Жертва во имя любви

      Последующие балы, торжественные обеды и встречи Исаак выдержал стойко, чего нельзя было сказать об Агате. На душе было невыносимо погано. За прошедшие дни её мировоззрение немного поменялось, но этого хватило, чтобы она сейчас сожалела о своём прошлом поведении, о своих попытках быть независимой и отчуждённой. Все переживания, копившиеся годами, так не вовремя начали лезть наружу. Тот комок, разрастающийся внутри, готов был взорваться и подорвать её веру в себя.       Агата сидела на мягком диванчике, натянутая струной. Казалось, ноги и руки сводило от напряжения, которое она испытывала. Хотелось что есть силы закричать, выплеснуть все эмоции наружу, но она сидела молча, смотря на одну точку.       — Керчийцы попытались проникнуть в наши лаборатории, — сообщил Толя, и только, тогда Агата обратила на собравшихся ребят. Она должна была быть более серьезной, но она слишком многое на себя взяла, ведь ей это не под силу.       — Проникли? — Давид оторвался от чтения книги, спрашивая с тревогой.       — Мы пропустили их до мастерских фабрикаторов.       — А-а, — протянул Давид, моментально потеряв интерес к беседе, отвлекаясь на Женю.       — Это не повод для беспокойства? — уточнил Исаак.       — Настоящая работа ведется в другом месте, — сказала Тамара. — Мы даже оставили на виду несколько фальшивых чертежей. Все это должно подготовить почву для главного представления на Золотом Болоте.       — Мы отправимся на Золотое Болото? — не скрывая радостного возбуждения, спросил Исаак.       — К сожалению, — ответил Толя.       — Мы используем Крыгинское озеро для демонстрации прототипа нашего моросея, — Женя подогнула под себя отекшие ноги в туфельках.       Исаак не понял многозначительного взгляда, которым она обменялась с остальными, но это его не удивило.       — Тебе придется работать, — мрачно вставила свое слово Агата, косясь на Исаака. Он сглотнул. — А не наслаждаться развлечениями в поместье Крыгина.       В последнее время, королева Равки прибывала не в лучшем положении духа, с чем пришлось мириться всем. Исааку с каждым днем становилось все страшнее оставаться с королевой, которая мрачнела на глазах.       — Само собой, — он прочистил горло прежде, чем ответить.       Женя всучила ему стопку бумаг.       — Вот, это рекомендации насчет сегодняшнего вечера. Произносить речь не потребуется, но мероприятие довольно официальное, так что постарайся держаться естественно. На завтра запланирована охота.       — Охотиться я умею, — облегченно выдохнул Исаак.       — Но не так, как это делают аристократы. Кроме того, Николай - не большой поклонник охоты, а еще он обожает лис. Так что это просто повод прокатиться верхом и получше сблизиться с потенциальными союзниками. Вечером, после ужина, мы обсудим тонкости.       Когда Исаак, Толя с Тамарой и Давид ускользнули из комнаты, Женя не торопилась покидать комнату.       — Агата, с тобой все в порядке? — обеспокоено спросила Женя. Она дождалась, когда остальные покинуть комнату, чтобы поговорить тет-а-тет с подругой. — Нет, не в порядке, — девушка подняла глаза к Жене. — Нашла это в комнате.       Агата засунула руку в карман, чтобы достать оттуда письмо, написанное Николаем. Агата надрывала горло в попытке не зарыдать. Надрывала своё нутро, понимая, что всё вышло из-под контроля. Она всегда была одна и гордилась этим, не замечая, как одиночество медленно рушило ее жизнь. Теперь оно слишком в ней.       — Ох, — когда Женя дочитала письмо на ее глазах блеснули слезы. — Мне жаль.       Женя заключила Агату в свои объятия, прижимая ее ближе. Сафина растрогалась больше, чем Агата. Слезы были выплаканы прошлой ночью, когда она надрывала горло в криках и рыданиях.       В голове появлялся образ Николая, губы которого шептали: «Я люблю тебя». Почему он так поступил, зная, что не вернется к ней? Что она ему сделала? Ей было уже не просто интересно, ей необходимо было знать, что двигало им в тот момент.       — Сейчас важно сконцентрироваться на другом, — ответила Агата, с теплотой смотря на то, как Женя вытирала скопившиеся слезы. — А тебе не волноваться. Подумай о ребенке.       Несмотря на то, что Агате было намного сложней, чем всем остальным, она все равно продолжала заботиться о людях, которые ее окружали.

***

      После событий, устроенным на Золотом Болоте, Исааку направлявшемуся на заседание Торгового совета, можно было и не нервничать, однако членам Триумвирата присутствовать на встрече не полагалось, а значит, с керчийцами, каэльцами и земенцами ему предстояло общаться при поддержке одних только министров Николая. Исаак боялся разоблачения, боялся выставить короля дураком. Боялся одним неверным жестом пустить экономику Равки под откос.       Агате присутствовать тоже было запрещено, ведь вопрос о деньгах, политике и экономике, женщинам был недопустим. Королева Агата была бессильна в помощи бедному Исааку, но по ее совету, он обратился к министру Ульяшину, который справился на ура.       Исааку можно было выдохнуть спокойно, ведь предстоял последний праздник из всех, который ему пришлось отыграть. Главный праздник ради, которого гости прибывали из далеких стран, чтобы посмотреть на день рождения королевы Равки.       Агата вошла под руку с Исааком в огромный зал Большого Дворца, который был украшен в честь ее дня рождения. Зал заполнился ярким светом, отсвечивая золотом от начищенные до блеска полов. Играла спокойная музыками, которая обволакивала своим звучанием гостей. Весь зал был забит людьми в дорогих нарядах, прислуга суетились над большим количеством почетных гостей. Куда не взгляни, везде были статные лица и вздернутые подбородки. Мужчины и женщины вели светские беседы между собой, разделяясь на маленькие группки.       — Ваше Величество, — перед ними возник один из союзников Николая, он поклонился, а затем продолжил, обращаясь к королеве: — Позвольте сделать вам комплимент. Вы сегодня восхитительно выглядите.       — Благодарю, господин Булатов, — Агата едва заметно улыбнулась.       Ее рука снова невольно потянулась к подолу платья, чтобы оттянуть его, но она вовремя остановила себя. Глупая привычка, появившееся совсем недавно. Длинное платье в пол, которое подобрала Женя для праздника, привлекало внимание гостей. Золотые рукава и пояс, который опоясывал её талию придавали блеска и искры. А шлейф вышитый вокруг платья, придавал едва заметные узоры, которые сияли на свету.       Вдруг в помещение началось движение, Николай Ланцов начал вызывать всех. Все дамы и мужчины засуетились, вставая со своих мест, вставая из-за стола и поднимая свои бокалы.       Исаак встал посреди зала, вызывая внимание к своей персоне:       — Дамы и господа, — уверенно начал Исаак так, что Агата засомневалась, что это именно он говорит. — Поднимаю бокал за прекрасную, неотразимую и очаровательную женщину, которая не дает скучать, всегда полна сюрпризов и неожиданностей, — Исаак перевел взгляд на Агату, которая неожиданно притихла. — И это, друзья, моя жена, — Исаак поднял ее ладонь, показывая кольцо на ее безымянном пальце гостям. — Так, выпьем за то, чтобы все мужья могли сказать о своей второй половинке подобные слова и были бы также счастливы и любимы, как я! Поздравляю тебя, моя чудесная жена!       Агата встала следом, пораженная словами Исаака, удивляясь, как не загорелись красным его щеки и не дрожал голос от волнения. Аккуратно положила свою ладонь на грудь Исаака, нежно прикасаясь губами к его.       Может Исаак был перекроен точной копией Николая, который ничем от него не отличался, но это был не Николай. Это был не ее муж, не ее король. А чужой мужчина, который попал в весьма необычные обстоятельства.       Николай был резким и уверенным, но, наоборот, таким мягким в некоторых моментах. Николай заставлял ее гадать, но никогда о том, что он чувствовал к Агате. Она никогда не встречала человека, столь необычайно волнующего, как он.       Несомненно, Николай привлекал ее. Его глаза и то, как они превращались в черные как смоль озера, когда смотрели на девушку. Его руки, такие выразительные и умелые. Его тело, обманчиво гибкое и стройное, а на самом деле такое сильное.       Не стоило отрицать, что Николай был красив, но не это привлекло ее. Конечно, Николай обладал идеальными физическими и внешними данными, но его острый ум, которым обладал Николай зацепил куда больше. Невероятно умный, Николай, казалось, видел ее насквозь и все равно обожал. Его страсть, конечно, не ограничивалась лишь новыми изобретениями и правление страной.       — Спасибо тебе, муж мой, — Агата оторвалась от Исаака, который, казалось, впал в шок, но быстро сообразив, нацепил на себя улыбку Николая.       Гости взорвались аплодисментами.       — Женя написала? — когда гости поутихли, продолжая выпивать за здравие своей королевы, тихо спросила Агата, пряча улыбку за крем бокала.       — Она помогала, — чуть пристыжено ответил Исаак.       — Спасибо.       Веселый гомон собравшихся гостей заглушал тихую ненавязчивую фоновую мелодию. Ее шуханские мотивы заряжали воздух особой атмосферой. Николай Исаак сновал туда-сюда, приближаясь, то к одной группе иностранный гостей, то к другой, с удовольствием убеждаясь, что его гостям весело.       Агата Ланцова наслаждалась вечером. Довольно неумело делала вид, что наслаждается. Потухший взгляд удивительных голубых глаз, рассеянные кивания окружающим ее гостям и тревожные оглядки выдавали ее с головой. Она искала глазами Исаака, который пропал из ее вида несколько минут назад.       — Куда пропал Исаак? — спросила Агата у Тамары, которая сопровождала ее, попутно улыбаясь проходящим мимо гостям.       Обведя глазами собравшихся и удостоверившись, что не видит среди них кудрявую шевелюру Исаака, Агата подошла к ближайшему столику и, аккуратно обхватив тонкими белыми пальцами бокал шампанского, поднесла его к губам. Ей срочно надо было употребить что-то крепче, чем обычный сок, когда она не заметила в зале представительницу Шухана - Эри Кир-Табан.       Она нервно усмехнулась несвойственным и чуждым ей мыслям, когда внезапно не обнаружила ещё и одну из стражниц Тавграда.       — Моя королева, — к ним подбежала одна из служанок Агаты, быстро поклонившись, она продолжила, запыхавшись: — Мне крайне неловко говорить от этом… — служанка то ли смутилась, то ли ей поплохело.       — Вера, ты можешь мне спокойно сказать об этом, — убедила ее Агата.       — Я заметили короля Николая в оранжерее, — она на секунду остановилась, обдумывая последующие слова. — С принцессой Эри Кир-Табан.       Тамара с Агатой удивленно переглянулись. Каждая подумала об одном и том же.       — Спасибо тебе, Вера, за твою бдительность, — поблагодарила ее Агата.       — Я его убью, — прошипела Агата, когда они спешили к оранжерее, где находился Исаак наедине с принцессой. Исаак подвергал не только себя опасности, но и их всех.       — Предоставь это мне, — криво усмехнулась Тамара, представляя как надерет капитану Андрееву зад.       Королевская оранжерея преобразилась до неузнаваемости. Сад был залит мягким светом, сочившимся из многочисленных подвесных светильников. Небольшие цветущие растения, помещенные над свечами, отбрасывали на стены причудливые и зловещие тени. Множество растений распустили свои листья, плоды и лепестки, придавая саду ещё большую красу.       Они подошли чуть ближе, видя как принцесса соскользнула в объятия Исаака, который мгновенно прижал ее ближе к себе.       Агате была ненавистна картина перед собой. Она, вдруг, представила картину, что ее Николай так же обнимает какую-то девушку. В сердце мгновенно поселилась глубокое разочарование и обида, съедающая изнутри. И от осознания, что эти чувства связаны с Николаем, она впадала в бессильную агрессию.       А после они увидели резкий толчок, как будто она его пихнула.       — За что? — донеслось хрипло из Исаака. Вытекающая кровь изо рта затрудняла его речь.       — За мою страну, — принцесса Эри всхлипнула. — За моего брата. За мою королеву.       Исаака накрыла волной боли, из раны хлынула теплая кровь, пачкая собой его одежды, нарядное платье Эри и пол под ним. Принцесса запечатлела на губах Исаака нежный поцелуй.       — Тамара, — крикнула Агата, чтобы девушка выбила дверь.       В полумраке оранжереи блеснул острый кинжал, напоминающий резную белую рукоять в виде волка.       Агата успела вскинуть руку, припечатывая принцессу к месту, замедляя ее кровообращение, чтобы она не смогла пошевелить ногами и руками. Приятное покалывание отдавалось по телу, напоминая ей о своей природной силе. Агата наступала все ближе, как тело принцессы отдалялось от нее, она прижала Эри к стене, представляя свою руку на ее горле. Агата остановила принцессу от поспешных действий, виде, своей смерти. Практично и удобно со стороны Шухана убить короля, подставляя Фьерду.       — Тамара, сзади! — прикрикнула Агата, замечая странное движение за одним из деревьев.       Когда Тамара с легкостью поймала одну из стражниц Тавграда - Майю Кир-Каат, все стало на свои места. Ни одна стражница не даст себя схватить настолько легко, как это сделала Тамара. Недопустимое действия со стороны стражниц позволять к себе притрагиваться.       Агата тяжело и отрывисто дышала от подступившей к горлу злобы. Шухан думал обвести вокруг пальца Равку, подставляя им врагов на блюдечке - Фьерду.       Королева сконцентрировалась на своих ощущениях, чувствуя под подушечками пальцев чужое кровообращение, как оно быстро переливалась с одного места к другому. Она впервые пробовала свою силу сразу на двоих.       Майю Кир-Каат издала что-то похожее на хрип, когда ее ноги оторвались от земли, пронося ее тело к одной из ближайшей стены, припечатывая так же как и принцессу Эри.       Теперь Агата чувствовал две жизни под своими руками. Это пугало, одновременно, завораживало. Ее сила не ограничилась на одном человеке, ее сила не зависела от обстоятельств, от людей, от места. Все было в ее голове.       Тамара не прерывая попыток пыталась оживить Исаака. Дело казалось безнадежным: щеки парня ещё сохраняли цвет, однако кинжал пронзил сердце.       На шум, что заполнил оранжерею примчались Толя, Давид, Женя, что строго настрого приказали не подпускать гостей к королевскому саду. Женя склонилась над Исааком, она плакала над лицом парня, который вовсе перестал дышать, лишь его розовые щеки напоминали ей, что ещё недавно он был жив.       — Шухан должен поплатиться за то, что сделал! — сказала Агата, держа в своих руках две жизни, которые с легкостью могла отнять. Она ощущала безграничную власть, когда чувствовала под руками живого человека.       — Сможешь восстановить его черты? — спросила Тамара.       — В отсутствие кровообращения это сложно, — ответила она, аккуратно притрагиваясь к его чертам лица. — Но я попробую.       — Мать должна увидеть внешность своего сына, — послышался сбоку голос. — На войне выжил, а тут…       А потом Агата услышала его.       Судорожно схватила ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, она резко обернулась. Сердце забилось чаще, чем обычно, гулом отдаваясь в ушах. На улице было прохладно, но внутри все горело. Прикрыла веки, тонкая кожа обожгла глаза.       Впервые за долгое время Агата посмотрела на него.       На Николая.