Глава 2 - Посвящение

Тяжёлая дверь бесшумно закрылась за Шарлоттой, отсекая свежесть ночи. Внутри её встретила всё та же удушающая атмосфера — табачный дым, густой аромат дорогого виски и нарастающий гул голосов. Она сделала несколько шагов вглубь зала, как вдруг из полумрака возникла знакомая фигура в безупречном белом костюме. — Яблочко, а я уже забеспокоился! — Люцифер мягко взял её за локоть, его взгляд выражал лёгкое беспокойство. — Исчезла так надолго. Всё в порядке? Шарлотта одарила его самой безмятежной улыбкой, какую только могла изобразить. — Всё прекрасно, пап. Просто вышла подышать — здесь невыносимо душно. Да и немного закружилась голова от всей этой суеты, — она слегка наклонила голову, изображая лёгкое смущение. — Нужно было прийти в себя перед… знаковым моментом. Лицо Люцифера мгновенно смягчилось, на глазах выступила отеческая нежность. — Конечно, дорогая, понимаю. Эти светские мероприятия бывают утомительны, — он потрепал её по плечу. — Но ты держишься молодцом. Готова к выходу? — Абсолютно, — кивнула Шарлотта, с облегчением отмечая, что её отговорка сработала. — Не могу дождаться, когда всё начнётся. Она взяла отца под руку, и они направились вглубь зала, где уже собирались гости. Шарлотта почувствовала, как напряжение медленно покидает её тело — маленькая тайна осталась в безопасности, а впереди её ждал вечер, который навсегда изменит её жизнь. Люцифер плавно провёл Шарлотту через зал, его властная осанка и безупречный белый костюм заставляли толпу расступаться. Он приблизился к группе солидных мужчин, чьи дорогие костюмы и оценивающие взгляды выдавали в них людей влияния. — Джентльмены, позвольте представить вам моё самое ценное сокровище, — голос Люцифера прозвучал тёпло, но с безошибочными нотами власти. — Моя дочь, Шарлотта. Шарлотта ответила собранной, безупречно вежливой улыбкой, которую она оттачивала годами светских приёмов. Её рука уверенно и легко легла в протянутые ладони. — Мисс Магне, — первый из мужчин, коренастый брюнет с проницательными глазами, наклонил голову. — Ваш отец чересчур скромничает. Мы наслышаны о вашем остром уме. — Вы слишком добры, — отозвалась Шарлотта, встречая его взгляд с лёгкой, непринуждённой уверенностью. — Надеюсь, вскоре смогу лично подтвердить ваши ожидания. Её ответ был идеально сбалансирован — скромный, но полный скрытого намёка на компетентность. Люцифер с одобрением сжал её локоть, переводя её к следующему гостю. Шарлотта полностью сосредоточилась на каждом представлении, запоминая имена, должности и едва уловимые нюансы в поведении. Она задавала сдержанные, но точные вопросы, демонстрируя осведомлённость, но не выказывая излишней самоуверенности. Это был сложный танец — показать себя достойной наследницей, не затмевая при этом авторитет отца. И она исполняла его безупречно, с холодной, ясной сосредоточенностью, пряча за маской учтивости бездну внутренней решимости.

***

Аластор снова устроился на своём месте у бара, жестом приветствуя Хаска. — Ну что, освежился? — проворчал бармен, с силой вытирая стойку. — Поздравляю, ты только что умудрился пропустить главное событие вечера. Пока ты там «дышал», здесь как раз появился сам Эдем. Аластор, не меняя выражения лица, лишь постучал пальцем по своему пустому стакану, чтобы Хаск долил виски. — Неужели наш дорогой бенефактор уже здесь? Жаль, что я пропустил его торжественный вход. И что же он все-таки пришёл не один? — С дочерью, — коротко бросил Хаск. — Та самая, про которую все шепчутся. Выглядит как пай-девочка, но глаза… Глаза умные. Слишком умные для её лет. — Как интересно, — Аластор задумчиво повертел в руках пустой стакан. — Надеюсь, у меня ещё будет возможность поприветствовать нашу многообещающую наследницу. Уверен, она окажется… интересной собеседницей. — Только без твоего фирменного «рукоделия», — предупредительно сказал Хаск. — Сегодня не тот день. Получив новую порцию виски, Аластор улыбнулся шире и, не ответив, сделал очередной глоток. Его взгляд скользнул по прибывающим гостям, выхватывая знакомые лица: респектабельные акционеры железнодорожных компаний, владельцы хлопковых плантаций с безупречными манерами, яркие певицы из джаз-клубов. Внешне — цвет общества Луизианы. Но Аластору были известны их тёмные дела: нелегальные поставки, отмывание денег, договорные сделки. Все они так или иначе были связаны с Эдемом, чья невидимая рука направляла эти махинации, сохраняя хрупкое равновесие в подпольном мире штата. Что же касалось его самого… Уголки губ Аластора дрогнули в ироничной усмешке. Он был здесь скорее наблюдателем, чем активным участником. В общество его привела Розалинд. Именно она настаивала на его вступлении в организацию, хотя бы номинальном. «Тебе нужна крыша, дорогой, — говорила она тогда. — А этим людям нужен человек, умеющий управлять информацией». Так он и оказался среди них — радиоведущий с идеальной репутацией и доступом к эфиру, полезный своими связями и умением манипулировать общественным мнением. И хотя его истинные интересы лежали далеко от политики и бизнеса, этот союз открывал перед ним поистине безграничные возможности. Из толпы стал проглядываться знакомый силуэт подруги радиоведущего. мадам Ашер в своем утонченном платье и с милой улыбкой на лице направилась к бару, попутно перебрасываясь словами с гостями. Рози плавно подошла к Аластору и Хаску, её тёмное платье сливалось с полумраком зала. — Как вы тут поживаете, джентльмены? — её взгляд скользнул между Аластором и Хаском. — Не видели Ниффти? Она должна была помочь с обслуживанием гостей. Хаск мотнул головой в сторону зала: — Она тут крутилась минут пятнадцать назад. Сказала, что пойдёт проверить запасы в уборной — кто-то пролил виски на пол. Рози кивнула, затем перевела взгляд на Аластора с лёгкой улыбкой: — А ты, дорогой, уже успел увидеть наших почётных гостей? Эдем только что прибыл со своей дочерью. Девушка, надо сказать, весьма милая. Аластор сделал глоток виски, его улыбка оставалась непринуждённой: — Пока нет, дорогая Рози. Но, судя по всему, вечер только начинается. Уверен, ещё представится возможность познакомиться поближе. Рози облокотилась на стойку бара, повернувшись к Аластору. — А как дела на радио, дорогой? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Небось, опять готовишь какую-нибудь сенсацию для завтрашнего эфира? Аластор сделал небольшой глоток виски, прежде чем ответить. — Работа есть работа, милая Рози. Новости сами по себе не делаются, но приходится довольствоваться тем, что есть, — он обвёл взглядом зал. — Хотя, признаться, иногда самые интересные истории рождаются в таких местах, как это. Хаск, протирая бокал, хрипло рассмеялся: — Только не рассказывай в эфире про наше заведение. Нам лишнее внимание ни к чему. — Не беспокойся, — Аластор улыбнулся. — Я мастер двусмысленностей и намёков. Никто и не догадается, о каком именно заведении идёт речь. Рози покачала головой, но в глазах читалось одобрение. — На тебя всегда можно положиться в вопросах… деликатности, — она украдкой бросила взгляд в сторону, где стоял Люцифер с дочерью. — Кстати, о новостях. Говорят, в последнее время участились случаи… как бы это сказать… самосуда над особо неприятными личностями. Не планируешь ли ты осветить эту тему? Хаск напрягся, но продолжал вытирать тот же бокал. — Рози, может, не стоит… — начал он, но Аластор перебил: — О, это скользкая тема! — его глаза весело сверкнули. — Но разве может радиоведущий пройти мимо таких захватывающих городских легенд? Говорят, этот мститель оставляет весьма… запоминающийся автограф. Рози пристально посмотрела на него. — Просто будь осторожен, Аластор. Некоторым историям лучше оставаться легендами. Особенно когда они связаны с людьми, имеющими длинные руки. — Не беспокойся, дорогая, — Аластор поднял свой стакан в тосте. — Я всегда знаю, где провести грань между интересным рассказом и… излишней откровенностью. Рози хотела еще что-то сказать, но взгляд ее зацепился за приближающуюся фигуру в белом костюме и наклонилась к Аластору, понизив голос до почти неслышного шёпота. — Держись наготове, дорогой. К нам направляется Эдем, — её взгляд скользнул в сторону, где Люцифер Магне, изящно лавируя между гостями, двигался к бару. Шарлотту было видно неподалёку — она вела светскую беседу с группой гостей, но время от времени бросала внимательные взгляды в сторону отца. Прежде чем Аластор успел что-либо ответить, Люцифер уже оказался рядом. И хоть мужчина был низкого роста, его присутствие ощущалось физически — воздух вокруг словно сгустился. — Розалинд, — его голос был тёплым, но в нём чувствовалась стальная основа. — Как всегда, прекрасный вечер. — Люцифер, — Рози ответила с лёгким поклоном головы. — Позволь представить тебе Аластора Синнера. Наш местный голос на радио и… интересный собеседник. Люцифер повернулся к Аластору. Его взгляд, проницательный и оценивающий, скользнул по фигуре радиоведущего. — Мистер Синнер, — произнёс он, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Ваша репутация предшествует вам. Говорят, вы обладаете даром находить самые интересные истории нашего города. Аластор склонил голову в изящном поклоне, его улыбка оставалась безупречной. — Благодарю за столь лестные слова, мистер Магне. Честно говоря, я удивлён, что вы узнали мой голос. Не многие связывают его с моей скромной персоной. Люцифер мягко покачал головой, и в его глазах мелькнула искорка веселья. — О, я должен признаться, что не часто являюсь слушателем вашей программы, — его голос сохранял лёгкую, почти отеческую интонацию. — Но моя дочь Шарлотта — страстная поклонница радио. Ваши передачи стали неотъемлемой частью её вечеров. — Он сделал легкий жест в сторону дочери, которая в этот момент одарила их коротким, вежливым кивком. — Она часто делится со мной наиболее… яркими моментами ваших эфиров. Аластор сохранял безмятежную улыбку, но в его глазах мелькнуло мгновенное осознание. Когда Люцифер жестом подозвал дочь, пазл сложился: элегантные манеры, чёрная лента в волосах, та самая загадочная улыбка в переулке. Так вот кто была та «Чарли». Пока Шарлотта приближалась к ним, Аластор наклонился к Люциферу с лёгкой шутливой интонацией: — Понимаю, мистер Магне. Теперь я вижу, откуда у вашей дочери такой безупречный вкус — она явно унаследовала вашу проницательность. В этот момент Шарлотта подошла к группе. Её взгляд встретился с взглядом Аластора, и в её глазах промелькнуло лёгкое удивление, быстро сменённое вежливой, собранной улыбкой. — Папа, вы звали? — её голос был ровным и спокойным. Люцифер с гордостью положил руку на её плечо: — Дорогая, позволь представить тебе мистера Аластора Синнера. Кажется, ты уже знакома с его творчеством. Аластор сделал изящный поклон, его глаза блестели скрытым азартом: — Мадемуазель Магне. Это большая честь. Хотя что-то подсказывает мне, что мы уже… косвенно знакомы. Мужчина протянул руку, взял ладонь Шарлотты в свою и едва коснулся губами костяшек девушки в приветственном жесте. — Рада знакомству, мистер Синнер. — только и сказала девушка. Намек на их недавнюю встречу был очевиден, но для остальных в словах радиоведущего не было ничего двусмысленного. Юная мисс Магне бросила косой взгляд, проверяя отца, но к своему облегчению обнаружила, что тот уже стал болтать с мисс Ашер. Аластор наблюдал за эмоциями Шарлотты с почти что нескрываемым весельем: видимо девушка не горела желанием уведомить отца о том, что с ведущим она уже знакома. Пока Люцифер обменивался парой слов с Рози, Шарлотта наклонилась к Аластору, и её голос прозвучал тихо, но отчётливо: — Забавная шутка, мистер Синнер. Но, полагаю, некоторые наши… маленькие секреты лучше оставить между нами. Мой отец питает определённые иллюзии насчёт моих привычек. Её взгляд на мгновение стал твёрдым, прежде чем она вновь обрела безупречное светское выражение лица. Аластор ответил лёгким кивком, в его глазах все еще читалось веселье. — Естественно, мадемуазель. У каждого из нас есть свои… безобидные тайны, — он отхлебнул виски. — Ваше доверие для меня дороже шутки. Люцифер все еще оживлённо беседовал с Рози, а потому Шарлотта ловко воспользовалась моментом. Она выловила взгляд Хаска и сделала едва заметный жест в сторону винной полки. — Мерло, если можно, — тихо произнесла она, когда бармен приблизился. Хаск кивнул и начал наливать вино. В этот момент Люцифер, прервав разговор, обернулся к дочери: — Яблочко, я как раз хотел предложить тебе… Но его фраза повисла в воздухе, когда он увидел, что Хаск уже протягивает Шарлотте наполненный бокал. — …вина, — закончил Люцифер, и на его лице мелькнула смесь удивления и одобрения. — Я вижу, ты уже сама обо всём позаботилась. Шарлотта приняла бокал с лёгкой, почти невинной улыбкой: — Не хотела отвлекать тебя. Люцифер с одобрением улыбнулся, наблюдая, как дочь берет бокал. — Всегда ценил в тебе умение не терять времени зря, яблочко, — он нежно коснулся ее плеча. — Позволь себе небольшую передышку здесь, у бара. Мне нужно обсудить кое-какие дела с нашими гостями. — Конечно. Думаю, что найду себе развлечение. — сказала девушка, шутливо бросая взгляд на стену полностью заставленную спиртным. С этими словами Эдем направился вглубь зала, оставив Шарлотту в компании Аластора, Рози и Хаска. Пока Люцифер удалялся вглубь зала, Рози с теплой улыбкой повернулась к Шарлотте: — Ну что, мисс Магне, как вам первое официальное появление в нашем обществе? Не слишком утомительно? Шарлотта сделала небольшой глоток вина, её взгляд скользнул по залу: — Пока всё идёт вполне… ожидаемо. Хотя некоторые встречи оказываются куда интереснее, чем можно было предположить, — её глаза на мгновение встретились с взглядом Аластора. Аластор ответил ей своей фирменной улыбкой: — Надеюсь, я не оказался разочарованием в череде сегодняшних знакомств, мисс Магне. — Напротив, мистер Синнер, — парировала Шарлотта. — Радиоведущий, способный так искусно вести беседу в тёмном переулке — определённо делает вечер запоминающимся. — Оу, так это не первая ваша встреча? — уточнила мисс Ашер, бросив взгляд, полный непонимания, на Аластора. — Как оказалось. — пояснил ведущий. — Я встретил мадемуазель Магне, когда вышел покурить, но она решила оставить свою фамилию при себе. — протянул он снова весело рассматривая кривую улыбку Шарлотты. — Все так, — подтвердила Магне, метнув в Аластора взгляд полный смеси укора и такого же веселья, — И вы, видимо находите крайне забавным то, как двусмысленно выразились о нашем знакомстве, мистер Синнер? — Каюсь — грешен! — Аластор не сдержался и тихо засмеялся, заглушив смех кулаком. — Прошу простить мне эту маленькую шалость, но я просто не мог не оценить того, как вы напряглись в моменте. Шарлотта хмыкнула. Она прекрасно понимала, что со стороны ее напряженность могла быть весьма забавной, так что злиться за такой безобидный подкол было бы глупо. — Вы прощены. Я не лишена самоиронии — могу понять, что вас так развеселило. — пожала она плечами. Рози мягко коснулась руки Шарлотты: — Дорогая, позволь представить тебе ещё одного важного человека в нашем заведении. Это Джонатан Хаскер, наш главный бармен и… специалист по решению деликатных вопросов. Хаск, услышав своё полное имя, недовольно дернулся: — Только не надо этого «Джонатан». Хаск — и хватит. Шарлотта улыбнулась, явно развлечённая его реакцией: — Как пожелаете, мистер Хаск. Должна признаться, я слышала о ваших необычных талантах. Мой отец упоминал, что вы человек незаменимый в сложных ситуациях. — Ваш отец слишком щедр на комплименты, — пробурчал Хаск, но было видно, что лесть подействовала. — Просто делаю свою работу. Аластор наблюдал за этим обменом репликами с явным интересом: — О, наш Хаск — настоящий мастер скромности. Но поверьте, мисс Магне, его скромность обратно пропорциональна его способностям. Шарлотта сделала глоток вина, чтобы скрыть лёгкую усмешку, вызванную словами Аластора. О, она была прекрасно осведомлена о профессиональных качествах бармена — и не только в искусстве смешивания коктейлей. За стойкой этого угрюмого мужчины скрывался настоящий мастер по решению деликатных проблем. Возможно, если бы не тот инцидент с Фон Элдричем два года назад, она бы никогда не узнала о талантах Хаска к «убедительным беседам» и деликатному устранению следов. Тогда бармен блестяще справился с задачей, проводив наглеца до берегов Миссисипи и вручив ему на прощание парочку веских аргументов. Всё было выполнено чисто, эффективно и без лишних вопросов. Хаск определённо не догадывался, что указание поступило лично от Шарлотты. Результат не заставил себя ждать — Севиафан Фон Элдрич с тех пор демонстрировал почти образцовую осторожность в словах и поступках по отношению к младшей Магне. Урок усвоил на два года вперёд. Аластор заметил мгновенное изменение в поведении наследницы — сдержанную паузу, отведённый взгляд. Явные признаки того, что она знала о тёмных талантах Хаска больше, чем готова была признать. Как истинный джентльмен, он не стал допытываться, но любопытство защекотало его под рёбрами. «Вы, дорогая, кажется, и без меня прекрасно осведомлены о многогранности нашего скромного Хаска», — промелькнуло у него в голове. Его размышления прервала Рози, обратившаяся к Шарлотте: — Мисс Магне, полагаю, ваш отец уже познакомил вас с некоторыми гостями? — её голос звучал мягко и участливо. Девушка ответила лёгкой улыбкой: — Отец не любит терять время зря. И, пожалуйста, зовите меня просто Шарлоттой. По крайней мере, пока он не слышит. — Она украдкой бросила взгляд на Люцифера, беседующего с одним из инвесторов. — Тогда и вы зовите меня просто Рози, дорогая, — с лёгкой теплотой ответила хозяйка бутика. — Меня редко кто величает полным именем. Аластор, я уверена, уже и вовсе его забыл! — она с лукавством посмотрела на радиоведущего. Тот усмехнулся: — Если быть честным, я к концу дня забываю даже твою фамилию. «Бутчер» тебе определённо не шла так, как девичья. Рози рассмеялась: — Ох, бедный Франклин обиделся бы, услышав такое! Хорошо, что его больше нет с нами. Шарлотта слегка смутилась: — Прошу прощения… Примите мои соболезнования. — Всё в порядке, Шарлотта, — успокоил ее Аластор. — С тех пор прошло достаточно времени. Рози с лёгкой улыбкой поправила свою шёлковую шаль. — Спасибо, дорогая. Франклин действительно был незаурядным человеком, — её голос звучал тепло. — Он мог рассказывать о ценах на хлопок часами, совершенно не замечая, что аудитория поредела. Хаск, стоя за стойкой, хрипло фыркнул: — Помню, как он однажды уснул прямо во время своего выступления. Пришлось ставить ему крепкий виски, чтобы привести в чувство. — В его голосе слышалась привычная грубоватая нотка. Аластор присоединился к общему смеху, поднимая бокал. Шарлотта улыбалась, наслаждаясь этой лёгкой историей. — Значит, Франклин был большим специалистом по хлопку? — с интересом спросила она. — О, дорогая, — Рози покачала головой с добродушной улыбкой, — он мог отличить луизианский хлопок от техасского с закрытыми глазами. По запаху. — Она вздохнула. — Жаль, что в людях он разбирался не так хорошо. Аластор поднял бокал: — За Франклина! Человека с безупречным вкусом в хлопке. В этот момент в зал вошла новая группа гостей — мужчины в безупречных костюмах, чьи лица говорили о положении и влиянии. Рози плавно выпрямилась, с улыбкой наблюдая за прибывшими. — Кажется, вечер набирает обороты. Шарлотта, дорогая, готовься — тебя ждёт ещё много интересных знакомств. Младшая Магне проводила взглядом вошедших и с лёгкой улыбкой ответила Рози: — Наверняка. Однако надеюсь, отец не собирается перезнакомить меня сегодня со всеми подряд — у меня не настолько феноменальная память на имена. — Сегодняшний вечер посвящён представлению вас публике, а не наоборот, — прокомментировал Хаск, не отрываясь от протирания бокала. — Так что вам не обязательно запоминать все имена и род занятий каждого. — Полностью поддерживаю, — подхватил Аластор. — Столь прекрасной даме с очаровательной улыбкой вовсе не стоит напрягаться. Щёки Шарлотты слегка порозовели от комплимента, и она не смогла сдержать улыбку. — Я такого же мнения, милая, — сказала Рози и выпрямилась, заметив выходившую из уборной рыжеволосую девушку. — О, а вот и Ниффти. Прошу меня простить — у меня ещё есть неоконченные дела! Шарлотта, буду рада увидеть тебя вновь. Приятного вечера. — Взаимно, Рози, — ответила девушка, в свою очередь тепло улыбнувшись. — Мне тоже пора возвращаться к работе, — буркнул Хаск, раздражённо поглядывая в сторону двух гостей, которые уселись в другом конце стойки и активно жестикулировали, пытаясь привлечь его внимание. — Если понадоблюсь — зовите. — Непременно, друг мой! — ответил Аластор, салютуя ему бокалом с виски. Когда Хаск отошёл, радиоведущий повернулся к Шарлотте с игривой усмешкой: — Что ж, Шарлотта, или лучше всё же Чарли? Теперь мы снова остались вдвоём. Надеюсь, вы не сбежите сразу же. Шарлотта сделала небольшой глоток вина, прежде чем ответить. В её глазах плеснулась лёгкая искорка забавы. — Наедине вы вполне можете называть меня Чарли, — сказала она, слегка наклонив голову. — А что касается бегства… С чего вы решили, что я захочу сбежать от вашей компании, мистер Синнер? Напротив, вы мне кажетесь куда интереснее, чем многие здесь. Аластор благодарно кивнул в ответ на комплимент. — О, прошу прощения за моё предположение! Просто я заметил, как искусно вы избегали некоторых… скажем так, чрезмерно настойчивых поклонников вашего отца. Подумал, что, возможно, и моя персона скоро начнёт вас утомлять. — С вами всё иначе, — Чарли отставила бокал и облокотилась на стойку. — Вы не пытаетесь произвести на меня впечатление, рассказывая о своих доходах или влиянии. Это освежает. — Возможно, я просто более изощрён в своих методах, — его глаза весело сверкнули. — Кто знает, может, я пытаюсь произвести на вас впечатление своим скромным обаянием? Чарли рассмеялась, и этот звук был таким же лёгким, как звон хрусталя. — Что ж, должна признать — пока что это работает. Но только при условии, что вы перестанете называть меня «мисс Магне». — Как пожелаете, Чарли, — Аластор склонил голову вбок. — Тогда, возможно, и вы изволите называть меня просто Аластором? Девушка усмехнулась, и в уголках её глаз собрались лучики смешинок. — Пожалуй, это было бы справедливо, Аластор, — согласилась она, слегка склонив голову. — Итак, Чарли… — он сложил руки на стойке, подперев подбородок сцепленными пальцами. — Должен признаться, меня крайне удивило наше, скажем так, «официальное» знакомство. Никак не ожидал, что милая юная леди, попросившая поделиться сигаретой, окажется дочерью столь знаменитой персоны. Шарлотта хихикнула, задумчиво обводя бледным пальцем кромку своего бокала. Свет от барной полки играл в её коротких светлых волосах. — Что ж, всегда стоит быть начеку — кто знает, кем может оказаться безобидная девушка на улице? Быть может, она жестокая серийная убийца, а в рукаве у неё припрятан револьвер? Аластор рассмеялся — коротко, но искренне, и его улыбка на мгновение стала по-настоящему живой. — И что же? В вашем рукаве действительно спрятан такой сюрприз, и мне действительно стоит держать ухо востро? — Ох, что вы, Аластор, — посмеялась Шарлотта, развивая шутку и разводя руками, демонстрируя узкие рукава платья. — Эти рукава слишком коротки для такой опасной игрушки. Не думаю, что вам стоит об этом беспокоиться — я вполне безобидна, если забыть о моём происхождении. — Она сделала паузу, её взгляд стал чуть более задумчивым. — Но, вообще-то, в наших реалиях такое вполне возможно, не так ли? В конце концов, мы ведь все здесь немного… не те, кем кажемся. Она отпила глоток вина, оставляя это замечание висеть в воздухе между ними, как невысказанный вопрос. Аластор слегка сузил глаза, уловив в тоне Шарлотты ненавязчивый, но настойчивый интерес. Было очевидно, что дочь Эдема задавалась вопросом: что привело знаменитого радиоведущего в это злачное подпольное заведение? Что скрывается за безупречным костюмом и голосом, знакомым каждому домохозяйке Луизианы? Её любопытство витало в воздухе, словно аромат дорогого табака, — ощутимое, но неуловимое. Однако Аластор и не думал раскрывать все карты. Даже ей, наследнице самого Магне, не суждено было узнать о его «хобби». Он наслаждался этой игрой — блистать на публике в роли доброжелательного ведущего, оставаясь в тени нераскрытым монстром. Многие в «Riddles» знали Аластора Синнера — медийную персону, голос, звучавший из каждого радиоприёмника. Но лишь единицы подозревали, что скрывается за этим фасадом. Большинство наивно полагало, что его участие в делах общества ограничивается скромными инвестициями в бар и умением вовремя замять скандал в прессе. И как забавно было порой подслушать обрывки разговоров, в которых те самые люди с трепетом и ужасом обсуждали зверства «Карателя» — того самого психопата, что оставлял свои жуткие автографы на жертвах. Они и не догадывались, что «маньяк» сидит в двух шагах от них, за той же самой стойкой, с неизменной улыбкой до ушей, и тайно упивается их страхами, их дрожью при одном лишь упоминании его альтер эго. Это было слаще самого выдержанного виски — сознавать, что самая тёмная тайна города пьёт виски рядом с ними, а они видят лишь улыбающуюся маску. Истинные масштабы «вклада» Аластора в дела общества были известны лишь горстке избранных. В этом тесном кругу царила Розалинд Бутчер, в девичестве Ашер — женщина, что относилась к Синнеру с почти материнской опекой, видя в нём младшего брата, чью тёмную натуру приняла без осуждения. Рядом с ней стояли Джонатан Хаскер и Ниффти Грин — его правая рука и тень, те, кто бесшумно и эффективно помогали «убирать» последствия особенно активных ночей Карателя, когда улицы Нового Орлеана оказывались слишком щедро политы кровью. Безусловно, в число посвящённых входил и сам Эдем, хотя до сего вечера Аластор был знаком с ним лишь заочно, через посредников. Однако радиоведущий не сомневался: Люцифер Магне не заводил на него досье и вряд ли интересовался благотворительной деятельностью по очистке города от отбросов. Для Эдема Аластор был всего лишь одним из многих полезных инструментов — тем, кто мог при необходимости устранить проблему без лишнего шума. Пока что с верхушек поступило лишь одно прямое указание, связанное с ликвидацией, и Аластор исполнил его с присущим ему изяществом. Эта единственная заказная смерть казалась сущей безделицей на фоне того внушительного списка, что незримо висел за плечами «Радио Демона». Каждое имя в нём было тщательно выверенным актом правосудия, исполненным с почти художественным подходом, превращавшим убийство в перформанс. И пока город содрогался от ужаса, а газеты выходили с кричащими заголовками, сам виновник переполоха сидел в баре с бокалом виски и своей фирменной улыбкой, наслаждаясь всеобщим неведением. Погружённый в эти мысли, Аластор с присущим ему изяществом ответил Шарлотте, его голос сохранял лёгкую, почти музыкальную интонацию: — Безусловно, вы правы, дорогая. Все собравшиеся здесь в той или иной степени носят маски, и я не исключение, — он мягко кивнул, делая паузу, чтобы сделать глоток виски. — Видите ли, когда Рози впервые поделилась со мной планами об организации этого заведения прямо под её бутиком, я не смог устоять перед возможностью вложить средства в предприятие вашего отца. — Неужели вы один из инвесторов? — улыбнулась Шарлотта, её взгляд скользнул по интерьеру бара. — Хотя, если честно, я бы удивилась, если бы это оказалось иначе. Вы, судя по всему, настоящий ценитель хорошего виски. Аластор подтвердил кивком, его пальцы нежно обхватили бокал: — Совершенно верно. Мне принадлежит около двадцати процентов доходов заведения. После введения сухого закона стало невероятно сложно доставать качественный алкоголь, а бар, расположенный так удобно на пути от радиостанции до моего дома, показался мне превосходным вложением. — Полагаю, вы правы, — задумчиво ответила Шарлотта. — К тому же, здесь должно быть действительно уютно проводить время, когда нет такой толчеи. — О, здесь просто восхитительно! — заверил Аластор, и его глаза оживились. — Вам определённо стоит посетить нас в какой-нибудь менее значительный вечер. Вы сможете в полной мере оценить атмосферу. И, должен заметить, Хаск, несмотря на свою ворчливость, может быть прекрасным собеседником, а наши музыканты исполняют джазовые композиции с особым шармом. — Возможно, я последую вашему совету, — улыбнулась Шарлотта. — Особенно учитывая, что здесь, как вы говорите, обычно немноголюдно. Место и вправду располагает к приятному времяпрепровождению. Шарлотта допила остатки вина, поставив бокал на стойку с лёгким звонким стуком. — К тому же, бутик мисс Рози находится совсем недалеко от моего дома, — заметила она, поправляя прядь волос. Аластор слегка удивлённо приподнял брови. Насколько ему было известно из городских пересудов, поместье Магне располагалось за городом, и он предполагал, что Чарли живёт вместе с отцом. Он мягко улыбнулся, склонив голову набок в задумчивом жесте. — Вот как! А я полагал, вы проживаете вместе с господином Магне в семейном поместье. — Вовсе нет, — с лёгким смешком возразила Шарлотта. — Я покинула отчий дом в Слайделле четыре года назад, в свой двадцатый день рождения. — В её глазах мелькнула тень упрямства. — Отец был категорически против моего раннего переезда, но я настояла на своём. — Что ж, в таком случае я крайне удивлён, что наши пути не пересеклись в городе ранее, Чарли, — заметил Аластор, его взгляд стал чуть более изучающим. — Должно быть, это досадное стечение обстоятельств, — пожала она плечами. — Я была бы рада познакомиться с вами гораздо раньше — до смешного мало знакомых лиц в городе. Аластор сделал элегантный жест рукой, и его улыбка стала теплее. — Зато с сегодняшнего дня могу вас заверить — их число значительно возрастёт. Конечно, многие из сегодняшних гостей не проживают в городе постоянно, однако я и Рози — завсегдатаи этих мест. — Приятно это слышать, — искренне улыбнулась девушка, и в её глазах вспыхнул живой интерес. Шарлотта скользнула взглядом по залу и заметила приближающегося отца. Люцифер Магне подошёл к ним с лёгкой улыбкой, его белый костюм выделялся в полумраке бара. — Яблочко, надеюсь, ты не устала ждать? — осведомился он, бросая внимательный взгляд на дочь. — Вовсе нет, — ответила Шарлотта, и её улыбка стала чуть теплее. — Мистер Синнер оказался прекрасным собеседником. Аластор склонил голову в почтительном жесте, его улыбка сохраняла безупречную вежливость. — Я польщён, мисс Магне, и могу сказать то же самое о вас, — произнёс он, намеренно используя формальное обращение в присутствии отца. Люцифер одобрительно кивнул, его взгляд смягчился. — Рад слышать, что ты не скучала, и благодарю вас, мистер Синнер, за то, что развлекли мою дочь. Она выглядит куда увереннее, чем когда мы прибыли. Кажется, я даже впервые за вечер услышал её смех! Действительно, по сравнению с их первой встречей в переулке, Шарлотта казалась более расслабленной и открытой. Девушка слегка покраснела, заставляя Аластора сдержанно улыбнуться. — Думаю, в этом стоит винить ещё и вино, — тихо произнесла Шарлотта, слегка откашлявшись, чтобы скрыть лёгкое смущение. — Надеюсь, ты не переборщила с напитками, милая. Нам ещё предстоит короткая беседа с Джонатаном, после чего я отвезу тебя домой. — Всё в порядке, я готова, — уверенно ответила она. — Можешь идти к мистеру Уокеру, я подойду через минуту. Люцифер удовлетворённо кивнул и, попрощавшись, растворился в толпе гостей. — Что ж, для меня было честью пообщаться с вами, Чарли, — сказал Аластор, снова возвращаясь к неформальному обращению. — Взаимно, Аластор, и прошу прощения, что приходится так внезапно прервать нашу беседу. — Не извиняйтесь, дорогая. Уверен, наши пути ещё не раз пересекутся. — ответил мужчина, широко улыбнувшись на прощание. — С удовольствием буду ждать встречи, — улыбнулась в ответ Шарлотта и, поднявшись с места и оставив на чай Хаску, направилась в самую гущу людей, среди которых находился ее отец. — Приятного вам вечера! Аластор проводил девушку взглядом, задерживая его на изящном изгибе её спины, подчёркнутом глубоким вырезом чёрного платья. Шарлотта Магне. Что ж, теперь он знал в лицо не только Эдема, но и его прелестную наследницу. По скромному заключению радиоведущего, Чарли оказалась вполне приятной особой: вежливой, остроумной и, что немаловажно, сумевшей произвести искренне хорошее впечатление. Конечно, Аластор не видел, как юная мисс Магне общается с другими членами подпольного общества, и не имел понятия о её деловых качествах, но их простая, непринуждённая беседа вызвала у него и неподдельный смех, и непроизвольную улыбку — а это уже было неплохим началом. К тому же, Шарлотта обладала незаурядной внешностью: тонкие, утончённые черты лица, большие выразительные глаза — миловидное, но запоминающееся лицо. Взгляд Аластора скользнул по её фигуре, выхватывая детали: платье, сидевшее на тонкой талии с подчёркнутой изысканностью, изящные руки, плавный изгиб плеч, гладкая линия спины, открытая глубоким вырезом, мягкие очертания бёдер. Он не признался бы в этом вслух, но было очевидно, что засмотрелся. Не отрывая взгляда от Шарлотты, которая уже вступила в беседу с отцом и мистером Уокером, он перевёл внимание на её лицо, изучая манеру поведения. Теперь на её губах играла лишь вежливая, сдержанная улыбка, а взгляд был прикован к Уокеру. И именно глаза выдавали перемену. В разговоре с Аластором в них читались живость, интерес, даже веселье. Теперь же её взгляд был холодным, аналитическим, по-деловому оценивающим — в нём сквозила властность, которую ранее она тщательно скрывала. Возникал вопрос: какая из этих двух масок принадлежала настоящей Шарлотте Магне? Всё так же наблюдая за ней, Аластор машинально поднёс ко рту стакан, чтобы сделать глоток, но обнаружил его пустым. Он с лёгким удивлением посмотрел на бокал, пытаясь вспомнить, когда успел допить виски, — настолько он увлёкся наблюдением за дочерью Эдема. — Да-да, — раздалось за спиной угрюмое ворчание Хаска, появление которого Аластор не заметил. — Либо ты напился и в ступоре, либо эта куколка тебя зацепила. — Бармен фыркнул, с силой протирая стойку. Аластор бросил на него короткий насмешливый взгляд, но не удостоил глупое замечание ответом, снова повернувшись к удаляющейся фигуре Шарлотты. — Ты пялишься, — проворчал Хаск, не отрываясь от своего занятия. — Прямо как маньяк. — Я и есть маньяк, дружище, — наконец отозвался Аластор, поворачиваясь к бармену и пододвигая пустой стакан. — Но не волнуйся — просто изучаю нашу будущую верхушку. Надо же понимать, с кем придётся иметь дело. — Будто ты способен на что-то другое, — хмыкнул Хаск, наливая виски. — Твой мозг устроен так, что всё вокруг раскладывает по полочкам. Даже красоту. — И что в этом плохого? — Аластор лениво поднял бокад, его улыбка приобрела надменный оттенок. — Анализ — куда более чистый подход, чем томные вздохи и пошлые намёки. По крайней мере, я не притворяюсь, что меня интересует нечто… приземлённое. Он отпил виски, с насмешливой холодностью наблюдая, как Шарлотта легко парирует какой-то вопрос Уокера. — Люди обычно смотрят на таких женщин иначе, — не отступал Хаск, царапая ножом засохшее пятно на столешнице. — А ты разглядываешь её как новый проект. — Возможно, потому что проекты куда увлекательнее людей, — парировал Аластор. — Они не пытаются прикоснуться к тебе без спроса, не лезут в чужие дела и не требуют глупых эмоций. — Его голос сохранял лёгкость, но в последних словах прозвучала стальная нотка. Хаск наконец оторвал взгляд от стойки, изучающе взглянув на радиоведущего. — Значит, дело не в ней, а в том, что ты терпеть не можешь, когда к тебе прикасаются? — Он хрипло рассмеялся. — Железный человек в костюме. Ладно, хоть так ты не наделаешь глупостей из-за красивых глаз. — Глупости — удел тех, кто позволяет эмоциям затмевать разум, — Аластор поставил бокал на стойку. — А я предпочитаю сохранять ясность мысли. Особенно когда имею дело с кем то вроде семьи Магне. Хаск не стал ничего говорить — да и стоило ли? Бармен прекрасно знал, кто перед ним сидит. Аластор Синнер, сколько Хаск себя помнил, всегда был таким — больше напоминал отлаженную машину для убийств, чем живого человека. Да, Синнер испытывал эмоции, часто смеялся своим резким, отрывистым смехом, шутил с макабрической вежливостью и демонстрировал почти театральную энергичность. Но всегда, в самой глубине его поведения, сквозило нечто чужеродное и оттого жутковатое. К примеру, Аластор патологически не выносил прикосновений. Насколько Хаску было известно, даже Рози — его самая давняя и, пожалуй, единственная подруга — за десять лет их знакомства прикасалась к радиоведущему считанные разы, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки. И каждый раз это было мимолётное, осторожное касание, которое Аластор терпел, но никогда не инициировал и явно не получал от этого удовольствия. С такой глубокой, почти инстинктивной неприязнью к тактильному контакту Хаск бы ни капли не удивился, узнай он, что Аластор не то что никогда не был с женщиной, но и вообще не допускал подобного сценария в своей жизни. Сама идея физической близости, вероятно, казалась ему варварской, грубой и отталкивающей. О каких-то трепетных романтических чувствах речи и вовсе не шло. Любовь в понимании Аластора, судя по всему, была просто примитивной химической реакцией, лишённой всякой возвышенности. Он, бесспорно, мог испытывать привязанность — к Рози, которую он по-своему ценил, к памяти покойной матери, о которой иногда упоминал с редкой мягкостью в голосе. Он открыто и с гордостью заявлял, что буквально «женат на своей работе». У него наверняка имелись любимая книга, любимая песня, предпочтения в еде и напитках. Но та всепоглощающая, иррациональная страсть к другому человеку, то безумие, что заставляет людей терять голову, — этого в нём не было и, Хаск был готов поклясться, никогда не будет. Он был гениален, опасен и абсолютно, до самого своего ядра, одинок. И, похоже, это его вполне устраивало. Хаск молча наблюдал, как Аластор погрузился в свои собственные размышления, изредка постукивая пальцами по стойке. За годы работы в подпольном мире бармен сталкивался с убийцами разных мастей — наёмниками, громилами, даже парочкой политических киллеров. Но маньяки, убивавшие не по необходимости, а ради извращённого удовольствия, были редки даже в этих кругах. Аластор же идеально подходил под это описание. Что пугало больше всего — его циничная методичность. Синнер не просто лишал жизни; он превращал каждое убийство в перформанс. Эта зловещая улыбка, с которой он потом обсуждал новости о своих «подвигах» в баре… Хаск видел, как глаза Аластора вспыхивают странным блеском, когда речь заходила о особенно «творческих» случаях. Это было не просто удовлетворение от выполненной работы — это было подлинное, почти чувственное наслаждение. При этом, как ни парадоксально, у Аластора существовал свой строгий этический кодекс. Все его жертвы были мужчинами — причём исключительно теми, от кого, по честному признанию Хаска, мир становился чище. Насильники, убийцы из подворотен, коррумпированные полицейские, покрывавшие торговцев детьми… Синнер словно назначил себя верховным судьёй Нового Орлеана. «Он как ангел мести,» — как-то в сердцах бросила Рози. И была права. Аластор искренне верил, что очищает город, просто делал это с таким сладострастием, что даже бывалым преступникам становилось не по себе. Хаск вздохнул, снова наполняя стакан Аластора. В этом и заключался главный парадокс Синнера — он был монстром, но монстром с принципами. И возможно, это делало его ещё более опасным. — Так и что ты думаешь о ней? — спросил бармен, подбирая оставленные Шарлоттой чаевые. — Вполне приятная юная леди, — ответил Аластор, вынырнув из размышлений и сделав глоток виски. Его взгляд оставался отстранённым. — Строишь какие-то планы, псих? Аластор рассмеялся — коротко и сухо, будто скрип несмазанной двери. — Хаскер, меня абсолютно не интересует извлечение выгоды сверх гарантии защиты в критическом случае. Так что никаких точных планов насчёт мисс Магне у меня нет. — Он бросил последний взгляд на отца и дочь. — Если хочешь знать моё мнение: она, вероятно, будет неплохой преемницей Эдема. В ней есть что-то от отца, но, полагаю, куда более… притягательное. — И что это значит? — фыркнул Хаск, раздражаясь от привычной уклончивости радиоведущего. Аластор повернулся к нему, и его улыбка внезапно стала острее. — Довольно глупых вопросов, друг мой! — произнёс он с подчёркнутой лёгкостью, осушая стакан в три крупных глотка. — Пожалуй, с меня хватит выпивки на сегодня. Он отставил пустой бокал, и в его жесте сквозила окончательность. Ещё одной особенностью Аластора была его патологическая нелюбовь к вопросам — бармен вечно забывал об этом, но радиоведущий никогда не уставал демонстративно игнорировать их или обрывать беседу, словно захлопывая невидимую дверь прямо перед носом собеседника. — Увидимся, Хаскер! — бросил Аластор через плечо, оставив на стойке щедрую плату за выпивку, и направился к выходу, его тень скользнула по стенам, прежде чем раствориться в полумраке. — Ага, — буркнул бармен, подбирая купюры. Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру и с лёгким фырканьем принялся вытирать стойку. Надо было признать: несмотря на всю свою эксцентричность, Аластор был тем, кого Хаск воспринимал без особого отторжения. Да, радиоведущий был на все сто процентов отпетым психом, редким мудаком и частенько вызывал у бармена приступы раздражения. Но по сравнению с большинством завсегдатаев «Riddles» — жадными до власти инвесторами, подлизывающимися к Эдему мелкими шишками, напыщенными бизнесменами с гнильцой — Ал был почти что своим. Пусть и своим сумасшедшим. К тому же, Синнер платил щедро, никогда не торговался и не требовал особого отношения. Его чёрный юмор, хоть и мрачный, хотя бы не был примитивным, как у других. И, что важно, он никогда не лез в душу и не пытался стать «другом». Их отношения строились на взаимной выгоде и молчаливом понимании, что каждый из них — профессионал в своём деле. В этом подпольном мире, где каждый второй готов был подставить ради выгоды, такая стабильность дорогого стоит. Хаск швырнул тряпку в раковину и потянулся за очередной бутылкой. Да, псих. Но свой псих.

***

Свежий ночной воздух окутал Шарлотту, слегка развеивая винную дымку в голове. Она глубоко вдохнула, ощущая прохладу на разгорячённой коже, и поправила складки платья. Ловким движением пальцы скользнули к вырезу, извлекая оттуда спрятанную сигарету и единственную спичку. Как же удачно она поймала в уборной ту милую рыжеволосую девушку — Ниффти, кажется? — та без лишних слов поделилась и табаком, и огнём. Отец всё ещё находился в баре, обмениваясь прощальными любезностями с деловыми партнёрами. Шарлотта, сославшись на усталость, сообщила, что будет ждать его в машине, и ускользнула через чёрный ход, оставив за спиной гул голосов и джазовые мелодии. Раздалось короткое, резкое чирканье спички о подошву лакированной туфельки, и вот уже тёплый огонёк осветил её лицо. Шарлотта подкурила сигарету, которую так отчаянно прятала от отца весь вечер. Глубоко затянувшись, она выпустила серую паутинку дыма в тёмное небо Нового Орлеана. Надо признать — вечер прошёл куда лучше, чем она ожидала, хоть усталость несомненно присутствовала. Всё это время Шарлотта внимательно слушала каждого, с кем её знакомил отец. Она кивала в нужных местах, задавала уточняющие вопросы, демонстрируя не только знание дел семьи, но и неподдельный интерес. Когда старый Уокер ворчал о проблемах с поставками хлопка, она вспомнила отчёт, прочитанный накануне, и вставила меткое замечание о новых транспортных тарифах. Когда миссис Лакруа жаловалась на конкуренцию со стороны северных фабрик, Шарлотта вежливо поинтересовалась мнением о последних тенденциях в моде, показывая, что видит картину шире сиюминутных прибылей. Она запоминала не только имена, но и детали: у кого болен сын, кто увлекается скаковыми лошадьми, кто недавно вернулся из Европы. Эти мелочи, как учил отец, порой ценнее любых контрактов. И хотя её улыбка иногда немила, а спина затекла от постоянной прямой осанки, Шарлотта не позволяла себе расслабиться ни на секунду. Каждое рукопожатие, каждый взгляд, каждую фразу — всё это она пропускала через фильтр холодного расчёта, понимая, что от первого впечатления зависит её будущее в этом мире. И теперь, стоя в одиночестве под ночным небом, она наконец могла позволить себе опустить маску, хоть и ненадолго. Сигарета стала её маленьким, запретным ритуалом перехода обратно в себя — ту Шарлотту, которая не должна была нравиться всем этим людям, а должна была лишь эффективно играть свою роль. Знакомство с Аластором Синнером стало неожиданно приятным промежутком в череде напряжённых представлений. Его своеобразное обаяние, острый ум и та лёгкость, с которой он вёл беседу, позволили ей на время забыть о грузе ответственности. Да и сам бар, его атмосфера — всё это оставило скорее приятное впечатление, чем чувство обречённости. Возможно, не всё в этом новом мире окажется таким уж невыносимым. Шарлотта сделала ещё одну глубокую затяжку, позволив глазам закрыться. В тишине ночи, нарушаемой лишь отдалённым гулом города, она наконец могла расслабиться. Да, Аластор вместе с Хаском и Рози действительно помогли скрасить этот вечер, не дав формальностям и напряжению полностью её измотать. Их непринуждённое общение, полное лёгких шуток и откровенности, стало глотком свежего воздуха в этом удушающем мире правил и условностей. Шарлотта не могла отрицать: известный радиоведущий оказался именно таким, каким она его представляла ещё до их встречи, слушая его передачи по радио. Он был невероятно притягателен — не только внешне, с его острыми чертами лица и пронзительным взглядом, но и той аурой, что окружала его. Аластор был харизматичен, остроумен и умел расположить к себе буквально за считанные секунды. Кроме того, в его манерах сквозила подлинная вежливость, и в нём без труда угадывался настоящий джентльмен — редкое качество в их кругу. При этих мыслях Шарлотта не смогла сдержать лёгкой улыбки и почувствовала, как по её щекам разливается тёплый румянец. Она тихо усмехнулась и, опершись спиной о прохладную стену бара, позволила себе наконец обдумать прошедший вечер. В голове чётко вырисовывалась простая истина: работы с сегодняшнего дня прибавится значительно. Всё то время, что она прожила в Новом Орлеане после провала своего реабилитационного центра, Шарлотта в основном выполняла поручения отца в роли личного бухгалтера — сортировала счета, сводила балансы, отслеживала финансовые потоки. Она не была против такой работы; цифры всегда давались ей легко, а в их мире чистая бухгалтерия часто была прикрытием для более тёмных дел. Но теперь всё менялось. Помимо привычной бумажной волокиты, её ждали бесконечные встречи, визиты в подконтрольные отцу заведения, переговоры с людьми, чьи лица она едва успела запомнить. Ей предстояло стать лицом семьи Магне в Новом Орлеане — узнаваемым, авторитетным, возможно, даже пугающим. И, к своему удивлению, Шарлотта не чувствовала разочарования. Напротив — лёгкое возбуждение щекотало нервы. Наконец-то в её жизни появится что-то большее, чем цифры в отчётностях и одинокие вечера в пустой квартире. Деятельность будет разносторонней, живой, возможно, даже опасной. А где есть опасность, там и адреналин, без которого её существование в последние годы казалось таким пресным. Она сделала последнюю затяжку и бросила окурок, раздавив его каблуком. Впереди была новая жизнь — сложная, непредсказуемая, но определённо не скучная. Подойдя к тёмному Cadillac, Шарлотта кивнула Раззлу, который уже держал дверь открытой. — Всё прошло хорошо, мисс Магне? — вежливо осведомился он, придерживая дверь. — Всё прошло замечательно, — коротко ответила Шарлотта, скользя в мягкий кожаный салон. — Спасибо, Раззл. Дверь бесшумно закрылась, оставив её в тишине и уединении автомобиля. Она откинулась на спинку сиденья, глядя на освещённый вход в бар. Всё действительно прошло лучше, чем она ожидала. Знакомство с Аластором и другими, атмосфера заведения — всё это оставило странное чувство лёгкого возбуждения, смешанного с облегчением. Отец, должно быть, скоро выйдет. Шарлотта закрыла глаза, наслаждаясь моментом покоя перед тем, как погрузиться в обсуждение вечера с ним. Впервые за долгое время она чувствовала не тревогу, а скорее предвкушение. Возможно, её новая роль окажется не такой уж и невыносимой.