Эпизод 5 «Сестры»

Вчера я поехала к своему «любимому» дяде Джону. Дженна, конечно, отпускала меня тяжело, но вовремя случившаяся встреча Аларика в баре дала мне шанс ускользнуть без долгих объяснений. Вчера — Что это? — нахмурилась я. — То, что ты так хотела узнать, — сухо сказал он, слегка поджав губы. Он поднял одну из страниц и протянул её мне. Я взяла документ, и внутри сразу же что-то кольнуло — слишком легко он всё отдаёт. Но стоило увидеть знакомые строки, как в груди неприятно сжалось. Свидетельство о рождении. Моё? Отец — Джонатан Гилберт. Мать — Изабель Флеминг. Я медленно подняла глаза, пытаясь удержать нервную ухмылку. — Серьёзно? Это всё? Я его раньше видела. Вообще не впечатляет. Он скрестил руки и спокойно сказал: — Ты хотела правду. Это настоящее свидетельство. А то, что у Елены — подделка. На секунду я даже перестала дышать. Потом до меня дошло. — Стоп… Ты хочешь сказать… что ты — наш с Еленой биологический отец? — Именно, — кивнул он, сжав губы. — Охренеть, — выдохнула я, не пытаясь смягчить. Сейчас Когда-то они с моей матерью — тогда ещё совсем молодые — влюбились. Это была не какая-то великая история, просто глупая юношеская привязанность, которая неожиданно привела к двойне. Они оба были слишком молоды, чтобы стать родителями. Изабель… в ней, кажется, вообще не было материнского инстинкта. После родов она просто исчезла, будто мы были ошибкой, которую она не обязана исправлять. А вот отец — хотел нас. Но у него не было ничего: ни крыши над головой, ни работы, ни сил тянуть двоих младенцев. Тогда вмешался Грейсон — его старший брат. Уважаемый врач, образцовый семьянин. Он предложил «решение»: переписать нас на себя и Миранду. Подделать документы, чтобы мы росли в нормальной семье. Отец был против, но у него не было выбора. Дни сменялись днями, годы годами, и он не смог смириться. Он работал, поднимался, восстанавливался. И в какой-то момент вернулся за своими детьми. Но Грейсон отказался отдавать обоих. После долгих споров он согласился только на одного. Меня. Отец забрал меня, уехал из Мистик Фолс и воспитывал один. А правду спрятал глубоко — от всех и от меня. Прятал так отчаянно, что вся моя жизнь превратилась в череду тренировок, правил и историй о монстрах. Он боялся, что если я узнаю о Елене, то выберу сестру, а не его. Но смерть Грейсона и Миранды всё изменила. Он решил, что теперь можно вернуть то, что когда-то было разделено. Он соврал, чтобы защитить нас. Или так он это себе объяснял. А правда всё равно пробилась наружу. И я до сих пор не уверена, хотела ли этого. Вчера — Ты идиот, — выдохнула я и выключила диктофон. Для Елены. Пусть услышит всё сама. — Что, прости? — он даже моргнул, будто не верил, что это ему. Я подняла взгляд, и злость вспыхнула острой, горячей волной. — Ты, когда наконец стал на ноги, всё равно не забрал Елену. Оставил её с Грейсоном. Для неё он был самым прекрасным отцом. А меня… — я сглотнула. — А меня ты превратил в оружие. Годы сдержанной ярости будто прорвали плотину. Я резко поднялась, едва удерживая дыхание. — Пока Елена играла в куклы и носила ободки, я стреляла по мишеням и училась растворяться в тенях! — слова рвались сами. — Чтобы меня не убил вампир! Я, твоя дочь! Почему у неё было детство, а у меня — подготовка к войне?! Он молчал. Лицо каменное. — Чтобы ты могла защищаться, — сказал он наконец. Я коротко усмехнулась — горько, почти беззвучно. — А Елене не нужно было? Почему я каждую ночь просыпалась от шороха, а она гуляла, даже не думая о страхе? Напряжение висело в воздухе, будто кто-то натянул струну до предела. Он открыл рот, но я перебила: — Я жила в мире, где слабость = смерть. Где я не имела права быть ребёнком! — голос сорвался. — А всё потому, что ты решил: одна должна быть готова к войне, а другая пусть живёт спокойно! Руки дрожали. Глаза наполнились, но слёзы я не отпускала. — Почему она получила жизнь, а я — выживание? Он не сказал ни слова. Ни объяснения, ни оправдания, ни извинения. — И знаешь, что обиднее всего? — прошептала я. — Ты ни разу не сказал «прости». Я развернулась и ушла наверх. Каждый шаг отдавался в стенах тяжёлым гулом. В своей комнате я хлопнула дверью так сильно, что задрожали стекла. И только тогда позволила себе выдохнуть. Но слёзы прорвались всё равно. Я уткнулась лицом в подушку, будто кто-то выключил последний свет внутри. И это не была слабость — это была накопленная годами боль. Я просто хотела быть ребёнком. Хотела дневник с блёстками, глупые фильмы, нормальные ссоры за завтраком. А не нож под подушкой и рассказы о монстрах. Но на Елену я всё равно не злилась. Она тоже стала жертвой чужих решений. Она не виновата, что её растили как принцессу, а меня — как солдата. **** — Мы помогаем открыть склеп Деймону. Взамен он обещает уехать из города вместе с Кэтрин, — объясняла мне Елена по телефону, пока я, на автомате, застегивала молнию на дорожной сумке.        — Всё интересное как всегда без меня, — усмехнулась я, стараясь звучать беззаботно. Но внутри кольнуло. Причём так ощутимо, что я даже остановилась. И не поняла — то ли оттого, что меня опять исключили из авантюры, то ли… из-за слов «уедет вместе с Кэтрин». От этой мысли мне резко захотелось ударить себя. Что я и сделала — легкий шлёп по щеке, чтобы сбить глупость. — Я скоро приеду. Думаю, к рассвету увидимся.        — Буду ждать с нетерпением. И новости, которые ты раздобыла, — сказала Елена, и в трубке мелькнул чей-то голос. Она коротко ответила кому-то рядом и поспешила закончить разговор. — Мне пора. Лёгкой дороги.        — Спасибо, сестрёнка, — криво усмехнулась я, отключая звонок и засунув телефон в задний карман.        Пауза.       Глубоко вдохнув, я застегнула молнию сумки до конца и одним движением закинула её на плечо. Выходя из комнаты, я чувствовала, как за спиной захлопывается не только дверь, но и очередная глава моей жизни.        На пороге уже стоял папа — руки в карманах, взгляд напряжённый, будто искал слова, которые могли бы сгладить всё. Но было поздно. Раны слишком свежие, чтобы их прикрыть банальными фразами.        — Уже уезжаешь? — его голос прозвучал глухо, как эхо после грозы.        — Ага, — отозвалась я холодно, даже не глядя на него.        Слова давались с трудом. Я всё ещё кипела изнутри: за годы лжи, за суровое воспитание, за украденное детство. Я закинула сумку на переднее сиденье, села за руль и опустила окно, лишь потому что он всё ещё стоял рядом. Он подошёл ближе, почти неуверенно.        — Удачи… и… — замялся. — Прости меня. Возможно, я был не лучшим отцом.        Я посмотрела на него, прищурившись.        — Возможно?… Возможно? — с издевкой усмехнулась я. — Я провела все эти 6 лет, стараясь заслужить твою любовь. Хотела, чтобы ты хоть раз сказал, что гордишься мной. Но я всегда была недостаточно хороша, правда? Неидеальная дочка для идеального охотника.        Отец отвёл взгляд, будто мои слова били сильнее, чем любые вампиры. Он сделал шаг назад, давая понять, что дорога свободна. Я завела двигатель, и уехала, сразу же. **** Как много же я пропустила.        Когда я вернулась в Мистик Фолс ранним утром, город будто выдохся за одну ночь. Склеп уже был открыт, правда оказалась разочаровывающей — Кэтрин там никогда и не было. Лишь следы магии и пустоты. Но самым страшным было не это. Из-за колоссального магического напряжения умерла бабушка Бонни.        Весь день мы с Еленой и Кэролайн провели рядом с Бонни. Объятия, тишина, попытки сказать хоть что-то. Мы не знали, как справиться с этим, но старались просто быть рядом. Поэтому в тот день, как и в следующие, возможности рассказать Елене правду о нашем рождении у меня так и не появилось.        А потом Бонни уехала к отцу. Исчезла из нашего поля зрения на неделю, оставив за собой только призрачное эхо боли и потерянности.        И вот тогда, когда всё немного поутихло, под уговоры своей настойчивой близняшки я сдалась. Мы сидели в её комнате, за шторы пробивался мягкий свет, и я протянула ей диктофон. Тот самый, на который записала разговор с отцом. Тот, в котором рушилась её картина мира. Когда она включила запись и услышала голос Джона, я заметила, как её пальцы сжались. Сначала — недоверие. Потом — шок. А затем… боль. Она молчала долго. Только под конец выдавила:        — Это правда?        Поговорить с отцом она так и не смогла. Не сразу. Слишком много навалилось. Но я видела — Елене не хватало не только ответов от него, но и от неё. От той, кто нас родила. Изабель. Для меня — просто мать-кукушка, сбежавшая в ночь. Но для Елены — неизвестная тайна, которая вдруг стала важной. Она начала своё мини-расследование: копалась в документах, рылась в старых архивах, писала кому-то письма. Она хотела знать, кто такая Изабель Флеминг, почему она бросила нас, жива ли она… и что с ней случилось.         Но Елена не отставала. Каждые пару часов — новое сообщение. Сначала — «Я нашла её фотографию». Я даже не посмотрела. Потом — «Есть адрес её школьной подруги, я хочу с ней встретиться». Я тут же отрезала: «Без меня».        Пока Елена уехала в поисках ответов, которых я не хотела, ко мне вдруг заявился Стефан.        — Неожиданный поворот, — выгнула я бровь, прислонившись к дверному косяку. — Елены нет.        — Я знаю. Я к тебе, — спокойно, почти строго сказал он.        Я тяжело выдохнула, как уставшая от жизни старушка, и нехотя отступила, впуская вампира в дом. Мы прошли на кухню, где меня ждала моя остывающая чашка кофе. Я сделала глоток и устало уставилась на него.        — Ты же не просто так пришёл. Говори уже, — буркнула я. — Но если ты о том, какие цветы любит Елена, то знай: я не флорист.        — Я узнал кое-что о вашей с Еленой матери, — перебил он меня, тоном, не терпящим шуток.        Я хмыкнула и поставила чашку на стол.       — Тогда точно не ко мне. Мне плевать на нее. — Возможно, тебе будет не так уж плевать, когда узнаешь, что ваша мать… была женой Аларика.        Я захлебнулась кофе.    — Что?! — вытерла рот рукавом, потому что было не до приличий.        — Это пока всё, что мне удалось выяснить, — продолжал Стефан, как ни в чём не бывало.        — И где она? Подожди… Если Изабель — жена Аларика, то какого чёрта он клеится к Дженне?! — я прищурилась.        — Потому что… возможно, Изабель мертва. По словам Аларика, её убил вампир. — Стефан говорил аккуратно, словно проверяя мою реакцию.       Я подняла руки вверх, будто взывала к небесам.        — Боже! — я всплеснула руками, в голосе звенело раздражение. — Ну куда же без вампиров, а?! У меня вообще была альтернатива — нормальная жизнь? Или мне сразу выдали билет в цирк абсурда с пометкой «без возврата»?        Стефан молча смотрел на меня, но в его взгляде явно читалось: «Лучше не перебивать.»        — А знаешь, спасибо тебе, милый мой информатор. Прямо облегчение на душу. Теперь, когда я знаю, что моя мама — это вампирская закуска, мне стало так легче дышать. Думаю, даже съезжу к её могиле. Ну или туда, где предположительно лежит её пепел… И, будь уверен, положу две свеженькие гвоздички. Одну — за то, что бросила, вторую — за то, что не подавилась ответственностью.        С этими словами я схватила вампира за локоть и повела к двери, будто выдворяла назойливого торговца.        — А теперь, если ты не против… — распахнула дверь и, прежде чем закрыть, крикнула: — Тебе пора!       Дверь захлопнулась с таким грохотом, что дом вздрогнул. И только тишина за окном напомнила мне: я всё-таки начала интересоваться той, чьё имя не хотела даже слышать. ****** К вечеру Дженна всё-таки вытащила меня из берлоги, несмотря на мои стоны, отговорки. Но увы — я уступила. В итоге мы пошли на какой-то дурацкий благотворительный вечер, в Мистик Гриль, где главным лотом были… мужчины. Да-да. В прямом смысле. Мужчины. На аукционе. Добро пожаловать в параллельную реальность. Пока я задыхалась от нелепости происходящего, Дженна щебетала без умолку, как заведённая.        — Слушай, у меня с Алариком опять не клеится, — начала она. — И… ты не поверишь, но мы с Еленой узнали, что его умершая жена — твоя мама. Ну, ваша. Я рассказала ему. Прямо вот так. В лицо. Это, мне кажется, испортило наши с ним отношения.        — Хоть не говори, — простонала я, открывая ей дверь в бар. — Я сама в шоке, Дженна. Моя мать бросила нас с Еленой, а потом выскочила замуж за моего нового учителя истории. А теперь… сюрприз! Она просто испарилась. Спасибо, вселенная, за этот фарс.        — Прости, — тихо произнесла Дженна, заходя в помещение. — Я, наверное, ужасный опекун. Только навешиваю на тебя всё подряд.        Я прищурилась и покачала головой.       — Ты — отличный опекун, Джен. Не ты виновата, что сценарист у нашей жизни явно на сильных препаратах. Заметив Елену среди толпы, я тут же двинулась к ней, решив хотя бы с ней разделить этот абсурд. Всё-таки сестра — это единственный человек, с кем можно смеяться, злиться… и проигрывать в семейной лотерее.        — Привет, ребята, — бросила я, подходя к группе знакомых лиц.       Елена, как всегда, выглядела чересчур спокойной, рядом с ней стоял Мэтт в фартуке с логотипом «Мистик Гриль», утирая с лба пот — видимо, только что притащил ящик с чем-то тяжёлым. Кэролайн, вся сияющая, раздавала какие-то блестящие лотерейные билетики и улыбалась так, словно вот-вот получит титул «Мисс Благотворительность».        — Тебя не было в школе сегодня, — Кэр уставилась на меня с упрёком, словно я прогуляла не пару уроков, а встречу с президентом.        — Уж прости, Барби, но у меня депрессия, — развела я руками. — Семейные драмы, куча откровений и одна мать-кукушка — всё, как я люблю.        — О, здравствуйте, миссис Донован, — резко сменила интонацию Кэролайн, заметив приближающуюся женщину, выглядевшую как типичная «мама из пригорода». Судя по реакции Мэтта, это была его мама. Отлично. Бинго.      — Елена, милая, — услышала я позади себя сладкий, приторный голос миссис Донован, и в следующую секунду она в буквальном смысле попыталась обнять меня.        — Прошу прощения, но Елена у меня за спиной, — с лёгкой усмешкой похлопала я её по плечу, разворачивая к настоящей цели.        Женщина растерянно отстранилась и удивлённо заморгала, когда Елена неловко выглянула из-за моего плеча и замахала пальчиками, будто пыталась извиниться за своё существование.        — Я не знала, что у тебя есть сестра… — всё ещё ошарашенно пробормотала миссис Донован. Затем, словно переключилась на режим «домохозяйка в поиске сплетен», её взгляд оживился, особенно в сторону своего сына. — А как тебя зовут, дорогая?        — Кэтрин Гилберт, мэм, — я изобразила безупречную вежливую улыбку. — Очень приятно познакомиться, Кэтрин, — сказала она с такой улыбкой... Затем её глаза метнулись к Мэтту. — Вот, Мэтти, тебе бы стоило обратить внимание на такую девушку, а не на… такую замену, — и с таким презрением кивнула в сторону Кэролайн, что даже я почувствовала испанский стыд.        Бедняжка Кэр моментально потухла, словно кто-то выключил её внутренний свет, и уставилась в землю так, будто пыталась там выкопать себе нору.        — Простите, мэм, но если вы под «такой» имеете в виду умную, добрую, целеустремлённую девушку, которая пашет с утра до вечера, чтобы всем угодить и не развалиться от давления — тогда да, «такая» она.        Я сделала шаг ближе, уже без намёка на улыбку:        — А вот подсказывать своему сыну, с кем встречаться, — звучит как непрошеное вторжение. Не уверена, что Мэтт — мамин сыночек. Думаю он сам в праве за себя решать, и судить кто ему подходит, а кто нет. Кэролайн вскинула на меня глаза с удивлением и благодарностью, а миссис Донован слегка побледнела и выдавила неловкую улыбку.        — Просто мысль вслух, — фыркнула я, отступая обратно к своим.  — Спасибо, — шепнула Кэролайн, сжав мою руку.        — Всегда пожалуйста. Людей с фейковым нимбом за спиной надо осаживать красиво.        Миссис Донован потупила взгляд, будто впервые за долгое время услышала что-то, что заставило её задуматься, а не только командовать. Не сказав ни слова, она лишь молча приобрела несколько билетиков у Кэролайн, натянуто улыбнулась и исчезла в толпе. После недолгого разговора мы с Кэролайн и Мэттом разошлись, каждый увлечённый своими задачами на мероприятии, и я устроилась за столиком рядом с Еленой, когда начался аукцион. Люди оживились, зал наполнился светом, гулом голосов и звонким смехом. Кэрол бойко представляла «лоты» — мужчин, участвующих в благотворительном шоу.       Но мне, признаться честно, было всё равно. Каждый новый участник вызывал лёгкий интерес у публики, но не у меня. Моя голова была забита куда более важными вещами: мать-кукушка, Аларик, вампиры, Дженна, Елена… Словом, в голове была сплошная каша.       Но вот один голос прорезал всё это. Узнаваемый, чуть хрипловатый, с лёгкой насмешкой — голос Аларика. Я невольно оторвалась от собственных мыслей и перевела взгляд на сцену. Миссис Локвуд с улыбкой представляла его, а зал встречал аплодисментами. На секунду я задержала на нём взгляд — мой учитель истории, вдовец, бывший муж моей матери. Какая ирония.        Следующим «лотом» объявили Деймона. Самодовольная ухмылка, пронзительный взгляд и осанка человека, который всегда уверен в себе. Вампир-старикан собственной персоной стоял под светом софитов. Я прищурилась. Что он вообще здесь делает? Участие в благотворительном аукционе точно не его стиль. Но он явно получал удовольствие от момента, и, судя по его виду, делал это исключительно ради шоу.        — У тебя есть увлечения? — поинтересовалась миссис Локвуд, мило улыбаясь Деймону. — К примеру, путешествия?        — О да… Лос-Анджелес, Нью-Йорк, — начал он с показным пафосом, будто рассказывал о гламурной жизни. — Пару лет назад заехал в Северную Каролину. Кстати, был возле университета Дьюк. По-моему, Аларик там учился… верно, Рик?       Аларик застыл, как будто проглотил иглу, и смерил вампира тяжелым взглядом. В его лице не было ни намёка на улыбку. Только сжатая челюсть и молчаливое напряжение. Я ощутила, как воздух в зале стал будто гуще.        — Ах да… — будто случайно вспомнил он, — твоя жена ведь тоже там училась, верно? Отличная девушка. Знаешь, однажды я с ней выпивал… Я говорил тебе это? Потому что она была восхитительной.        Мир как будто на мгновение остановился.        Моя кровь застыла в жилах, сердце глухо ударилось о грудную клетку, как будто подсказывая: Вот оно. В голосе Деймона не было ни стыда, ни раскаяния — только лениво растянутое удовольствие от чужой боли. Я перевела взгляд на Елену — она побледнела, словно увидела призрак. В её глазах не было ни мыслей, ни чувств — только медленно нарастающий ужас.        И тут в моей голове всё сложилось. Вампир убил нашу мать. Наша мать — жена Аларика. Деймон. Господи. Он ведь признался — в своей извращённой, мерзкой манере. Почти с гордостью.       Елена резко вскочила из-за стола, стул с грохотом отлетел назад, привлекая взгляды. Я не колебалась — рванула за ней, бросив на сцену последний взгляд.  — Он убил её… — шептала Елена, почти не дыша. Губы дрожали, голос срывался. — Это был он… Деймон. Он убил Изабель.        Я поймала её за плечи, встряхнула слегка, как будто хотела вернуть на землю.        — Елена, послушай! Нам нужно сначала всё выяснить. Не спеши с выводами.        — Тебе же всё равно! — воскликнула она, глядя мне в глаза с болью и обвинением. — Даже если это он, даже если это Деймон… тебе плевать!        — Елена! С чего ты взяла? Елена я.. Она вырвалась из моих рук, как из капкана, и, не обернувшись, пошла обратно в здание. Я осталась стоять на холоде, чувствуя, как сердце тяжелеет. Может, она была права… может, я действительно слишком спокойно всё приняла. Но не потому, что мне всё равно — просто я привыкла к монстрам. И Деймон… он давно уже не шокирует. Спустя пару секунд я вернулась внутрь. И застала сцену: Елена стояла напротив Деймона, и, не говоря ни слова, отвесила ему звонкую пощёчину. Его лицо дёрнулось в сторону, но он даже не шелохнулся — просто смотрел на неё, как будто ждал этого удара. Ни слова. Ни возражения. Ни защиты. А она, не задерживаясь и не бросая взгляда назад, прошла мимо, оставив вампира стоять в полной тишине, будто под светом софитов.        Я подошла к Деймону, и когда его взгляд встретился с моим, в его глазах я увидела что-то, что мне не понравилось — сожалеющий взгляд. Не знаю, что меня подтолкнуло, но я оторвала взгляд от его глаз и без всякого предупреждения отвесила ему пощёчину — только на другую щеку.     Звук был таким же громким, как удар сердца. Он чуть дёрнулся, но тут же вернулся в своё обычное состояние — холодный, равнодушный.        — Ты заслужил, — произнесла я холодно, глядя на него.        Я обошла Деймона, и поспешила за Дженной, которая уже направлялась к выходу. Мы молчали, каждый в своем мире. Когда мы добрались до дома, оказалось, что Аларик ушел. Он оставил Дженну одну, и я не могла не задаться вопросом, что же его заставило так поступить. **** Меня успокаивало лишь одно — Джереми, несмотря на свой юный возраст и бунтарский нрав, наконец-то взялся за голову. Он сам тренировался стрельбе, не ленился поднимать задницу с дивана и регулярно выпускал пар на боксерской груше во дворе. С каждым ударом, казалось, он становился сильнее — не только физически, но и внутренне. И пусть он всё ещё упрямый и ворует мой кофе, но хотя бы не прячется больше от реальности.        Обед в одиночестве не входил в мои планы, но, увы, судьба распорядилась иначе: Елена упорхнула к Стефану, Джереми исчез с тренировочной сумкой, а Дженна — как всегда — растворилась в делах. Оставалось только принять реальность и найти способ не сойти с ума в стенах этого дома. Поэтому я надела свою проверенную «форму выживания»: белую футболку, обтягивающие черные джинсы, кожанку и, конечно же, любимые кеды, знавшие больше приключений, чем дневник Елены.        Так я оказалась в Мистик Гриль — месте, где каждый барный стул впитал столько драм, что сам мог бы написать мемуары. Устроившись у стойки, я заметила, что сегодня за баром трудился мой недавний знакомый, что означало только одно: можно было просить не кофе, а что-то покрепче. Градусов на сорок, минимум.        — Привет, Фил, — бросила я, чуть приподняв уголки губ.        Он узнал меня сразу и, не задавая лишних вопросов, налил то самое. Да, я не совершенно летняя, но для этого и нужны знакомые бармены, не так ли? Я взяла стакан, коротко вдохнула — и опрокинула содержимое в один глоток. Горячая волна обожгла горло, разливаясь жаром в животе, а следом пришло то самое притупленное облегчение, когда весь мир на пару минут замирает. Тишина внутри. И да — кайф.        Но, как это часто бывает в моей жизни, кайф длился недолго. Стоило мне повторить заказ и мельком попросить что-нибудь пожевать, как рядом со мной материализовался худший собеседник из всех возможных — Деймон. Словно судьба решила: мало тебе семейных драм, вот тебе еще вампир-манипулятор впридачу.        — Не знал, что теперь детям наливают, — проговорил он с дежурной усмешкой, садясь слишком близко.        Я, не удостоив его взглядом, просто опрокинула вторую порцию, как будто алкоголь мог сжечь раздражение изнутри.        — Пенсии слово не давали, — отрезала я. — Дома не сидится, дедуль?        Он скривился, будто укусил лимон.       — Перестань дуться.        — Ты убил мою мать, — бросила я, не повышая голос, но каждая буква звенела холодом. — Думаю, у меня есть право «дуться».        Деймон слегка подался назад, будто слова всё же задели, но, как всегда, быстро оправился:        — Тебе станет легче, если я скажу, что не убил? А что я… обратил её?        На секунду я застыла. Но вместо облегчения пришла волна злости и отвращения. Он понял это сразу по выражению моего лица — и смолк, сжав губы.  — Значит нет?        — Это ещё хуже, — качнула я головой. — Ты сделал её вампиром. Тем, кого я презираю. Вампиры — мои враги, Деймон.        — А как же Стефан? — приподнял бровь, усмехаясь так, словно поймал меня на лжи. — Разве вы не друзья?        — Он исключение, слава белкоедам, — фыркнула я и залпом допила остатки. И плевать, что эта фраза звучала как оправдание.        — Ладно, — протянул Деймон, поворачиваясь ко мне чуть серьёзнее. — Тогда скажи мне честно: что между нами? Мы враги, друзья, или ты просто терпишь меня?        Я усмехнулась, не отводя взгляда от бокала.        — Между нами? Ничего, кроме раздражающей привычки пересекаться.        — А я-то думал, между нами есть искра, — произнёс он с ухмылкой.        — Искра? Только если от трения нервов. Не льсти себе, Сальваторе.        Бармен тихо хихикнул в уголке, а Деймон просто покачал головой, всё так же с ухмылкой наблюдая за мной. ***       Голова гудела так, будто внутри устроили рок-концерт без моего согласия. Похмелье било по вискам, но стук в дверь оказался ещё более невыносимым. Упорный, настойчивый, как будто кто-то решил снести полдомика только ради того, чтобы я встала. Я оглядела пустую комнату — если бы кто-то ещё был дома, дверь давно бы открыли. Но нет. Значит, всё на мне.        Стук повторился. Я чертыхнулась, натянула резинку на волосы, которые торчали в разные стороны, и, не переодевшись, поплелась в сторону двери. Кружевные шортики и майка — максимум, на что я была способна этим утром. Ну, или этим обедом.       Открыла дверь… и застыла. На пороге стоял Деймон. А вместе с ним — воспоминание, будто удар в солнечное сплетение. Вчерашняя ночь. Алкоголь. Спор. Слова, сказанные вслух, которые не должны были вырваться из груди. Его взгляд, наглый и внимательный. Моя пощёчина.        Флешбек        Вчерашний вечер начинался спокойно. Слишком спокойно, как для нас с ним. Мы сидели рядом, как будто ничего между нами не было — ни злости, ни тайного раздражения, ни этой непрошеной искры. Просто сидели. Пара часов разговоров ни о чём — про бар, про музыку, про какой-то старый фильм, который он почему-то терпеть не может. Мы оба пили, медленно, но уверенно. Алкоголь делал своё дело: стирал границы, придавал лишнюю смелость и развязывал язык.        Спор начался из ниоткуда. Как всегда, Деймон сказал что-то дерзкое, я ответила ещё резче. Один вопрос — и всё, я слетела с тормозов. И в какой-то момент я сказала это вслух. То, о чём думала, но старалась не признавать даже себе.        — Иногда я ненавижу себя за то, что вообще слушаю тебя. За то что не могу убить тебя. За то, что… — и замолчала. Поздно. Уже сказано.        Он смотрел на меня. Долго. Молча. С тем самым взглядом — наглым, внимательным, хищным. Словно разглядывал трещину в моей броне. И, конечно, он не упустил шанса.        — Признайся, ты бы скучала без меня, — сказал он почти шепотом, будто проверяя мои границы. А потом… просто потянулся. Губы — тёплые, пьяные, решительные — коснулись моих. Всего лишь секунда. Но такая полная смысла. Щёлк. Реальность. Я резко отстранилась, не давая себе времени на сомнения, и отвесила ему пощёчину. Звонкую, резкую, трезвящую. Даже для него.        Он не сказал ничего. Просто усмехнулся краем губ, как будто ждал этого. А я молча встала и ушла, оставив за собой шлейф алкоголя, боли и слишком громкой тишины.        Конец флешбека        Я моргнула, пытаясь справиться с прокатившейся волной стыда, злости и… чего-то ещё, от чего стало только жарче, несмотря на утреннюю прохладу.        — Только не говори, что ты принёс аспирин, — пробормотала я про себя, при этом не делая и шага назад.        — Милая пижамка, — хмыкнул Деймон, указав пальцем на мою майку с кружевным верхом, прежде чем нагло оттолкнуть меня от двери и пройти внутрь, скользя оценивающим взглядом по комнате.        Я только всплеснула руками, не в силах поверить в его бесстыдство, и с громким вздохом захлопнула за ним дверь. Скрестив руки на груди, я осталась стоять, выжидающе глядя на него — ну же, объясни, что тебе нужно ни свет ни заря.        — Стефан здесь? — спросил он, бросив быстрый взгляд в коридор.        — А с чего бы ему быть здесь? — приподняла я бровь с ноткой издёвки.        Он исчез буквально в долю секунды, но вернулся почти сразу, на этот раз с нахмуренным лбом.        — У Елены его нет. Она спит, — пробормотал вампир, больше себе, чем мне.  — Потерял брата? Спроси у белок, может, они его приютили, — пожала я плечами, но в глубине что-то уже кольнуло — тревога.        — Он ушёл в лес и не вернулся. Я не могу до него дозвониться, — голос его стал глуше, серьёзнее. Это насторожило.        Моя бравада тут же испарилась. Внутри холодок — знакомое чувство, когда всё может пойти не так. Я посмотрела на него уже без насмешки.        — Где он может быть? — тихо спросила я, внутренне собираясь.        Он задумался на секунду, будто что-то взвешивал, а потом вдруг скользнул по мне взглядом, на мгновение задержавшись на кружевных шортиках и майке.        — Тебе придётся переодеться, — сказал он с той самой ухмылкой.        Я закатила глаза и, не отвечая, развернулась на пятках. Выбор пал на чёрные лосины, чёрную облегающую кофту, сверху — кофейная ветровка. Обула свои любимые кеды, затянула волосы в хвост потуже, прихватив пистолет с вербеновыми пулями и спустилась вниз. Деймон уже ждал. И хоть он ничего не сказал, по взгляду было понятно — всё серьёзно. **** В конце концов мы всё же нашли домик, в котором, по словам Деймона, находился Стефан. Но Деймон не смог войти. Его не пригласили.        — Хозяйка не пустила, — развёл руками Деймон. — Не все в этом городе ценят моё обаяние. Нам нужен охотник.        В итоге решение было очевидным — без смертного нам не обойтись. Аларик, как ни странно, идеально подходил: и человек, и охотник, как оказалось, и, что немаловажно, обладатель магического кольца, способного возвращать его к жизни. Проблема в том, что он был на работе. Поэтому следующий пункт назначения — школа. — Помоги нам, историк, — обратилась я к Рику, поймав его в кабинете, — Он там, в доме, полном вампиров. А Деймон не может войти. Не приглашён, понимаешь ли. А меня эта зараза не пускает, — шикнула я, метнув на вампира раздражённый взгляд.        — Тем более у тебя есть волшебное кольцо, возвращающее к жизни, — не упустил шанса вставить слово Деймон. — Это почти как бессмертие. Пользуйся.        Рик поднял бровь, но покачал головой:       — Прости, Кристина. Но я не могу.        Я уже открыла рот для новой попытки убеждения, но Деймон опередил, наигранно вздыхая:        — Как жаль… Потому что вампирша в том доме может знать кое-что о твоей жене.        Аларик застыл. Его взгляд стал опасным, голос — ледяным:        — Ты врёшь.        — А ты узнай сам, — поддел его Деймон, сверкнув глазами. — Или боишься?        — Пожалуйста, Рик, — тихо попросила я, и в этот раз без иронии. По-настоящему.        В его глазах боролись сомнения и долг. Несколько мучительных секунд — и он медленно кивнул.        — Хорошо.        План был до смешного прост — и оттого опасно хрупок. Аларик должен был сыграть отвлекающий манёвр: выманить хозяйку дома на улицу, пока внутри копошатся вампиры. Как только она ступит за порог — Деймон воспользуется моментом, применит своё обаяние и внушение, получит заветное «входи» и ворвётся внутрь, чтобы устроить кровавую зачистку. После — он поможет мне вытащить Стефана.       Красивая схема. Почти идеальная. Почти.        Моя же роль в этой пьесе? Затаиться в тени и тихо, словно призрак, найти Стефана. Правда, стоило мне это озвучить — все в один голос отказались. Мол, слишком рискованно, мол, не мешай взрослым охотиться.       Но, откровенно? Мне плевать. Они могут спорить сколько угодно, но я уже выбрала свою часть игры. И буду следовать именно своему плану. Потому что если кто-то и вытащит Стефана из логова вампиров — так это я.        Пока мужчины с важным видом вышли из машины, я осталась на заднем сиденье, изображая оскорблённую до глубины души девочку. Руки скрещены, губы надуты — полный образ драмы-квин. Но стоило им скрыться из виду, как я натянула капюшон — спасибо ливню за идеальное прикрытие — и, не теряя ни секунды, выскользнула наружу, бегом устремившись к дому.       Подбираясь ближе, я кралась на корточках — чувствовала себя героиней боевика. Мельком осмотрела окна и нашла то, что искала — подвал. Быстро проскользнула внутрь, ступая так, чтобы ни одна доска не скрипнула. Но за углом — вампир. В наушниках. Повезло мне, не ему.        Я мгновенно скрылась обратно за угол, достала пистолет из-за пазухи, медленно выдохнула и… выстрел. Метко. Пуля вошла прямо в череп, и кровосос рухнул как мешок с тухлой картошкой. Временный, но эффектный «сон». Шум, конечно, всё испортил. Пришлось ускориться. Я подбежала к ближайшей двери, что была как раз за телом вампира, и с ноги вломилась внутрь.        И застыла. Картина передо мной была одновременно и жуткой, и… чертовски эстетичной. Стефан, привязанный к потолку, без рубашки, весь в пыли и поту, висел, как распятый герой древнего мифа. Торс, мышцы, весь такой трагичный — в другой ситуации я бы насладилась зрелищем. Но сейчас — не время.       — Елена?.. — прошептал Стефан, почти не в силах разлепить глаза.        — Лучше, — хмыкнула я. — Кэтрин.       Вытащив из кеда складной нож, я начала перерезать верёвки. Не учла одного — парень без сил, и когда верёвка лопнула, Стефан рухнул прямо на меня. Мы грохнулись на пыльный пол, и он приземлился мне прямо на грудь. Приятного было мало.        — Ну и тяжёлый ты, Сальваторе, — пробормотала я, пытаясь выбраться из-под него.        Но в этот момент над нами навис хмурый Деймон, словно буря с глазами.        — Это не твоя девушка, — буркнул он и, схватив брата за плечо, помог ему подняться.        Я встала и отряхнулась, бросив на вампира взгляд в стиле «а ты где был, когда я тут пыль жевала?».        — А ты должна была, сидеть в машине, — пробормотал он с укором.        — Я тебе не ручная собачка, — отрезала я и посмотрела на темнокожего вампира.        — Не убивайте его… — прохрипел Стефан.        Я закатила глаза. Серьёзно? Ну ладно.        — Окей, гуманность выше всего, — пробурчала я и последовала за братьями прочь из подвала.        Но вдруг Деймон, не сказав ни слова, передал Стефана мне — буквально свалил полумёртвого брата на руки, как мешок с картошкой.        — Ты что, серьёзно?.. — пробурчала я, но он уже разворачивался.        — Я отвлеку остальных, — бросил через плечо и исчез в темноте, оставив мне на руках умирающего вампира и кучу проблем.        Сжав зубы, я закинула руку вампира себе на плечи и потащила к машине. Тяжёлый, как каменная глыба, он почти не помогал — только хрипел и спотыкался на каждом шагу. В конце концов, кое-как, я усадила его на переднее сиденье и захлопнула дверь.       Обойдя машину, я уже хотела запрыгнуть за руль, но вспомнила о кофте — сзади на сиденье валялась какая-то мятая тряпка, скорее всего, Деймона. Потянулась, чтобы достать её — и в этот момент резкий грохот сотряс тишину. Стекло с водительской стороны разлетелось вдребезги.        — Чёрт! — выругалась я, резко выпрямляясь.        Какая-то тень схватила Стефана и вытащила из машины, словно он ничего не весил. Я выскочила наружу, как пуля, вытащила пистолет и навела его на нападавшего. Но толку — они двигались слишком быстро, сливаясь с дождём.   Я металась взглядом, пока не увидела, как Стефана вжимают спиной в дерево. Вампир замахнулся колом над грудью Сальваторе. Я не думала — просто стреляла. Пуля вошла врагу в спину с глухим звуком, и тот, взвыв, начал оседать, словно марионетка с перерезанными нитями. Стефан рухнул на землю, и я сразу оказалась рядом, наклонившись, поддерживая его за плечи. Но он был как мертвец, не шевелился.        — Стефан, вставай, — надавила я, пытаясь пробудить его от этого кошмарного состояния, — ну где же этот Деймон, когда он так нужен?!       Из-за спины послышался слабый стон, и я быстро повернула голову. Нападавший вампир, несмотря на пулю в спине, приходил в себя слишком быстро. В моей голове запаниковала мысль: не вовремя. Я попыталась выстрелить, но пистолет лишь раздраженно щелкнул, уведомив меня о пустом магазине.        — Чёрт, как не вовремя! — прошипела я, отбросив оружие в сторону, и в панике наклонилась к Стефану. — Стефан, очнись! Иначе меня сейчас убьют! Стеф ну пожалуйста! Он продолжал лежать, как безжизненная кукла, не реагируя. Я стукнула кулаком по земле, отчаянно сжав зубы. Порез на руке, который я случайно нанесла, привлек мой взгляд, и тут в голове вспыхнула идея. Протянув свою рану, я быстро приложила порез ко рту Стефана, мысленно молясь, чтобы вчерашняя вербена выветрилась к этому моменту. Он начал сопротивляться, задыхаясь.  — Чёрт, Стефан, не заставляй меня использовать силу, — прошипела я, вцепившись рукой в его лицо. — Ты должен пить!        — Я не смогу остановиться, — с трудом выдохнул он, слабым голосом.       — Если не выпьешь, ты просто умрёшь как и я, от того вампира, который почти пришёл в себя! Пей! — сорвалась я, не в силах больше сдерживать панику.    И вот тогда, он наконец вонзил свои клыки в мою руку. Стряхивая боль, я молилась, чтобы это сработало. Он пил жадно, не останавливаясь, и я почувствовала, как его хватка становилась сильнее. Вдруг, когда его тело начало наполняться силой, я вырвала руку, едва сдержав крик.       Вампир, что успел прийти в себя, снова бросился на нас, но Стефан, теперь полон силы, молниеносно вскочил на ноги. Сжав его горло, он прижал его к стволу дерева и вонзил ветку прямо в сердце врага. Вампир был мертв, но Стефан, казалось, не знал меры. Он продолжал втыкать ветку в его грудь, не замечая, что жизнь уже покинула тело противника.        — Стефан! Он мертв! — закричала я, подходя ближе.        Но, казалось, он не слышал. Его глаза были полны ярости, его руки дрожали от нездоровой силы. Подойдя сзади, я аккуратно взяла его за руку, но как только он почувствовал прикосновение, его тело резко дернулось, и он развернулся. В его глазах горела тьма, под кожей напряженно пульсировали венозные узоры, а изо рта выглядывали клыки, как напоминание о том, что он всего лишь вампир.        Но как только его взгляд встретился с моим, он замер. Его дыхание стало ровным, и вся ярость, что пылает в нем, исчезла так же быстро, как и появилась. Через несколько секунд все признаки вампиризма исчезли, оставив передо мной просто Стефана, не такого, как раньше, но все-таки моего друга.    — Поехали домой, — мягко сказала я, сжимая его руку, и он, будто в трансе, кивнул, направляясь ко мне.        Я не знала, что происходило в его голове, но чувствовала, что он нуждается в отдыхе. С его состоянием нам не стоит больше задерживаться в этом месте. ***^       — Ты в порядке? — спросила я, когда Стефан, уже переодевшись, выглядел почти как обычно, хотя я могла бы поклясться, что его взгляд все еще несет тень того, что он пережил.        — Да, — сдержанно поджал он губы и подошел ко мне.        — Прости, что заставила тебя выпить моей крови, я знаю, что ты придерживаешься своей животной диеты… — Я говорила это с ноткой вины, но Стефан лишь слегка покачал головой.        — Все в порядке, ты спасла меня, — сказал он, улыбаясь, хотя его улыбка была вымученной, как будто за ней скрывались куда более темные мысли.  — И… пожалуйста, держи все это в секрете от Елены, — попросила я, глядя ему в глаза. — Она и так переживает, не хочу, чтобы она волновалась еще больше.        — Хорошо, — кивнул Стефан, но его взгляд стал чуть серьезнее, и он продолжил: — Но разве у тебя не такие же проблемы?  Я вопросительно приподняла бровь, не понимая, о чем он.        — Ты думаешь о ее чувствах, не задумываясь о своих, — пояснил Стефан с легким акцентом на словах, как будто это было очевидно.        Я замерла на секунду. Не ожидала такого. Но, наконец, улыбнулась.        — Я младшая сестра, а веду себя как старшая — ответила я.— Если она узнает что я занималась таким, с Деймоном, без неё, она убьет его, тебя и меня тоже. Я несколько секунд стояла в раздумьях, а затем вздохнула и решила, что все равно нужно двигаться дальше.        — Ладно, я пойду. А ты… эм, поправляйся, — бросила я на ходу, обойдя его и направляясь к выходу, но перед тем как выйти, оглянулась. Стефан стоял, смотрел мне в спину, но я знала, что ему нужно время.       Когда я вышла на улицу, дождь усилился. Шум капель, барабанящих по асфальту, казался мне едва ли не успокаивающим. Но внутри все кипело. В голове вертелись мысли о том, что могло бы быть, если бы я действовала по-другому. Если бы я не заставила Стефана пить свою кровь… Но, с другой стороны, кто знает, что бы с ним стало без этого?        Я прижала руки к щекам, стараясь прогнать туман в голове. Иногда мне казалось, что мне не хватит сил держать в себе все эти секреты, но я не могла позволить себе слабости.       Я добралась до своего авто, уселась за руль и включила двигатель. Дождь лил без остановки, но я была готова двигаться дальше.