Неожиданное предложение

      Тишину на улице нарушал звук волн, поднимаемый вверх прохладным ветром, который поднялся над головами. Само море шептало об этом ужасном дне. Агата лежала на кровати, то и дело закрывая отяжелевшие веки и проваливалась в дремоту, ведь поспать ночью ей не удалось. Издалека донеслись голоса слуг, и девушка медленно поднялась. К ней направлялось несколько служанок, которые несли ей очередное платье.       — Для чего оно? — недовольно пробурчала Агата, не вылезая с кровати. А под ее неодобрительным взглядом они стушевались.       — Как для чего?! — воскликнула женщина своим звонким голосом. Сзади Агата заметила радостную матушку, перед которой разошлись служанки. — Милая, сегодня у нас проходит прием.       — Матушка, — Агата прижалась к теплой ладони матери, что с нежностью и любовью смотрела на нее. — Только не сегодня.       Наступил тот самый день, который бы Агата не желала, чтобы он наступал. Прошел ровно год со дня смерти Надежды. Прошел ровно год со дня, когда она потеряла свою маленькую надежду на лучшую жизнь, свой огонек, который вел ее сквозь темноту пустоты.       В этот день само море шептало об ее гибели.       — Я бы все отменила ради тебя, — сказала женщина, мягко прикасаясь к чуть прохладной ладони дочери. — Не будь там короля, — женщина смешно скривила лицо, заставив Агату улыбнуться.       Мама всегда знала, как подбодрить свою дочь.       — Милая, расскажешь что случилось с тобой? — аккуратно спросила женщина.       Агата не могла рассказать о том, что у нее лежит на сердце, даже самым близким. Она не могла так просто открыться людям, которых не видела одиннадцать лет. А были ли они ей близки? Или же лишь родство делало их таковыми.       — Я не готова, — тихо сказала Агата, заглянув в глаза матери. Она думала, что увидит там осуждение, злость и отвращение, но подняв взгляд, она увидела глаза, которые налились теплотой и заботой о самом дорогом, что у женщины было.       — Хорошо, — сказала женщина. — Знай, я буду рядом, — она подмигнула и поспешила удалиться.

***

      Прошло чуть больше недели, как его не покидали мысли об Агате.       Николай закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Она слишком часто появлялась в его голове, в его мыслях. Видимо, ему не хватило приключений, и вдруг появилась она - противоречивая девушка, которая не пыталась понравится всем вокруг, которая была у себя на уме.       Николай распахнул окно в комнату, впуская свежий воздух и подставляя лицо под мелкий дождь. Это немного отрезвило мысли, в которых слишком много Агаты. Она все изменила, от этого факта никуда не деться. Возможно, королю Равки она отвечает отпором, противясь от замужества, а великому корсару Штурмхонду, повиновалась. Не стоило перегибать королю, она была нужна ему.       От этой мысли он вздрогнул.       В комнату, как по волшебству, впорхнула Женя, а за ней грузными шагами вошла Зоя, у который на лице отражались все негативные эмоции.       — Чем тебе не угодил этот день, Назяленская? — спросил Николай, поворачиваясь к девушкам.       — Зоя недовольна тем, что на приеме будет Крыгин, — ответила Женя за молчавшую девушку.       — Не думает же он всерьез, что я обращу на него внимание? — кинула Зоя с таким презрением, что Николаю стало жаль несчастного парня.       — Будем уповать, что этого не произойдет, не то наш бедный Крыгин упарится больше, чем если он попытается сплясать с медведем.       Николай полагал, что Зоя недооценивает молодого парня. Помимо обходительности и полного отсутствия честолюбия Крыгин-младший обладал добрым сердцем.       — Скорее, Зоя позавтракает им… — кинула Сафина, что смотрела на подругу со смешком. Затея найти ей достойного мужчину была откинута в далекий ящик после первой же попытки ударить молодого господина за своевольство.       — Или же она раздавит его сердце в кулаке и высосет из него всю кровь.       — Хватит обсуждать меня при мне же, — Зоя резко встала и подошла к Николаю. — А нам пора выдвигаться.       Всю последующую дорогу он слушал недовольное бормотание Назяленской, которой не угодил романтик Крыгин, он оказывал Зое уж слишком огромное внимание. Но стоило королевской карете остановиться, и нога Николая ступила на земли Радецких, он выдохнул полной грудью. Он расправил складки на оливковом камзоле и направился прямиком к особняку.       Роскошный особняк, который находился на берегу Истиноморя удивлял своей красотой. Видно, что к декору была приложена женская рука. У особняка росли разные растения и стояли дорогие статуи.       Они въехали во дворец. Княжеская семья Радецких ждали его визита с нетерпением, как и все остальные гости приглашенные по его приказу. Николая с Зоей встретили очень хорошо и тепло, мгновенно приглашая сесть за стол. Только усадив всех гостей за стол, он не досчитался одного человека. Отсутствовала виновница данного мероприятия.       — Кажется, твоя невестка сбежала раньше, чем мы предполагали, — шепнула Зоя королю.       — Не будь так самоуверенна.       — Скорее, ты не будь столь самонадеянным.       Николай видел недовольное лицо хозяина особняка, в который они приехали погостить после столь долгой поездки. Алексей сжимал столовый прибор с такой силой, что он был готов погнутся, но мягкая рука его жены остановила от лишнего внимания к их персонам. Николай был уверен, что они были не в курсе, куда сбежала их неусидчивая дочь.       — Дорогие гости! Благодарю, вас за тёплый прием. Я рад, что мы все собрались здесь за прекрасным ужином… — Николай выдержал недолгую паузу и продолжил. — И не менее прекрасным бренди, — подмигнул гостям король. — Так пусть этот вечер закончиться также хорошо, как и начался.       Николай обратно уселся на свое место, которое было во главе стола. Ему предоставился сказать первым тост и начать ужин, но он не мог объяснить причину своего приезда, без самой причины, которая отсутствовала в данную минуту.       — Благодарю, мой государь, что посетили наши края, — следом встал хозяин особняка, поднимая стакан бренди, как это сделал король.       Николай весь вечер сидел как на иголках. На него это было не похоже. Даже, Зоя заметила странное поведение Ланцова, который всегда сквозил обаянием и надменностью. Весь вечер гости веселились, шутили, наслаждались вкусной пищей и дорогими напитками, но даже к концу трапезы Агата не явилась. Николай забеспокоился. От этого становилось тошно - не привык быть зависимым.       В груди возникло щемящее чувство, и он попытался переключиться, окинув взглядом гостей. Кажется, никто даже не обращал внимания на него, чем он нагло воспользовался. Некоторые разбрелись по залу, кто-то остался в гостиной, попивая бренди, а кто-то вовсе решил уединиться в саду от посторонних глаз.       — Николай… — предостерегающе прошептала Зоя, но она была нагло остановлена его рукой.       — Я всего лишь прогуляюсь.       — Не найди себе приключений на одно место только, — закатила глаза Зоя.       — Какой ужасный подход к жизни, — подмигнул ей Николай, стараясь как можно меньше привлекать к его королевской персоне внимания.       Истиноморе.       Как много он о нем знал… Но все же оно продолжало оставаться для людей загадкой, чем-то неизведанным. А может оно и к лучшему? Ведь, оно было по своей красе прекрасно именно своей загадкой и таинственностью.       Прямо как девушка, которая поселилась в его сердце, там повиливая своей стихией.       Николай считал, что море у всех в крови, ведь люди состоят из воды. Но не каждый мог приписать себя к морю. Лишь единицы любили его всем сердцем и считали своим вторым домом.       Корсар Штурмхонд тоже любил море всем сердцем. Любил бороздить бескрайние просторы морей и океанов, искать приключения, несметные сокровища и клады, прорывать блокады.       Прогуливаясь по бескрайним пескам, взгляд зацепился за чей-то неясный силуэт. Не придав этому значения, просто продолжил вгонять в свои легкие морской воздух и бриз. С выдохом избавляюсь от лишних мыслей об Агате, на вдохе пустая голова. Безмятежность нарушил чей-то плач. Сквозь шум волн он расслышал своё имя, до ушей донеслись её слова, от которых сердце невольно началось биться чаще.       По мере приближения к силуэту, он увидел Агату. Она была прекрасна в своей красе, даже по пояс в мокром платье, погруженная в воду с белыми лилиями в руках. Четное количество.       — Княжна Радецкая? — Николай аккуратно подбирался к ней, боясь спугнуть. Ему было глубоко плевать на мокрые брюки.       — Сегодня прошел ровно год со смерти Надежды, — безжизненным голосом сказала Агата. — Николай.       И тут он все понял…

***

      Холодное море холодило до дрожи в ногах, отрезвляя мысли. Тело продрогло, пальцы немели, руки тряслись, но она продолжала стоять в Истиноморе. В нос врезался резкий запал белых лилий, которые так любила Надежда. Этот цветок олицетворял чистоту и искренность намерений. Белоснежные бутоны означали правосудие и сострадание, доброту и милосердие. Всеми этими качествами обладала Надежда.       Цветы вылетели из рук так же легко, как и вода поспешила их забрать с собой. Как когда-то море забрало с собой Надежду.       Вода стихия перемен…       В одно время, море может мирно колыхаться, радуя путников своими дарами, а в другое, всепоглощающая сила моря забирала с собой в свои морские путы, возвращая туда, откуда все пришли.       Ее слуха коснулся до боли знакомый и родной голос. С каких пор он ей стал родным? С тех самых, когда он поселился у нее в сердце, постепенно заполняя бреши.       — Княжна Радецкая?       — Сегодня прошел ровно год со дня смерти Надежды, — сказала Агата. — Николай, — она повернулась в пол оборота, замечая его удивление.       Это был Штурмхонд - надменный, с излишне броскими повадками корсар - и в тоже время не Штурмхонд.       Его перекроили.       Агата поняла одну простую истину, что это и есть самый настоящий Штурмхонд, а точнее Николай, который скрывался за личиной корсара. Его карие глаза хоть и изменили цвет на свой настоящий, но они смотрели все так же. Учтивые манеры принадлежащие королю - Николаю. Но не тому, кто был единым целым с морскими бесконечностями.       — Я… — ему в первые нечего было сказать. Все навыки дипломатии словно улетучились, как будто, их вовсе не было.       — Это твое настоящее имя или же у тебя есть ещё? — она старалась держаться прямо, но голос предательски подрагивал. Плечи с каждым словом опускались, а спину держать ровной становилось неимоверное тяжело.       — Настоящее, — она почувствовала спиной приближение. Его крепкая мужская грудь прижалась к ровной напряженной спине, руки прошлись вдоль тела, заключая ее в объятия.       Она правда пыталась отгородиться от мешающих чувств.       — Ты обманул меня, — шепнула она, стараясь сдержать свои эмоции, которые бурлили в ней всепоглощающим пламенем, готовым сжечь собой все вокруг. — Ты врал мне все это время.       — Это делалось исключительно ради твоей безопасности, — сказал Николай, цепляясь за хрупкие плечи девушки, которая продрогла.       Ему было все равно, что они оба стояли по пояс в холодной воде, на одежду, которая промокла до нитки, и до придворных, которые потеряли их двоих.       — Пойдем, — она выпуталась из мужских рук. — А ты подумай, пока, с чего начать эту увлекательную историю, — сказала она, не оборачиваясь на Николая.       Дверь захлопнулась, и глухой звук отразился эхом в комнате. Пройти незамеченными мимо слуг не составило большого труда. Запасной вход в особняк редко кто использовал, кроме Агаты, которая использовала его слишком часто, чтобы сбегать из дома к морю. Привычка детства. Длинная лестница вела прямиком в одну из комнат княжны.       Они добрались в полном молчании.       Николай уже пару минут пытался начать разговор, но не мог собраться с мыслями.       — Я жду объяснений, Николай, — его прошибло током от такого тона. Ему хотелось вновь и вновь, чтобы она повторяла его имя раз за разом.       — Знаешь, я скучал по этому тону с долей презрения.       Едва ли в нем было настоящее презрение.       — Не думаю, что в окружении золотых стен замка у тебя было время вспоминать девчонку с корабля, — бросила она, отворачиваясь к окну.       — Не поверишь, Агата, — его глаза уставились на одинокую фигуру у окна.       Он пытался пересилить себя и не подойти к девушке, заключив ее в объятия. Почувствовать быстрое биение ее сердца, проворные пальцы, которые зарывались в его локоны, мягкие губы, которые так чувственно и невинно прикасались к нему.       — Ты уходишь от ответа.       Она хотела знать правды.       Николай начал рассказ с не менее страшных событий, что пережил за месяца. Он не видел ее эмоций, но замечал как ее плечи то напрягались, то опускались. Кровь Агаты бурлила в голове, когда она думала о том, что ему пришлось пережить, какие мучения кромсали Николая. Он знал, что в любую ночь его личный демон мог выбраться на свободу и навредить близкому человеку, учинить хаос с резней своего народа.       Но это был тот самый Штурмхонд, который жизнью рисковал долгие годы пребывание в море, ради спасения и справедливости гришей, которые принадлежали его стране.       Это был ее Штурмхонд.       Перед ее глазами плыло, а она была не в силах что-либо сделать, когда ее комната приобретала очертания другой - каюты на корабле. Тогда великого капитана «Волка Волн», сейчас - короля Равки. Одного и того же человека, лишь из разных времен. А может из разных жизней.       Рассказанное ей казалось чем-то нереальным и диким.       — Ты изменилась, — его слова прошлись током по ее телу.       — Но и осталась прежней, — слез давно не было. Но сейчас предательские крупицы капель жгли глаза, будто вместо слез была кислота, а нос защипало от чувств, которые она возводила вокруг себя каменной стеной. Прячась непробиваемым куполом ото всех, которые он нагло крупица за крупицей, разбивал.       — Я тебя вижу.       А потом до него донёсся едва слышимый звук. Агата сцепила зубы, отшатнулась от Николая, который успел подойти к ней, но вся боль, копившееся в ней, полилась. Она стояла на подгибающихся ногах, пытаясь удержаться.       — Почему ты вновь и вновь это делаешь? — прошептала девушка, глотая слезы, в то время, как ее пальцы впились в его камзол, в поисках опоры.       Ее резко схватили сильные руки, едва колени соприкоснулись с полом. Она обессилено повисла на Николае, который прижал ее к себе и гладил ее спину.       — Вновь и вновь заставляешь чувствовать себя слабой, — хриплым голосом твердила она. Вновь и вновь он делал ее зависимой от него. Она прогибалась под силой всепоглощающих чувств, которые Агата испытывала к нему.       Николай аккуратно провел пальцами по щеке, собирая влагу, медленно спускаясь к шее. Мужчина легко прикоснулся губами к ее дрожащим губам, боясь спугнуть или того хуже сделать больно.       Совсем легчайшее касание его губ привело ее в чувства, вернула разум в тело. Она собиралась высвободиться из рук, которые окольцевали ее, но второе прикосновение выбило почву из под ног. Оно было сильнее, настойчивее и жарче. Она вцепилась в мужские плечи, откинула голову назад, пытаясь отдышаться.       — Нам нельзя, — оно дышала часто и глубоко. — Ты жен…       Она застыла, пытаясь проанализировать его действия, но это выходило из ряда вон плохо. Мысли никак не хотели собираться в кучу, все, о чем она думала, был Николай и его нежные губы, которые проходились по чувствительной шеи.       Мужчина подвел ее ближе к туалетному столику. Агата бедром чувствовала степень его возбуждения, которое было видно невооруженным взглядом.       — Наклонись.       — Это сейчас приказ короля или капитана?       — Это мой приказ, — шепчет на ухо так томно, что ноги поджимались от нахлынувшего ее тела возбуждения. И она беспрекословно выполняет его приказ. Приказ ее капитана, приказ ее короля, приказ ее Николая.       От возбуждения спирало дыхание, когда его руки проходились по стройным ногам, задирая подол платья. Николай смотрел на нее через отражения, его глаза были темные от желания. Пальцы проходились вдоль внутренней стороны бедра, заставляя ее выдохнуть. Кольца приятно холодили кожу, смешивая контрастом с его теплыми руками.       Он до конца подцепил мешающую ткань, задрав ее до талии, комкая платье в неприятные складки. Теперь его взор уставился на округлые ягодицы девушки, что заставляло смущаться. Она пыталась сгладить платья вниз, спустить обратно по ногам, но его руки ее остановили, а сладкий шепот заставлял поджимать ноги вновь и вновь.       — Не стесняйся меня.       Его ладонь сжала нежную кожу, оставляя красные следы на бледной кожи. Агата прикусила язык, чтобы не застонать. Ему это нравилось. Видеть ее такой. Такой настоящей, беззащитной от его ласк. Николай отчаянно прижался к ней тазов, давая почувствовать насколько он возбужден.       — Ещё никогда я так сильно не желал женщину, — он склонился над ней, заставляя тереться об его явное возбуждение.       Николай пробрался рукой к ее чувствительному месту. Ей казалось, что все внутри горит ясным пламенем. Она дрожала, сжимая его руку своими бёдрами. Его пальцы круговыми движениями массировали ее самый чувствительный участок. Он внимательно наблюдал за испытываемыми эмоциями через зеркало, и не мог сдержать нахальной улыбки, когда видел перед собой покрасневшее лицо, тяжелое дыхание и как с девичьих губ срывались тихие стоны. Оставив влажный поцелуй на ее пояснице, заставляя девушку ещё больше выгнуть спину, он вдруг переместил туда пальцы.       — Николай… — с ее губ сорвалось его имя, как только он ворвался в нее, постепенно ускоряя темп своих движений.       Бросил взгляд своих карих глаз на нее через зеркало: она вцепилась в дерево, которое с характерным звуком отозвалось треском, спина была выгнута, оттопыривая к верху ягодицы, глаза были закрыты, а рот приоткрыт от частых вздохов и выдохов.       Он протиснулся двумя пальцами внутрь. Было узко, тепло и слишком влажно. Он провозглашал желания проникнуть в столь желанное и податливое тело сию же секунду. Резкий толчок пальцами заставил ноги подкоситься, а рукам сильнее вцепиться в столешницу. Одной рукой он поддерживал ее за талию, чтобы девушка не упала. Она закусила губу. Николай продолжал входить в нее пальцами, задействовать вторую руку, нащупывая ту самую точку, от которой подкашивалось тело, мутнел разум, а мозг переставал работать.       Комнату заполнили тяжелые вздохи Николая, тихие стоны Агаты, а хлюпающие звуки только усиливались, его движения становились резче, быстрей. Агата смотрела в отражение, но не на себя, а на Николай, который так бесстыдно нагнул ее. Его взгляд, полный желания, стоил многого. Он слегка улыбнулся, чувствуя как девушка вся сжалась под ним, приближаясь к исступлению.       — Я сейчас…       Внутри все сжималось, требуя немедленной разрядки. Перед глазами бегали мутные пятна, а внизу живота тянуло неимоверной тяжестью, которую хотелось скинуть с себя.       Николай прошелся влажным поцелуем по шее. А Агата больше не могла терпеть, его действие сработало словно спусковой крючок. Через секунду ее тело выгнулось, сотряслось в наслаждение и истоме.       — Хочу видеть твое лицо, — Николай резко поднял девушку, разворачивая к себе лицом и впиваясь в губы. Она низко простонала ему в губы, чувствуя, как ноги переставали ее держать. Мужчина вновь подхватил ее , усаживая на столешницу.       Николай хотел её - неоспоримый факт, прошедший сквозь месяца, километры и кучу полной чертовщины под названием «жизнь».       Одним ловким движением рук, он развеял девичьи ноги, стягивая с себя пояс брюк. Невольно он прижался пахом к ее тазу. Но желание обладать этим гибким, хрупким телом, не давало ему расслабиться и вынуждало ухватить ее за бедра, уперевшись в нее освобожденной горящей плотью.       Узость, тепло и особенное ощущение близости и доверия — всё смешалось в его груди от её протяжного, сладострастного стона. Она ещё крепче обвила его бедра ногами, скрещивая свои ноги позади его поясницы. Она размашисто целовала его припухшие губы. Горячая плоть начинала двигаться быстрее, отчего Агата вновь ощутила нарастающую в крови волну удовольствия. Тело дрожало от возбуждения.       Замедляя толчки, тем самым отдаляя оргазм, Агата нагнулась ближе к Николаю и судорожно стала расстёгивать верхние пуговицы на его рубашке. Те, будто, нарочно пытались выскользнуть из потных пальцев. Справившись, Агата припала губами к кадыку, часто ходящему в напряжении. Мужчина откинул голову назад. Она прикусила тонкую кожу, чуть оттягивая её зубами. Он тихо зашипел, болью подпитывая возбуждение.       Со страстью врагов и с единением душ старой супружеской пары, они стремились стать ближе. Трогать, целовать, вдыхать родной запах. Как голодающие, дорвавшиеся до королевского пира. Как утопающие, ухватившие глоток воздуха. Ближе, сильнее.       Дышали в унисон, будто у них на двоих и впрямь одно лишь дыхание. Агата подмахивала бедрами все быстрее, льнула к Николаю теснее.       До темноты в глазах, до судороги, до протяжного жалобного стона, тело Агаты затрепетало от напряжения. Душа свой голос, она закусила кожу на плече Николая, выглянувшую из-под ворота рубашки.       Стенки её сжались, доводя Николая до исступления. Он поспешил выйти из содрогнувшегося тела, заканчивая на женское бедро. Оба выдохнули.       Агата обмякла и уткнулась лбом ему в плечо, пытаясь отдышаться. В этот момент ничего не имело значения: она уже попалась в его сети.       Приподняв чуть девушку за бедра, Николай натянул брюки обратно. Волосы лезли в лицо. Агата смахнула их, и зажав рот ладонью, тихо произнесла.       — Тебя не хватится твоя спутница?       — Боюсь, она занята кое-чем поинтереснее, чем приглядывать за мной, — усмехнулся Николай, припоминая Крыгина на приеме, который не сводил с нее влюбленного взгляда и докучал своими дискуссиями об охоте, выпивке и играх.       Она запустила пальцы в путаницу из светлых мягких волос, припоминая в памяти его рыжие и жесткие волосы, которые хотелось трепать ещё больше.       — Знаешь, рыжим ты мне нравился больше.       — Прости, что не соответствую твоим вкусовым предпочтениям.       — Очень спорно, Николай, — мужчина невольно улыбнулся, щекоча носом ее щеку вперемешку с короткими поцелуями — в шею, в висок, в мочку уха.       — Мне этого не хватало, — усмирив свой разожженный пыл, произнёс он.       Агата повернулась к нему, ласково улыбнулась и кивнула.       — Мне тоже, — отвернулась.       Неумолимо и невозвратимо.       Николай вновь потянулся, чтобы поцеловать её в висок, и его вдруг обожгло влагой на бледной щеке. Он напрягся и пальцами повернул её за подбородок к себе.       — Это ещё что такое? — нахмурился Николай, большим пальцем ломая ровную дорожку слезы. Только недавно же смеялась. — Я сделал тебе больно?       Агата замотала головой и, скривившись, прикрыла веки.       — В чем тогда дело?       — Что с нами будет теперь? — Агата шмыгнула носом. — Ты должен жениться, а я… — она с растерянностью в бегающих зрачках посмотрела на Николая.       — Нет, не так, — спокойно кивнул Николай. Помолчал немного, подбирая слова. — Я не знаю, что будет завтра или через неделю. Сможем ли ужиться вместе? Вдруг ты храпишь во сне, — насмешливо хмыкнул мужчина.       — Николай… — с напускной укоризной Агата вскинула брови.       — Я это к тому, что у нас есть только сегодня… и нет, этого недостаточно, — Николай зарылся в ее волосы, провожая их взглядом. Снова посмотрел в ее глаза. — Но я хочу быть с тобой. Так что же мешает самому королю Равки женится на тебе?       — Ты только что сделал мне предложение?       — Уверен, ты не так это представляла, но… — Николай притянул Агату к себе, утыкаясь лбом ей в висок. Заговорил тихо и вкрадчиво: — Как бы мы не старались, мы не сможет стереть все, что было. Это наши ошибки. Это наша боль. Это мы. Об этом нельзя забывать. Просто в этот раз мы не облажаемся и сделаем все правильно.       Губы Агата растянулись в улыбке, а глаза вновь засверкали от слез; она потянулась к Николаю, рьяно сминая его губы своими.       — Пора возвращаться, — шептала Агата в надежде остаться неуслышанной.       — Пора, — Николай блуждал взглядом по ее чертам лица.       Николай боялся заснуть и очнуться в одинокой постели в холодном поту. Такое уже было прежде.       Николай принялся исправлять излишки их совместно-проведенного времени. Он обратно натянул рубашку на плечи, снятую в попытке страсти. Волосы его так же взмокли, пристали к щекам. Вернув себе должный вид, с которым он и прибыл, Николай бегло оценил туалет Агаты. Он оставлял желать лучшего.       Красное платье, в котором Агата имела неудачу встретиться с Николаем, оказалось безнадежно скомканным и измызганным.

***

      Появление короля Равки обязали всех подняться с мест и поприветствовать вошедшего. Склонив головы, гости заметили, как вальяжно вышагивает Николай Ланцов, очевидно довольный встречей.       — Мой царь, вы как раз вовремя, — оповестил князь Радецкий, любезно усаживая короля во главенства длинного стола, который вновь ломился от блюд.       — Государь, как вам наши земли? Вы наслаждались видами Истиноморя? — спросила хозяйка дома, замечая чуть мокрые штанины его брюк, додумывая, что король решил пройтись по берегу Итсиноморя.       — Довольно дивное место, — никто не заметил мелькнувшую хитрую улыбку на его губах. Воспоминание о встрече с Агатой прошлись приятной волной по телу и теплыми воспоминаниями.       Николай запнулся на полуслове, когда увидел, как по лестнице спускалась Агата. Ее ровная спина и серьезный взгляд делали ее невозмутимой после всего случившегося. Он возобновил свой рассказ об здешних видах, что успел повидать и пытался долго не смотреть на девушку, что присела возле родителей. Почти напротив его.       — Дорогие мои друзья, — Николай неожиданно поднялся, заставляя всех присутствующих обратить на него внимание. — Я не буду скромен, коль вы мне позволите, и предложу выпить за меня. Я рад объявить вам о своей помолвке с Агатой Радецкой! — Николай гордо представил невесту и гости взорвались аплодисментами. — Вместе мы построим будущее Равки. За Равку!       Агата решительно не понимала, что ей делать. Но единственное, что она знала наверняка, так это то, что появления в ее жизни Николая изменило ее с корнем.