Конец?

      Лежа на боку и подперев голову рукой, Агата с легкой полуулыбкой наблюдала за спящим сыном. Пробравшийся в комнату через окно свет солнца нагло добрался до его лица, делая мальчика еще бледнее. Ей удалось уложить сына спать спустя несколько часов, проведенных вместе. Доминик отказывался слезать с рук матери, капризничая и плача все время, как только Агата пыталась уложить его в кроватку. Складывалось ощущение, что сын чувствовала что-то надвигающееся, поэтому отказывался уходить с рук бедной Агаты, которая не оставляла малыша ни на секунду. Несмотря на затекшие руки и усталость она была счастлива. Вздохнув, Агата осторожно поправила сползшее к низу малыша одеяло и бесшумно поднялась с кровати, окинув сына любящим взглядом. Ей удастся хоть на немного выбраться из детской.       Но громкий хлопок дверью, заставил ее резко обернуться на незваного гостя, прожигая взглядом.       — Ваше величество… — в комнату прибежала запыхавшиеся нянечка, которая сидела с Домиником в отсутствии обоих родителей.       — Тебя стучаться не учили? — раздраженно бросила Агата, замечая, что Доминик начал шевелиться и просыпаться.       — Я должна вас срочно отвести в туннели… — воскликнула она, в панике осматриваясь. С минуты на минуту должен был прозвучать…       Колокольный звон противно врезался в уши, заставлял поморщиться. Агата нахмурилась и аккуратно взяв сына на руки, прижала его к себе. Его громкий плач прорезался сквозь звон колокола.       — Где Николай? — спросила Агата, чувствуя как паника поднимается вверх.       — Царя поведут по другому туннелю… — прикрикнула нянечка сквозь творившейся хаос, хватая свою королеву за руку. Сейчас, когда под угрозой стояла королевская жизнь ей было все равно на правила приличия.       Девушки услышали как что-то надломилось над головой, Агата мигом прижала сына к груди тем самым, пытаясь защитить его. Страх незаметно подкрадывался, не давая оценить опасность и мыслить здраво. Она наблюдала за тем как огромный шкаф отъезжает в сторону, открывая вид на темные подземелья.       В туннеле было холодно, холодный мокрый воздух, проникал сквозь одежду затрудняя движение. Агате приходилось легче, она успела схватить свой теплый кафтан, который был прошит теплым мехом внутри. Она всячески пыталась укрыть сына, но ткань сползала и вовсе падала. Она оторвала большой кусок от низа платья, обматывая Доминика, сделав нагрудную повязку, чтобы легче было нести сына, но его плачь усложнял задачу. Запах земли и грязи пропитал все помещение. Было сыро и холодно из-за просачивающейся воды сверху. А звук завывающего ветра, задувающего в тесные проходы заставлял подняться на теле ворох мурашек. У девушек возникало ощущение беспокойства, поднимая страх из недров.       — Позволите мне? — спросила Ильва. Агата покосилась на сына, которого безуспешно пыталась успокоить за время их пребывания под землей.       — Конечно, — она передала Доминика ей.       Агата наблюдала за умелыми руками Ильвы, которые укачивали младенца. Девушка мгновенно поникла, понимая, что она не способна даже успокоить своего сына. А была ли она способна дать ему любовь, которую не дали ей. Она откинула эти мысли подальше, ведь готова была отдать свою собственную жизнь за него. За Николая.       — Как ты это делаешь?       — Дело практики, — тихо сказала девушка. — Я в семье была не единственным ребенком. В каком-то роде я приходилась своим братьям и сестрам матерью, моя королева. — хмыкнула Ильва. Она опустила взгляд будто что-то вспоминая.       — Возьми его, ты вся продрогла, — Агата давно заметила как Ильва продрогла, время от времени потирая свои плечи, чтобы согреться. Агата протянула девушки свой кафтан.       — Я не могу, ваше величество.       Агата фыркнула и лишь неопределенно повела плечом, пристально рассматривая девушку. Прямые светлые волосы были сравнимы с ледяными, которые были заплетены в косу, бледно-голубые глаза пронзали своим цветом северного ледника. Ее скулы были выше, брови ниже, рот шире и глаза уже. Илва походила больше на фьерданку, чем на равкианку.       — Ты замужем, Ильва? — спросила Агата. Много мыслей бегало в голове по поводу происхождения девушки.       После женитьбы равкианские женщины заплетали волосы в косу, давая понять, что женщина занята другим мужчиной, то во Фьерде все было наоборот. Замужние женщины носили волосы распущенными, показывая всю красу. Агата предпочитала косе распущенные волосы. Николай не ограничивал ее в изменение в своей внешности, поэтому она лишь закалывала мешающие пряди.       — Ох, вовсе нет, ваше величество, — отчего-то смутилась девушка, покачивая сына королевы. Малыш уже давно заснул на руках девушки, смешно посапывая и где-то пуская слюни.       — Отчего же на тебе коса? Ты ведь не равкианка, не так ли?       — Я… — девушка запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Мой отец был фьерданец, а мать равкианка.       — Все в порядке, — вздохнула она, понимая, что девушке было тяжело рассказывать о своем прошлом. — Куда ведет этот туннель?       Агата понятия не имела о местонахождении этого туннеля. Возможно, поэтому Николай выбрал именно эту комнату для детской Доминику. Николай рассчитал уже все до рождения своего ребенка.       — Далеко в лес, ваше величество, — сказала Ильва. — Несколько часов пути до столицы.       Агата задумалась насколько большой путь им потребуется пройти, чтобы добраться до Большого дворца. С учетом того, что на руках был младенец их внеплановый поход немного задержится.       Ночь медленно, но уверенно вступала в свои владения, все вокруг постепенно окутывал мрак, который рассеивало тусклое сияние звезд, появляющихся на небе. Царившая тишина давила, морозный воздух пробирал до костей, заставляя растирать покрасневшие руки, согревая их своим дыханием. Пальцы на ногах замерзли, щеки и нос окрасились в красный, а тело дрожало из-за зимнего холода.       В лесу все казалось таинственным и необъяснимым. Несмотря на ночной холод, в воздухе витали ароматы хвои. С наступлением ночи лес оживлялся. Ночь - словно острое лезвие меча, затягивает в свой омут из неизвестности и опасности. Никогда не знаешь, что ждёт тебя за очередной тропинкой вглубь. Темнота отточила острые углы, усилила посторонние звуки и приглушила яркие краски ушедшего дня. Величественно и бескрайнее ночное небо, оно поднималась высоко над землей, словно бархатное одеяло, усыпанное россыпью веснушек на девичьем лице.       Лунный свет переливался серебром. Девушки блуждали уже не один час среди однотипных деревьев. Они обе продрогли и устали, но продолжали идти сквозь зимний лес, усыпанный снегом и инеем. Агата пожалела, что не обладала малой наукой огня, чтобы согреть замерзшие конечности. Она посмотрела назад, тяжело вздохнув и подумав о том, что Николай наверняка сейчас ищет ее с Домиником. Еще раз мысленно пообещав себе обязательно вернуться к этому смелому и умному мужчине, Агата уверенно двинулась вперед. Возможно, безумие и безрассудность — побочные эффекты от укусов Николая. Но намного лучше погибнуть сражаясь, чем смиренно ждать своей участи, спрятавшись за толстыми стенами.       — Там хижина, — сказала Ильва, показывая пальцев в глубь леса.       Лунный свет залил на вид заброшенную хижину. Агата навострилась, осматривая по периметру хижину, готовая защищать Ильву и Доминика, которые находились внутри. Хижина была маленькая, лишь одна поломанная кровать из которой выскакивали пружины, украшала комнату. Видимо, лесничие или кочевники вынесли из здания все что смогли. Холод все равно просачивался сквозь прогнившее и сырое дерево, но это было намного лучше, чем блуждать по лесу, в поисках не понятно чего. Девушки решили переждать утра, чтобы понять в какой местности они находятся.       — Ваше величество, вы должны поспать, — тихо сказала Ильва, покачивая Доминика. — Вы вымотались.       Ноги ныли от долгой и холодной дороги, но она не могла позволить себе сомкнуть глаз, когда чувствовала, что она находиться в опасности.       — Поспи ты, — сказала Агата, присаживаясь у края стены, подпирая ноги. — Я посторожу.       — Но…       — Не спорь, — серьезно кивнула девушка. — В случае опасности, я смогу нас защитить.       — Хорошо.       Агата наблюдала за давно спящим Домиником и Ильвой. Малыш удобно устроился под боком девушки, любезно накрытый теплым кафтаном Агаты. Она пообещала себе, что обязательно вернется домой. Агата не смогла не усмехнуться, невольно вспомнив о том, какие мучения ей раньше приносило осознание того, что она обречена на одиночество, пообещав самой себе не впускать в сердце разрушительную силу. Но эту несчастливую судьбу решительно исправили двое мужчин, которых она полюбила, раскрасив ее жизнь в настолько яркие цвета, что было слишком просто позабыть о том, кто она на самом деле. А знакомство с корсаром Штурмхондом и Николаем Ланцовым было подобно последнему удару, отправляющему в нокаут. Николай словно с детства знал, что должен стать самой яркой частью ее жизни. И сейчас она просто не имела права отступать от того, что может оказаться спасением для нее и ее сына, любящего разрушать то, что предписано. И почему бы не помочь ему в этом?

***

      Луна уже не была настолько яркой, звезды медленно исчезали, уступая место первым рассветным лучам солнца. Подняв мутный и сонный взгляд, Агата увидела луч солнца, который просачивался сквозь расщелины в хижине. Лучи попадали на Доминика, который заворочался по кровати и поморщился от яркого света. Агата поспешила забрать малыша, чтобы успокоить и покормить.       — Доброе утро, лисенок, — шепнула Агата сыну. Она была уверена, что этот маленький комок вырастит таким же, как его отец, неспокойным и неусидчивым, ища себе приключения. Он заберет все лучшие качества своих родителей.       Он тянул свои руки к матери, мило причмокивая, когда кушал. Несмотря на усталость, данная картина ее умилила и смешила. Она до сих пор не могла принять, что это ее сын. Что судьба сжалилась над ними и подарила маленькое счастье в неспокойное время. Но они стали сильней, хитрей и умней, чтобы не допустить прошлых ошибок.       — Пора выдвигаться, — сказала первое, когда разбудила Ильву. Девушка выглядела отдохнувшей, что облегчало задачу.       Однотипные деревья нескончаемым поток выстроились в хаотичном порядке, склоняя свои ветви высоко вверх. Зимний холод накрыл все своими сугробами, снег блестел от яркого солнца, заставляя невольно щуриться. Агата бы сказала, что зимняя сказка прекрасна, если бы обстоятельства были немного менее опасны для жизни. Они брели сквозь сугробы, промокшая и сырая одежда не согревала, неприятно липла к телу, а теплый кафтан не спасал от зимнего холода. Кажется, она чувствовала, что отморозила все пальцы на ногах и руках. Доминик все время плакал, но Агата не могла ему никак помочь. Какой бы сильной она не была ее силы тут бесполезны.       Они добрели до протоптанной кем-то дорожке, замечая вдалеке верхушку Малого дворца. Единственная хорошая новость за день. Если они поторопятся, то дойдут до дворца к вечеру, где им окажут надлежащую помощь.       — Стой, — Агата остановила одной рукой Ильву.       Агата невольно прислушалась к звукам леса, которые на миг внезапно стихли. Невольно, ей показалось, что кто-то за ними пошел, но дорога к этой тропе была проблематичной, и она бы точно услышала будь то человек или животное. Но ее предчувствие подсказывало то, что за тропой скрывалась нечто. Агата незамедлительно утянула их, спрятавшись за огромный ствол дерева, открывая себе обзор на тропинку. И не прогадала.       Из-за густого снега леса ей было нетрудно разглядеть силуэты людей, но и удалось увидеть висящие у них за плечами оружие.       — Посмотри-ка, кого занесло на наши территории, — присвистнул один.       — Предъявите надлежащие обращение к королеве, — сказала Ильва, когда вооруженные люди настигли их.       Они переглянулись, улыбаясь друг другу. Агата заметила странный блеск их глаз и как они облизывались при виде них. Она насторожилась. Хоть она сейчас была слаба и уставшая, она была готова дать сопротивление.       — Вас отблагодарят если поможете короне, — четко и громко воскликнула Агата.       — А шлюх королевских кровей я еще не трахал, — противно засмеялся один, заражая скрипучим смехом другого.       Прислонившись спиной к стволу дерева, Агата тяжело выдохнула, в который раз мысленно проклиная себя за необдуманные действия. Она совершенно не знала, что делать дальше, не знала, как много людей, находиться поблизости, но все еще была уверена в своих силах.       — Ильва, беги, — жестко приказала Агата, заслоняя собой девушку с ребенком на руках.       — Ваше величество…       — Беги! — крикнула Агата.       Агата выставила руки вперед, чувствуя покалывания в кончиках пальцев. Мужчины выставили стволы ружья на девушку, но одним взмахом руки она преобразовала снег в воду, сотворяя своими руками хлыст, который ударил по ногам мужчин, сбивая их ног. Но она вовсе не ожидала, что один из них отобьет ее атаку, наступая. Агата выдержала похотливый взгляд противника, запуская в него множество острых сосулек, от которых мужчина увернулся резким кувырком в воздухе. Инферн создал огненный хлыст, начиная атаковать Агату. Он нагло пользовался тем, что она была вымотана после длительной дороги и бессонной ночи. Девушка, уворачиваясь от обжигающих нападений, направила большую волну в него. Тот мощным огненным всполохом превратил воду в пар. На секунду Агата даже удивилась силе противника.       Она продолжала атаковать, используя опасные приемы. Движения инферна были самой горячей и опасной стихией, были резки и ловки. Он двигался, и огонь повторял движения своего хозяина, не смея навредить ему. В атаках Агаты присутствовала плавность, лёгкость и некая грациозность. Оба, практически мастера своих элементов, смотрели друг другу в глаза, прерываясь, лишь когда надо было увернуться от атаки. Агата не обращала внимание на странную боль в ладонях, которые адски горели, она продолжала кланяться и нападать, вовсе позабыв о его товарище, что сыграло с ней плохую шутку. Над головой пролетел выстрел, не попадая по цели.       Агата испуганно замерла, пытаясь успокоить собственное сердце, готовое вырваться из тесноты грудной клетки и сбежать как можно дальше от этого пронизывающего взгляда глаз, от этих атак. Она ощутила покалывающую боль в своем боку, а после кровь на своих пальцах. Не могло же все так закончиться? Она не могла пасть от рук бродяг, которые воспользовались ее беспомощностью.       Она невольно прикусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик, раздирающий своей беззвучностью голосовые связки. На какой-то миг она даже начала задыхаться, уверенная в том, что вслед за замершими легкими остановится и сердце. И когда безгубый рот ее мучителя искривился в устрашающем подобии улыбки, Агата почувствовала, как ее скрутило. Настолько сильной паники и собственной беспомощности она не ощущала с того самого дня, как познакомилась со своим прошлым страхом. И если она сегодня все-таки выживет, то этот день определенно займет первое место в копилке ее ночных кошмаров.       Внезапно в ее сознание ворвались чьи-то крики и взрывы. Один из них неожиданно резко и сильно дернул ее за руку, отчего Агата, не удержав равновесия, рухнула на землю, прославляя святых и всех тех, кого успела вспомнить. Бурлящий в крови адреналин туманил разум, мешая трезво мыслить и заставляя подчиняться звериным инстинктам. В какой-то момент Агата поймала себя на мысли, что было бы неплохо превратиться в пса и просто разорвать врагов в клочья. Она напряглась, пытаясь ощутить их кровообращение, чтобы размазать их кровь на белоснежном снегу. Инферн внезапно схватился за горло, воздух не проникал в его легкие, потому что их заполонила его собственная кровь. Он взахлеб что-то кричал, но из-за мерзко чавкающих и хлюпающих звуков не мог вымолвить и слово. Его напарник не успел отбежать от увиденной картины, как его разорвало на части от выплеснувшийся крови. Алая жидкость разлилась по всему снегу, делая его багровым.       — Ублюдки, — сказала Агата, поднимаясь с колен. Она сорвала с трупа те остатки одежды, которые от него остались, попутно перевязывая себе бок. Она была благодарна себе, что она могла идти.       Руки до сих пор тряслись, и она ничего не могла с этим поделать. Она пыталась полностью отвлечь себя от нагнетающих мыслей, но ситуация не оставляла ее в покое. Однотипные деревья окружали ее. Сложно было проглядеть хоть ближайшую местность. А взгляд становился вся нечетким и мутным. До дворца было не так далеко, да и бег бы сократил время в два раза, но она еле передвигала ногами. Ее ноги несли ее в сторону дворца, девушка не оглядывалась назад, и неслась, куда ноги ее ведут. Адреналин притуплял боль в ногах и в боку, блокировал здравые мысли в голове и заглушал боль на теле от режущих веток, которые царапали кожу.       Агата не знала сколько она шла, но боль в теле была слишком ощутимой. Девушка остановилась, и оперлась руками о колени, переводя дыхание. Ее легкие горели обжигающим пламенем, а ноги еле держали ее на месте. Она прислушалась к тишине, удостоверяясь в безопасности. И только тогда позволила себе упасть наземь.

***

      Николай собирался поспать, но, проворочавшись с боку на бок достаточно, чтобы понять бесплодность своих попыток, поднялся с непривычной ему кровати в Ирисовых Покоях с твердым намерением поработать. Но и в этом не преуспел. Он уже написал письмо в Кеттердам, и теперь оставалось лишь дождаться ответа. Хоть он и пытался сосредоточиться на чертежах ракеты, привезенных им из Лазлайона, невозможно было смотреть на планы, нарисованные Давидом, с пометками на полях, сделанными его корявым почерком, и не сдаться под натиском печали, не утонуть в бесконечной череде размышлений о том, что могло бы спасти жизнь его другу и жене с сыном. Перед глазами стояло изломанное тело Давида, извлеченное из-под завалов, кровь и грязь на его расплющенной груди. Тело Агаты с сыном не было вытащено из-под завалов, но он бы не смог взглянуть на них сквозь ужасную боль, которая колола в грудь при мысли о них. Выпивка и работа отвлекали его от угнетающих мыслей, но и это не всегда спасало.       Николай подошел к окну. Территорию дворца укрыл снег. Отсюда не было заметно следов устроенной бомбежкой разрухи. Мир, казалось, замер в тишине, спокойствии и безмятежности. Фьерданцы, должно быть, радуются сейчас каждому разрушенному зданию, каждому уничтоженному кораблю и флайеру, даже не подозревая, удар какой силы нанесли Равке: Агата Ланцова, Доминик и Давид Костюк были мертвы.       Дружба Николая с Давидом была не напоказ. Они особо не делились личными тайнами и не распевали в подпитии застольные песни. Большую часть совместного времени они проводили в молчании, разбираясь в сложных инженерных проблемах, оценивая работу друг друга, подталкивая друг друга вперед. Его волновала лишь наука.       Любовь Агаты была куда крепче, чем многие. Она ощущалось не только физически, но и эмоционально, духовно. Она знала, что нужно было сказать ему, чтобы подбодрить, утешить, замотивировать. Она была его недостающей деталью, что заставляла весь механизм работать, но с исчезновением одной детальки полетела вся конструкция. Для Агаты могущество и очарование Николая не имели значения. Она увидела его другим, тогда на корабле. Она увидела его вольную, свободную и безмятежную сторону Штурмхонда. И смогла полюбить Николая Ланцова - вечно занятого, неугомонного и серьезного короля Равки.       Здесь во дворце вдали от линии фронта, они должны были находиться в безопасности. Но безопасности больше не было нигде. К северу отсюда фьерданцы поднимали бокалы за внезапное нападение и ждали, чем же ответит Равка. Когда Равка не сможет ответить, ждать они больше не станут. Они начнут вторжение. Но откуда? Когда?       Движение около ворот привлекло его взгляд. Он заметил женщину, держащую что-то в руках и стражников, крутящихся возле нее. Он натянул брюки прямо поверх ночной рубашки, нырнул в пальто и ботинки и, вылетев из спальни, за считанные секунды преодолел коридор, не придавая значения встревоженным взглядам стражи.       — Все в порядке! Вольно! — крикнул он на бегу.       После нападения фьерданцев все были на грани, и не было никаких причин вгонять кого-то в панику из-за того, что ему приспичило удалить свое любопытство.       — Николай! — на выходе его встретил чем-то удивленный и напуганный Толя, — Женщина у ворот утверждает, что у нее на руках Доминик.       Николай сорвался с места, ноги его несли прямиком к воротам. Много мыслей было в голове. Одна сумасшедшее другой. Сердце готово было выпрыгнуть от некого волнения, которое поселилось у него в груди.       — Разойтись! — крикнул он, проходя мимо напугавшихся стражников.       Он видел собственными глазами Ильву - няню Доминика. Его сын спокойно сидел на руках у девушки, рассматривая своими большими глазами все вокруг. Уставший мозг отказывался нормально функционировать, но машинально его руки потянулись, чтобы забрать сына из рук. Доминик будто почувствовал, что находить в родных руках, что-то залепетал, довольно улыбаясь. К немалой доли удивления, он был абсолютно здоров и спокоен.       — Что случилось? Где Агата? Она в порядке? — засыпал ее вопросами Николай.       — Она в лесу… — Ильва согнулась пополам, чтобы отдышаться от долгого бега. — На нас напали, ваше величество. Она приказала бежать…       — Ты отведешь меня к ней.       Оспаривать приказ короля никто не стал.

***

      Если долго вслушиваться в тишину, то можно услышать странный звон, иногда прерываемый не менее странными стуками, словно доносящимися из другой вселенной. А если долго всматриваться в непроглядную темноту, то перед глазами могут начать мелькать белые точки, почему-то похожие на звездочки. Но все это можно терпеть довольно долго, а вот горький запах лекарственных зелий сильно раздражает чувствительное обоняние. Не сдержавшись, она громко чихнула и, распахнув веки, резко приняла сидячее положение. Перед глазами все расплывалось, до этого абсолютно расслабленные мышцы недовольно заныли, а закружившийся вихрь всевозможных мыслей вызвал невыносимую головную боль, отозвавшейся неприятной пульсацией в висках.       Агата тяжело выдохнула и, пару раз моргнув, обвела помещение, в котором она оказался, рассеянным взглядом. Она сидела на отгороженной ширмой кровати в больничном крыле. Белый цвет слепил, заставляя боль в голове усилиться. Глаза болели так, словно она уже несколько лет не видела ничего, кроме темноты. Но ложиться обратно на кровать Агата не собиралась, пытаясь заставить затекшие мышцы вновь подчиняться приказам мозга. Медленно повернувшись и свесив босые ноги с кровати, она сглотнув, Агата тут же нервно вскочила на ноги, окидывая пристальным взглядом все, что его окружало.       Несколько утомительно-долгих минут Агата спокойно стояла на месте, ощущая странную пустоту в голове, хотя еще минуту назад в ней было слишком много мыслей. Но терпение и усидчивость никогда не были ее сильной стороной, отчего девушка вскоре вновь вскочила на ноги, поправляя на себе больничную рубашку. Добравшись до низа, Агата почувствовал под пальцами новый шрам у себя на боку. Сглотнув, она медленно провела вдоль свежего ранения, тянувшегося от живота до бока туда, где попала шальная пуля.       Неожиданно из соседнего помещения вышли целители, которые ей что-то говорили, рукой указывая на один из пузырьков, стоящих на тумбочке.       — Мой сын… где он? — охрипшим голосом спросила Агата.       — Все в порядке, ваше величество, — примирительно сказала целительница. — Вам надо выпить это.       Агата увидела маленький пузырек с темно-зеленой жидкостью, с сомнением разглядывая его. Она не намерена была пить содержимое бутылочки, пока не разузнает, где ее сын.       — Вам наказано это выпить, моя королева.       Агата выставила руки вперед, невольно корчась от тупой ломающей боли, которая возникла в боку. Крепко зажав бок, Агата обвела комнату тяжелым взглядом, мысленно уже ругая саму себя за принятое решение. Но отступать от задуманного она не любила, а потому остановить ее почти ничто не могло. Агата попыталась защититься, но ее сила не появлялась. Она оттолкнула от себя женщину, которая попыталась подойти к ней, выбегая наружу. Яркий свет ударил по глазам, она сморщилась и скорчилась, продолжая идти вперед. Она не чувствовала как ноги несли ее, но она четко ощущала, что должна была увидеть Доминика.       Судорожно схватив ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, она бежала. Сердце билось чаще чем обычно, гулом отдаваясь в ушах. В помещение было прохладно, но внутри всё горело. Она закрыла веки, тонкая кожа, которых обожгла глаза. Сейчас единственное желание — окунуться с головой в ледяную прорубь. Сдавив виски, пыталась отвлечься от ломоты, становящейся лишь более нестерпимой.       Она вбежала в гостиную, где все взгляды присутствующих были обращены на нее.       — Агата… — Николай вскочил на ноги, заключая девушку в объятия.       Мужчина сильнее прижал девушку к себе, крепко обхватив за плечи. Кто-то громко удивился, но слов было не разобрать, и вскоре комната погрузилась в тишину, прерывающуюся рваным, тяжёлым дыханием Агаты. Источник звука исчез также внезапно, как и появился.       — Я думал ты погибла… — Николай обхватил ее за щеки, смотря на слезящиеся глаза, уткнулся девушке в шею и громко втянул воздух, вдыхая в себя аромат человека, который был дорог собственной жизни.       Казалось полнейшим безумием то, что происходило сейчас между ними, но именно это добавляло остроты и оголяло чувства. Мозг выбрасывал адреналин в кровь, позволяя отдаться минутной слабости, которая могла превратиться в вечность, если они не прекратят. В вечность, если они выживут.       Николай коснулся губ Агаты и на миг замер, смакуя каждую секунду, не спеша прерваться или торопить. Слегка проведя языком, пробуя и смакуя её вкус, он наслаждался податливостью и такой непривычной нежностью, когда она зарылась пальцами в его волосы. Николаю хотелось продлить этот поцелуй, испытывая трепет от одной лишь мысли, что это их общее желание.       Поглаживая её спину, Николай слегка отстранился, чтобы вновь взглянуть на нее. Живую.       — Святые, как же я испугался, — горячо выдохнул в шею. Его не волновали присутствующие в комнате, он всецело был поглощен его женой.       Перед глазами всё поплыло и Агата почувствовала, как начала задыхаться. Эти слова разнесли по телу приятную негу, а разум помутнел — она начала тонуть в их чувствах. Сильнее прижавшись к Николаю.       — Николай, где Доминик? — прошептала Агата, не скрывая своих слез.       — Он в порядке, — сказал Николай. — Он спит.       Не сумев побороть искушения, Николай немного наклонился вперед, приникая к ее мягким губам, запуская пальцы в ее густые волосы и окончательно распуская слабый хвост. И плевать на то, что вокруг люди. Важно лишь то, насколько обжигают ее губы, как опьяняет ответный поцелуй, лишающий всех мыслей, обнажающий одни лишь инстинкты, с которыми ему так часто приходиться бороться, даже сейчас… Николай с огромным усилием смог отстраниться, чуть потянув ее назад за волосы. Воинственная Агата нравилась ему еще больше, потому что ее яростный взгляд был настолько обжигающим, что ни одному мужчине и не снилось.