Эпизод 7 «Кэтрин Пирс»

— Кто вообще это придумал?! — возмущалась я, бросая злобные взгляды на баннер с надписью «Подготовка к платформе карнавала — обязательна!»— Лучше бы уроки были, чем эта клоунада. Я же участвовала в «Мисс Мистик»! Почему я должна и в этом участвовать?!       — Потому что этим занимаются все. Без исключения, — спокойно ответила Елена, будто я жаловалась на погоду, а не на издевательство века.        — Я утюг забыла выключить.. — с намёком на жалость добавила я. — Может, пойду домой выключу? — Нет, думаю Дженна справится— почти садистски улыбнулась сестрёнка и толкнула меня в сторону школьной столовой.        — Вы как раз вовремя, — раздался голос Аларика, и мы обернулись. Учитель смотрел на нас с выражением «шутки кончились».        — О, Рик, ты просто спаситель, — облегчённо выдохнула я. — Скажи, что ты зовёшь нас потому, что у меня двойка по истории. А не потому, что в этом городе снова кто-то кого-то сожрал.        — У тебя «отлично» по истории, — хмыкнул он и уже направился к двери, жестом приглашая нас следовать. Я, как ласточка в сторону свободы, рванула за ним, подхватив Елену.        Мы зашли в его кабинет, и буквально через минуту туда же вкатились братья Сальваторе, оба как с обложки, только Деймон почему-то весь измученный и с клочком сена в волосах.        — Простите за опоздание, кролик съел мою… — начал он, махнув рукой, — да неважно. Что случилось?        Аларик напряжённо сжал челюсть.       — Изабелль случилась.   Тишина. Как будто кто-то нажал на «пауза». В воздухе повисло имя, от которого у всех — раздражение.        — Мать-года приходила? — фыркнула я, сжав руки на груди. — Что она хотела?        — Она хочет встретиться. С вами обеими.        Вот тут даже Деймон перестал ерничать, а у Елены исчезла вся розовенькая невинность с лица.        — Ну конечно. Что может быть лучше, чем семейный сбор с женщиной, которая порадовала своих детей и исчезла? — пробормотала я и села на край стола.        — Вы можете не идти, если не хотите, — вставил свои пять копеек Деймон, лениво облокотившись о шкаф.        — Если они не пойдут — Изабель пригрозила начать убивать людей в городе, — сухо перебил его Аларик. В голосе — усталость человека, которому явно надоело быть между молотом и бешеной вампиршей.        — Чёрт, она мне всё больше не нравится, — фыркнула я, сцепив пальцы за спиной.        — Мы пойдём, — шагнула ко мне Елена, и, как всегда, включила свой оленьий взгляд. Глаза огромные, влажные, как у персонажа из диснеевской драмы, и в них целая просьба века: давай спасать мир вместе.        Я закатила глаза, но её ладонь уже легла на мою, такая мягкая, тёплая и решительная, что спорить стало бессмысленно.        — Раз ты так хочешь, ладно, — буркнула я и сжала её руку. — Но мне понадобится кол.        — Ты собираешься убить свою мать? — неожиданно подал голос Стефан. Я бросила на него взгляд. Он выглядел… мирно. Почти по-человечески. Даже волосы лежали не как обычно в вампирском безумии, а аккуратно.      — Смотря по обстоятельствам, — отмахнулась я. — Если она при встрече решит бросить в меня мамскую фразу типа «я это всё ради вас», я не отвечаю за свои действия. **** — Расслабься, Елена. Это же ты хотела встретиться с ней, — усмехнулась я, небрежно макнув картошку фри в соус и запивая всё это газировкой.        Елена сидела, словно на раскалённой сковородке — теребила чашку с кофе, стучала пальцами по столу и в целом выглядела так, будто вот-вот на неё должен упасть метеорит. Или, на худой конец, нерадивый родитель с чемоданом травм и претензий. Впрочем, это и случилось.       Перед нами, как ни в чём не бывало, опустилась женщина. Изабель. Да, сразу видно — мать-кукушка собственной персоной. Поставила сумочку, смахнула невидимую пылинку с рукава и уставилась на нас с видом, будто мы витрина в дорогом бутике.        А я уставилась на неё. Без стеснения. С любопытством. С интересом, каким обычно смотришь на редкое насекомое или старую кассету из девяностых. Брюнетка, холодно-голубые глаза, ухоженность, словно она только что сошла с подиума или съёмок сериала про гламурных шпионок.        — Привет, девочки, — её голос прозвучал слишком мягко, как для той, кто исчезла из нашей жизни, прямо как та самая игрушка детства, вот только Мать не игрушка..        — Что тебе надо от нас? — отозвалась я, скрестив руки и поставив коробочку с фри в сторону. Всё. Игры окончены.        — Не будь такой грубой с матерью, Кэтрин, — с показной мягкостью пожурила она, а потом добавила с усмешкой: — Ты так на неё похожа. И имя…        — На Кэтрин? Слышала, — откинулась я на спинку диванчика. — Но мне не привыкать видеть своего клона. Моя сестра только поджала губы, глядя в сторону, словно пыталась слиться с интерьером.        Если Изабель и думала, что сможет нас удивить, напугать или растрогать — она зря тратила помаду. После Елены и тех событий с перевёрнутыми жизнями, новость о третьей копии и еще и с моим именем — это даже не шок, это как «понедельник опять». — Если ты пришла разыгрывать семейную драму — опоздала лет на шестнадцать-семнадцать, — спокойно сказала я, пристально глядя на неё. — Так что давай ближе к делу. Почему ты здесь?        Но Изабель, словно не слыша меня, продолжала рассматривать нас с Еленой, как будто мы были экспонаты в музее её упущенных возможностей.        — Ты больше на неё похожа, — медленно сказала она, слегка наклонив голову, будто хотела рассмотреть меня под другим углом. — Это твой парень у бильярдного стола?        Вопрос был адресован мне, но я только покачала головой и кивнула в сторону Елены.        — А-а… значит, ты выбрала Деймона, — довольная ухмылка расползлась по её лицу, как масло по тосту. — Хороший выбор, кстати.        — Никого я не выбирала, — отрезала я, закатив глаза. — Я люблю работать одна. Мне не нужны подвески в виде парней.        Я снова подалась вперёд, облокотившись об стол, и сказала холодно глядя на неё:        — И не переводи тему. Зачем ты здесь, Изабель?        Она наконец перестала играть в «угадайку» и перешла к делу:        — Мне нужно изобретение Джонатана Гилберта.        Я моргнула, совершенно не понимая, о чём речь. Елена тоже нахмурилась.        — У нас нет того, что ты ищешь, — сказала она спокойно.        Изабель проигнорировала её слова и посмотрела прямо на неё:        — Скажи своему парню уйти.        Елена бросила быстрый взгляд на Стефана и слегка кивнула в сторону выхода. Он прищурился, но молча ушёл, явно не в восторге от происходящего. Когда дверь за ним закрылась, я резко повернулась к Изабель:        — Ну? Что ещё матери что оставила нас, а теперь ставит условия нужно?        — Устройство у Деймона, — спокойно ответила она. — Просто достань его. И отдай мне.        — Я? — я фыркнула. — Не знаю, что это за устройство, но он не отдаст его. Ни мне, ни кому-либо ещё. Даже родному брату. — Тогда кровь будет на твоих руках, — произнесла она тихо, но зловеще. Подняла сумочку, будто встреча была просто деловой формальностью, и вышла из кафе, оставив за собой шлейф дорогих духов и мерзкого послевкусия.        Я проводила её взглядом, пока дверь не захлопнулась.        — Вот жеш… — процедила я сквозь зубы. — Если она ещё раз назовёт меня «Кэт», я сама ей это устройство скормлю. **** Если говорить кратко, то всё началось с того, что мне пришлось чуть ли не вымаливать это дурацкое устройство у Деймона. Он, как и следовало ожидать, упирался до последнего — вредина ещё та. Но, к счастью, в дело вмешалась Елена, которая торжественно поклялась, что Бонни — да, та самая Беннет, неожиданно вернувшаяся в город, — расколдует эту шайтан-машину.        Оказалось, что эта побрякушка — не просто кусок металла с историей, а самая настоящая смерть в кармане для всех местных кровососов. А у нас, как назло, в ассортименте имелось аж два клыкастых экземпляра, которых нам было как-то жалко — Стефана и Деймона, несмотря ни на что, всё-таки не хотелось видеть в виде груды пепла. Поэтому план был простой: Бонни колдует, устройство теряет свою смертоносную силу, и мы торжественно передаём бесполезную железяку Изабель. Всё счастливы, все живы. В общем хэппи энд . И, как бы это ни звучало, план сработал. Бонни поколдовала — не без драматизма, конечно, как же без него. Ну а мы с Еленой — нарядные, с холодной решимостью в глазах — отправились на встречу с нашей милой «мамочкой», чтобы сдать ей этот трофей.        Мы пришли на поляну точно по времени, но Изабель всё равно заставила себя подождать — видимо, решила добавить драматизма. Я много времени делала вид что мне все равно, но не удержалась, ведь рядом была только Елена так почему нет? — Как думаешь, она отстанет от нас после этого? — спросила я, сжимая пальцы так, будто держала себя от паники.        — Надеюсь, — фыркнула она. — У меня и без неё воздуха не хватает, а рядом с ней дышать вообще не хочется. — добавила я. Но, как по заказу, послышался шелест травы. Я резко развернулась.        — Помяни черта, — буркнула я, — и вот он, лично.        Изабель стояла метрах в пяти, вся из себя такая уверенная, холодная и раздражающе спокойная.        — Где устройство? — без прелюдий спросила она.        — А где наш брат? — спокойно ответила Елена. Упс, да. Забыла упомянуть — эта змея в кожаном пиджаке похитила Джереми. Просто так, между делом. Семейные ценности, ага.        — Это не переговоры. Где, изобретение? — её голос зазвенел, как лезвие ножа по стеклу.        — Это переговоры, — я усмехнулась, доставая из кармана металлическую штуковину, — и пока ты не ответишь, ничего не получишь. Где Джереми?        — Вы думаете, я пришла одна? — язвительно усмехнулась Изабель.       Из кустов вышли двое — парень и девушка. Но я даже не вздрогнула — не впечатлили.        — А ты думаешь, и мы пришли одни? — хмыкнула Елена.        И тут из-за деревьев показались братья Сальваторе — молчаливые, сосредоточенные, но готовые ко всему. На этом сюрпризы не закончились — я медленно достала пистолет и навела его прямо на Изабель.        — Внутри — концентрированная вербена. Так что лучше не дёргайся. Где Джереми?        — Он дома, — процедила она сквозь зубы, и добавила: — Позвони ему.        Елена тут же набрала домашний номер. Один гудок. Второй. Потом — голос. Джереми. Живой. Спокойный. По глазам сестры я поняла — всё в порядке. Я убрала пистолет обратно под куртку и медленно выдохнула.        — Ладно, — лениво протянула я. — Скажу правду, когда услышала что ты жива, была счастлива, хоть и скрывала это. Я думала «Наконец увижу мамочку что бросила меня, но все равно мамочку». А мамочка оказалась такой сукой. Так вот.. — я подошла ближе и бросила устройство в её сторону. Она поймала его на лету. — А теперь катись отсюда. Чтобы я тебя даже в воспоминаниях больше не видела.        Не дожидаясь ответа, я обняла Елену за плечи и развернулась в сторону города. Холодный ветер бил в лицо, но впервые за день мне было плевать. Мы вернули Джереми. И выжили. А остальное — не так уж важно. **** Ну. Сегодня был не просто день города — это был юбилей: 150 лет нашему славному Мистик Фоллс, и весь этот дурдом, именуемый населением, выполз отпраздновать. Повсюду развевались флажки, пахло сахарной ватой, дети визжали, взрослые делали вид, что им весело. Джереми где-то потерялся в толпе, как и положено младшему брату в фильмах ужасов. Елена слилась со Стефаном — стандарт. А я, вооружённая стаканчиком лимонада и отсутствием настроения, выискивала Кэролайн, чтобы махнуть ей рукой и поздравить с титулом мисс Мистик Фолс. Ну, формальность, знаете ли.        Но стоило мне только заметить знакомую блондинистую башню в толпе, как на меня целеустремлённо зашагал Деймон. Он шёл так, будто собирался не просто поговорить, а как минимум спасти планету. Я хотела пройти мимо и проигнорировать эту драму во плоти, но он резко схватил меня за локоть и потащил в сторону, противоположную веселью.        — Тебе надо уходить. Найди Елену и немедленно езжайте домой, — сказал он, сжав челюсть.        — И тебе привет, мой любимый драматург, — фыркнула я, пытаясь вывернуться. — Что на этот раз?        — Площадь кишит вампирами. Те, что проторчали полтора века в гробнице, вышли на свет божий и решили устроить месть семьям основателей этого города. А ты, сюрприз-сюрприз, тоже из семьи основателей. Так что ты в списке «особо любимых целей». Как и твоя сестра, — ответил он.        — Чёрт, — буркнула я, прощаясь в мыслях с нормальным вечером и надеждой дожить до салюта.        Мы петляли между толпой, как белки в панике, пока не наткнулись на Елену и Стефана. Я налетела на сестру, как ураган.        — Слава святой вербене, что мы тебя нашли, — выдохнула я. — Нужно срочно найти Джереми и валить домой. Площадь кишит гробничными вампирами, как улей бешеными пчёлами. — протараторила я. Елена побледнела, кивнула, и мы втроём, как в плохом триллере, начали прочёсывать толпу в поисках нашего маленького ходячего раздражения по имени Джереми. Деймон, кстати, как по команде, исчез. Наверное, ушёл спасать мир в одиночку или драматично стоять на крыше под луной — кто знает.        Мы только добрались до обочины, как вдруг Стефан резко схватился за голову и рухнул на землю.        — Что происходит?! — в панике вскрикнула я, Елена же бросаясь к нему.        Стефан корчился, стискивая зубы, лицо перекошено от боли.        — Голова… — выдохнул он с шипением, словно его внутренняя батарейка перегрелась.        Мы замерли, не зная, что делать, когда к нам подскочил Аларик, и, на удивление, не с сарказмом, а с озабоченным лицом.        — Он просто упал! Мы не знаем, что с ним! — быстро проговорила я, почти дергая его за куртку.        — Он не один такой, — бросил Аларик, подхватывая Стефана за плечи и начиная тащить его куда-то в сторону. — Полицейские уже ловят всех, кто упал. Им колют вербену. Деймон тоже пропал.        — Что?! — я сдавленно зашипела, будто мне в ухо вылили уксус. — Ты хочешь сказать, это чертово устройство работает? Но… но Бонни же обезвредила его!        — Я не знаю, — так же в шоке пробормотала Елена, глядя на своего корчащегося парня, будто в голове у неё самой начала играть тревожная симфония.        И вот тогда я поняла — кто-то нас обвел вокруг пальца.        — Так, найди Джереми и отвези его домой, — скомандовала я Рику и тут же бросила взгляд на Стефана. — А мы пока попробуем найти твоего брата, героя хренова. Ты как?        — Шум прекратился, — прохрипел Стефан, будто только что вынырнул из ада.        — Будьте осторожны, — кивнул Аларик и умчался обратно в пекло.        Мы с Еленой подхватили Стефана под руки, и он, шатаясь, пошёл вперёд, как зомби на автопилоте. Вдруг он остановился, выпрямился и нахмурился:       — Я их слышу. Здание горит.        Без лишних слов мы пошли за ним, как за радаром на вампирские частоты. Он свернул с главной улицы.        — Где? — я принялась озираться, но вместо ответа заметила знакомую фигуру. — Джон?        Он стоял спокойно, как будто всё происходящее — просто театральная постановка по его сценарию. Я подскочила к нему, и, не теряя времени, перешла к делу:        — Где Деймон?        Отец обернулся ко мне с выражением безразличия, которое бесило пуще обычного.        — С остальными. Там, где ему и место, — ответил спокойно, даже слишком.        — Что ты несёшь?! — я скривилась, чувствуя, как закипает кровь.        — Это ради вашего же блага, — ответил он холодно, скрестив руки на груди, как типичный глава семейства с «моральными принципами».        — Джон, он мой… друг, — выдохнула я, делая усилие, чтобы не повысить голос.        — Вампиры нам не друзья, — фыркнул он с таким презрением, словно я призналась в дружбе с тараканами. — Хватит с ними якшаться.        В тот момент я поняла две вещи: первое — мой псевдо отец окончательно спятил. А второе — Деймон в беде.        — Знаешь что, у них тоже чувства есть, им может быть больно, обидно и они могут злиться — холодно произнесла я, в голосе сталь.        — Он монстр, Кэтрин. Монстр, который убивает людей, — будто отчитывал меня за плохие оценки.        — А ты не монстр? — я резко махнула рукой в сторону здания, из которого уже тянулся дым. — Ты сжигаешь их заживо. Это по-твоему правильно? Даже если те, кто внутри, заслужили — не все там такие. Деймон не в их числе.        — Он убил больше людей, чем ты можешь представить, — отрезал он. — Я не позволю, чтобы он навредил кому-то из вас.        — А я не позволю тебе решать, кто достоин жить, а кто — сгореть, — шагнула ближе, почти вплотную. Сердце колотилось, но я не отводила взгляда. — Ты строишь из себя спасителя, но сейчас ведешь себя не лучше тех, кого ненавидишь.        Он молчал. Лицо — камень, взгляд — острый, как лезвие. Но внутри я чувствовала: он не ожидал от меня этого.        — Знаешь, что? — я толкнула Стефана в сторону здания. — Я так зла, что даже назло хочу, чтобы Деймон выжил.        Отец молчал, но я будто прожигала его взглядом. За все решения, за этот ад, за то, что считал, будто всё ещё может контролировать мою жизнь.        — Иди, Стефан, — не сводя глаз с отца, приказала я. Стефан замер, глядя на нас, но через пару секунд сорвался с места.        — Я с ним, — сказала Елена и, бросив на меня быстрый взгляд, побежала следом.       А я осталась стоять напротив человека, который когда-то учил меня стрелять, а теперь хотел сжечь того, кто стал мне хоть чуточку важен.        — Пойми, я просто хочу наконец-то увидеть мир не только чёрно-белым, — заговорила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Нельзя делить всё на хорошее и плохое. Люди бывают куда большими ублюдками, чем те, кого ты сжигаешь, но почему-то их не колют вербеной и не забивают колом. Их садят в тюрьмы, кормят три раза в день и выдают одеяло.        Я сделала шаг вперёд, пытаясь достучаться до него:        — Но я не об этом. Я о том, что, возможно, не всё так поверхностно, как ты меня учил. Может, есть вампиры, которые не выбирали быть такими. Может, кто-то из них заслуживает хотя бы шанса. Не пощады — шанса. Потому что если мы не способны на это, чем мы лучше их?        Он усмехнулся, устало, как человек, выслушавший слишком много ерунды.        — Что бы ты ни сказала — это подростковая чушь. Ты всё это слишком романтизируешь. — Он оглядел меня с головы до ног, как будто искал в дочери ту самую охотницу, которую воспитывал. — Ты стала слабее духом, Кэтрин.        — А ты — стал черствым, — выплюнула я, не моргнув. — Я только начала думать, что, может, не всё так плохо, но ты не исправим. Ты… ты не меняешься. И мне тебя жаль.        Он молчал. А я больше не видела смысла продолжать. Обойдя его, я прошла мимо, не обернувшись, и пошла в сторону здания, куда скрылась Елена.        Я подоспела как раз в тот момент, когда из клубов дыма показался Стефан, выволакивающий в копоти, но живого Деймона. За ними шла Елена растерянная. А рядом — Бонни… откуда она тут?        — Как вы? Как Деймон? — подлетела я к ним, скользнув взглядом по их силуэтам.        — Как в сауне, только без аромамасел, — прохрипел Деймон, пытаясь состроить ухмылку, хотя еле держался на ногах.        — Идиот, — цокнула я и хлопнула его по плечу, не слишком сильно, но чтобы он понял. — Я уже жалею, что ты выжил. Шутки он шутит, видите ли.        — А ты переживала? — самодовольно хмыкнул он, облокачиваясь на Стефана, будто ему не мешали ожоги и запах гари.        — Заткнись, — фыркнула я, закатив глаза, и выудила телефон из заднего кармана джинс. Пальцы быстро набрали 911. Тут явно нужны пожарники. **** — После всего, что произошло этим вечером, тебя волнует платье? — удивлённо спросила я, подходя к двери дома.        — Куда оно могло деться? — грустно вздохнула Елена.        — Понятия не имею, но если хочешь, я завтра подниму полицию штата. Объявим чрезвычайное положение: «На улицах Мистик Фоллс пропало платье. Срочно все на поиски!» — хихикнула я, за что тут же получила локтем в бок.        — Заслужила, — буркнула Елена.        Я открыла дверь и галантно махнула рукой:        — Прошу в обитель безумия.        Войдя в дом, Елена бросила ключи на тумбочку, и после напомнила:        — Нам ещё к Кэролайн в больницу нужно заехать. Как, черт возьми, они вообще в аварию попали?        — Не знаю… — пожала плечами я.        И тут… грохот. Из кухни. Мы обменялись взглядами. Без слов. И пошли туда. Но то, что мы увидели — будто вышло из самого худшего фильма ужасов. На полу лежал наш отец. В животе торчал нож, а рядом… кровавая лужа и отрубленные пальцы.        — Дядя Джон! — заорала Елена и, подскользнувшись на кафеле, оказалась рядом с ним. Ее руки действовали на автомате — выдернула нож, схватила первое, что попалось под руку — полотенце, начала прижимать к ране. — Звони в скорую! — крикнула мне сестра, не отрывая взгляда от отца.        А я будто вынырнула из оцепенения, начала судорожно шарить по карманам, искать телефон.        — Давай.. давай… — шептала я, пока сердце грохотало в ушах сильнее, чем любые сирены.       Я всегда думала, что привыкла к крови. Но не к его. И уж точно не к его пальцам, валяющимся отдельно. И вот впервые за долгое время — я заплакала. От ужаса. От боли. От бессилия.        Я злилась на него. На себя за то что на долю секунды подумала бездействовать, что побежала к нему не я, а Елена. До дрожи в пальцах, до боли в горле. За его жестокие слова. Но, несмотря на всё это… он мой отец. И я не могла просто стоять и смотреть, как он истекает кровью. Наконец на звонок ответили, я судорожно диктовала оператору 911 адрес.        — Сзади… — хрипло выдохнул папа.        — Что? — Елена склонилась ближе, не расслышав.        — Сзади… — прохрипел он, с трудом поднимая глаза.        Я резко обернулась. Сердце застучало в горле. Но за моей спиной не стоял никто, бледная, как мел, с дрожащими руками, прижимающими телефон к уху я вытаращилась на Елену которая тоже обернулась.        — Тут никого, — выдохнула я, но инстинкты подсказывали иное.        Елена схватила меня за плечо, подвела к отцу.        — Держи полотенце, сильно. Прижимай. Не отпускай, пока скорая не приедет.        Я молча кивнула, а та рванула к тумбе. В ней был потайной ящик — паранойя когда-то казалась мне глупой. Я рассказала ей о нем почти в первый день как она узнала что я охотница сказав мол это для само защиты. Сегодня — спасительной. Она открыла. Там — пистолет. Заряженный особыми, вербеновыми пулями. Сжав оружие, она вернулась в кухню. Подошла ближе. Смотрела в темноту дома, в каждую тень.        — Если ты ещё здесь… — прошептала Елена у которой руки тряслись хуже чем землетрясение. — Покажись, тварь. — продолжила я ее фразу.       И вдруг — шорох. Вихрь тени пронёсся мимо нас, едва не сбив с ног. Вслед за этим — хлопок входной двери. Елена резко сорвалась с места, выбежала в коридор. Открытая дверь хлопнула от сквозняка. Снаружи — ночь, тишина и никого. Ни следа. Ни движения. Только тёмная улица и ощущение… Что кто-то был слишком близко. **** Джон был в больнице, и я едва сдерживала злость. Она бурлила внутри, требовала выхода, и единственное, что могло её унять — это охота. Ну или хотя бы ударная доза физической нагрузки. Я втащила грушу в лес — нелепо, тяжело, но упрямо. Привязала к толстой ветке старого дерева и стала бить. С каждой секундой сильнее. Быстрее. Злее.        Я представляла на месте груши того, кто не спешил помочь отцу.. - Себя. И так же того кто воткнул в него нож. Я ещё не знала, кто это был, но уже ненавидела. Единственное, в чём была уверена — это был вампир.        Спустя двадцать минут мои кулаки ныли, тело было мокрым от пота, а дыхание — тяжёлым, хриплым. Я рухнула в траву, словно выжатый лимон. Она была мягкой, тёплой, приятно кололась под лопатками. Я прикрыла глаза и просто… выдохнула. Пару минут — и я почти почувствовала спокойствие. Почти.        Тонкий шорох справа заставил ухо дёрнуться, но я списала это на ветер. Зря. Спустя секунду мне показалось, что что-то скользит по ноге. Неохотно приподнявшись на локтях, я опустила взгляд — и сердце ушло в пятки.        Змея.        Маленькая, но мерзкая, вонзившаяся мне в икру с такой точностью, будто у неё был зубной навигатор. Боль пронзила ногу, как молния — резкая, огненная, я вскрикнула, схватилась за змею и с размаху отшвырнула её прочь. Она улетела в кусты, а я упала на бок, прижимая руку к укусу.        — Серьёзно?.. — прошипела я сквозь зубы, закусив губу. - Какого хрена этот слизняк тут забыл?..        Мир пошатнулся. Голова начала пульсировать, в ушах зазвенело. Я не знала, была ли змея ядовитой, но нога уже начала опухать и неметь.        — Только не это… — прошептала я, заставляя себя подняться на ноги.        И вдруг в глубине леса — шорох. Совсем не змеиный. Чьи-то шаги. Медленные. Настороженные. Я, хромая, встала и схватилась за ближайшую ветку. Потому что в этой истории, видимо, змея была только началом.        Я не стала оборачиваться на шорох — сейчас мне было не до него. Всё моё внимание приковал куст, в который я отшвырнула змею. И… она не осталась там. Маленькое скользкое тело рвануло дальше сквозь траву, с удивительной, почти неестественной скоростью. Я замерла. Даже боль в ноге на мгновение отошла на второй план.        — Что за… — прошептала я, ошеломлённо глядя вслед.        И я… пошла за ней. Нет. Я побрела, поковыляла, хромая и почти не чувствуя ноги. Я уже не думала о яде. Не думала о боли. Я просто хотела понять.        — Почему ты укусила? — пробормотала я, глядя вперёд, не отрывая взгляда от мелькающего тельца в траве. — Зачем? Я же… ничего тебе не сделала.        Змея не ответила. Конечно. Но внутри меня уже давно звучали не только эти слова. Они были шире, глубже, обращены совсем не к ней.        «Почему вы убиваете?» «Почему человек, стоящий на остановке, становится добычей?»        «Почему кто-то теряет родных из-за вашего голода?»        Я даже не заметила, как заплакала. Тихо. Без всхлипов. Просто слёзы сами по себе катились по щекам, как будто мое тело пыталось очиститься от боли, которую не могла вынести душа. Я не знала, кому я задавала эти вопросы — змее или вампирам, природе или монстрам, Богу или пустоте.        — Это инстинкт? — спросила я вслух, спотыкаясь о корень и почти падая. — Просто укус… как реакция? Или ты знала, что сделаешь мне больно? Ты хотела навредить?..        Я шла и шла, как одержимая, пока трава не стала выше колен, а деревья — гуще. Пока шаги не стали невыносимыми. Пока не поняла: я одна. А змея уже исчезла.        Тишина.   Всё, что осталось — это острая, тянущая боль в ноге, жжение от укуса, грязь на коленях и распухшие глаза от слёз. Я остановилась и тяжело опустилась на землю, чувствуя, как дрожит каждая мышца.        Я устала. Устала ненавидеть. Устала сомневаться. Устала быть в этом между — между охотницей и… просто человеком, который хочет, чтобы никто не умирал.        — Кэтрин, — позвал кто-то сзади.        Я резко обернулась, чувствуя, как по щеке всё ещё ползёт теплая слеза. Передо мной, в двух шагах, стоял Деймон. Его обычно насмешливый взгляд теперь был каким-то… растерянным. Он изучал меня, будто пытаясь понять, что со мной не так, и почему, чёрт возьми, я стою посреди леса со следами боли на лице.        Я даже не пыталась вытереть слёзы. Просто покачала головой, устало, как человек, которого слишком долго били не по телу — по душе.        — Почему?.. — голос мой дрогнул. Вопрос был в пустоту, в небо, в саму боль. Но он не понял. Конечно же.        Он медленно подошёл ко мне и опустился на колени, его руки легли на землю по бокам, будто он боялся дотронуться до меня слишком резко и развалить меня окончательно.        — Что с тобой? — спросил он мягко, с почти братской тревогой, что звучала слишком непривычно из его уст.        Я опустила взгляд. Моя нога… В ней пульсировала огненная боль, и именно туда он посмотрел через секунду. Его глаза сузились.        — Змея укусила, — всхлипнула я, и ненавидела себя за слабость в голосе. Он медленно коснулся моей икры — я вздрогнула и зашипела от боли. — Осторожнее!        Он лишь молча задернул штанину моих спортивных брюк. На коже — кровь и два чётких следа укуса. Вид у него стал мрачнее.        — Больно… — прошептала я снова, почти по-детски.        — Сейчас заживет, — уверенно сказал он, не моргнув и секунды, и резко прокусил своё запястье. Я вздрогнула — звук был почти звериным. Он протянул руку ко мне, и тёмная, густая кровь стекала по его коже.        Я смотрела на неё, будто передо мной была пропасть, а не помощь. Растерянно, не дыша. А потом — решительно замотала головой.        — Нет. Не буду.        Он нахмурился. В его взгляде скользнуло что-то между раздражением и заботой — странное, редкое, сбивающее с толку.        — Пей. Быстрее заживёт.        — Ага, конечно, — усмехнулась я сквозь боль. — А потом я «случайно» умру и проснусь с жаждой крови? Спасибо, но нет.        — Почему ты такая упрямая? — зашипел он, в голосе — раздражение, в глазах — что-то большее. Что-то, от чего хотелось и броситься прочь, и остаться.        — Какая есть, такую и любите, — фыркнула я, бросая вызов. Может, не стоило говорить «любите». Но вырвалось. Слишком устала, чтобы фильтровать себя. Он будто споткнулся на моих словах, помрачнел и пробормотал:        — Я, видимо, в этом плане попал…       Я нахмурилась, собираясь спросить, что он имел в виду, но не успела — он снова прокусил своё запястье, и на этот раз, не колеблясь, прижал его к моим губам.        — Деймон! — выдохнула я, отшатнувшись, но он был быстрее.        Одна рука крепко держала меня за затылок, вторая — прижимала его раненое запястье к моим губам. Сильные пальцы, горячая кожа, и… кровь. Металлический вкус. Солоноватый, терпкий, странно живой. Я заёрзала, но воздуха становилось всё меньше, и организм взял своё — я сделала глоток. Ещё один. Он почувствовал это и только тогда отпустил. Я отстранилась, губы горели, сердце бешено колотилось. Почувствовав тёплую влагу на губах, инстинктивно облизнула их.        Его взгляд застыл. Сначала на моём лице. Потом — на губах. И в его глазах было то, чего я ещё не видела от него раньше.        — Как нога? — спросил он, тихо, почти шёпотом.        Я и забыла, что у меня вообще есть нога. Но чуть пошевелила ею — и точно, боли нет. Ни жжения, ни онемения. Укус будто исчез.        — Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как дрожат пальцы.        Он не ответил. Только взглядом гладил моё лицо, будто читал на нём каждую эмоцию.        — Надо чаще пускать тебя одну в лес. Становишься… почти сговорчивой, — хмыкнул он, но его голос дрожал. Не от смеха. От чего-то другого.        Я отвернулась, но внутри что-то дрогнуло. Ненавижу это чувство. Ненавижу, что он умеет его вызывать.        Он помог мне подняться, крепко удерживая за руку, словно боялся, что я снова рухну. Но стоило мне встать на ноги, как я вырвалась из его хватки и, прихрамывая, направилась к подвешенной груше. Нужно было забрать её домой… и, наконец, навестить отца в больнице.        Последнее, чего мне хотелось — это оставаться рядом с Деймоном. Он вызывал во мне… неправильные чувства. Слишком тёплые. Слишком опасные. Те, что я не хотела испытывать.        Симпатия к вампиру? Да нет, с ума сойти можно.       — Я понимаю, сейчас не лучшее время, но нам нужно поговорить, — начал он, не отставая.        — Спасибо за кровь. И за то, что спас, — я даже не обернулась, — всё?     — Я не об этом.        Он схватил меня за локоть и резко развернул к себе, так что я ударилась грудью о его. Горячее дыхание коснулось моего лица, дыхание неровное — почти раздражённое.        — О чём ты тогда? — настороженно спросила я, чувствуя, как по коже пробежал холодок.        — Да ладно, Кэт, мы поцеловались. Ты поцеловала меня. — Его голос стал колким, глаза — почти обвиняющими.        — Что?! — Я отпрянула, выдернула руку. — Деймон, если бы я тебя поцеловала — я бы это запомнила.        Единственный поцелуй, что был между нами, случился в баре. И то — его инициатива, не моя. Больше — ничего. А уж целовать его сама? Пф.        — Ты, блин, издеваешься? — прошипел он.        — Если тебя и целовали, то точно не я! — почти взорвалась я. — И не Елена. Это не в её духе — целоваться с братом своего парня.        На его лице промелькнула тень сомнения. Он на секунду замолчал. Потом — внезапно побледнел, как будто весь пазл в голове сложился.        — Что?.. — я нахмурилась, не понимая. — Что с тобой?        Он посмотрел на меня с таким выражением, будто его только что ударили в живот. Медленно, почти прошептав, он сказал:        — Кэтрин.. **** Мы с Деймоном молча шли по направлению к моему дому. Он нёс грушу, я — свои мысли. Каждый был в плену собственных размышлений. Не знаю, о чём думал он, но в моей голове всё ещё звучали его слова:       «Ты поцеловала меня».        Он был в этом уверен. Сказал это так, будто это был факт. Будто я действительно к нему потянулась, коснулась его губ, будто… Будто захотела этого. Но я этого не делала.        На мгновение я попыталась представить, что бы я почувствовала, если бы этот поцелуй действительно случился. Что бы было — страх? Смущение? Или… тепло? Я тут же прогнала эти мысли. Или почти прогнала. Они прятались в углу сознания, нашёптывая неуместные фантазии.        Я заставила себя сосредоточиться на другом. На Джоне, который сейчас лежит в больнице. На Кэтрин Пирс, которая, как я теперь была уверена, вернулась в Мистик Фолс и уже успела сыграть в свою игру — притвориться мной. Она была настоящим хамелеоном, воровкой лиц и жизней. Ненавижу двойников. Кроме Елены. Её — не могу.        Может, потому что она моя сестра. Может, потому что связь близнецов — это не просто слова. Я мечтала о сестре всю жизнь, даже не зная, что она существует. А когда она появилась — как я могла на неё злиться?        Но Кэтрин… Кэтрин — это совсем другое. Стерва. Коварная, хитрая и опасная. Слушая рассказы о ней, я думала, что люди преувеличивают. Но теперь… я чувствовала нутром: её возвращение в город — это беда. Она не приходит просто так. Она приходит разрушать.        И я боялась, что первой трещиной станет не город. А я.        Мы с Деймоном оставили грушу на заднем дворе и направились к парадному входу. К порогу подошла Елена. Без лишних слов она повернулась и вошла в дом, и мы последовали за ней. Стоило нам переступить порог, как из гостиной донёсся оглушительный грохот, сопровождаемый чей-то яростной руганью.        Мы бросились туда и замерли на месте: Стефан валялся на полу, опираясь на локоть.        — Что тут, чёрт возьми, случилось? — выдохнула я, ошарашенная.               — Кэтрин случилась, — недобро усмехнулся Деймон, скрестив руки на груди. Голос его был ядовит, как яд той самой змеи, что укусила меня.        У меня дернулось веко.        — Всё, хватит! У меня уже голова кругом! — воскликнула я, раздражение нарастало, как шторм. — Я хочу выпить! Немедленно!        Я развернулась на пятках и пошла на кухню, оставив братьев разбираться со своими драмами. Пусть сами решают, кто с кем целовался, кто кого предал, кто кого спасал. А я — пить.        — Эта Кэтрин… — буркнула я сквозь зубы, открывая шкаф с бутылками. — …меня уже бесит!        Позади послышались мягкие шаги, и в кухню вошла Елена. Молча подошла ко мне и протянула руку, чтобы помочь налить напиток. Вместо слов — жест поддержки: её ладонь мягко легла мне на плечо, сжала, будто говоря: «Я с тобой. Мы с этим справимся.»        Я молча положила свою ладонь на её, крепко сжала в ответ. И всё же… Почему внутри щемило? Почему в груди было так тревожно, будто что-то надвигается? Словно буря затаилась за горизонтом. Может, это просто паранойя. А может… Это только начало.        — Она сказала, что обманула одного из нас. Что это значит? — хмуро спросил Стефан, впившись взглядом в Деймона.        — Она… притворилась нашей Кэтрин, когда я пришёл сегодня, — нехотя признался Деймон, и в этот момент я вошла в гостиную со стаканом виски в руке.        Стефан тут же напрягся:        — И что произошло, когда ты думал, что это была Кристина?        Уголки губ Деймона дёрнулись в ухмылке. Он театрально расправил плечи, словно собирался выйти на сцену.        — Думаю, вам это не понравится, — протянул он с невинным видом. — Хотя судя по вашим лицам, хуже уже некуда.        Стефан скрестил руки на груди, Елена склонила голову, а я с насмешкой опустилась на стул, вытянув ноги вперёд. Отпила виски и хмыкнула:        — Он думал, что «мы» поцеловались, — с иронией произнесла я, нарочито делая акцент на последнем слове.        Елена тут же уставилась на Деймона, приподняв бровь:        — И ты… действительно подумал, что Кэт… тебя поцеловала?        Она перевела взгляд на меня и добавила с твёрдой убеждённостью:        — Она бы никогда тебя не поцеловала.        Я на долю секунды отвела взгляд, как будто в чем-то уличили. Но тут же подняла подбородок и посмотрела в глаза каждому из них. Деймон нахмурился. Его глаза вспыхнули обидой, которую он даже не пытался скрыть.        Словно на его лице было написано крупными буквами: «Настолько я вам всем противен? Даже идея поцеловать меня, вызывает у вас отвращение?»        — Так, ребята, вы можете продолжать копаться в своих любовных треугольниках, квадратах или чем там вы живёте, а я пошла покормлю попугая и спать. Завтра к папе зайти надо, — поднялась я, оставляя наполовину полный стакан на столе.        — Хочешь покормить кого, попугая? — с ленивой усмешкой протянул Деймон, облокотившись на дверной косяк и чуть прищурившись.        — Да, — фыркнула я, бросив на него взгляд через плечо.        — Попугай же остался жив, вот я ей его и отдал. — закатив глаза сказал Стефан. — Давайте, бывайте. Двери за собой закрыть только не забудьте. Стефан лишь закатил глаза. Деймон что-то буркнул в ответ, но я уже поднималась по лестнице, не удостоив его даже оглядкой.        За мной захлопнулась дверь, и я, наконец, оказалась в своей комнате. Отпустило. Или почти. Я подошла к клетке, в которой попугайчик возмущённо шевелил клювом махая головой, будто тоже устал от всей этой драмы.        — Ну что ж… эм.. попугай? — пробормотала я, опускаясь рядом и закидывая в миску семена, — хоть ты не врёшь и не целуешься под видом кого-то другого.        Он пискнул, будто в ответ, а я улыбнулась. Хоть кто-то в этом доме предсказуемый.        Попугай смотрел на меня как на полную идиотку. С таким выражением, будто мысленно выдал: «Вы, людишки, такие ущербные. Недалёкие, эмоциональные, предсказуемые… и всё время суетитесь попусту».        — Спасибо за поддержку, — буркнула я в ответ, перекатившись с колен и приоткрыв клетку. — Гуляй, философ.        Он осторожно вышел, будто снисходительно разрешил себе исследовать территорию. Которую и так считал своей. Я только фыркнула. О да, точно как Деймон.        Закрыв дверь на защёлку и проверив, плотно ли занавешены окна, я наконец переоделась в свою уютную пижаму — шорты и растянутая майка с принтом «Not today, Satanа». По комнате уже раздавался деловитый топот маленьких лап с коготочками, а где-то из коридора — раздражающий стук чего-то тяжёлого. Видимо, Джереми снова уронил гантели. Или себя.        Я вздохнула и уткнулась в подушку, наконец позволяя себе расслабиться. Хотя бы на несколько часов забыть про Кэтрин, поцелуи-не-поцелуи и драму века в стиле «Кто кого целовал». Засыпая, я краем глаза увидела, как мой крылатый друг устроился прямо у двери, будто охранял.        — Спасибо, попугай похожий на Сальваторе, — прошептала я с улыбкой, и погрузилась в сон.