Эпизод 8 «Новообращенная»

Я распахнула глаза. В сон все еще клонило, но попугай заснуть уже не даст. Прямо по всей комнате он летал будто у него были соревнования «Кто больше навернет кругов по комнате». Я прищурилась и повернула голову к часам. Восемь утра. Прекрасно…        С натужным стоном я скинула с себя одеяло и неохотно выбралась из кровати, будто сражалась с гравитацией. Полусонная, на ощупь добралась до шкафа, вытащила первую попавшуюся одежду — широкие серые штаны, футболку что стырила у Рика(она мне уж очень понравилась, правда была большеватой ну ничего), кое-как натянула это всё на себя. Сегодня — точно не день моды.        По пути вниз я провела рукой по растрёпанным волосам, но даже не пыталась привести себя в порядок — не до этого.        — Утро, — бросила я всем, кто был на первом этаже, пробегая мимо них на автомате.        — Куда ты так рано? — донёсся чей-то голос, но я уже стояла у двери.        — К Джону в больницу. — Я скажу Дженне что ты пошла к нему. — кинула Елена с улыбкой. — Спасибо сестренка! Я выскользнула за дверь, вдохнула прохладный воздух нового дня и на пару секунд просто замерла на крыльце. Город ещё дремал, улицы были почти пустыми, лишь ветер лениво шевелил кроны деревьев.        Я шагнула вперёд… и тут же почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Словно кто-то наблюдал. Резко обернулась. Ничего. Только пустая улица, машина соседа и чёртов почтовый ящик, покосившийся вбок.        — Паранойя, — пробормотала я, но сердце почему-то забилось чуть быстрее.        Сделав ещё пару шагов, я всё же не удержалась и бросила второй взгляд через плечо. И тогда… мне показалось, что за деревом что-то мелькнуло. Быстро. Почти незаметно.        Но это уже было слишком. Я взяла себя в руки, стиснула зубы и ускорила шаг. Плевать, кто или что там прячется. У меня цель — мой отец. А остальное пусть подождёт. Или попробует меня догнать. **** — Как ты? — тихо спросила я, заходя в палату и осторожно прикрывая за собой дверь.        Отец чуть приподнялся на локтях, скривившись от боли.        — Уже лучше, — прохрипел он.        Я тут же подошла, поправила подушку под его спину, аккуратно придерживая его за плечи.        — Кто на тебя напал? — спросила я, вглядываясь в его лицо. Он отвёл взгляд. Молча. — Кэтрин? — догадалась я.        Медленный кивок подтвердил мои худшие подозрения.        — Ты что-то знаешь, — сказала я, не как дочь, а как человек, умеющий читать между строк. — Но не скажешь. Я тебя знаю. И знаю что потом пожалею что не выпытала это у тебя. Он медленно повернулся ко мне, в его глазах было что-то тяжёлое, упрямое и… отчаянное.       — Я скажу Елене взять тебя и уехать подальше отсюда, Кэт. Пока ещё не поздно.       Я на секунду застыла. А потом шагнула к окну, снова повернулась к нему — теперь уже твёрдо, с холодом в голосе:       — Нет.        — Кэти…        — Это тебе нужно поправиться и уехать, — перебила я. — А я… Я останусь. Потому что кто-то должен встать между этой стервой и моей семьёй. Даже если придётся пожертвовать собой, — добавила я, глядя ему прямо в глаза.        Он хотел что-то сказать… но я уже развернулась и направилась к двери.        — Кэти!       Я остановилась у порога, не оборачиваясь.        — Я не жертва, папа. И уж точно не беглец. — остановилась я у выхода потянувшись к ручке от двери. — Ах да, хватит меня так называть, я больше не 10-и летний ребенок.        И, не дожидаясь ответа, я вышла из палаты. Телефон завибрировал в кармане. Я достала его и взглянула на экран — «Ведьмочка». Я нехотя ответила.        — Да, Бонни?        — Кэт, где ты? — её голос был встревоженным, даже раздражённым.       Я прикрыла глаза, пытаясь не сорваться.        — Если ты о поминках мэра, то меня там не будет, — сказала я спокойно, но с холодком. — Хватит с меня смертей и раненых. — Там будет Елена. Там будут все.. и… Секунду на том конце было тихо, но я не дала ей заговорить — сбросила звонок и сунула телефон обратно в карман. Мне совершенно не хотелось быть частью этого показного траура. Не сегодня. **** К вечеру всё встало на свои места. Точнее — всё пошло к чертям. Оказалось, что Бонни звонила не просто так. На поминках, Кэтрин вновь притворилась мной, успела наговорить Бонни кучу мерзостей, а затем — внимание — ранила Стефана. А потом… как всегда — исчезла, оставив за собой хаос и злость.        Но на этом день не закончился. Позже вечером отец каким-то чудом вернулся из больницы. Не просто вернулся — стоял на пороге дома, как ни в чём не бывало. Ни следа от ран, только лёгкая усталость в глазах. Я сразу поняла, в чём дело. Вампирская кровь. Спасибо, конечно, но было бы неплохо, если бы кто-то предупредил.        Сейчас он стоял у своего джипа, складывая последние сумки в багажник. Переезд — не в первый раз. Только в этот раз он уезжал без меня. И возможно даже от меня.  — Ты уверена, что не хочешь уехать со мной? — спросил он, закрывая багажник с глухим стуком.        Я вздохнула и поджала губы:        — Ты же знаешь, я не меняю своих решений.        Он кивнул — не споря, не уговаривая. В этом было что-то обречённое, и от этого становилось вдвойне тяжело. Может я просто надеялась что он начнет упрашивать и я сдамся, тяжело сяду в машину.. Мы уедем, отсюда, очень далеко, туда где все эти твари таящиеся за каждом углу лесы, закоулка, нас не достанут. Но так же в глубине души я знала, что такого не случится, да и так быть в принципе не должно. Я должна помогать сестре, защищать Джереми. И я знала что должна помочь этому городу, хоть как-то. — Дженна позаботиться о тебе лучше чем я, так что не беси её. — сказал он. Улыбнувшись и кивнув, я быстро развернулась и побежала обратно в дом, не оглядываясь. У каждого из нас своя война. И моя — только начиналась.        Я только переступила порог своей комнаты и включив свет — и тут же вздрогнула, сердце ухнуло в пятки.        — Чёрт возьми, Деймон! — выдохнула я, прижимая ладонь к груди. — Предупреждать же надо, а не сидеть, как призрак, посреди темноты!        Он сидел на краю моей кровати. Спина сгорбленная, взгляд — пустой, уставившийся куда-то в ладони, словно и вправду увидел там что-то ужасное. Лицо мрачное, будто застыло. Я нахмурилась и шагнула ближе, в голове уже роились тревожные мысли:        — С тобой всё в порядке?        Запах алкоголя ударил в нос раньше, чем он ответил. Перегар — тяжёлый, стойкий. Как всегда, придурок видимо весь день сидел в баре с Риком попивая Бурбон один за другим. Я склонила голову, присматриваясь внимательнее:        — Ты пьян? Деймон? Он лениво поднял на меня глаза и показал пальцами: «чуть-чуть».        — И ты грустный, — добавила я, морщась. — Скверное сочетание. Сальваторе старший грустный, а значит  готов убивать всех подряд. — Я не грустный, — покачал он головой, язык заплетался слегка, но голос звучал слишком ясно, слишком горько. — Чтобы быть грустным, надо что-то чувствовать. А я — пуст.        — Деймон, ты ведь не бездушный. Ты чувствуешь, и ты это знаешь, — фыркнула я, расстёгивая куртку и повесив её в шкаф. — У каждого из нас есть… Я едва повернулась — как вдруг он уже стоял почти вплотную. Дыхание сбилось, а он просто смотрел на меня — взглядом, от которого по коже пробежала дрожь.        — Что ты делаешь?.. — Ты удивилась, когда я сказал, что ты меня поцеловала, — тихо произнёс он, голос с хрипотцой. — Поверь, я этого хотел. Сильно хотел.        — Деймон, я… — я сделала шаг назад — и тут же упёрлась спиной в шкаф. Он шагнул за мной, сокращая расстояние до предела. Казалось что его дыхание, его теплое дыхание прожжет дыру на моем лице. — Я верил, что всё это что-то значит, — прошептал он срывающимся голосом. Но в следующий момент его выражение изменилось — мягкость сменилась упрямой злостью. — Но ты лгунья, Кэтрин Гилберт. Между нами что-то происходит, и ты это чувствуешь. Ты это видишь. Только врёшь мне. Врешь себе. — Он перевел взгляд на мои губы. — И я могу это доказать.        — Деймон, слушай… — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть его ладонями от груди. Но он был быстрее, сильнее — взял моё лицо в ладони и притянул к себе, решительно.        Поцелуй был резким. Не просьбой — требованием. Я замерла, сердце бешено заколотилось, мир потерял очертания. Я хотела отстраниться, сказать «остановись», но стоило мне приоткрыть рот — он тут же воспользовался этим. Его язык ворвался в мой рот, как и всё, что есть в Деймоне — дерзкий, страстный, безрассудный. Он не оставлял пространства — только огонь, слишком близкий, слишком опасный.        И всё, что я могла в этот момент — либо оттолкнуть его. Либо сгореть дотла… Я хотела оттолкнуть его. Должна была.       Но не смогла.       Вместо этого мои пальцы, так отчаянно упирающиеся в его грудь, сами собой сжались в ткань рубашки. Колени предательски подогнулись, а дыхание сбилось — поцелуй был как удар молнией. Такой наглый, глубокий, горячий. Такой… настоящий.        Деймон целовал меня, будто это его последняя возможность. Будто он рвёт тишину между нами, которую мы слишком долго строили из страхов, из принципов, из лжи. Он поцеловал меня так, как никто и никогда. Так, что во мне что-то сломалось — или наоборот, родилось.        Я ответила.        Сперва осторожно, будто проверяя, не обман ли это. А потом — с такой же жадностью, с которой он впивался в меня. Меня захлестнуло, будто пламя вырвалось изнутри, как буря, которую я больше не могла сдерживать.        Его ладони скользнули к моей талии, крепко прижимая к себе. А я, забыв, где нахожусь и кто я, с замиранием сердца подняла руки к его шее, притянув ещё ближе.        Тепло. Безумие. Грех.        И всё равно — это было лучшее, что я чувствовала за последнее время. Когда мы наконец оторвались друг от друга — оба тяжело дышали, лбы почти соприкасались. Я чувствовала, как дрожат его руки, и знала — моя кожа горит так же.        Но стоило мне немного отдышаться и встретиться взглядом с его затуманенными, почти звериными глазами, как его губы сами прошептали:       — Говорил же.        Ему не нужно было повторять дважды. Подхватил меня за бёдра, и прежде чем я успела моргнуть, мы оказались на кровати. Его движения были стремительны, но осторожны, как будто он боялся потерять этот миг. Он навалился сверху, и его губы снова нашли мои, требовательные, жадные, будто всё, что ему было нужно — это ощущение моей близости.        Я взглянула на дверь — закрыта. Это был сигнал. Сорвав с себя всю осторожность, всю накопившуюся сдержанность, я позволила себе забыть обо всём.        Пальцы нащупали края его рубашки, и, не задумываясь, я с силой рванула ткань — пуговицы рассыпались по комнате, словно бисер. Он лишь усмехнулся краем губ, а в следующий момент его ладони уже скользили по моей талии, стягивая майку. Осталась только кружевная тень чёрного белья, и он на мгновение замер, глядя на меня, будто пытался запомнить каждую деталь.        Я почувствовала, как пылают щёки. Это было странно — быть в центре такого внимания. Но стоило ему отвести взгляд — я тут же притянула его обратно и снова впилась в его губы, будто пытаясь удержать на грани реальности и чего-то большего.        Его руки будто не могли насытиться — они исследовали каждый изгиб моего тела, будто боялись забыть, как я ощущаюсь под пальцами. В каждом движении было что-то первобытное, но в то же время трепетное — будто он боролся сам с собой, пытаясь не перейти ту грань, за которой уже не будет пути назад.        Я отвечала на каждый его поцелуй, будто впитывала ими кислород, будто без них не могла дышать. Между нами искры летали в воздухе, и если бы кто-то открыл дверь — всё вокруг вспыхнуло бы пламенем.        Ловким движением он стянул с меня штаны, оставив в одном лишь черном белье, которое, казалось, вот-вот воспламенится от его прикосновений. Я потянулась к его брюкам, но ремень оказался настоящим испытанием. Деймон усмехнулся, будто только и ждал этого, и, не отрывая от меня взгляда, ловко расстегнул ремень и сбросил брюки. Теперь нас разделяло лишь дыхание… и тонкая ткань нижнего белья.        Жар прокатился по телу, мысли путались. Я ощущала, как желания распускаются внутри, как огонь внизу живота требует большего. Я не знала, это ли страсть к Деймону, его дерзость и темная аура тянули меня к нему, или же это был всего лишь голод по вниманию, от которого я так долго убегала. Но сейчас я не хотела убегать. Хотела — чувствовать.        Поцелуи спускались по шее, ключицам, ниже… Я приподнялась, чтобы прошептать, чтобы попросить его — сейчас, прямо сейчас.        Тук-тук.       — Кэти, можно? — раздался голос Елены за дверью.        Вся магия рассыпалась, как карточный домик. Я оттолкнула Деймона с досадой и вскочила, прикусив губу от раздражения. Быстро рванула к шкафу, накинула новогодний плед и, не дожидаясь второго стука, распахнула дверь… точнее, лишь чуть приоткрыла, выставив только лицо. — Что-то случилось? — выдохнула я, стараясь придать голосу спокойствие, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.        В груди всё ещё колотилось, и я не знала, от чего больше — от прерванной страсти или от облегчения, что не зашла слишком далеко… пока.   Я знала только одно, узнает Елена.. и мне конец. — Оу.. эм.. с Новым Годом?.. — Елена колебалась. — Я хотела пожелать спокойной ночи. И… узнать, как ты. Всё же Джон уехал. Думала, может, ты захочешь поговорить.        Я изобразила лёгкую улыбку и покачала головой:        — Всё хорошо, правда. Мне вообще плевать, ну почти. Я уже собиралась спать, так что…        — Да, конечно, прости, — пробормотала она, поспешно улыбнувшись. — Спокойной ночи.        — Спокойной ночи, — кивнула я, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Раздался тяжелый вздох. Я повернулась к кровати — и замерла. Пусто.        Деймон ушёл. Ушел тихо, по-вампирски, не оставив за собой даже шороха. Ни одежды, ни тени. Только запах его духов витал в воздухе, обволакивая, как напоминание о том, что это почти случилось.        Почти. **** Мы втроём сидели среди коробок с плюшевыми мишками, куклами и всякими яркими безделушками. Ветер разносил запах сладкой ваты и корицы — рядом был киоск с игрушками, которому мы вызвались помочь. Я ловко отрывала ценники с плюшевых медведей, когда Бонни вдруг пробормотала:        — Кэтрин… Она была слишком похожа на тебя. Это было… жутко. — она кинула игрушку в коробку и подняла взгляд. Я приподняла бровь и, хмыкнув, посмотрела на неё через плечо:        — Что, серьёзно? Мы с Еленой близняшки, и это вас не особо впечатлило. А тут появляется Кэтрин, и вас сразу в дрожь бросает?        Бонни надула губы и недовольно покачала головой:        — Ты не понимаешь, Кэт. Дело не только во внешности. Она вела себя, как ты. Одежда, волосы, этот… огонь в глазах. У неё даже манера говорить такая же. Как будто кто-то создал клон Кэтрин Гилберт и выпустил его на свободу. Она не особо похожа на Елену.        — Ну спасибо, — хмыкнула Елена, с оттенком то ли облегчения, то ли досады. — Значит, я хотя бы не настолько похожа на неё, как ты.        — Не переживай, Елена. Ты — свет. А Кэтрин и я, видимо, — тень, — подмигнула я, выкидывая очередную коробку в сторону.       Девочки всё так же были напряжены. Я выпрямилась, сцепив руки на груди:        — Расслабьтесь, девочки. Мы переживём это. И если придётся — прикончим эту стерву. Красиво и с фейерверком.        Бонни выдохнула с облегчением:        — Надеюсь, на этот раз без жертв.        — Без наших жертв, — уточнила я, и наш общий заговорческий взгляд дал понять: Кэтрин выбрала не тот город и явно не тех девушек, чтобы устраивать тут своё шоу. **** Пока мы проверяли, всё ли успели подготовить к ночи, Бонни незаметно растворилась в толпе. В последний раз я видела, как она смеялась с каким-то парнем у стенда с карамельными яблоками. Что ж… правильно делает. Сколько можно быть одной? Кэролайн — с Мэттом, Елена — со Стефаном. А я? Я — волк-одиночка. Волк, который вечно сторожит чужое счастье, пока сам стоит на обочине.        Мы с Еленой проверяли список, когда к нам подошёл Деймон. Он просто встал рядом, как ни в чём не бывало. Я тут же отвела взгляд. Почему-то теперь мне было сложно смотреть на него — после того… момента в комнате. Я почти почувствовала, как кровь приливает к щекам. Но я услышала как Елена цокнула и повернулась ко мне, а после закатив глаза повернулась в сторону вампира и сказала:      — Чего тебе, Деймон?        Он не ответил привычной усмешкой, не отпустил колкости. Просто серьёзно посмотрел на меня и потом на сестру, коротко сказал:        — Нужно поговорить.        Мы с Еленой переглянулись. Напряжённо. Когда Деймон серьёзен — это почти всегда плохо. Он повернулся и пошёл в сторону школьного корпуса. Мы с Еленой последовали за ним, пока не оказались в кабинете Аларика. Там уже стоял Стефан, и по его лицу было ясно — разговор будет тяжёлым.        — Что происходит? — первой заговорила Елена, осторожно.       Деймон не стал тянуть.        — Барби стала вампиром, — бросил он, будто говорил о погоде.        — Что?! — выдохнули мы с Еленой одновременно, как по команде.        — Как это случилось? — сдавленно спросила Елена. Деймон сцепил пальцы, и на его лице промелькнуло раздражение.        — Я дал ей своей крови после аварии. Она была при смерти… А потом Кэтрин пришла и… убила её.        Я прикусила губу, чтобы не заорать, и зарычала:        — Вот же стерва. Какого чёрта?!        В горле встал ком. Кэролайн. Весёлая, немного наивная, но добрая. И теперь она… вампир.        Паника пробежала по телу — ледяными пальцами по позвоночнику. Всё, к чему я только-только начала привыкать — рушилось. Я училась доверять, училась не видеть во всех вампирах врагов. А теперь одна из моих друзей — одна из нас… Она конечно не Вики — наркоманка со стажем. Но все равно. — Что теперь? — прошептала я, глядя в пол. — Она… справится?        Стефан поднял глаза, серьёзные, спокойные:        — Мы не бросим её.        А я добавила шёпотом — себе, а может, и вслух:        — Только бы она не стала такой, как они. В груди всё жгло. Ужас, злость, сожаление — всё переплелось. И главное — страх. За Кэролайн. За всех нас. За то, что будет дальше. Куда обернется это. — Мы убьём её, — спокойно, почти буднично бросил Деймон. Я резко вскинула голову. В груди вспыхнуло пламя, и взгляд стал ледяным.        — Мы не будем её убивать, — отрезала я, подчёркивая каждое слово. В голосе зазвучала сталь.        Он посмотрел на меня с раздражением, прищурившись.        — От неё будут проблемы, — прошипел он сквозь зубы. — Она новообращённая, Кэт. Без контроля. Без сдержек. Ты же знаешь, как это бывает.        — Она заслуживает шанс! — я сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза. — Почему вы со Стефаном имеете право на новую жизнь, а она — нет? Она не выбирала это. Это Кэтрин… это она её убила. И если ты хочешь винить кого-то — начни с той манипулятивной, бессердечной… И если ты собираешься убивать мою подругу, то не смей называть меня «Кэт» — Кэтрин, — попыталась вставить Елена, но я только подняла руку, не сводя взгляда с Деймона.        — Она ещё ребёнок, — продолжила я, тише, но твёрдо. — И если кто-то заслуживает поддержки сейчас, так это она. А не твой холодный расчёт.        — Ты тоже ребенок, придурошная. — кинул Деймон, с ухмылкой. — Это я придурошная?! Ты хочешь убить нашу подругу! — А ты хочешь убить всех ради неё одной? Пойми мы со Стефаном учились сдерживать жажду годами. А эта выскочка все что может так это устраивать фестивали и вечеринки на которые всем все равно. — Дети! Дети! Дети! — Вскрикнул Аларик. — Вы сюда собачится пришли или обсуждать дальнейший план? И да, вы оба ведете себя сейчас как малыши. Что с вами вообще?! Я злобно посмотрела на Деймона и надувши губы отвернула голову в сторону закатив глаза. — Мы не будем её убивать, — наконец вмешался Стефан, голосом, в котором звучала непоколебимая решимость.        Деймон бросил на нас долгий взгляд, полный недовольства и… тревоги.        — Ладно, — он поднял руки в жесте показного согласия. — Но когда она сорвётся… А она сорвётся, — его голос стал тише, угрожающе ровным, — и убьёт кого-то, кровь будет на ваших руках.        Он развернулся, не дожидаясь ответа, и вышел из кабинета, хлопнув дверью. В помещении повисла тишина, натянутая, как струна перед тем, как порваться. Мое сердце бешено стучало, но не от страха — от решимости. Мы не дадим Кэролайн погибнуть.        — Нужно её найти, — первой пришла в себя Елена. Она уже направлялась к выходу.        Мы со Стефаном переглянулись. Ни слова не сказали — не нужно было. Мы одновременно двинулись за ней, как три фигуры, ведомые общей целью. Стефан шёл быстро, уверенно, почти бегом. Его лицо было сосредоточенным, взгляд — настороженным.        — Ты что-то чувствуешь? — с трудом поспевала я, бросив взгляд на Елену, которая явно забыла, что значит хоть минимальная физическая активность.        — Кровь, — коротко бросил он и ускорился ещё больше.        Мы свернули с дороги, оставив позади огни и музыку карнавала. Темнота становилась плотнее, напряжение — гуще. Наконец, за старым деревянным столом, в тени, мы увидели её. Кэролайн стояла к нам спиной. Плечи дрожали. Деймон, стоящий за ней, обнимал её с виду как утешающим жестом… но в руке у него был кол, уже нацеленный на её спину — точнее, на сердце.        — Не смей! — рявкнул Стефан, в одно мгновение оказавшись между ними.       Он оттолкнул брата с такой силой, что тот рухнул на землю. Я подлетела к Кэролайн, но не успела дотронуться — она отшатнулась, глаза полные ужаса и боли.        — Не трогай меня! — выкрикнула она, голос сорвался. — Это ты меня убила!        Кровь на её лице подсыхала, делая её взгляд диким, неузнаваемым. Это уже не та Кэролайн, которую мы знали.        — Это была не я… — прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается. — Ты знаешь, Кэр, я бы никогда… Это была Кэтрин.. — я замешкавшись помахала головой. — Кэтрин которая Пирс. Она сделала это.        — Почему? — захлебнулась она в рыданиях. — Зачем она это сделала со мной?..        — Стефан! — позвала я, понимая, что ни я, ни Елена сейчас не можем её успокоить. Наши лица слишком… похожи на лицо её убийцы.        Стефан, не задавая ни единого вопроса, подошёл к ней мягко, осторожно. Взгляды встретились, и она не оттолкнула его. Он повёл её прочь, осторожно обняв за плечи и увёл в сторону, туда, где тускло мерцал свет возле туалетов. Возможно, просто умыться. Я повернулась к Деймону. Во мне кипела ярость.        — Я же сказала, мы не будем её убивать! — сквозь зубы прошипела я, глядя на него как на врага. — Зачем ты к ней полез недоумок! Но прежде чем он успел ответить, рядом появилась Бонни. Она остановилась, как вкопанная, увидев Кэролайн, ещё не успевшую скрыться из вида. Глаза ведьмы расширились от шока, дыхание сбилось.        — Нет… — еле выдохнула она. — Нет, нет, только не это…        Она сделала шаг вперёд — и застыла. На её лице читалось столько боли, сколько не выразят тысячи слов. Подруга. Близкий человек. И теперь… вампир. Бонни опустила глаза — и заметила то, чего мы не увидели сразу. Я тоже обернулась и замерла. На деревянном столе, где всё произошло… лежал парень. Безжизненный. Грудь не двигалась.        — Он мёртв, — прошептала Бонни, будто не веря своим глазам.        И сердце внутри меня сжалось. Она уже сорвалась. Бонни резко развернулась, слёзы катились по её щекам, но взгляд был полон ярости. Она в упор посмотрела на Деймона — и тот в ту же секунду рухнул на колени, сжимая голову руками и издавая мучительный крик. Аневризма. Чёрт возьми.        Мы с Еленой не успели и слова вымолвить, как вокруг зашевелились колонки. Слышался треск. Металл содрогнулся — и вода с глухим рывком хлынула наружу. Поток растекался по асфальту, подбираясь к Деймону. А потом… вспыхнул. Пламя вспыхнуло, как бензин, и осветило лицо Бонни.        — Я предупреждала, что будет если кто-нибудь пострадает… — прошептала она почти беззвучно, и это было страшнее любого крика.        — Бонни, остановись! — завопила я, когда огонь почти добрался до него. — Это не он! Это Кэтрин!        Но она даже не моргнула.        — Всё, что случилось, — его вина, Кэти.        Огонь схватил его за ноги, и он снова закричал. Кожа начинала чернеть. Он бил кулаками по асфальту, но это было бесполезно. Он горел.        — Бонни! — крикнула я и, не думая, перепрыгнула через огненную полосу. Моё сердце бешено колотилось, но я уже стояла перед ней и схватила за плечи. — Ты убьёшь его!        Она вскинула на меня глаза. В них было столько боли, столько злости — на всех. На нас. На мир.        — Зачем ты меня остановила?! — прошипела она.        — Потому что ты — не убийца, Бонни. Ты добрая. Ты — наша Бон-Бон. Я не позволю тебе пойти по этому пути. Мы уже теряли близких. Я не хочу потерять и тебя.        Она задохнулась, как будто только сейчас поняла, что делает. Огонь исчез так же быстро, как появился. Осталась лишь тишина и едкий запах гари. Елена подошла и молча обняла её, увлекая прочь. А я повернулась к Деймону. Он лежал на боку, обгоревший, дыхание сбивчивое. Медленно поднял голову, когда я подошла и подала ему руку.        — Ты в порядке? — спросила я, опустившись на корточки я подала ему его кожаную куртку, а после посмотрев в его глаза, встала помогая ему подняться.        Он посмотрел на меня удивлённо, с какой-то непонятной грустью.        — Почему ты защитила меня? — прохрипел он. — Я же… плохой. Все ненавидят меня.        Я вскинула бровь и чуть склонила голову.        — Потому что ты так делаешь, делаешь всё чтобы все считали тебя плохим. А ещё ты идиот, — фыркнула я. — Приведи себя в порядок, пока я не пожалела, что вообще вмешалась.        Он слабо усмехнулся, но я уже сделала шаг назад, обвела взглядом его подпаленную одежду и, закатив глаза, отвернулась. — Об этом кстати, мы ещё поговорим. — кинула я. Не оглядываясь, ушла прочь, оставив позади дым, страх, боль… и кого-то, кого сегодня всё-таки стоило спасти. **** Прошлый день выдался совсем нерадостным, а сегодняшний, похоже, решил ему не уступать. Потому что мы устроили то, что я про себя окрестила как «собрание идиотов» — официальное заседание клуба по безумию в пансионе Сальваторе. В котором обычно наша компания изгоев и собирается. В зале сидели я, Елена, братья Сальваторе, и только что ввалился опоздавший Рик, которого, собственно, мы и ждали.        Тема обсуждения была…        — Человек-волк? — переспросила Елена, скептически подняв бровь.        — То есть оборотень, — уточнила я и развалилась в кресле поудобнее, ощущая за спиной локти Деймона, который стоял позади меня, лениво облокотившись на спинку.        — Ага. — весело вскрикнул вампир стоящий сзади меня. Елена и Стефан устроились на диване, Рик — напротив, с дежурной тревогой во взгляде. Или это раздражение и усталость…        — Слишком уж в стиле Лона Чейни. — хмыкнул Деймон, с лёгкой насмешкой.        — Правда? — Стефан вскинул бровь.        — Я живу уже больше ста шестидесяти лет, — пожал плечами Деймон. — И ни разу с ними не сталкивался. Если оборотни существуют, то где же они, чёрт возьми?        — Прячутся от твоего сарказма, — отозвалась я, закатив глаза. — Уж лучше быть мифом, чем слушать тебя больше пяти минут. Я вот бы с удовольствием сидела сейчас дома похрустывая попкорном и смотря какую-то драму на телевизоре. Рик усмехнулся.        — Так где ты говорил находятся исследования Изабель? — я прищурилась, склонив голову набок.        — В Дьюке, — нехотя ответил Рик. — Её офис всё ещё там, насколько я знаю.        — Мы можем их забрать? — сразу спросила Елена, и в голосе её звенело напряжение.        Рик отвёл взгляд, как будто внезапно вспомнил что-то крайне неприятное. И вот это молчание сказало гораздо больше, чем любые слова.       — Пожалуйста, Рик, — вмешалась я. — Нам нужно знать о них. Если оборотни действительно существуют… мы не можем идти вслепую. — я опустила взгляд на ноги. — И я уверенна что про вампиров они знают точно больше чем мы про них. Он медленно выдохнул, как будто внутри шла борьба — между долгом и упрямством.        — Потому что, судя по фильмам, — подал голос Деймон, устраиваясь поудобнее на подлокотнике кресла, — Это ни черта не весело.        Мы с Еленой одновременно обернулись к нему.        — Серьёзно? — спросила я, выгнув бровь.        — Это значит, что Мэйсон Локвуд почти настоящий Лон Чейни, а малыш Тайлер вполне может оказаться Лоном Чейни младшим.       Он сделал театральную паузу, и добавил с мрачным сарказмом:        — А значит, Белла Лугоши, то есть я, в полном дерьме.        — Хорошо, я свяжусь с ее офисом, — нехотя сдался Рик, подняв руки.        — Вот и ладушки, — хлопнула я по коленям и бодро поднялась с кресла. — Значит, план такой: я, Деймон и Рик — в Дьюк. Елена и Стефан — к Кэролайн, помогать с контролем над жаждой.        Я оглядела всех, как командир перед вылазкой.        — Всем всё ясно?        Молчание было скорее напряжённым, чем согласным. И особенно это касалось Елены. Она даже не пыталась скрыть, как ей не нравится мой план. Её губы сжались в тонкую линию, брови сдвинулись — классическая Елена в режиме «неодобрение». Особенно когда речь зашла о моей поездке с Деймоном.        Её взгляд скользнул от меня к нему, полный тревоги, недоверия… и какой-то упрямой попытки понять, почему я добровольно сажусь в машину с тем, кто, по её мнению, способен свести с ума даже зеркало. Но она ничего не сказала. Просто молча кивнула, хотя в этом кивке было больше «не смей умереть», чем «удачи». Деймон, заметив это, довольно ухмыльнулся:        — А теперь, раз уж мы всё решили — вперёд, спасать мир. Или хотя бы разобраться, кто в этом городе воет по ночам.        Стефан только покачал головой, вставая с дивана, а Рик молча выдохнул — он знал, что нас ждёт долгая дорога, полная неловких разговоров и, вероятно, очередных катастроф.