — Кому? — спросила Флорис, и Джейхейра продолжила рассказывать.       Эйегон следил за ней весь день. Когда в библиотеке она искала книгу по истории Староместа, то заметила его тень в проходе между стеллажами, а когда обернулась, он быстро скрылся за углом. Когда гуляла с фрейлинами в саду, мельком увидела его в арочном проеме, ведущем во внутренний двор — Эйегон стоял, скрестив руки, и смотрел прямо на нее, а когда их взгляды встретились, не отвел глаз, просто ушел, но вряд ли далеко. Джейхейра шла по замку и почти точно знала, где его встретит.       Знать бы еще, зачем ему это. Поговорить с ней? Вроде бы они уже достаточно поговорили. Извиниться? Даже если хотел, то как? «Прости, я не хотел приказывать тебе себя убить»? Просто следил за каждым ее шагом? Будто ему делать больше нечего.       Вечером Джейхейра поняла, что ей это надоело. В чем-то его внимание льстило, но в то же время и раздражало, и она снова переставала его понимать. То он вертелся вокруг нее, хотя она не давала повода, то он злился, то кричал на нее, то опять вертелся вокруг… а теперь молча издалека наблюдал.       Отпустив фрейлин, Джейхейра пошла прямо к его личным покоям. Подняла руку, чтобы постучать в дверь, но та внезапно отворилась сама, и она чуть не столкнулась с Эйегоном.       — Что ты здесь делаешь? — удивленно спросил он.       Джейхейра быстро оглянулась — какие бы у нее ни были претензии, высказывать их королю в коридоре не стоило, даже если коридор был пустым. Будто осознав то же самое, Эйегон шагнул назад, пропуская ее внутрь.       — Это ты что весь день делаешь? — спросила она, закрыв за собой дверь. — Что это за слежка?       — Я просто проверял, все ли с тобой в порядке, — быстро ответил он.       Это могло быть правдой, но могло быть наполовину правдой. Мысленно Джейхейра прикинула, зачем ему было знать, где она и с кем — чтобы убедиться, не говорит ли она с Отто? И что, даже если бы она сказала про их ссору, у нее не было никаких доказательств против него, а у него была власть отправить Отто на плаху без объяснений. Тогда зачем?       — Я в порядке, — сказала Джейхейра.       — Врешь, — Эйегон качнул головой. — Ты не в порядке.       — Сравнительно, — уточнила она.       — Сравнительно с чем?       — Сравнительно с состоянием лорда Бранфилда, — усмехнулась Джейхейра.       Он тихо и невесело рассмеялся.       — Боги, ты шутишь об этом?       — Почему нет?       — Потому что это не смешно!       — Может, и не смешно, — задумчиво согласилась она, сама не зная, зачем начинает говорить дальше. — Я видела смерть трижды. Именно видела, а не узнавала от других… в общем, это неважно. Просто перестань за мной следить, ладно?       — Может, я слежу за тобой, чтобы не подпускать к тебе твоих призраков? — Эйегон наклонился ближе. Джейхейра увидела свое отражение в его зрачках.       — Может, я хочу, чтобы мои призраки были со мной? — прошептала она.       Прежде чем он ответил, Джейхейра выскользнула за дверь.

***

      Этот день не мог стать еще более странным, но когда Джейхейра вернулась в свою комнату, почти сразу к ней постучалась Рейна. В руках у нее был свиток, запечатанный красным воском.       — Пожалуйста, отнеси это Эйегону, — попросила она. — Это срочное донесение от нашего посла в Дорне. Капитан гвардии сказал, что он в своих покоях, а мне срочно нужно к мейстеру, — и, вложив свиток Джейхейре в руки, почти выпроводила ее в коридор.       Она чувствовала себя полной дурой, вернувшись обратно. Постучалась, но ответа не было — зато она услышала плеск воды. Он пошел в ванную. Прекрасно, она могла просто оставить свиток на столе и уйти.       Или…       …он же врывался к ней без стука уже не раз, а она пришла по делу.       Убедив себя в этом, Джейхейра подошла к двери ванной и заглянула внутрь.       Эйегон стоял спиной к ней, серебряные волосы, потемневшие от влаги, прилипли к шее и плечам, капли воды стекали по позвоночнику, сверкая в свете свечи. Джейхейра уставилась на паутину шрамов из багровых и белых полос, на изгиб спины, на игру напряженных мускулов под кожей.       Он медленно обернулся, и свет свечи упал на его грудь, озарив рельефные мышцы. Тонкая белая линия пересекала ключицу, на ребрах темнел старый ожог, капли стекали вниз, к животу…       — Ищешь здесь своих призраков? — спросил Эйегон.       — Нет, я… — Джейхейра быстро глянула на свиток. — …по важному вопросу.       — По важному вопросу, — медленно повторил он, улыбаясь краем губ. — И он не мог подождать, пока я оденусь?       — Не мог, — пробормотала она, чувствуя, что краснеет. — Это…       — …срочно, — закончил за нее Эйегон, и, не сводя с нее глаз, переступил через край ванны. Капли стекали с его локонов на плечи, с подтянутого живота на бедра, и Джейхейра никак не могла заставить себя отвести глаза и сказать что-то про Рейну и Дорн.       Эйегон шагнул вперед, и ее окутал пар от его нагретой кожи, запах мыла, дыма и чего-то неуловимо мужского.       — Насколько это срочно?       Джейхейра только и смогла, что немного приподнять свиток, и он вынул этот свиток из ее пальцев, отбросив на ближайшую полку, оказавшись так близко, что она чувствовала исходящий его тела жар сквозь ткань платья.       — Может, — он наклонился, и его губы оказались в сантиметре от ее уха, — срочно другое? То, о чем мы… забыли вчера?       Великие боги, это было невозможно.       Ну почему он такой красивый? Почему она так на него реагирует?       — Забыли… — шепотом повторил Эйегон, медленно выпрямляясь. — Или… испугались? — он опустил глаза на ее губы. — Я знаю, что испугался, но сейчас… — он провел пальцем по ее раскрасневшейся щеке, — …мне почему-то совсем не страшно.       Нужно было уйти.       Хотя зачем? Он ее муж, она имела право заходить к нему в ванную. Она на все имела право, и он тоже, и сначала она немного этого боялась, но еще после первой ночи, когда брак так и не консумировали, поняла, что трогать ее он не будет. Тогда он сказал, что она ему противна, но сейчас ему точно не было противно.       Да в пекло все.       Подавшись вперед, Джейхейра снова первой поцеловала Эйегона в губы, почти кусая. Он ответил с той же силой, крепко прижимая ее к себе, подхватил под бедра, держа на руках и не прерывая поцелуй — жадный, отчаянный, как будто боялся, что она передумает. Она обвила руками его шею, запуская пальцы в волосы.       Дверь ванной распахнулась с грохотом, ударившись о стену. Эйегон опустил Джейхейру на кровать и навис над ней, опираясь на руку, второй ладонью провел по щеке, заглядывая в глаза. Каким-то шестым чувством угадав, что это вопрос, она притянула его к себе, прижалась лбом ко лбу и сказала прямо в губы:       — Не смей останавливаться.       Он накрыл ее рот новым поцелуем, находя шнуровку на корсаже ее платья. Стянул ткань через плечи, припал губами к ключице, к шее — одно касание вызывало новые вспышки огня — платье соскользнуло вниз, Джейхейра приподнялась, помогая стянуть рукава. Эйегон медленно стянул с нее ночную сорочку, и она почти физически ощутила на себе его взгляд.       — Боги… — он с благоговением провел кончиками пальцев от ее ключицы к груди. — Ты горишь.       Будто он тоже чувствовал, что у нее внутри пламя, уже подобное Року Валирии… или у него внутри полыхало такое же.       Джейхейра понятия не имела, как надо, но точно знала, чего хочет. Мысли куда-то испарились. Она провела ладонями по его спине, по груди — кончиком языка, прикусила сосок, от чего он охнул и выгнулся.       — Джей… подожди…       Великие боги, чего ждать? Сейчас — чего?       Эйегон снова поцеловал ее, как-то слишком медленно, впился пальцами в бедра, но тут же отпустил и ласково провел выше к талии.       Сдерживался?       Алисента говорила ей, что в постели мужчинам может быть трудно владеть собой, но при этом они, если хотят доставить женщине удовольствие, не станут вести себя слишком настойчиво… а если она хотела иначе?       Это могло быть больно, но она хотела этой боли… и хотела проверить грань, за которой его контроль сломается.       Грань оказалась на кончиках ее пальцев, когда она прикоснулась к внутренней стороне его бедра и тут же — к напряженному до каменной твердости члену. Все его тело вздрогнуло, из груди вырвался хриплый стон, больше похожий на рык, голова упала ей на плечо.       — Джей… хейра…       — Я хочу тебя, — сказала она.       Тогда в нем будто что-то сломалось. Вся старательная нежность исчезла, пальцы впились в ее бедра почти до боли, в глазах загорелся неведомый прежде огонь. Джейхейра ожидала боли, она знала, что это должно быть больно, но…       …больно не было. Он вошел в нее, наполняя полностью, и вместо боли она почувствовала… удовольствие? цельность? Этого хотелось так сильно, что она неосознанно подалась навстречу.       Вместо стона Эйегон издал какой-то гортанный нечленораздельный звук, по всему его телу пробежала мелкая дрожь, и он снова двинулся в ней, глубже, и снова не больно. Джейхейра обхватила ногами его талию, впилась ногтями в плечи, зарылась пальцами в волосы.       Он был полностью ее сейчас — брал ее и отдавался ей, срывал с ее губ стоны, сам хрипло стонал, осыпал поцелуями тело, вздрагивал, когда она сама касалась губами, прятал лицо в ее волосах, и вдруг все ее существо раскалилось до предела, растаяло в этом жаре и пламени… и он растаял, взорвался, вспыхнул, изливаясь в нее.       И наступила тишина.       Эйегон лежал на ней, тяжелый и полностью расслабленный, опустив голову на подушку рядом с ее щекой. Джейхейра прислушалась к своим ощущениям, уставившись в темноту балдахина — все еще не было ни больно, ни неприятно. Было… хорошо?       Медленно, с огромным усилием, будто его конечности были отлиты из свинца, Эйегон приподнялся на локтях и посмотрел на нее. Хотел что-то сказать, но лишь шевельнул губами и неуверенно коснулся щеки кончиками пальцев. Джейхейра тоже промолчала. В его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на боль, и он сел на край кровати, повернувшись к ней спиной. Среди старых шрамов на коже краснели царапины от ее ногтей.       Обернувшись, Эйегон посмотрел на простыню, где должна была остаться кровь, но крови не оказалось.       — Это было не больно, — тихо сказала Джейхейра, сразу понимая, о чем он думает — что у нее это уже было с кем-то другим.       Ну и пусть, устало решила она. Пусть думает. Их брак — не тот случай, где муж может возмущаться, что жена утратила невинность до свадьбы, он должен был жениться на ней, даже если бы она уже десятикратно овдовела.       — И кто же был в твоей постели до меня? — Эйегон понизил голос.       Она повела плечами.       — Возможно, кто-то, чье имя я тебе не назову. Возможно, тот, кто уже мертв. Возможно, тот, кого я не хотела. Возможно, в детстве я упала с лошади и это произошло без участия мужчины. Возможно, крови было так мало, что ее не видно… А возможно, я была настолько возбуждена, что ни боли, ни крови не было совсем.       — Ты играешь со мной, — он внимательно смотрел на нее, будто пытался прочитать мысли.       — Я просто перечислила возможные причины, — усмехнулась она. — Выбирай любую.       — Я не хочу выбирать! — Эйегон приблизил лицо к ее лицу. — Скажи мне правду!       — Тебе не кажется, что мы квиты? — Джейхейра ответила пристальным взглядом. — У меня есть повод не верить тебе. У тебя есть повод не верить мне.       — Это не одно и то же! — прошипел он. — Я не пытался тебя убить!       — А я до этого ни разу не была с мужчиной, но ты же мне не веришь, так почему я должна верить тебе? — она вскинула бровь.       Эйегон побледнел.       — Хорошо, — медленно сказал он. — Я понял.       — Тогда ложись спать, — Джейхейра поправила подушку. — Что? — переспросила, увидев его лицо. — Думаешь, я уйду? Нет уж. Все должны видеть, что наш брак настоящий. К тому же, кажется, ты порвал мне платье.       Эйегон растерянно усмехнулся, покосившись на то самое платье, валяющееся на полу.       — Я закажу новое. Изумрудное.       — Нет, — поправила Джейхейра. — Нефритовое.       — Это какое? — моргнул он.       — Светлее обычного зеленого… продавцы тканей знают.       Не дожидаясь ответа, она повернулась на бок. Спустя пару секунд услышала, что Эйегон лег рядом, и закрыла глаза.