Эпизод 10 «План Капкан»

Медленно открыв глаза, я уставилась в потолок. Комната была тихой, почти неправдоподобно спокойной, словно всё произошедшее ночью было лишь сном. Рядом — пусто. Ни следа Деймона. Ни тяжёлого дыхания, ни ленивой улыбки, ни его утренних колких подколов. Я села, придерживая одеяло у груди, и огляделась. Вещи аккуратно сложены на стуле. Постель заправлена — почти. Всё выглядело слишком… прилично. Слишком правильно. Словно здесь не бушевала страсть. Словно нас здесь не было. Я вспомнила ночь. Его руки. Его губы. Голос, от которого по коже до сих пор бежали мурашки. И, чёрт возьми, эту глупую улыбку сдержать было невозможно — я плюхнулась обратно на подушку, закрывая лицо ладонями, и тихо завизжала, колотя ногами по кровати. Отлично. Просто прекрасно. Кто мы теперь друг другу? Он мне нравится. Не любовь — до неё слишком далеко, слишком громкое и опасное слово. Но симпатия? Да. Без вариантов. И я ему нравлюсь — это очевидно. Тогда что теперь? Мы вместе? Или это была просто ночь, момент слабости, когда мы наконец позволили себе то, что давно витало в воздухе? «Стоп. Хватит думать», — резко оборвала я себя и, мотнув головой, сбросила одеяло. Я поднялась с кровати и направилась в ванную, надеясь, что холодный душ смоет остатки сомнений — и его прикосновений. Хотя кого я обманываю. Такое не смывается водой. Зайдя внутрь, я на секунду замерла у раковины, встретившись с собственным отражением. Растрепанная, с заспанными глазами и слишком довольной физиономией. И вот это было по-настоящему тревожно. Теперь это уже не просто игра взглядов и острых фраз. Теперь это — проблема. Моя. **** Пока весь город с воодушевлением наводил марафет в новеньком городском парке — с лопатами, граблями и щедрыми дозами энтузиазма, — я, как истинный социопат-детектив, топала в противоположную сторону. В библиотеку. Да-да, именно туда. Звучит как начало глупого фильма: «Девчонка пошла искать правду об оборотнях… в пыльной библиотеке». Но, чёрт побери, других вариантов у меня не было. Гугл, конечно, штука полезная, но в городе, где интернет ловится как редкий покемон, на него особо не рассчитывают. Библиотека встретила меня запахом пыли, времени и кофе, разлитого лет сто назад. Старое скрипучее здание, в котором даже воздух, казалось, шептал: «Тихо. Здесь думают». Слишком тихо. Даже мухи будто жужжали в замедленном режиме. Я сразу направилась к полке с пометкой «Фантастика и мифология». Ну и, конечно, там был целый зоопарк: ведьмы, вампиры, демоны… даже нашлась книжонка про чупакабру — с блестящей обложкой и настолько убогими иллюстрациями, что мне захотелось выколоть себе глаза. Но охотничий инстинкт не подвёл. В дальнем углу, словно скрываясь от налоговой, стояли несколько серьёзных томов по мифологии оборотней. Не бульварные романы с полуголыми мужиками на обложке, а настоящие книги с пожелтевшими страницами и названиями вроде: «Ликантропия. Истоки и легенды». С трудом дотащив пару таких «кирпичей» к ближайшему столу, я бухнула их на поверхность и села, щёлкнув шеей, как старый библиотекарь. — Ну что ж, — пробормотала я, раскрывая первую книгу, — пора нырнуть в этот меховой кошмар. Расследование, как выяснилось, пахнет старой бумагой и пылью столетней выдержки. Первое, что бросилось в глаза, — определение: «Оборотень — не только человек, способный превращаться в волка, но и существо, обладающее повышенной чувствительностью к фазам луны, запаху крови и… корице». Я нахмурилась. — Корица? Серьёзно? — прошептала я. — Что дальше, аллергия на ванильный латте? Перелистнула страницу. «Трансформация сопровождается болевым синдромом, повышением температуры тела и приступами агрессии». Ну да. Обычный ПМС. Или утро понедельника. В зависимости от степени трагичности. На одной из последних страниц я наткнулась на раздел: «Как отличить оборотня среди людей». Я подалась ближе, будто книга могла прошептать мне тайну на ухо. «Признаки: повышенная агрессия, быстрая регенерация, странное поведение в полнолуние, внезапные приступы голода, особенно к мясу, и любовь к одиночеству». Я мысленно поставила галочку напротив имени Мейсона. Потом подумала… и ещё одну — рядом с Тайлером. — Отлично, — буркнула я. — Половина подростков этого города под подозрением. Следующая книга оказалась ещё бесполезнее. Вся информация в стиле: «Считается, что оборотни, возможно, иногда кого-то кусают. А может, и нет». Спасибо, Капитан Очевидность. Без вас я бы не справилась. Выругавшись себе под нос, я вытащила телефон и набрала Джона — человека, который точно знал больше, чем эти книжные мумии. — Случилось что-то, раз ты мне звонишь? — ответил он таким тоном, будто я обычно присылаю ему сов, как в Хогвартсе. — Ты сама радушность, Джон, — фыркнула я. — Что ты знаешь об оборотнях? На том конце повисла напряжённая тишина. — Почему ты вдруг заинтересовалась оборотнями? — наконец спросил он, будто я только что поинтересовалась, где купить ингредиенты для бомбы. — В городе появился один, — спокойно ответила я. — Я в библиотеке, но тут всё как в школьной газете: много текста и ноль смысла. — В городской библиотеке? — уточнил он с явным шоком. — Ага. В этом храме древних знаний с ароматом плесени, — сказала я, глядя на стопку книг. — Тогда поищи «Зарождение ликантропии. Том 2». Я лениво окинула взглядом стол… И, конечно же, последняя книга гордо сверкнула нужным названием. — Ну конечно. Последняя. Как всегда, — пробормотала я и сбросила звонок. — Спасибо, пока. Открыв том, я нырнула в более серьёзную оборотничью науку. Примерно час жизни был принесён в жертву книге толщиной с кирпич. Всё было скучно, пока я не наткнулась на нужное: «Волчий аконит — натуральный яд для оборотней. При попадании в кровь вызывает паралич, судороги и, при достаточной дозе, смерть». — Ну наконец-то, — прошептала я, делая пометку в блокноте. — Найти. Не лизать. Дальше было ещё веселее: перелом шеи, вырывание сердца, обезглавливание. — Мелочи какие, — пробормотала я. — Главное — успеть первой. Я закрыла книгу, оглядела пустую библиотеку и усмехнулась. — Ну что ж, пушистики. Теперь у меня есть козыри. Книга — в сумку. Блокнот — в карман. И пусть большая часть информации была мусором, главное я выудила. Я взглянула на телефон — и сердце сделало сальто. Пропущенный от Елены. Полчаса назад. Я тут же перезвонила. — Ты звонила? — Уже всё хорошо, — сказала она. — Лиз узнала от Мейсона, что Деймон и Стефан — вампиры. Их чуть не убили, но мы всё уладили. — Что?! — я аж замерла. — Чуть не убили?! — Уже всё хорошо. Мы в пансионе. Я закрыла глаза и медленно выдохнула. — Елена, в следующий раз начинай с фразы «все живы». Пожалуйста. — Извини… — Я на минуту оставляю вас без присмотра, и вы устраиваете «День открытых гробов», — буркнула я. — Ладно. Я еду. Без меня вы тут явно не справляетесь. Вводим новое правило: одна катастрофа в неделю. Не больше. **** Я буквально влетела в пансион — со скрипом тормозов и пульсом на грани. Первой, кого увидела, была Кэролайн. Она сидела в гостиной, почти не двигаясь, уставившись в одну точку, будто в ней открылась дыра в реальность. Я подошла медленно, чтобы не спугнуть. Положила руку ей на плечо.        — Что с тобой? — спросила я тихо.       Кэролайн вздрогнула. В её глазах блеснули слёзы, а лицо исказилось от боли, которую она пыталась спрятать за идеальной маской. Но в следующую секунду она дрогнула губами и всхлипнула:        — Мама меня ненавидит.        Я нахмурилась.        — Что?        — Она знает, что я вампир… и… и просто… — она сглотнула, — Смотрит на меня так, будто я монстр. Будто я — не её дочь, а… что-то чужое.        Я села рядом и крепко взяла её за руки — холодные, как всегда. Но дрожащие. Настоящие.        — Кэролайн… — я посмотрела ей в глаза. — Ты всё ещё её дочь. Никакая кровь, клыки и бессмертие это не отменят.        Она покачала головой, слёзы капнули на наши переплетённые пальцы.        — Она не может меня принять. Не может понять, что я всё ещё я…        — Значит, нам нужно время. Тебе — быть собой. Ей — научиться видеть за клыками ту самую Кэролайн, которую она растила. Которая мечтала стать Мисс Мистик Фоллс, любила клубничный йогурт и всегда делала идеальные прически.        Кэролайн слабо усмехнулась сквозь слёзы:        — Ты помнишь про йогурт?        — Я не забуду то что мне говорят каждый божий день.       Она фыркнула, и я почувствовала, как на секунду её боль отступила. Совсем чуть-чуть, но отступила.        — Ты сильная, Кэр. Даже если мир тебя не принимает — ты не одна. У тебя есть мы.        Она кивнула, прижавшись ко мне плечом.        — Скоро всё наладится, — Кэролайн тяжело вздохнула, вытирая остатки слёз. — Деймон сотрёт маме память, как только вербена окончательно выйдет из её организма. Всё вернётся на круги своя — она снова будет вечно пропадать на работе, а я снова стану её стервозной, «проблемной» дочерью.        Я аж дёрнулась:        — Что?! Вы решили стереть ей память?!        — Так будет лучше, поверь. Сейчас она пока побудет здесь… под присмотром. — губы её поджались в тонкую линию. — Ладно, мне пора.        Она встала, выпрямилась и пошла к выходу — всё ещё немного сгорбленная, но уже собравшаяся. Как будто снова надела броню, без которой тут просто не выжить. Я смотрела ей вслед, чувствуя себя не по себе. Стереть матери память… Может, это и правда «лучше», но звучит как-то… чертовски неправильно. Я поднялась и направилась вглубь дома. Если действовать логично — где может быть Лиз Форбс, временно не в силах убежать от вампирской реальности? В подвале. А если она в подвале… то и Деймон может быть где-то рядом. Что, в общем-то, двойная причина туда заглянуть: проверить Лиз — и понять, что творится в голове у этого вампирского красавчика с синдромом бога.        Я осторожно открыла дверь в подвал. Скрип петель, как всегда, напоминал хоррор-фильм из 2000-х — не хватало только грозы за окном и чьего-то драматичного «не ходи туда». Но я, конечно же, пошла. Потому что я — это я.        Спустившись по ступенькам, сразу почувствовала: что-то не так. Слишком тихо. Даже для подвала. Словно дом затаил дыхание. И тут…        — Ты что, теперь шпионка? — раздалось из темноты, прямо у меня за спиной.        Я чуть не подпрыгнула и развернулась как на сковородке. Деймон. Весь из себя мрачный, с тенью раздражения во взгляде и тем самым полууголком губ, который вечно обещает беду.        — Ты! Чёрт… ты мог бы не появляться как маньяк из триллера? — выдохнула я, прижимая ладонь к сердцу. — Хочешь, ещё фонарик в лицо мне посвети, чтобы эффект усилить.        Он не ответил сразу — просто молча смотрел. Что-то в его взгляде было… не то. Выжидающее. И немного уставшее. Не его обычное «я-всех-сейчас-разнесу-и-пойду-пить-виски».        — Что ты здесь делаешь? — наконец спросил он.        — Проверяю, как ты обращаешься с мамой Кэролайн, — парировала я. — Не нравится мне идея «стереть память» и притвориться, что ничего не было.        Он закатил глаза.        — О, началось. Только не говори, что ты сейчас начнёшь читать мне мораль.        — Нет. Я не читаю мораль. Я задаю вопросы, — шагнула ближе, глядя ему в глаза. — Например: как ты определяешь, когда у кого память отнимать? Или ты просто по настроению?        Он сузил глаза.        — Слушай, я пытаюсь исправить то, что сам же и… — он запнулся. — …усложнил. Всё.        — Ага. Методом «стереть всё к чертям».        Повисла пауза. Между нами — тишина, напряжённая, как струна.        — Ты хочешь, чтобы она мучилась? — его голос стал тише, почти срываясь. — Чтобы смотрела на дочь, как на монстра, которого боится до дрожи?        Я замолчала. Он смотрел на меня долго. Потом тихо добавил:        — Я не хороший. Но я знаю, каково это — когда твои близкие видят в тебе не того, кем ты был, а то, чем ты стал. И боятся. И отворачиваются. Если Кэролайн можно от этого уберечь — я сделаю это.        Я хотела что-то сказать. Найти остроумный ответ. Бросить реплику. Но, чёрт возьми… сказать было нечего. Потому что впервые за долгое время — он был не вампиром, не психом, а просто… Деймоном. Человеком. Которому не всё равно. Я медленно кивнула.       — Только обещай, что сделаешь это не потому, что тебе проще. А потому, что ей — лучше.        Он ничего не ответил. Просто посмотрел. И этого было достаточно.        — Кхм… ну что ж, — я прочистила горло и попыталась включить свою «взрослую и ответственную» версию. — Ты как? Не сильно пострадал? Ай, ну да, ты же вампир, отригенился верно.. — я запнулась. — Ну.. эм.. где Елена? Я только научилась ездить на этой чертовой тачке так что возьму Елену и она отвезет нас домой.. Сделала шаг в сторону, но не тут-то было. Деймон даже не шелохнулся, а просто встал на моём пути, будто врос в пол.        — Что? — нахмурилась я, пытаясь его обойти снова. И снова безуспешно.        Он вздохнул. Глубоко. С таким драматизмом, что впору было вручать «Оскар».        — Я немного резок сегодня, — начал он, устало потирая виски. — Меня, между прочим, сегодня чуть не убили. А ещё Кэтрин как привидение — везде мелькает, как будто у неё абонемент на мои нервы. У меня скоро глаз будет дергаться.        При упоминании имени этой стервы у меня автоматически сжались губы и брови сами собой нахмурились.        — И чего она хотела? — спросила я, скрестив руки на груди, уже заранее готовясь к выбросу токсичной информации.        — О, как обычно… — Деймон закатил глаза и картинно передразнил: — «Ооо, Стефан, я тебя люблю, скучаю, давай вернём всё как было…». Он чуть не спел это фальцетом, от чего я фыркнула и невольно хмыкнула. А потом — выдохнула. Облегчённо. Даже не подозревала, что настолько.        — Тогда ладно, — пробормотала я, поправляя ремень сумки на плече. — Отдыхай, мистер «чуть-не-убили». А я пойду домой.        В этот раз он отступил. Не без лёгкой ухмылки, конечно. Но хотя бы не строил из себя вампирского цербера. Я ловко обогнула его и направилась в гостиную, где на диване сидела Елена, явно уже перегруженная всем этим дневным хаосом. Увидев меня у неё видимо включился режим старшей сестры поэтому она взяла меня за руку и сказала:     — Пошли, хватит с нас на сегодня вампирских драм. А то у меня уже аллергия начинает развиваться.        Я кивнула, молча. — Елена поведешь? — Ага. — она взяла из моих рук ключи и мы благополучно сели в машину, вот и всё. Домой. Где хоть кто-то не пьёт кровь и не швыряет людей через комнату. Ну, пока. **** Утро. Все нормальные люди в городе суетятся в доме Локвудов, готовятся к очередному «дню семьи, любви и непонятно чего ещё». А я, как образцовая гражданка, решила сбежать от этого балагана под благовидным предлогом. Навестить Лиз Форбс. Звучит почти благородно. На пороге пансиона я столкнулась с Кэролайн. Оказалось, она тоже пришла к маме. Мы обменялись дежурными фразами, после чего она ушла вниз, в подвал, а я направилась в сторону гостиной. И тут — голос за спиной. Холодный, напряжённый, с ноткой раздражения. — Что ты тут делаешь? Я резко развернулась на каблуках и шагнула вперёд. Передо мной стоял Деймон. Прямо как привидение на страже. Серьёзный, собранный, будто я заявилась сюда не в гости, а с преступным умыслом. — Пришла тебя увидеть, — хмыкнула я и кокетливо улыбнулась. Настроение у меня сегодня было подозрительно хорошее. И, видимо, организм решил меня в этом поддержать, потому что я вполне осознанно подошла ближе, обвила его шею руками и поцеловала. Ответа я не получила. В следующую секунду меня уже прижимали к стене. Его ладонь сжала мою шею, а взгляд был таким, будто я только что превратилась в угрозу. — Кэтрин? — прошипел он. — Это я, идиот! — выдохнула я, хватая ртом воздух. — Знала бы, что ты так отреагируешь — осталась бы украшать дом Локвудов! Он внимательно всматривался в моё лицо, словно искал подвох. И только потом отпустил. Я покачнулась, потирая шею, и посмотрела на него далеко не ласково. Он тут же взял меня за плечи и наклонился ближе. — Прости. Просто… Кэтрин слишком часто прикидывается тобой. Я уже не всегда понимаю, кто передо мной. — Как мило, — процедила я. — Спасибо, что видишь в моей физиономии бывшую. Он склонил голову, изучая меня, и, конечно, не удержался от подкола: — А с чего это ты вдруг делаешь первый шаг? Ты же обычно колешься, как кактус, и сбегаешь, как только дело доходит до чувств. Я выпрямилась, поправила волосы и тяжело вздохнула. — Решила, понимаешь ли, прислушаться к совету тёти. «Будь открытой, инициативной», говорила она… Я махнула рукой. — Видимо, зря. Развернулась, собираясь уйти, хотя сердце неприятно ухнуло вниз. Но далеко я не ушла. Он резко развернул меня к себе — и в следующий миг его губы накрыли мои. Поцелуй был резким, жадным, почти злым. Будто он хотел стереть всё: раздражение, обиду, сомнения. Сжечь их одним движением. Пальцы впились в его волосы — будто я удерживала нечто опасное и живое. — Как на счет сходить в сторону кровати? — прошептала я, едва отстранившись. Он понял без слов. Всё закружилось, словно в замедленной съёмке, и уже через мгновение я оказалась на его кровати. Он не дал мне времени опомниться — накрыл собой, будто слишком долго сдерживался. В его взгляде смешалось всё сразу: напряжение, желание, злость, голод. Его прикосновения были уверенными и нетерпеливыми, губы скользнули к шее. Я подалась навстречу, задыхаясь, чувствуя, как реальность начинает расплываться. Он целовал так, будто боялся, что я исчезну. Грубо, жадно, по-настоящему. И я не собиралась исчезать. Я пришла именно за этим. Одежда оказалась на полу слишком быстро. Мир сузился до дыхания, тепла и прикосновений. Его тело нависло надо мной, и всё остальное перестало иметь значение. Он двигался так, словно знал меня наизусть. Я вцепилась ногтями в его спину, не в силах сдержаться. В этот момент он был всем сразу. Желанием. Ответом. Единственной реальностью. Он поцеловал меня снова, и я позволила себе раствориться в этом — без мыслей, без защиты, без бегства. **** Я лежала на его груди, лениво выводя пальцем узоры на коже. Его дыхание было ровным, сердце билось в такт моим мыслям, и в этот момент всё казалось правильным. Спокойным. Нужным. Он водил ладонью по моему боку, подтягивая меня ближе, будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку хотя бы на секунду. Я закрыла глаза, вдыхая запах его кожи, стараясь удержать внутри это редкое ощущение тишины — той самой, что наступает, когда никто не говорит, но всё уже сказано. Этот миг хотелось растянуть до бесконечности. Но я знала: за стенами комнаты снова ждут нерешённые вопросы, недосказанности, опасности… и кровь. Всегда кровь. Может, это и не любовь. Может, у нас с ним вообще нет будущего. Но, чёрт возьми, я не могу быть к нему равнодушна. Не могу. И, наверное, даже не хочу. — И что теперь? — прошептала я, лёжа на его груди. — Мы типа… друзья с привилегиями? Или… — Или, — лениво протянул Деймон. — Ну, ты не дослушал, — буркнула я, приподнимаясь на локтях и впиваясь в него взглядом. — Что между нами? Мы дважды переспали. Хотя до этого вгрызались друг в друга, как собаки на одной кости. — Поправочка, это ты грызлась, — спокойно парировал он. — Так что? Ты собираешься выдать какую-то взрослую мысль или мы снова скатимся в «давай забудем и случайно окажемся без одежды»? Он на секунду задумался, глядя в потолок, будто там мог быть написан ответ. Потом перевёл взгляд на меня и медленно сказал: — Учитывая, что ты мне уже царапаешь спину , кажется, я начинаю привыкать к твоей… хм, агрессивной привязанности. — Это сейчас был комплимент или повод вызвать экзорциста? — прищурилась я. — Почему бы не оба? Я закатила глаза, но губы предательски дёрнулись в улыбке. Да уж. Он всё такой же — дерзкий, язвительный… и, чёрт побери, до невозможности привлекательный. Я встала с кровати и только теперь огляделась. Комната была просторной, мрачной и на удивление стильной — будто кто-то с манией величия и любовью к готике однажды забрёл в IKEA. Высокий потолок, тёмные стены, мебель явно из восемнадцатого века. Для полного антуража не хватало разве что гроба в углу. Белоснежные простыни смотрелись особенно иронично, словно кто-то пытался добавить «невинности», но мы оба знали, свидетелями чего они только что стали. Я начала одеваться, пока Деймон лениво растянулся на кровати, будто его только что не разодрали в порыве страсти. — Я, пожалуй, пойду, — хмыкнула я, натягивая свитер. — А то Елена начнёт семейную истерику в стиле «Где ты была? Почему я не могла дозвониться? И кто тут пахнет мужчиной?» — Может, задержишься? Ну… часиков на пять? — спросил он, развалившись на боку и бросив на меня ленивый, но многообещающий взгляд. Я села на край кровати, проводя пальцами по волосам. — Может да, а может и нет, — усмехнулась я и наклонилась, чтобы чмокнуть его в губы. — Но я точно ещё загляну. Ну… скажем… по личным причинам. Он приподнял бровь. — У тебя, значит, ко мне личные причины? — Ну конечно. — подмигнула я и, покачивая бёдрами с кошачьей грацией, вышла из комнаты, оставляя за собой шлейф духов. Деймон проводил меня взглядом и пробормотал: — Эта девчонка меня сведёт с ума… **** Раскалённый металл вновь скользнул по коже, и комнату мгновенно наполнил запах жжёной плоти. Мейсон стиснул зубы, мышцы на руках вздулись под кожей, но цепи держали крепко. Он дёрнулся — и замер. Всё ещё молчал. — Ты упрямый, — Деймон склонился к нему, сжимая в руке качергу, сиявшую, как адский факел. — Но я наконец понял… Ты просто идиот. Она не любит тебя. В итоге Кэтрин просто вырвет тебе сердце. — Как и твоя подружка, — прохрипел Мейсон, обессиленно откидываясь на спинку стула. — Она, кстати, в этом профи. Деймон застыл. Его взгляд сузился, движения замедлились. — Что? — Твоя пассия, — выдохнул оборотень с кривой усмешкой. — Та ещё сердцеедка. Особенно если учесть её хобби — истребление вампиров и людей. — Тут ошибочка волченок, людей она не обижает. А на счет вампиров... Не думаю, что у неё большой опыт в этом, — отмахнулся Деймон, стараясь сохранить равнодушие. Но напряжение всё равно прорвалось в голосе. — О, ты многое о ней не знаешь, — прошипел Мейсон, оголяя зубы. — У моих людей хорошие источники. Деймон шагнул ближе. Металлический стержень в его руке снова упёрся в грудь оборотня, обжигая кожу. — Что ты хочешь этим сказать? Мейсон замолчал. Деймон ждать не стал. Он вонзил раскалённую качергу прямо в грудь. Оборотень заорал, выгибаясь в цепях, тело дёргалось в бесполезной попытке вырваться. — Что ты знаешь?! — Она… — прорычал Мейсон сквозь зубы. — Встречалась с одним парнишкой в Дьюке, в прошлом году, а потом он собрал банду… и она убила всех их. Всех до единого. Почти без оружия! Деймон резко выдернул качергу. На секунду между ними повисла тишина — густая, тяжёлая. — Думаешь, я не интересовался её прошлым? — приподнял бровь Деймон. — Ничего подобного не слышал. — Потому что об этом почти никто не знает, — закашлялся Мейсон. — А она… она не помнит. Догадываешься почему? Деймон медленно сузил глаза, словно складывая в голове обрывки давно не дававшей покоя мозаики. — Внушение? — тихо произнёс он. Мейсон встретился с ним взглядом. И молча кивнул. Этого было достаточно. Деймон подошёл ближе. Без слов, без колебаний, он просунул руку в грудную клетку Локвуда и вырвал сердце. Мейсон не закричал. Только тяжело выдохнул — и всё стихло. Деймон посмотрел на окровавленную, пульсирующую массу в своей руке, будто она могла дать ответ на главный вопрос: кто же, чёрт возьми, та, кого он подпустил слишком близко? **** Прошло часа три… может, четыре. Я бездельничала дома, кутаясь в одеяло и безуспешно пытаясь научить попугая говорить «Жопа». Он, в отличие от меня, прекрасно понимал, что это занятие бессмысленное, и с сосредоточенным видом грыз семена, периодически поглядывая на меня как на человека, окончательно утратившего связь с реальностью. И тут зазвонил телефон. — Мейсон мёртв, — буднично сообщил Деймон, словно озвучивал прогноз погоды. — Когда успел? — изумилась я, резко садясь. — Серьёзно, что ни день — то новый «сюрприз от сверхъестественных». — Неважно, — хмыкнул он. — Главное — проблема устранена. И, кстати, Кэтрин нужен лунный камень. Который теперь у меня, между прочим. — Лунный… что? — прищурилась я, машинально поглаживая кролика по ушам. — Ты из «Индианы Джонса» сбежал? — Легендарный артефакт, — многозначительно произнёс он. — По слухам, с его помощью можно снять проклятие. Если вампир использует — сможет ходить под солнцем без кольца. А оборотень перестаёт зависеть от полной луны и трансформируется по желанию. — Ну ничего себе! — присвистнула я. — Универсальный ключ от всех проблем? — Типа того. И я собираюсь использовать его как приманку. Хочу выманить Кэтрин и прикончить её. Он сказал это так спокойно, будто речь шла о походе за молоком. — Мне нравится, — фыркнула я. — Значит, ты в деле? — уточнил он. — Конечно. Кто, если не я? — усмехнулась я. — Никто, — пробурчал Деймон и отключился. Я уже почти смирилась с тем, что мой попугай так и не станет матерщинником года, когда снизу раздался глухой грохот. Не звонкий, не случайный. Такой, от которого внутри неприятно сжимается. Я сорвалась с места и слетела вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки. Сердце колотилось в ушах. Когда я вбежала на кухню, мир будто на секунду остановился. На полу лежала Дженна. Футболка была пропитана алым, нож торчал из живота. Елена металась рядом, рыдая и пытаясь зажать рану, а Аларик стоял неподалёку, бормоча что-то бессвязное, словно его выбросило из реальности. — Твою же мать! Я подскочила к ним, уже набирая номер скорой. — Что случилось?! — выкрикнула я, опускаясь на колени и прижимая ладони к ране. — Кэтрин… — всхлипнула Елена. — Это была Кэтрин. Мои губы сжались в тонкую линию. Внутри одновременно вспыхнули ярость и страх. Та сучка перешла все возможные границы. — Держись, тётя… — прошептала я, заставляя голос звучать ровно, хотя руки дрожали. — Скорая уже едет. Кровь не останавливалась, сочилась между пальцами, а кожа Дженны становилась всё бледнее. Я пыталась сохранять хладнокровие, но слёзы сами катились по щекам. В голове билась одна мысль: я не переживу, если потеряю ещё кого-то из своих. Я молилась, чтобы скорая успела. А внутри всё уже кипело. Если Кэтрин хотела войны — она её получит. **** — Опасность миновала. Она будет жить, но сейчас ей необходим полный покой, — врач снял маску и устало посмотрел на нас, выходя из операционной. — Спасибо, — выдавила я сквозь сжатые губы, чувствуя, как напряжение медленно отпускает грудную клетку. Кэтрин. Стерва. Она уже отрезала пальцы моему отцу. Уже вспорола ему живот. А теперь — Дженна. Та же рана. Та же жестокость. Та же извращённая игра. Только на этот раз она пошла дальше — использовала внушение. Заставила Дженну собственными руками воткнуть нож себе в живот. Это уже не просто месть. Это война. Я вздрогнула, когда к нам подошёл Аларик и осторожно обнял Елену. Его руки тоже дрожали. Он старался держаться, но это было почти физически ощутимо — его только что едва не лишили самого дорогого. В его взгляде застыли страх и ярость, сплетённые в одно. Такая же ярость была и во мне. Мы стояли втроём — выжатые, сломленные, измученные. Но не побеждённые. **** Утром, когда Дженна уже могла хоть как-то говорить и возмущаться больничной едой, нам разрешили забрать её домой. Врачи были предельно категоричны: никаких стрессов и как можно больше покоя. Поэтому Елена, Джереми и Мэтт занялись её транспортировкой и обустройством, а я — вооружилась до зубов и вместе с Алариком отправилась в пансион Сальваторе. На входе нас уже ждали Деймон, Стефан и Кэролайн. У всех было одинаковое выражение лиц — «мы-знаем-зачем-собрались». Через пару минут, несмотря на мои протесты в духе «детям вход запрещён», примчался Джереми. Следом появилась Бонни — напряжённая, настороженная, будто её забыли предупредить о вечеринке века. — Я пришла, как ты просила, — сказала она, глядя на Кэролайн, а затем перевела взгляд на стол, заваленный оружием. — Что здесь происходит? — Мы собираемся убить Кэтрин, — пожала я плечами, как будто речь шла о походе за продуктами. — Что?! — Бонни чуть не задохнулась. Стефан вежливо поднял руки, словно сдавался. — Я могу всё объяснить… — пауза. — Мы убьём Кэтрин. Бонни застыла. А потом, кажется, начала проникаться идеей. — Вот моё любимое, — я схватила пистолет с вербеновыми пулями и подняла его, как экспонат на выставке. Деймон метнул в меня взгляд, в котором странным образом смешались подозрение, восхищение и лёгкая тревога. Из серии: «С ней надо быть поосторожнее. Или жениться». К счастью, он промолчал. Невозможно было не чувствовать себя командой супергероев. С небольшой примесью психопатов. — Что ты наденешь на маскарад? — внезапно спросил Деймон, пока Стефан увёл Бонни в сторону, явно пытаясь склонить её на «светлую сторону». Я моргнула, не сразу поверив, что он это всерьёз. — Ты серьёзно? Я тут объясняю, как пользоваться арбалетом с вербеновыми болтами, а ты интересуешься моим дресс-кодом? — сощурилась я, всё ещё с оружием в руках. — Ну так надень что-нибудь сексуальное, — ухмыльнулся он, облокачиваясь. — Ты сейчас шутишь? — буркнул Джереми, явно перестав понимать, это собрание против Кэтрин или кастинг на «Пятьдесят оттенков Сальваторе». Кэролайн и Аларик переглянулись. Одна — с выражением «сейчас кто-то получит пулю в колено». Второй — с немым вопросом: «Это у них флирт такой или что?» — Может, ты тоже наденешь что-нибудь сексуальное? — фыркнула я, уперев руки в бока. — Например, кандалы и кляп. Тебе пойдёт. — Ты просто боишься, что я украду всё внимание на вечеринке, — подмигнул он, явно наслаждаясь нашей пикировкой. — Нет, я боюсь, что ты снова пострадаешь от собственной тупости, — пожала я плечами. — Но ладно. Если пообещаешь никого не убивать до полуночи — подумаю над корсетом. — Вот это разговор, — довольно кивнул он. В его взгляде было то самое: озорство, опасность… и неподдельный интерес. А Джереми тем временем тихо прошептал Аларику: — Если они поженятся — я уеду в Тибет. — Я с тобой, — вздохнул Рик. И всё-таки, несмотря на хаос и сарказм, мы были отличной командой. Или очень взрывоопасной. — Так, Рик, — Деймон повернулся к Зальцману, сверля его взглядом, — твоя задача — проследить, чтобы Елена и… — он кивнул в мою сторону, — она остались дома. Без героизма. Я не хочу, чтобы они пострадали. Я вопросительно посмотрела на вампира. — Понял, — кивнул Аларик, хотя в его глазах читалось: «Она меня убьёт». — Что значит «понял»? — я скрестила руки на груди. — Никто ничего не понял, Деймон. Я иду с вами. — Нет. Ты идёшь к Елене и Дженне. Помогать им, — хмыкнул он с фирменной улыбкой. — Нет уж, я иду с… Я не договорила. Деймон схватил меня за руку и буквально запихнул в машину. — Деймон, нет… Он захлопнул дверь и бросил ключи Рику. Я глубоко вздохнула. Деймон уже лениво вертел в пальцах нож с вербеной. Кэролайн проверяла колы, с холодной решимостью в глазах. Джереми пытался выглядеть старше и опаснее, чем был на самом деле. А Бонни… Бонни просто изо всех сил старалась не закатить глаза на весь этот бардак. Рик сел в машину и тяжело посмотрел на меня. Я ответила ему грозным взглядом. — Почему Джереми можно, а мне нет?! Что за бред?! — возмутилась я. — Так сказал Деймон. — Рик, пожалуйста. Я готова. Правда готова. Я охотница, я убила двух вампиров. Я справлюсь. — Кэтрин не обычный вампир, — спокойно ответил он. — Даже Сальваторе ей не по зубам. Зальцман завёл машину и пристегнулся. Это будет поездка, состоящая из злости и презрения. **** Я вошла в поместье Локвудов, как на сцену. Спина прямая, шаг лёгкий, голова высоко поднята. Локоны перекинула за плечо, ощущая, как они щекочут оголённую спину. На лице — кружевная чёрная маска, полупрозрачная и загадочная, как и весь этот вечер. Платье в обтяжку, с ажурными узорами и глубоким вырезом на спине, подчёркивало каждый изгиб. Высокие шпильки щёлкали по мраморному полу, но я шла уверенно, будто это место принадлежало мне. Ах да. Забыла уточнить. Я ускользнула из рук Рика и, не теряя времени, прошмыгнула к машине Елены, а оттуда — сюда. Главное было одно: чтобы никто не успел меня остановить. Я не прошла и пары шагов, как рядом возник Деймон. Без слов, привычным движением подхватил меня под руку и повёл через зал, мимо гостей, улыбок и бокалов шампанского. — Что ты тут делаешь, дура, — прошипел он. — Помогаю вам, придуркам, — прошептала я в ответ, не сбавляя шага. — Ты уже видел её? — я склонилась ближе, почти касаясь губами его уха, чтобы перекричать музыку. — Нет, — коротко ответил он, оглядывая толпу. — И мы с тобой не закончили… — О, Кэтрин! К нам подбежал Мэтт, сияя искренней улыбкой и прерывая Деймона. — Ты просто… сногсшибательная. Я одарила его лёгкой, почти дразнящей улыбкой, но взгляд машинально скользнул к Деймону. Ждала реакции. Он промолчал. Типично. — Ты не видел Елену? — спросила я у Мэтта. — Ага, — он махнул рукой. — Недавно проходила… в сторону террасы. — Спасибо. Я повернулась к Деймону. — Пойдём. Поищем её. Он скептически вскинул бровь, но спорить не стал. Мы двинулись дальше, вглубь поместья, сквозь маски и тайны — туда, где начиналась ночь и пряталась правда. На заднем дворе играла музыка — лёгкая, нарочито беззаботная. Гирлянды отбрасывали тёплый свет, пары кружились в танце, смеясь и не подозревая, что прямо сейчас рядом с ними разворачивается охота. Я осмотрелась внимательнее — и заметила её. Кэтрин. Притворяясь Еленой. Изящно. Театрально. Как всегда. Она резко метнула тело девушки к Стефану, словно куклу, и, даже не обернувшись, растворилась в толпе. — Она мертва, — глухо сказал Деймон. — Кто? — напряглась я. — Та, кого держит Стефан. Кэтрин убила её. Я стиснула челюсть. — Иди к нему. Помоги, — коротко бросила я и выдернула руку из его локтя. Не теряя времени, я шагнула в танцующую толпу, быстро печатая сообщение. Где ты, Бонни? Ответа не было. Зато она нашлась сама — рядом с ней, как обычно, был Джереми. Я подошла ближе, наклонившись, будто собираюсь сказать что-то шутливое или кокетливое, чтобы не вызвать подозрений. — Пора, — едва слышно прошептала я, глядя Бонни в глаза. Они переглянулись. Без слов. Только кивнули. Мы знали, что делать. И мы были готовы. Я направилась обратно к особняку, уже представляя, как буду ликовать, когда мы прикончим эту стерву. Но едва я поравнялась с заросшими кустами, чья-то рука резко схватила меня и рванула в тень. — Елена?! — вырвалось у меня, когда в свете фонаря я узнала испуганное лицо сестры. — Видимо, Рик и тебя профукал. — Что вы тут творите? — прошипела она, озираясь. — Избавляемся от Кэтрин. И ты, как обычно, не вовремя, — бросила я, вырываясь. — Вы с ума сошли?! Она же вас убьёт! — голос Елены дрожал от паники. — Не убьёт, — уверенно ответила я, доставая телефон. — У нас есть план. Я набрала Джереми и коротко попросила его прийти с Бонни. Пока мы ждали, я пыталась убедить Елену, что всё под контролем. Что я знаю, что делаю. Что это опасно, но просчитано. Почти. Минут через десять они подошли. Джереми и Бонни были напряжены. И в этот момент Елена вскрикнула. Вопль боли разрезал воздух. Она согнулась, пытаясь дотянуться до спины, но не смогла. Я мгновенно развернула её к себе — и сердце рухнуло куда-то в пятки. На розовой ткани свитера расплывалось кровавое пятно. Большое. И с каждой секундой оно становилось больше. — Чёрт… Я усадила её на скамью и опустилась перед ней на колени. — Елена, держись. Слышишь? Всё будет хорошо. Кровь струилась по спине. Бонни побледнела. Джереми застыл. — Это Кэтрин… — прошептала Бонни. — Она связана с ней. — Джереми, ни на шаг от Елены, — скомандовала я, сжимая его ладонь. — Понял? Он кивнул. Бонни уже читала заклинание. Слишком быстро. Слишком напряжённо. Я сорвалась с места. Каблуки стучали по дорожке, по ступеням, по коридорам — словно отсчитывали последние секунды до катастрофы. Я влетела в комнату на втором этаже и распахнула дверь. Стефан удерживал Кэтрин, а Деймон уже занёс кол. — СТОЙ! — закричала я. — Вы вредите Елене! Всё, что чувствуете вы — чувствует и она! Деймон застыл. Рука дрогнула. И этого мгновения хватило. Кэтрин вывернулась из захвата, вскочила на ноги и отпрыгнула назад. Волосы рассыпались по плечам, губы изогнулись в довольной ухмылке. — Думали, у вас одной есть ведьма? — усмехнулась она. — Какие вы наивные. Её взгляд встретился с моим. В нём была насмешка… и что-то пугающе знакомое. Она медленно зашагала ко мне. — А вот и мой любимый двойник, — прошептала Кэтрин, оглядывая меня с ног до головы. — Наконец-то кто-то умеет одеваться. Этот кружевной ад — прямо по мне. Я не отступила. — Как-то слишком много меня в последнее время, — усмехнулась я. — Думаю, меня и Елены вполне достаточно. Остальных — на утилизацию. Её улыбка натянулась, стала опасной. — Попробуй. — Поверь, попробую, — ответила я, оценивая, куда удобнее вонзить кол. — Я тебе не те парнишки из Дьюка, — хмыкнула она. — Со мной так легко не справишься. — Дьюка? — переспросила я. Что-то дёрнулось внутри. Провал. Чёрная дыра памяти. — Что ты несёшь? — Мы об этом ещё поговорим, — бросила она, отходя к Сальваторе. Голова гудела. Это слово звучало слишком знакомо. Я быстро написала Бонни: У Кэтрин есть ведьма. Будь на чеку. Потом всё объясню. И побежала вниз. В кустах Бонни уже не было. Остались Джереми и Елена. Она больше не кричала, но была белой как полотно. — Держись, — выдохнула я и метнулась к машине. Я вернулась с пледом и укрыла её. — Джереми, иди внутрь. Помоги им, — коротко сказала я. Он помедлил, но кивнул. — Я ужасная сестра… — прошептала Елена. — Ты не ужасная, — ответила я тихо. — Ты новый цвет в моей чёрно-белой жизни. Я слабо усмехнулась, открыла дверь, повернулась к ней… И в следующий миг что-то тяжёлое и хлёсткое ударило меня в затылок. Мир рухнул. Реальность свернулась в тугую спираль и поглотила меня. Последнее, что я услышала, был крик Елены: — Нет! Не трогайте её!