Пьяная голова — всему беда

      Когда ночь завладела своими правами, небо накрыло пеленой из тысячи звезд, а на улице было неописуемому ярко и красиво. Большой дворец был виден издалека своими огнями, что освещали путь гостям.       Зоя и Николай крались под покровом ночи к дворцу, им удалось войти незамеченными из-за суматохи с гостями. Они услышали шум, ноги сами оторвали их с места, добегая до оранжереи. Они почувствовали неладное ещё до того, как раздался крик Толи. Ощущение беды висело в воздухе, словно молнии, которыми Зоя теперь управляла с легкостью.       Они бежали по знакомым коридорам на шум в оранжерее и понимали, что страха нет, есть только настойчивый внутренний порыв помочь в беде. И все же такого они не ожидала. Зоя заперла за собой дверь и занавесила окна оранжереи туманом - на случай, если кто-то будет проходить мимо. Без нее система безопасности полностью развалилась.       Тамара стояла на коленях подле Исаака, в груди которого торчал кинжал. Женя плакала. Толя, Давид и Николай, все еще в одежде пленника, стояли вокруг бездыханного тела - труп в точности походил на короля. Агата удерживала двух девушек, который были прикованы к стене, казалось, что их руки и ноги были закованы цепями, но их не существовало.       Все что-то говорили, пытаясь перекричать друг друга. Ударом грома Зоя навела мгновенную тишину. Все как один повернулись в ее сторону и тут же вскинули руки, готовые сражаться.       — Откуда нам знать, что ты - это ты? — спросила Женя, попутно вытирая с розовых щек слезы.       Агата стояла неподвижно. Ей было все равно на перепалку. Она смотрела прямо на него. На родные карие глаза, которые прожигали каждый сантиметр ее тела. Николай водил взглядом по ней, словно мазками краски, запоминая, изучая. Там, где он проходился глазами, места горели, пылали. Ей хотелось бросить все и кинуться в его объятия, но ей не позволяли две девушки.       — Это она, — сказал Николай, не отводя свой взгляд от Агаты.       — Подтверди, что ты - это ты, — прорычала Тамара, не прерывая попыток оживить Исаака.       — Женя, — спокойно произнесла Зоя. — Однажды я напилась и заставила тебя сделать меня блондинкой.       — Как интересно! — воскликнул Николай. — Что получилось в итоге?       — Выглядело отпадно, — сказала Женя.       Зоя стряхнула с плеча пылинку.       — Я выглядела дешевкой.       Женя уронила руки.       — Отбой тревоги. Это Назяленская.       Женя яростно стиснула Зою в объятиях. Толя не поскромничал с сентиментами, сжимая Николая в своих огромных лапищах, он поднял его над землей.       — Где, черт побери, вас носило? — прогудел он.       Агата позавидовала Толе только из-за того, что он первый, кто прикоснулся к ее Николаю. Агата была напряженна до предела, мечтая бросить все из своих рук и кинуться в объятия.       — Длинная история, — ответил король и взглядом велел вернуть его на место.       — Что здесь произошло?       — То, что Шухан хотел подставить Фьерду, — подала голос Агата. — А принцесса Эри вовсе не принцесса.       — Что ты имеешь ввиду?       — Когда я столкнулась с одной из стражниц Тавграда в коридоре, то схватила ее за руку, — Толя, Тамара и Николай кивнул, понимая смысл сказанных слов Агаты, в то время, как остальные озадачено переглядывались. — Это была Эри Кир-Табан, — Агата опустила одну руку, заставляя девушку упасть на землю. — Ни одна стражница не позволит к себе прикасаться.       Когда Агата опустила девушку на холодную землю, то все остальные увидели перед собой Майю Кир-Каат. Она несвойственно для королевской стражи прижала руки к груди, словно маленький ребенок, ища взглядом защиты.       — Что вам пообещали, принцесса? — спросил Николай, возвышаясь над Эри.       — Другое имя и тихую жизнь в провинции, — тихо промолвила она. — Политика и жизнь при дворе меня никогда не интересовала. Мне сказали, что я смогу заниматься музыкой и влюбляться в кого пожелаю.       — До чего прелестная картина, — сказал Николай. — Не будь безопасность моей страны под угрозой, я бы счел вашу бесхитростность очаровательной.       — Вы действительно полагали, что сестра позволила бы вам вести безмятежное существование в глухой деревушке? Верили, что после удавшегося заговора она сохранит вам жизнь? — вклинилась Агата, подходя к Николаю. Настолько близко, что перехватывало дыхание.       — Я никогда не претендовала на корону! Для сестры я не представляю угрозы.       — Сами подумайте, — потеряла терпение Зоя. — Вы популярны в народе, все мечтают видеть вас на троне. Ваша смерть поднимет страну на дыбы, вызовет желание отомстить. Разве станет ваша сестра рисковать, оставляя вас жизнь? Вы для нее - живая помеха.       — Вы были всего лишь оружие в руках своей сестры, принцесса Эри, — сказала Агата, наблюдая как менялись эмоции на лице принцессы.       Эри вскинула острый подбородок вверх, поднимая взгляд на королеву Равки.       — Меня ожидает сразу суд или казнь?       Николай сделал знак Толе и Тамаре.       — Отведите принцессу в ее покои и не спускайте с нее глаз.       — А что делать с лже-принцессой? — осведомилась Женя после того, как близнецы вывели Эри из оранжереи и вернулись назад.       — Держать под строгой охраной в Малом Дворце.       — Собиралась ли настоящая Майю стать перебежчицей? — спросила Агата, когда они остались наедине без лишних ушей.       — Думаю, да, — сказала Тамара. — У нее есть брат-близнец. Видимо, его забрали, чтобы превратить в кергуда. Майю наверняка рассчитывала покинуть Шухан вместе с ним.       — Интересно, будет поболтать с ней, — сказал Николай, вновь опускаясь на колено перед безжизненным телом. — Завтра я напишу письмо его матери. Мы обязаны по меньшей мере назначить ей пенсию и сделать так, чтобы семья героя ни в чем не нуждалась.       — Он боялся во всем этом участвовать, но ни минуты не колебался, когда мы объясняли, насколько важна его роль, — почувствовав, как к горлу подкатил тугой ком, Женя невольно всхлипнула и поджала дрожащие губы. Да, ей было невыносимо видеть очередную смерть.       — У него было сердце короля, — огромные Толины руки бережно подняли тело.       — У нас плохие новости.       Агата резко распахнула глаза и повернула голову в сторону, силясь разглядеть хоть что-то на лице Николая. Внутри неприятно защемило, и в мыслях вновь появился предательский страх, вперемешку с яростью.       — Это ещё не все? — не поверила ушам Женя.       — Равка, — в один голос произнесли Назяленская и Ланцов. — Плохие новости не кончаются, — закончил Николай.       Зоя вышла в вестибюль за пленником, чьи руки были крепко связаны за спиной. Разбудила его с помощью Жениных капель в красном флаконе, насладилась резким толчком, с которым он пришел в себя, кратковременным смятением во взгляде.       — При чем тут Юрий? — не поняла Женя. — Что он натворил? До смерти заговорил кого-нибудь скучными речами?       Зоя дернула за веревку, монах вышел на свет. С головы соскользнул капюшон. Ахнув, Женя попятилась; ее рука взлетела к повязке, закрывавшей утраченный глаз.       — Нет…Не может быть…Нет…       Николай положил ей на плечо руку - постарался успокоить.       Монах оставался все таким же долговязым и тощим, но двигался теперь с каким-то новым изяществом. Он был гладко выбрит, без очков, потемневшие волосы уже не закрывали лба. Все черты полностью изменились, кости сделались тоньше, линии и контуры - элегантнее. Глаза, серые и блестящие, цветом напоминали кварц.       Тамара шагнула вперед, словно желая заслонить собой Женю.       — Это невозможно...       — Почти невозможно, — вполголоса поправил Николай.       Когда Зоя разрушила тело, любовно сохраненное Елизаветой, она успела заметить, как из пламени в воздух взмыла тень, однако в тот момент девушка не поняла, что именно произошло. Сила Дарклинга раздробилась - часть ее осталась в раненом теневом солдате, почти полностью уничтоженном в ходе ритуала, часть продолжала жить в Николае, но все остальное - дух, уже начавший перетекать из теневого солдата в тело на носилках... Зое следовало бы помнить, что Дарклинг не упустит шанса заполучить свободу.       Мечта монаха осуществилась: он помог Темному святому вернуться. Принес ли Юрий себя в жертву добровольно?       Весь путь до Ос Альты монах проделал с кляпом во рту, однако от одного вида лукавых огоньков в знакомых серых глазах Зоя испытывала непреодолимое желание свернуть ему шею. Николай был убежден, что силу возрожденного Дарклинга можно применить во благо, Зоя же больше всего хотела снова увидеть, как он горит на костре.       Теперь Зоя смотрела на Женю, которая в ужасе зажимала рот руками, покрытыми сеткой шрамов, на потемневшего от гнева Толю, на Тамару, выставившую перед собой топоры. На короля и королеву.       — Приятно видеть сразу столько старых и новых друзей, — промолвил Дарклинг устами преданного, доверчивого мальчишки, одного из множества глупцов-фанатиков. — Как хорошо снова оказаться дома.       Раздражение внутри стало сильнее разрастаться от взгляда на надменное лицо.        — Это твоя новая подружка Николай? Само загляденье, — Дарклинг повернул голову, и Агата столкнулась взглядом. Внутри всё сжалось, и по телу расползся неприятный холодок. Как можно медленнее она отвела взгляд. — Хотя такая же сокрушенная как и…       Внезапные слова, вырвавшиеся из уст Дарклинга заставили тело Николая запылать от ярости; сквозь стиснутые зубы вырвался звериный рык. Глаза Николая пылали разрушительным огнем, который был вовсе не свойственен ему. Он схватил Дарклинга за ворот, нанося точный удар ему в челюсть, что того откинуло назад. Николай потерял над собой контроль, без остатка поглощенный парализовавшей его сознание злостью. Он не позволит оскорблять его жену. Его семью.       Дарклинг больно ударился головой об стену, отплевывая остатки крови из поврежденной челюсти. Он попытался подняться, усмехаясь, но Тамара уже возвышался над ним, нацелив топоры.       — Простите, — Николай откашлялся, поправляя свой мундир, обратно возвращаясь к своей жене.       Николай приблизился к Агате и крепко обнял. Сердце забилось быстрее, как только она почувствовала его жар, тёплое дыхание, в своих волосах, и сложилось впечатление, что они сейчас находились наедине.

***

      Опухшие и покрасневшие глаза, взъерошенные волосы после очередного кошмара. Каждую чертову ночь Агата просыпалась с мыслью, что Николай не вернется, останешься лучшим и приятным воспоминанием в ее памяти, но вот он сейчас здесь. В их постели, она видела его спящим, он казался таким спокойным и умиротворённым. Отдохнувшим после всего того, что случилось с ним.       — Агата… — сонно пробормотал Николай, прижимаясь к ее спине. Он почувствовал, как холод постели окутал его и поторопился встать, чтобы найти пропажу. Она одиноко стояла около окна, вглядываясь вдаль.       — Я тебя разбудила? Прости меня, — она судорожно начала растирать покрасневшие глаза, сбрасывая усталость.       — Я скучал, — он окутал ее теплотой своего тела, зарываясь носом в ее локоны.       Какой бы сильной она не была перед лицом врагов, в руках своего мужчины она всегда была слабой, защищенной.       — Я, черт побери, переживала за тебя! — воскликнула Агата, отталкивая его от себя, ударяя в грудь, одновременно вытирая слезы, которые начали скатываться. — Ты придурок!       — Зато какой красивый! — он изобразил удивление на лице. — За что?       — Не оставляй в следующий раз письма, где попало! Я тебя сама прикончу.       Он рассмеялся. Николай утянул за собой девушку обратно в кровать, заключая ее в объятия. Агата легла на его грудь, слушая мерное биение его сердца. Казалось, что их сердца бились в унисон.       — Ты нашла письмо?       Агата тихо буркнула согласие.       — Как это все случилось? — спросила она.       Она водила пальчиками по его груди, чувствуя, как грудь быстрее вздымалась от прикосновения, прикасаясь к огромного шраму вдоль его тела, который брал начало от плеча, заканчиваясь на тазу.       Она внимательно слушала его рассказ, как губка влагу. В тяжелых моментах рассказа она сжимала его руку, давая ему понять, что она рядом. Ей сложно было осознать, сколько всего пришлось ему пережить, чтобы просто вернуться обратно домой. Насколько человек перед ней был силен не только физически, но и силен непоколебимым духом. Любого другого правителя, у которого настигли сложности в правлении, долги и кредиты страны, военные конфликты, пустили бы страну по самотеку, но только не Николай. Он боролся за старушку Равку, как за самое дорогое, что у него было.       — Знай одно, что не все Святые - святые! — разбавил напряженное обстановку Николай после своего рассказа, видя чуть поникшее лицо Агаты.       Он запустил пальцы в ее локоны. Второй рукой он переплел свои пальцы с пальцами Агаты.       Он смог вернуться. Ради своей любимой, ради своей жены, ради своей королевы. А ведь, когда он думал, что конец его настигнет, он вспоминал ее. Ее улыбку, ее светящиеся глаза, ее кудрявые локоны, которые пахли морской водой, черты ее прекрасного лица. Он бы не оставил ее одну… Никогда.       Ведь, ему были интересны даже ее сны, такие глубокие как ее океанские глаза, в которых он тонул.

***

      Было что-то семейное в том, чтобы собраться в одной из гостиных Большого дворца и выпить по несколько бутылочек вина из королевского погреба под различные истории друзей.       Треск от камина приятно потрескивал, создавая атмосферу уюта и комфорта. Тепло, которое исходило от камина, приятно грело замерзшие время от времени конечности. Несмотря, на весеннюю пору на улице до сих пор гуляли холодные ветра.       — Мне всегда было интересно, откуда взялось прозвище «Штурмхонд»?       Спросила Женя ближе всех сидя к камину, согреваясь под теплым пламенем огня, поглаживая уже округлившийся живот. Давид сидел рядом время от времени, наблюдая за беременной женой, отвлекаясь на ее мелкие просьбы. Аппетит Жени рос с каждым днем, поэтому запасов еды было неисчислимое количество, которое ломилось на столах.       Зоя элегантно уединилась в большом кресле отдельно от всех, попивая раевское вино, которые было прислано Крыгиным в качестве доброго жеста. От хорошей выпивки девушка не смела отказываться, как и от ухаживаний этого ловеласа. Тамара же с Толей раскинулись на диване, распивая на пару с Николаем бренди. Крепкий алкоголь им был по вкусу лучше, чем вино.       Агата расположилась на диванчике, забравшиеся с ногами и любезно накрытая Николаем мягким пледом. Она опиралась на крепкое плечо мужчины, который сидел в паре сантиметров от нее.       — Я думала, что это своеобразное подшучивание над твоей кличкой: «щенок», — ответила Зоя издалека.       Происхождение клички «щенок» происходило из детства Николая. По дворцу ходило много слухов о происхождение младшего царевича, но Николай особо не обращал внимание на шепчущихся слуг и придворных. Несмотря на то, что по крови Николай не был истинным Ланцовым, он был куда больше достоин трона, короны и власти, чем его отец и старший брат, которые разрушили экономику Равки за самый малый срок.       — О, это куда более интересная история, — усмехнулась Тамара, разливая новые стаканы с обжигающей жидкостью.       — И мерзкая… — добавил Толя.       Агата навострила уши, с интересом разглядывая профиль Николая.       — Это имя я заслужил. Первый корабль, который я взял на абордаж, был фьерданским торговым судном из Джерхольма, — начал рассказ Николай, поглядывая на каждого, кто слушал его историю. — Когда я приказал капитану опустить меч, он рассмеялся мне в лицо и сказал, чтобы я бежал домой к мамочке, и что фьерданцы готовят хлеб из костей тощих равкианских мальчиков.       — И ты убил его? — поинтересовалась Агата.       — Нет. Я ответил ему, что равкианцы слишком брезгливы, чтобы есть мясо старых и глупых капитанов. А затем отрезал ему пальцы и скормил их своей собаке у него на глазах.       — Ты что сделал? — изумилась Женя.       Агата потеряла дар речи и уставилась на Николая. Он будто вновь изменился, и его маска очарования исчезла, обнаружив очень опасного человека.       — Ты слышала. Мои враги разговаривают на языке жестокости. Как и моя команда, — Николай на секунду остановился, припоминая все моменты того дня, усмехнулся. — После этого я выпил со своими людьми и поделил добычу. Затем вернулся в свою каюту, выблевал прекрасный ужин, приготовленный моим стюардом, и рыдал, пока не уснул. Но в тот день я стал настоящим корсаром, и именно тогда родился Штурмхонд.       — Вот тебе и щенок, — ответила Зоя, искривив свое лицо.       — Нет, знаете, что поистине интересно, — Женя загадочно улыбнулась, обращая внимания на сидящую парочку. — Как вы двое познакомились?       — Как же! — удивилась Агата. — А то письмо с приглашением на бал было прислано не от имени короля?!       — Из стольки претенденток мне все же удалось выбрать себе жену, — драматично вздохнул Николай, припоминая всех тех девушек, которых ему предлагали Женя и Зоя.       — Я серьезно! — насупилась Женя.       — Сложно признавать, но в тот день я получила по голове… — усмехнулась Агата. — Наверное, поэтому я посчитала его безумцем, когда увидела в Керчии в разноцветном костюме.       — Это мой лучший костюм!       — Рука у Тамары и вправду тяжелая… — добавил Толя, получая от Тамары тяжелый взгляд и подзатыльник.       Если бы Агата знала все то, что произошло бы с ней за то время. Она бы повторила это снова. Просто, чтобы увидеть Николая в его бордовом камзоле и бирюзовом сюртуке, который колол глаз.       — Вполне заслужено, — улыбнулась Тамара. — Шпионов никто не любит.       Николай помнил их встречу, как в первый раз. С того времени утекло много воды. Как и в прямом, так и в переносном смысле.       Он посчитал ее сумасшедшей. Она не побоялась полезть на рожон, согласившись на далекое путешествие с сомнительной командой. Раз за разом, он узнавал ее с новой стороны, более глубокой, более интересной. Он до сих пор изучает ее, ведь она для него незаконченная книга, которая затягивает с каждой главой.       — «Волк волн» стал для меня первым домом, — Агата улыбнулась так по-теплому, вспоминая ее жизнь до дворца.       Она почувствовала теплоту рук Николая, сжавшие ее пальцы в тисках. Он сожалел, что позволил себе забрать ее дом, который стал для нее первым. Они стали ей новой семьей.       — Да и Штурмхонд был само очарование, — чуть веселее добавила она.       — Ох, — вздохнул Николай, драматично прижимая к своему сердцу руку. — А как же твой неотразимый, веселый и очень… очень красивый муж?       — И очень скромный.       — Скромность - удел неуверенных в себе людей. А за неуверенностью стоит слабость. Слабость для меня непозволительная роскошь, потому что приводит к ошибкам, — Ланцов часто говорил вещи, которые едва ли были присущи его брату. Он был умён не по годам, умел располагать к себе людей и находить точки, на которые можно надавить. Но с Агатой он впервые мог ненадолго побыть собой, даже если сам боялся себе в этом признаться.       — Кажется, на пора спать, — из наступившей тишины сказал Давид, видя как Женя чуть ли не засыпает на месте под теплым каминов.       — Ты прав, — Женя зевнула. Давид поторопился помочь подняться Жене, которой с каждый днем было все сложнее выполнять базовые действия.       Холодный свет убаюкивающей луны заглядывал в окно Большого Дворца через чистые стекла и освещал комнату не хуже свечей и подсвечников. Когда все разбрелись по своим комнатам Николай и Агата продолжали наслаждаться обществом друг друга наедине. Они упивались каждой секундой, проведенной вместе, ведь, когда будет возможность побыть вдвоем, не заботясь о насущных проблемах.       — Пойдем.       Николай галантно подал руку своей жене. Щеки ее горели от выпитого алкоголя, а мысли путались от одного вида Николая. Он вызывал в ней самые непредсказуемые эмоции на которые она могла способна.       Они поднялись наверх по мраморной лестнице. Чуть пошатнувшись и отступив назад, девушка подняла на него удивленный взгляд, открыв рот, чтобы задать вопрос. Но он тут же шикнул, прижав палец к ее губам, и оглянулся: навстречу им шла ночная смена стражи, которая патрулировала коридоры дворца.       — Ты что параноик? — хмыкнула Агата, чуть пошатываясь вперед. — Качает, как на палубе! — рассмеялась она и тут же зажала себе рот ладонью.       — Тише, — прижал к ее губам ладонь, услышав приближающиеся шаги. — Идем!       Он схватил ее за руку и затащил в нишу. Шаги становился все громче. Агата снова над чем-то рассмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо. Николай подавил в себе желание застонать.       — Что мы здесь делаем? — шепотом спросила Агата, заглядывая ему в глаза, — Прячемся от грозной стражи, подобно подросткам, поддавшимся зову гормонов? — чуть-ли не мурлыча произнесла она, запустив пальцы в его волосы.       Николай стараясь не обращать внимания на ее холодные пальцы, от прикосновения которых вниз по позвоночнику пробежала стайка мурашек.       — Или так ты зажимал сельских девчонок? — насмешливо спросила Агата, прильнув к нему всем телом. — У тебя вроде есть жена, — она провела коленом по внутренней стороне его ноги.       Николай тихо выдохнул куда-то ей в волосы. Кажется, после вина Агата становится намного раскованнее.       — Сельский девушек? — усмехнулся Николай. — Ну и у тебя фантазия.       — И долго мы будем здесь стоять? — капризно спросила Агата, одной рукой сильно потянув его за волосы, а второй рукой скользнув по телу. — Если ты не помнишь, что нужно делать дальше, то для начала можешь обнять меня, — навалившись на него всем телом, прошептала она ему в ухо.       Прекрасно осознавая, что через секунду-другую он сорвется, Николай шагнул назад, но из-за того, что Агата была не особо легкой, потерял точку равновесия и повалился на пол, сильно ударившись головой. Все же Зоя была права: пьяные женщины крайне опасны, и Агата сейчас в точности подходила под это описание. Шаги внезапно стихли, зато послышался громкий, хриплый женский смех. Открыв глаза, Николай увидел перед собой довольно расплывчатое очертание потолка дворца. Зажмурившись, он глубоко вздохнул и медленно сел, вновь открыв глаза.       — Ваше величество, мы пропустили вашу позднюю прогулку, — сказал один из стражников, наблюдая довольно странную картину.       — Ваш правитель не привык отчитываться и уж тем более спрашивать разрешения, — лениво, но с оттенком презрения ответствовал Николай. — Я помогал даме дойти до ее покоев, — ничуть не смутившись, произнёс Николай. Агата же спрятала красное лицо у него на груди.       Вновь схватив несопротивляющуюся девушку за руку, он кивнул стражникам и поспешил к лестнице. Всю дорогу до покоев она молчала и больше не пыталась приставать, что немного успокоило Николая.       — Какой ты шустрый, Николай, — еще более хриплым голосом, от которого у него на одно мгновение даже перехватило дыхание, мягко проурчала Агата, когда они вошли в их комнату. Настолько необычно его имя еще никогда не звучало.       — И много ты выпила? — стараясь дышать ровно и глубоко, спросил мужчина, ведя ее к спальне.       — Не знаю, я не мерила, — улыбнулась Агата, неожиданно вырвав свою руку из его ладони. — Но спать я точно не собираюсь, — проведя языком по нижней губе, прибавила она.       Николай снова отступил назад, внимательно наблюдая за девушкой. В каждом ее движении была какая-то кошачья грация, хотя еще только пять минут назад она не могла ровно стоять на ногах. Чуть прищуренный взгляд и какая-то дьявольская улыбка, несколько его напрягали. Он совершенно не знал, чего можно от нее ожидать в таком состоянии. Николай почувствовал, что отступать уже некуда, когда ноги уперлись в бок кровати. Агата остановилась в шаге от него и, чуть наклонив голову набок, ловко стащила с него камзол.       Агата придвинулась к нему на полшага и вела ладонями вверх по его торсу.       — Отчего ты так напряжен? Расслабься! — она несильно толкнула его в плечо, и Николай послушно опустился на кровать, решив пока ничего не предпринимать. Она села к нему на колени и несильно сжала его бедра своими коленками, глядя ему в глаза.       — Я абсолютно расслаблен, — усмехнувшись, ответил Николай, позволяя ей уместить руки на своих плечах.       — Может ты меня не хочешь? — шептала она, почти касаясь носом его носа. — А может нашел себе любовницу? — прошептала она, ловко расстегивая ремень его брюк. — Несмотря на то, что со свадьбы прошло не так много времени. Может самой найти любовника? Хоть он будет доставлять мне…       Плутовка. Как нагло она с ним играла, дергая за нужные ниточки.       — Запомни, милая, кроме меня никто не имеет права к тебе прикасаться, — Николай показал ей ту сторону, которую она так желала. Он оттянул ее локоны назад, запрокидывая голову. — А тем более трахать…       — Ммм, — простонала она. Николай схватил ее за руки и потянул на себя, отчего она негромко рассмеялась, будоража что-то внутри него.       — Что же ты творишь? — тихо выдохнул он, когда она прижалась к нему всем телом, по-кошачьи потеревшись щекой о его шею.       — Пытаюсь соблазнить мраморную статую, — насмешливо пробурчала Агата, коснувшись губами его подбородка. — Может, тебе стоит ещё выпить, чтобы стать раскованней? — предложила она, приблизив свое лицо так, что он мог бы сосчитать каждую родинку.       — Кажется, твоей раскованности хватит на двоих, — прошептал Николай, из последних сил стараясь сохранить рассудок и не поддаться искушению крепче прижать ее к себе и жадно припасть к ее чуть пухловатым губам.       Николай понимал, что начинает тонуть в ее голубых глазах, на дне которых прятались такие манящие и многообещающие искорки.       Вместо ответа Агата смело коснулась его губ своими губами. Николай тяжело выдохнул и ответил на ее поцелуй. Его губы еще хранили горький привкус бренди и, возможно, поэтому этот поцелуй казался ее еще более пьянящим и будоражащим кровь. Мозг мгновенно отключился, даже не пытаясь вспомнить, как именно нужно целоваться. Стоило лишь дразняще провести кончиком языка по ее нижней губе, как до слуха донесся тихий стон, осевший горячим дыханием у него на губах. Агата целовала его слишком напористо, слишком сладко и слишком страстно. Вполне возможно, что через прикосновение все же возможно управлять человеком, потому что иного объяснения своему желанию подмять ее под себя и как следует изучить ее тело Николай не находил. Он прижал ее к себе настолько сильно, насколько это было возможно. А ее ладони тем временем свободно скользили по его спине, сминая тонкую ткань рубашки.       Запустив пальцы свободной руки в ее густые волосы, Николай несильно потянул ее назад и отстранился сам, безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Агата удивленно моргнула и озадаченно посмотрела на него, проведя языком по губам. Николай не торопился, его пальцы нащупали корсет ее платья, пытаясь развязать тугие нитки, но после безуспешных попыток плюнул на это дело, разрывая бедную ткань надвое.       — Эти платья абсолютно неудобны, — шептал он между поцелуями, покрывающими ее грудь. — Может снова начнешь носить блузу и брюки?       — Да? — Агата откинула голову назад, тая под умелыми ласками Николая. Каждый миллиметр ее тела покрывали губы мужчины. — Чтобы тебе легче было меня раздевать?       Вдоволь насладившись видом вставших ореолов ее сосков, он позволил ей взять над ним вверх. Ее ладонь уперлась ему в грудь, толкая на кровать, а бедра уместились на паху, потираясь от нетерпения.       — Да у вас там потоп, моя королева, — всем своим естеством Николай чувствовал, насколько влажна была его жена над ним.       Агата опустила взгляд на своего мужа, который превратился в тяжело дышащей беспорядок под ней. Он удобно улегся на кровати, его ладони удобно уместили на бедрах Агаты, пальцы впивались в кожу, пока девушка покачивалась взад и вперед, потираясь своим возбуждением о длину всего его естества. Она занималась этим уже пару минут, так и не набравшись смелости оседлать Николая. Это надоело мужчине, который выглядел так, словно он готов был умолять ее, но гордость не позволяет этого сделать. Но он кусает нижнюю губу до крови, его карие глаза закатывается с каждым разом, как он покачивал бедрами. Стимуляция приятная, но ее недостаточно.       — Долго ещё будешь любоваться? — усмехнулся Николай, сжимая края кровати, пытаясь совладать с собой, чтобы не застонать. — Может тебя за ручку подержать?       — Не ерничай, — простонала Агата. Ей было приятно от стимуляции. — Он большой! — Агата бросила взгляд вниз на то, как вылезает из под нее головка его члена.       — Это ты напилась и соблазнила меня! — говорит Николай, сжимая ее бедра сильнее, оставляя на нежной коже едва заметные пятна.       — Ты не был больно против.       — Почему бы тебе не поторопиться и не вставить его уже, — заговорил Николай, нетерпеливо поддаваясь бедрами вперед. Он пытался сохранить трезвость ума, но в его обычном дерзком голосе проскальзывает отчаяние.       Агата медленно насаживается на него, и он еле сдерживает себя от того, чтобы не перевернуть ее на спину и войти в нее одним движением. Останавливает мысль о том, что его любопытство брало над ним вверх. Но вот он уже наполовину в ней, она тяжело выдыхает и резко опускается, снова стон, уже непонятно чей.       — Какой же он!       Николай молчит, только на лице появляется глупая улыбка, которая тут же исчезает, стоит ей двинуться вперед. Она сжала в своих тисках его настолько сильно, что Николай потерял голову.       — Если ты так продолжишь, моя королева, боюсь, что я окончу намного раньше, чем планировал, — прошипел Николай, сжимая простыни под собой. Она повторила это снова. Несмотря на то, что у Николая была весьма бурная молодость, он готов был окончить в сию же минуту. Только его женщина сводила его с ума.       — Может я и добиваюсь этого…       Эти стоны точно разбудили бы людей, даже на первом этаже. И эти стоны еще больше сводят его с ума, даже если бы он хотел, то не смог бы остановить происходящее. Да и кто смог бы? Особенно, когда она так стонет его имя, когда он сам уже на пределе и держится из последних сил, когда она снова его кусает, а ее внутренние мышцы сжимаются вокруг него.       Агаты быстро подмахивала бедрами, опираясь руками об грудь тяжело дышащего Николая. Двигалась так плавно, изгибаясь и извиваясь, словно змея в руках заклинателя. С каждым ее движением бедер, он терялся. Он сомневалась в том, что помнит свое имя, если бы она не повторяла его каждый раз.       Девушку замедляет свой темп, хватаясь за плечи, трется об его пах, чтобы создать хоть какое-то трение для стимуляции. Ей просто необходимо было снять все то напряжение, которое скопилось внизу живота.       — Устала? — спросил Николай, смахивая мокрые пряди со лба Агаты. Она промычала что-то похожее на согласие, наваливаясь на него. Ее дыхание опалило его шею, заставляя табун мурашек пробежаться по коже.       Николай не стал ждать от нее какого-то внятного ответа, поэтому самостоятельно приподнял ее бедра, врываясь в нее с новый толчком. Более сильным, глубоким и резким. Таким от которого у нее закружилась голова, запутались слова на языке и смешались все мысли в единый ком, который было не распутать.       — Я… — она не успела договорить, громко вскрикнув от заряда, который пробил все ее тело. Внизу живота приятно тянуло от испытываемого удовольствия, которое расползлось по ее телу. Ноги подрагивали, глаза закатывались, а язык вываливался наружу. Он сделал из нее бессильно нуждающуюсего человека.       Она впилась ногтями в его шею.       Громкие вздохи удовольствия разносились по комнате эхом. Горячие ладони скользили по мягким, нежным, красивым бедрам Агаты, которая уже не отдавала отчет своим действиям под негой удовольствия. Сильнее сжимала в своих тисках Николая. Мужчина запрокинул голову назад, когда ее сладкие стоны доходят до него; его крепкая спина выгибается над кроватью, когда удовольствие чистой воды накатывает его с головой… Длинный протяжной стон ее имени срывается с его дрожащих губ. Агата смотрит на него, на его охваченную экстазом фигуру сквозь прикрытые глаза, наблюдая, как вздымается его грудь и открывается рот, когда он произносит ее имя вновь и вновь. Ее глаза впились в него, когда она почувствовала, как его теплое семя излилось в нее.       Несмотря на то, что молодость у Николая была весьма бурная и веселая, осторожности он не терял никогда. Но перед лицом своей женщины он готов был сдаться.       — Святые… — устало выдохнул Николай, покачиваясь на волнах удовольствия. Агата прильнула к его груди, словно кошка, просящая ласки. Она сидела на бедрах Николая, ощущая теплоту и липкость внутри себя, но не спешила слезать. — Как же ты прекрасна! — шептал Николай между поцелуями.       Агата так и осталась лежать в сильных объятиях мужчины, слушая его размеренное дыхание в то время, как в ее голове творился бардак.