Грань

Гул мотора белой BMW эхом отдавался в голове, словно молотом бил по вискам. Алия отвернулась, прильнув взглядом к стеклу. Вечерняя Москва, раскрашенная неоновыми мазками рекламы и багровыми полосами стоп-сигналов, мерцала, как хищный зверь, готовый к прыжку. Витя нервно барабанил пальцами по обтянутому кожей рулю. Каждая костяшка отбивала чечетку напряжения. -Мы не будем это обсуждать? - спросила она, не отрывая глаз от завораживающего, но такого чужого пейзажа. Голос звучал ровно, но в глубине проскальзывала тревога. -Аль, ты издеваешься? - огрызнулся Пчелкин, не поворачивая головы. -Нет, просто хочу понять… -Что ты хочешь понять? - перебил он, срываясь на раздраженный тон. - Я все сказал. И считаю, что вопрос исчерпан. -Исчерпан? Мы нашли решение, я полагаю… - Алия повернулась к нему, пытаясь прочитать хоть что-то в его непроницаемом взгляде. Машина взвизгнула тормозами, едва не клюнув носом в асфальт. Витя, вцепившись побелевшими пальцами в руль, резко повернулся к жене. Глаза метали молнии, в них плескалась ярость, приправленная горьким привкусом бессилия. -Какое. Нахер. Решение. Аля? - отчеканил он каждое слово, словно выплевывая яд. - Какое к херам собачьим решение? Ты действительно думаешь, что все сейчас зависит от меня? Если ты забыла - я напомню. Мы в заднице. Все мы. Обсуждать здесь пока нечего. Вот что ты сейчас от меня хочешь? -Может, мы на обочину свернем? - стараясь сохранить самообладание, тихо проговорила она. - Ты дорогу перегородил… Витя с силой вдавил педаль газа в пол. BMW, взревев мотором, понеслась вперед, словно раненый зверь, спасающийся от погони. -Если хочешь вернуться к этому разговору, давай обсудим дома. Я все еще пытаюсь осознать происходящее. А твое капанье на мозг этому не способствует. -Ты хочешь, чтобы я сидела спокойно? - в голосе Алии закипала обида. - Тебя чуть не убили. Причем свои же… Это повод задуматься! -Не отвлекай меня от дороги, - бесцветно ответил Виктор, вцепившись взглядом в темную ленту асфальта, убегающую под колеса. Алия отвернулась к окну, чувствуя, как в груди поднимается ледяная волна отчаяния. Огни Москвы теперь казались ей не праздничным салютом, а злорадной усмешкой. -Свои же… - прошептала она обреченно. - Вить, ты понимаешь, что это значит? Кому мы теперь можем доверять? Виктор молчал, вцепившись в руль, словно в последний шанс на спасение. Его профиль, освещенный тусклым светом фар встречных машин, казался высеченным из камня. -Доверять? Аль, ты живешь в каком-то своем мире, ей богу, - процедил он сквозь зубы. - Доверять можно только себе. И то не всегда. -Но ты же верил им… Саше, Космосу! Вы же братья! Виктор резко затормозил у обочины. Выключил двигатель, и в салоне повисла зловещая тишина, прерываемая лишь тихим писком электроники. -Братья, говоришь? – в голосе Виктора прозвучала горечь, смешанная с отчаянием. – Братья – это когда в детстве рубашку последнюю пополам рвут. А сейчас… Сейчас у каждого своя рубашка и каждый ее бережет. И если понадобится, он порвет твою, чтобы свою спасти. И я буду последним, кто осудит их за это.У Саши своя семья, которую тоже надо как то оградить от этого дерьма. А Доверять Космосу? Серьезно? Мне напомнить почему этого делать не стоит или сама догадаешься? Я не желаю больше затрагивать эту тему.Поняла? Он резко повернулся к ней, в упор смотря в глаза. Алия увидела в них такую боль и разочарование, что невольно отшатнулась. -Вить… - прошептала она, протягивая руку к его лицу. Не трогай меня, - грубо отрезал он, отворачиваясь к окну. – Просто не трогай. Мне надо побыть одному. Ты ж, блять женщина! Ты можешь быть чуть гибче?… Алия убрала руку, словно коснулась раскаленного железа. Ей стало страшно. Она видела Виктора разным – жестким, решительным, даже жестоким, но никогда – сломленным. Эта трещина в его броне пугала больше всего. -Ладно, - тихо сказала она. - Хорошо. Я помолчу. Но… Вить, прошу тебя, не отталкивай меня. Не сейчас. Виктор молчал, продолжая смотреть в темное окно. Лишь еле заметное движение его плеч говорило о том, что он слышал ее. Минуты тянулись мучительно медленно. В салоне повисла такая плотная тишина, что казалось, ее можно потрогать руками. Алия с трудом сдерживала слезы. Она чувствовала, что стоит на краю пропасти, и от ее следующего шага зависит, упадут ли они оба в бездну отчаяния или смогут найти дорогу назад к свету. Внезапно Виктор глубоко вздохнул и запустил двигатель. Фары пронзили ночную тьму, и машина плавно тронулась с места. -Поехали, - коротко бросил он, не глядя на нее. - Домой. Нужно подумать. И решить, что делать дальше. Аль, это касается не только нас. Понимаешь? Слишком много поставлено на кон. И цена ошибки… слишком высока. Алия молча кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. В его голосе снова звучала стальная решимость. Может быть, это еще не конец. Может быть, они еще смогут выкарабкаться из этой ямы. Но она знала точно – им придется бороться вместе. Иначе они оба погибнут. Алия вновь отвернулась к окну, и в его отражении блеснули предательские слезы. Ночь за стеклом казалась бесконечной, словно в ней растворилось все ее прошлое, все надежды и мечты. -Я когда за тебя выходила, вообще не думала, что так получится… - прошептала она, глядя на расплывающиеся огни. - Пойми меня тоже, пожалуйста… брата в этом говне я уже потеряла. Фарик был для меня всем. Потерять тебя из-за ваших махинаций… Я не вывезу… Голос ее дрожал, как тонкий лед под ногами. Виктор молчал. Знал, что слова сейчас – как плевок в бушующее пламя. -Аль, - наконец произнес он, глухо, - Фарика не вернуть. Я понимаю. Но я жив. И я не хочу, чтобы ты меня теряла. Поверь, я сделаю все, чтобы это дерьмо закончилось. Чтобы ты… чтобы мы могли жить нормально.Смотри, - сказал он, указывая на лобовое стекло, в котором мелькала дорога и ночной город. - Это все наше. Вернее, должно было быть. Но сейчас это – капкан. И мы должны из него выбраться. Вместе. Летим и не боимся? Алия посмотрела на него, в глаза. В них больше не было паники. Только усталость и какая-то обреченная решимость. -Летим и не боимся, - тихо ответила она. - Но, Вить… я не хочу жить в этом капкане. Я хочу… дом. Семью. Нормальную жизнь. Это возможно? Виктор вздохнул, провел рукой по волосам. -Я не знаю, Аль. Честно. Но я обещаю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы это стало возможным. Я обещаю. -Обещания… - прошептала Алия, но в ее голосе уже не было прежней горечи. – Обещания ничего не стоят, Вить. Важны действия. Он кивнул, понимая. Слова, особенно в их мире, обесценивались моментально. Действия – вот мерило всего. -В таком случае, давай кое-куда заедем. Машина плавно затормозила у обочины, и Алия узнала старый Арбат. Вечерний свет мягко ложился на булыжную мостовую, отражаясь в витринах сувенирных лавок. Здесь всегда витал дух чего-то богемного, немного нереального, даже в водовороте лихих девяностых. -Зачем мы здесь?… - недоверчиво спросила она, чувствуя, как тревога вновь подкрадывается к сердцу. Витя молча вышел из машины, оставив дверь открытой. Ну давай, вылезай. Сейчас расскажу, - бросил он через плечо, и в его голосе послышалась какая-то непривычная мягкость. Алия с сомнением взглянула на мужа, но, повинуясь какому-то внутреннему порыву, открыла дверь BMW и выпорхнула из авто. Ее каблуки звонко стукнули по камням. -Узнаешь места? - Витя небрежно оперся на капот машины, скрестив руки на груди. -Да не узнать тут… - Алия подошла к нему, обойдя хищный силуэт железного зверя. Ее взгляд скользнул по обветшалым стенам домов, по узким переулкам. - Моя первая перестрелка… Витя усмехнулся, вспоминая тот безумный вечер. -Я тогда здесь ребят подбил. Договорился с арбатскими, они музыкантов нашли. Думал, красиво сделаю – тебя своей. Но, у судьбы свои планы. Хорьки вылезли какие-то. А ты ж в форме… - Витя засмеялся, вспоминая, как тогда переполошился. - Думал все, хана. А когда пулю получил, думал, ты там, в машине, осталась…. Мне только после швов парни сказали, что тебя Фарик домой повез… Это хорошо, что я тогда ключи оставил в машине. А то бы пришлось тебе тут до утра куковать. Алия улыбнулась краешком губ, вспоминая тот хаос и страх, которые царили тогда вокруг. Но сквозь них, как луч солнца, пробивалось чувство, что рядом есть кто-то, кто готов защитить ее. Даже ценой собственной жизни. -Помню, - тихо сказала она. - Мне тогда казалось, что мир рухнул. Парни только потом сказали, что конкретно случилось…. Витя оттолкнулся от машины и взял ее за руку. Его прикосновение было твердым и уверенным. -Молодые были, горячие, - сказал он, глядя ей в глаза. - Думали, что нам море по колено. Сейчас уже не так. Правда, Аль? Алия кивнула. Жизнь научила их многому. Они прошли через огонь и воду, видели предательство и верность, любовь и ненависть. И теперь, стоя здесь, на старом Арбате, они чувствовали связь, которая выдержала все испытания. -Вить, - прошептала она, - что будет дальше? Он вздохнул, посмотрел на ночное небо, усыпанное звездами. -Я не знаю, Аль. Но я знаю одно – мы будем вместе. Что бы ни случилось. Поняла? Он крепче сжал ее руку, и они молча двинулись по Арбату, вдвоем, против всего мира. И в этот момент им казалось, что они действительно смогут преодолеть все. Потому что у них была любовь. И потому что они были вместе. Я просто решил, что спросить у тебя еще раз будет правильно. Тогда мне этого сделать не дали… - Витя пристально смотрел ей в глаза, словно пытаясь проникнуть в самую душу. Ночная прохлада не смягчала напряжения, витавшего в воздухе. - После всего того, что ты видела, ты уверена в том, что хочешь остаться? Алия замерла, чувствуя, как слова Виктора пронзают ее, словно осколки стекла. Вопрос, повисший в воздухе, был тяжелее любого приговора. Остаться – значит добровольно погрузиться в этот омут, где правят деньги и смерть ходят рука об руку. Уйти – значит признать поражение, отказаться от всего, что связывало ее с этим человеком. Тишина давила на барабанные перепонки. Мимо проходили редкие прохожие, не обращая внимания на драму, разворачивающуюся между двумя силуэтами, застывшими у старой BMW. Алия подняла голову и посмотрела в глаза Виктору. В них она увидела не только решимость, но и тревогу, и какую-то скрытую мольбу. Он ждал ее ответа, как приговора. -Ты действительно хочешь знать? – тихо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Витя кивнул, не отрывая взгляда -Да- выдохнула Алия. - Да. Я остаюсь. Потому что, несмотря ни на что, ты – моя семья. И я не бросаю своих в беде. Но учти, Вить, у меня больше нет сил напрасно рисковать. Если ты хочешь, чтобы я осталась, ты должен показать мне, что готов бороться за нормальную жизнь. За нас. ——————————————————————— Солнце уже давно встало. Алия с бигудями на голове что-то готовила на кухне. Кухонный стол, обычно заваленный журналами и косметикой, сегодня с трудом вмещал гору ингредиентов для праздничного стола. Витя уже куда-то уехал. Скорее всего, за цветами. Или, что более вероятно, за какой-нибудь особо заковыристой деталью для своего мотоцикла, который он любовно чинил в гараже с завидной периодичностью. Белов опять попросил их с Космосом решить какие-то дела… Какие именно, Алия даже не вникала. Знала лишь, что дела эти всегда пахли авантюрой и требовали изобретательности. Коржи на медовик уже были поставлены в духовку. Аромат корицы и меда волнами разливался по квартире, заглушая даже настойчивый запах машинного масла. Алия приоткрыла дверцу духовки, чтобы проверить, не подгорели ли края. Нет, все шло по плану. Телефон трезвонил весь день, девушка только успевала бегать из кухни к тумбочке с телефонным аппаратом и принимать поздравления. Друзья, родственники, коллеги – все хотели поздравить Альку с днем рождения. Каждому нужно было уделить внимание, выслушать длинные пожелания, сдержать слезы радости. Времени совсем не было. Вечером должны были приехать ребята, а половина работы еще не сделана. Холодные закуски, салаты – все это еще ждало своего часа. А еще нужно было успеть принять душ, сделать макияж и надеть то самое новое платье, которое Витя привез из командировки…. Алия вздохнула и снова взялась за нож, принимаясь нарезать ингредиенты для салата, стараясь не думать о том, как сильно она устала. Сегодня она должна быть самой красивой и счастливой, ведь сегодня ей исполнялось… впрочем, не прилично задаваться таким вопросом на женском празднике. Сквозь приглушённые ритмы музыки, льющейся из старенького магнитофона, пробился резкий щелчок поворачивающегося в замке ключа. В кухню, словно вихрь свежести, ворвался Витя, держа в руках пышный букет пионов. Их нежные лепестки, словно сотканные из рассветного тумана, источали тонкий, пьянящий аромат. – Стоит колдует, – промурлыкал парень, подкравшись к Альке сзади и нежно положив голову ей на плечо. Лёгкий чмок в щёку – словно печать любви и нежности. – С днём рождения, мышка. Перед самым носом Альки возникла благоухающая шапка пионов. – Ой, пиончики, прелесть какая! – Алька с восторгом повернулась к Вите. – Поставишь в воду? А то у меня руки все в еде. – Я говорил тебе, давай в ресторане отметим, – проворчал Витя, отходя к навесным шкафчикам над раковиной. – А чего толку в ресторане? Без души это всё. А вот дома, в кругу друзей… здесь как-то уютнее. – Ага, и ты задолбанная будешь сидеть за столом. Стоять весь день у плиты, а потом в попыхах приводить себя в порядок в твоём стиле, – съязвил Витя. – Вить, не болтай под руку, – огрызнулась Алька, стараясь не отвлекаться от нарезки салата. – А ты не злись, а то палец резанешь, – сказал Витя, водрузив на стол вазу с пионами и ловко стащив с разделочной доски хрустящий кусочек огурца. – Вот помог бы лучше, – Алия бросила на мужа строгий взгляд. – Извини, дорогая, служба, – Витя развёл руками и поспешил к выходу из кухни. – Я отъеду ненадолго, вечером подтянусь. – Вить, ну договаривались же, я выходной взяла… – Не бурчи, я быстро, – ответил Виктор, на ходу накинув пальто и, чмокнув Альку в макушку, скрылся в прихожей. – Блять, ну только пол помыла, – пробормотала Алия ему вслед, чувствуя, как поднимается волна раздражения. В дверях Витя едва не сбил с ног Беллу, словно ураган, вырвавшийся на свободу. Девушка опешила, отшатнувшись назад. -Господи, куда несешься-то? Привет! – воскликнула она, пытаясь отдышаться. -Привет, привет, да по делам, скоро приеду, – выпалил Виктор, не останавливаясь. Заметив на руках Беллы маленькую Фариду, он улыбнулся. – А это кто у нас такой маленький? Ну, красотка! Надо будет ствол купить, женихов отстреливать. Так, всё, убежал! Виктор скрылся в вихре движения на лестничном пролете, оставив после себя лишь шлейф легкого одеколона и ощущение неминуемой бури. -А где ж там наша именинница? – Белла шагнула в квартиру, опуская на пол дочь и торопливо расстегивая ей куртку. – Что у вас тут? А то Витёк так вылетел, будто пожар… -Да всё нормально, Бел, - отмахнулась Алия, стараясь скрыть нахлынувшее волнение. - Просто работа у него такая. Вечно в самый неподходящий момент… Белла прошла на кухню, обозрела с улыбкой царящий там творческий беспорядок и сочувственно кивнула. -Знаю я эту вашу работу, - вздохнула она. - Ладно, давай помогу. Нечего тут одной киснуть. И в этот момент Алия с теплотой взглянула на подругу. Ее легкость, неуклюжие шутки и неизменный оптимизм всегда умели поднять настроение. -Спасибо, - улыбнулась Алия. - Вот, салат начинай крошить. А я пока Фарке занятие придумаю. Рисовать будешь, бусинка? - Она наклонилась к племяннице, ласково потрепав её по щеке. Работа в дружной компании быстро продвигалась. Разговоры, смех, сплетни о общих знакомых - все это помогало отвлечься от тревожных мыслей. Но где-то глубоко внутри Алия продолжала ощущать, как сжимается сердце от неясного предчувствия. И чем ближе подходил вечер, тем сильнее становилось это гнетущее переживание. ——————————————————————- В кабинете у Белого царила тишина, густая и давящая, словно предгрозовая. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тяжелые портьеры, выхватывали из полумрака детали: блики на полированной поверхности письменного стола, ворсинки персидского ковра, клубы сизого дыма, медленно растворяющиеся в воздухе. Саша Белый, погруженный в свои мысли, вчитывался в газету с кричащим заголовком «Убийство в день премьеры». Буквы плясали перед глазами, складываясь в зловещие образы. Космос, развалившись на широком кожаном диване, казался воплощением лени и безразличия, но Саша знал – за этой маской скрывается острый ум и мгновенная реакция. Витя Пчелкин, напротив, сидел предельно собранно, напротив друга, внимательно наблюдая за выражением его лица. Он курил одну за другой тонкие сигареты, пепел аккуратно стряхивал в хрустальную пепельницу. -Привет от меня передали? - Саша отложил газету, его голос прозвучал глухо, почти отстраненно. -Я не в курсе пока, - Витя стряхнул пепел, его глаза, обычно лукавые, сейчас были серьезны и внимательны. Он достал из кармана маленькие золотые часы - Кос, во сколько? -В час, - лениво отозвался Холмогоров, не меняя позы. -Ну, поедем узнаем. Саша лишь кивнул друзьям, не отрывая взгляда от лежащего перед ним сборника новостей. Его пальцы нервно барабанили по обложке. -Скажите Шмиту, что он молодчик. Сделал чисто, хорошо…. - произнес он, словно в пустоту. Голос его был тихим, но в каждом слове чувствовалась сталь. -Сань, - Космос зевнул, почти засыпая, - и что ты такой грустный? Дело сделано, проблемы нет. -Я не грустный. Я веселый, - ответил Саша, с натяжкой растягивая губы в улыбке, в которой не было ни капли радости. -Поехали, - скомандовал Витя, бросая окурок в пепельницу и поднимаясь с кресла. В его голосе звучала решительность. Надвигался час X, и он, как всегда, был готов к действию. В одном из фешенебельных ресторанов Москвы, чьи стены помнили шепот признаний и звон бокалов в честь успешных сделок, расположились несколько крепких, словно выточенных из гранита, парней. Их присутствие, подобно тяжелому облаку, сгущалось над атмосферой непринужденности, заставляя редких посетителей бросать на их столик настороженные взгляды. Что-то важное, несомненно, витало в воздухе, сплетаясь с терпким ароматом дорогого коньяка и запахом кожи от их безупречно скроенных пиджаков. Взгляд Виктора, острый и пронзительный, словно лезвие опасной бритвы, скользил по лицам товарищей, оценивая их реакцию на каждое произнесенное слово. В руках он небрежно крутил столовый нож, его отточенный стальной блеск зловеще отражался в приглушенном свете люстр. Лезвие играло в ловких пальцах, то пропадая в тени, то возникая вновь, словно намекая на скрытую угрозу, таившуюся в словах и взглядах. Более часа длилось это напряженное совещание, каждый участник которого, казалось, держал в руках нити невидимой паутины, готовой в любой момент затянуть в свои смертельные объятия. Обрывки фраз, имена, звучавшие словно приговор, и схемы, набросанные на салфетках, создавали зловещую картину грядущих событий. Наконец, словно сбросив с себя неподъемный груз, компания поднялась из-за стола. Тяжелые двери ресторана распахнулись, выпуская их на волю, в объятия морозного московского дня. На крыльце, словно невинный свидетель их темных замыслов, лежал свежий, девственно чистый снег. Его хрустальные искры танцевали в свете уличных фонарей, создавая обманчивое впечатление спокойствия и безмятежности. Именно в этот момент, когда казалось, что опасность миновала, из темноты, подобно хищнику, высказывающему из засады, вынырнул черный микроавтобус без опознавательных знаков. Из его недр, словно разъяренные псы, выскочили бойцы ОМОНа в полной боевой экипировке. Их лица, скрытые под масками, выражали лишь неумолимую решимость. Не успев опомниться, крепкие парни, минуту назад казавшиеся вершителями судеб, оказались обезоружены и повержены на землю. Холодный снег обжигал их щеки, а стальные наручники больно врезались в запястья. Их дерзкие планы и амбиции рухнули в одно мгновение, погребенные под лавиной правосудия. Лишь хруст снега под ногами омоновцев и звук захлопывающихся дверей микроавтобуса нарушали тишину ночной Москвы, напоминая о том, что за каждым, даже самым дерзким и могущественным злодеем, рано или поздно приходит расплата. Небо,затянутое серыми тучами, словно насмехалось над происходящим. Космос, Витя и Макс, словно преступники, приговоренные к искуплению в недрах земли, двигались в плотном кольце людей в форме. Их лица, непроницаемые, как маски древних богов, не выдавали ни намека на сочувствие или жалость. Лишь безучастный, холодный профессионализм читался в их стальных взглядах. У замыкающего, чья фигура казалась особенно зловещей в этом процессии, в руках были три лопаты - мрачный символ их неминуемой участи. Пчелкин, словно загнанный зверь, лихорадочно перебирал в голове варианты спасения. Что делать дальше? Бежать? Кричать? Пугать связями?Ни один из предложенных разумом путей не казался верным. Страх, ледяными когтями вцепившись в сердце, парализовал волю. Неужели все закончится здесь? Неужели эти люди в форме, не ведающие ни жалости, ни сострадания, разрушат все, что ему дорого? Не поехали ли они уже пугать его родителей? А что с женой? Как ей это пережить? Тревога, словно ядовитая змея, обвивалась вокруг его горла, лишая возможности вдохнуть полной грудью. Внезапно один из омоновцев, словно небрежным движением руки, толкнул его с узкой, круто идущей тропинки в естественное углубление, скрытое в тени вековых деревьев. Земля, усыпанная жухлой листвой, приняла Виктора в свои объятия, словно предчувствуя его грядущие муки. Следом за ним, словно обреченные, полетели Космос и Макс, чьи лица, искаженные ужасом, кричали о неминуемом. Еле успев подняться на ноги, отряхиваясь от прилипшей к одежде земли и листвы, парни увидели, как к их ногам грубо прилетают лопаты, воткнувшиеся в мягкую землю, словно надгробные кресты. -Мужики, вы чего? - Холмогоров, собрав остатки самообладания, старался сохранять спокойствие, хотя голос предательски дрожал. Взгляд бегал по лицам омоновцев, пытаясь найти хоть какой-то намек на ответы в этих холодных, нечитаемых масках. -Копай, - прозвучал сухой, бесчувственный приказ, словно вырванный из глубин преисподней. И в тот же миг на них наставили стволы, зловеще поблескивающие в сумраке. Стволы, не знающие ни жалости, ни сострадания. Стволы, готовые в любой момент оборвать нить жизни. В этот момент Холмогоров понял, что все его надежды на благоприятный исход развеялись, как дым. Впереди – лишь мрак, отчаяние и непостижимая воля бездушных людей в форме. Когда последний ком земли был выброшен из ямы, словно изрыгнутой самой преисподней, и пот, смешанный с грязью, застилал глаза, один из омоновцев, словно палач после свершения казни, хрипло процедил приказ: "Отдать лопаты". В этот момент Космос, чье сердце колотилось, словно птица в клетке, осенил себя крестным знамением. Не сон. Не наваждение. Не порождение воспаленного разума. Это было реально. Жестокая, беспощадная реальность, от которой невозможно проснуться. Виктор, будто очнувшись от кошмара, с трудом поднял взгляд на своих друзей – Макса и Космоса. В глазах плескалось отчаяние, смешанное с виной.  -Простите, пацаны, если что не так было– прошептал он, словно вымаливая прощение за грехи, которых не совершал.  Слова эти утонули в зловещей тишине леса, лишь изредка нарушаемой карканьем ворон, словно предвещающих неминуемую беду. И вот, как раскат грома, раздалась оглушительная очередь выстрелов. Земля содрогнулась, воздух наполнился запахом пороха и смерти. Время, казалось, остановилось. Мир сузился до размеров этой проклятой ямы, ставшей временным убежищем. Когда эхо выстрелов затихло, и стражи порядка, словно тени, растворились в лесной чаще, наступила звенящая тишина. Витя, словно подкошенный, осел на землю. Ноги не держали, тело била дрожь. Он медленно провел рукой по груди, по животу, словно пытаясь убедиться в целостности своего тела. Жив. Чудом жив. "В церковь завтра схожу, свечку поставлю", – пронеслось в его голове, словно мантра, словно заклинание, призванное отблагодарить судьбу за дарованную жизнь. Он выдохнул, чувствуя, как к горлу подступает ком. Но это было лишь первое звено цепи, лишь начало их мучительного пути к свободе. Пути, усыпанного терниями страха, предательства и отчаяния. Пути, который навсегда изменит их жизни. К офису Белого подъехала машина. Перебивая истерику друзей Саша старался добиться хоть какого то ответа -Они сказали что нибудь? -Да нихрена они не сказали!- подлетел к нему Витя, схватив друга за грудки- Могилу рыть заставили! Я так в жизни не боялся,Саня. Могилу, Саша, могилу! Вдруг Пчелкин получил оплеуху. На руке Белого осталась запекшаяся кровь с его лица.  -Прекратить истерику! Тихо! Все!- Взревел Саша, стараясь большим напором привести друзей в чувства.- Але позвони, через нее решим. -Да какое нахрен Але?- Витя не унимался- День рождения у нее сегодня, я должен был там уже быть! И вы кстати тоже.Отъехал, блять, на час. Я что жене скажу, Саша?   -Нашивки видел кто нибудь?- Белов казалось не замечал истерию вокруг -Да это ОМОН был- перекрикивал Макс -Так, сейчас врачу покажетесь и отдыхайте.  Саша удалился в коридор, хлопнув по плечу одного из охранников -Жену поздравь.- Космос опрокинул стопку с водкой -Да куда уж праздничней? - Пчелкин осушил свою стопку- Я как сейчас к ней поеду? А ты? Себя то видел?  -Не обостряй, а. И так тошно. Хоть позвоню поздравлю -Да куда ты позвонишь?- сморщился Витя от раздражения- Думаешь трубки не пасут?Ох, бля… где ж мои 17 лет на большом каретном…? Макс, слушай- вдруг обратился он к товарищу- ты из нас всех самый не помятый. Я сейчас напишу кое-что. Отвези на мой адрес, Альке вручи. А то волноваться будет… бабы. Пчелкин взял со стола Саши чистый лист и ручку. Принялся писать. Аль, прости, я не смог вернуться домой сегодня. Слова эти, словно тяжелые камни, давили на сердце, когда он писал их, стараясь успокоить дрожащие пальцы. Звонить, услышать ее голос, было непозволительной роскошью, рискованной авантюрой, способной обрушить карточный домик тщательно выстроенных предосторожностей. Макс не подведет. В этом он был уверен. Он просил передать Але лично в руки, в эти хрупкие ладони, в которых таилась сила любви, способная преодолеть любые преграды. ——————————————————————- Все уже было почти готово. Аля, крутясь перед зеркалом, ловкими движениями снимала бигуди, выпуская на волю волну каштановых волос. Маленькая Фарида, с неподдельным интересом, рассматривала одну из освобожденных прядей, будто это было нечто магическое, способное преобразить мир. Белла, расположившись на диване, увлеченно рассказывала о том, как пристроила дочку в лучший сад в районе, о новых развивающих методиках и восхитительных утренниках, которые ей предстоит лицезреть. Но Алие все не давало покоя отсутствие Вити. Эта тягучая, неопределенная тревога, засевшая глубоко внутри, отравляла предвкушение праздника. -Слушай, а где твой благоверный? - вдруг спросила Белла, словно почувствовав ее смятение и прочитав ее самые сокровенные мысли. Вопрос прозвучал громче, чем ожидалось, рассеивая напускное веселье. -Не знаю, - Алия, нервно перебирая пальцами рассыпающиеся локоны, старалась придать голосу беспечность. – Может, вообще не приедет… Время – шестой час вечера, уехал в двенадцать. Может, запарился, может, забыл вообще, или с Космосом сидят отмечают какой-нибудь очередной успех. На самом деле Алия не верила ни в одно из своих предположений. Она знала Витю как облупленного. Он ценил обещания, особенно данные ей….И эта мысль, подобно ледяной руке, сжимала ее сердце. Белла бросила на Алию быстрый оценивающий взгляд. Знала она, что за этой показной беспечностью скрывается настоящая буря. Знала, как сильно Аля любит Витю, как переживает за него, даже когда он кажется самым невозмутимым. -Не говори глупости, - мягко сказала Белла, поднимаясь с дивана и подходя к Алие. - Витёк тебя любит, он бы не пропустил твой день рождения. Просто, наверное, дела какие-то возникли. Ты же знаешь, работа у них такая… непредсказуемая. Она обняла Алию за плечи, пытаясь хоть немного успокоить. -Давай лучше отвлечемся. Сейчас гости приедут, тебе нужно быть в форме. Аля кивнула, стараясь взять себя в руки. Белла была права. Ей нужно было улыбаться, принимать поздравления, быть хозяйкой вечера. Нельзя позволить тревоге испортить праздник. Но чем ближе подходило время прихода гостей, тем сильнее становилось ее волнение. Каждый звонок в дверь заставлял ее вздрагивать. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Где же он? Тяжелые предчувствия сдавливали грудь, не давая дышать полной грудью. Она хотела верить, что всё хорошо, но страх неумолимо заполнял ее душу. За столом уже вовсю гремели тосты. Смех, звон бокалов и аромат вкусной еды создавали атмосферу праздника, но тревога в глазах Алии не угасала. -Так, дорогая, - Оля подняла бокал с шампанским, ее лицо светилось теплотой и искренностью. - Поздравляю тебя с днем рождения! Чтоб на работе у тебя все было дай бог… и дома, чтобы все было мирно и спокойно. Оля широко улыбнулась, чокаясь с Алией. Та ответила слабой улыбкой, чувствуя, как комок подступает к горлу. -Я одна заметила, что сидим женской компанией? – перебила тост Тома, бросив многозначительный взгляд по сторонам. Ее слова внесли нотку напряжения в атмосферу. -Томчик, не переживай ты, приедут, - поспешила заверить ее Оля, стараясь сгладить неловкость. - Они у   нас парни занятые , но он бы ни за что не пропустили бы день рождения. Может, пробки или… В этот момент в коридоре раздался звонок. Сердце Алии подскочило к горлу. Она вскочила из-за стола, словно ее подбросило пружиной. Забыв про гостей, про праздник, она со всех ног бросилась к двери. Открыв дверь, она увидела Макса – телохранителя Оли. Его обычно непроницаемое лицо сейчас казалось каким-то странно напряженным. -Аль, тебе передать просили. -Он протянул ей белый, плотный конверт без каких-либо опознавательных знаков. Простота его вида лишь подчеркивала зловещую тишину момента. Сердце ухнуло куда-то вниз, в пятки. Алия знала, что добрых вестей в таких конвертах не приносят. Она машинально взяла конверт, ее пальцы слегка дрожали. Макс молча наблюдал за ней, словно ожидая ее реакции. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. За спиной Алии чувствовались любопытные взгляды гостей, ощущалось их нетерпеливое дыхание. Но сейчас все это казалось таким далеким, таким несущественным. -Спасибо, Макс, - прошептала Алия, стараясь сохранить самообладание. Он кивнул, развернулся и так же бесшумно исчез, как и появился. Алия медленно закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и, запрокинув голову, попыталась сделать глубокий вдох. Воздуха катастрофически не хватало. Где болончик? Она смотрела на конверт в своей руке, словно на змею. Что там? Какие новости он принес? И самое главное – что с Витей? Страх сковал тело, лишая воли. Но она знала, что должна открыть его.… -Аль, кто там?… – Из кухни показалась Белла, на лице которой смешались любопытство и легкое беспокойство. Маленькая Фарида, цепляясь за ее ногу, тоже выглядывала в коридор. -Макс конверт принес… – прошептала Алия, с круглыми от страха глазами глядя на подругу. В этих глазах плескалось отчаяние, словно она уже знала, что запечатано внутри этой зловещей белой оболочки. Оля, почувствовав неладное, мгновенно отбросила веселое настроение. Она подошла к Алие, приобняла ее за плечи и тихо спросила: -От кого? Что случилось? Алия молчала, продолжая вглядываться в конверт, словно гипнотизируя его. Она не знала, как объяснить подруге тот леденящий ужас, который сковал ее изнутри. -Я… я не знаю, что там, – наконец, проговорила она дрожащим голосом.  Белова крепче сжала ее плечи. -Не говори ерунды, – попыталась она ее успокоить. – Давай откроем вместе, хорошо? Что бы там ни было, мы справимся. С этими словами Оля аккуратно взяла конверт из дрожащих рук Алии. Она бережно разорвала край и достала сложенный в несколько раз лист бумаги. Развернув его, она быстро пробежала глазами по написанному. Лицо ее медленно менялось, становясь все более бледным и напряженным. Наконец, она подняла глаза на Алию. -Что там? - не выдержала Алька, нарушив тягучее молчание, словно порезав застоявшийся воздух. В голосе звенело отчаяние, смешанное с хрупкой надеждой. Оля смотрела на нее с тревогой, ее обычно приветливое лицо сейчас отражало лишь одну всепоглощающую заботу. Алия забрала письмо из ее рук и стала жадно вчитываться в строки, выискивая хоть какой-то намек на спасение. " Аль, прости, я не смог вернуться домой сегодня. Боже, как я хочу услышать твое "Алло", почувствовать тепло твоего дыхания на другом конце провода. Но  этот разговор бы   стал непозволительной роскошью. Я просил Макса передать тебе весточку от меня лично в руки…Алька, мне так хочется тебя увидеть. Мне страшно думать,какие мысли сейчас тебя посещают. Но верь мне, я в относительном порядке. Не переживай, пожалуйста, прошу тебя об этом, как никогда прежде. Твое спокойствие сейчас – мой воздух, моя жизнь. Я так надеялся, мышка, что вручу тебе этот подарок сам. Представлял, как ты, укутавшись в мой любимый свитер, с горящими от любопытства глазами, разворачиваешь шуршащую бумагу. Как твои губы расплываются в улыбке. Но обстоятельства сложились иначе. Открой верхний ящик тумбочки у моего стола. Он там, ждет тебя. Это не просто вещь, Аль, это частичка моей души, заключенная в хрупкую оболочку. Прими его от меня, как символ моей любви, как обещание скорой встречи, как надежду на светлое будущее, которое мы обязательно построим вместе. Я очень люблю тебя и нет на свете силы, способной изменить это чувство. Но сегодня ехать домой – не лучшая идея. Я не могу рисковать тобой.Завтра я обязательно приеду, прижму тебя к себе так крепко, что ты почувствуешь стук моего сердца, бьющегося лишь для тебя. Еще раз прости меня, моя мышка, за этот кошмар, за это вынужденное расставание. Я все тебе объясню чуть позже.Ну, либо ты узнаешь от начальства раньше.Что из этого хуже, я сам не знаю.Не переживай, и, пожалуйста, не порти себе этот праздник. Позволь себе немного радости, немного света в этот темный день. Я знаю, ты сильная, ты справишься. А я буду мысленно рядом с тобой, обнимая тебя своим теплом и любовью. Жди меня, Аль. И помни – моя любовь к тебе сильнее любых обстоятельств.                  Навечно твой СергейЕсенин Дурак Витя Пчелкин" Прочитав письмо, Алия почувствовала, как волна облегчения смывает ледяной ужас, сковавший ее тело. Витя жив. С ним всё относительно в порядке. Но что тогда произошло? И почему он не может вернуться сегодня? И почему она должна что то узнать? Она подняла взгляд на Беллу и Олю, в глазах которых все еще читалось беспокойство. Им нужно всё объяснить, но сначала… подарок. Инстинктивно, словно зачарованная, она направилась к столу Вити, в верхний ящик, где ее ждало неизвестное послание любви. Кулон. Тот самый, что она приметила пару недель назад в одном из бутиков. Как только девушка взяла украшение в руки, вся ее безмятежность растворилась. Смысл письма вдруг стал проникать в голову и липким страхом сковывать разум. -Аль,- в дверях показалась Тома- Все хорошо? -Нет. Случилось что то страшное. Минуло несколько томительных дней, каждый из которых тянулся словно нескончаемая вереница серых, унылых часов. Виктора все не было, словно призрак растворился в густой дымке московского смога. Алия, словно неприкаянная тень, бродила по квартире, в каждом шорохе слышала его шаги, в каждом телефонном звонке надеялась услышать его голос. Но лишь тишина, звенящая и гнетущая, отвечала ей. Внезапный, резкий стук в дверь, словно раскат грома средь ясного неба, заставил ее вздрогнуть. Сердце, до этого замершее в томительном ожидании, бешено заколотилось в груди. Она , словно подхваченная невидимой волной, бросилась к двери, спотыкаясь и путаясь в подоле домашнего платья. На пороге стоял он – Виктор, живой и невредимый, словно вернувшийся из долгого и опасного странствия. В руках, словно символ его вины и примирения, был огромный букет белоснежных лилий, чьи нежные лепестки источали сладкий, дурманящий аромат. Аромат, который раньше наполнял их дом радостью и любовью, а теперь казался предвестником новых тревог. Снова оправдания, словно заученная наизусть пьеса, казалось вот- вот спрыгнет с его губ. Слова, сыпавшиеся как горох, казались пустыми и бессмысленными, неспособными развеять ту темную тучу, что нависла над их отношениями. Алька с неприкрытым ужасом смотрела на супруга. Она не помнила в его гардеробе черное пальто…. На косу у Вити была какая то конструкция… опять сломали.Но ее взгляд был прикован к его глазам – усталым, потемневшим и полным вины. Снова страх, ледяными когтями вцепившийся в ее сердце, парализовал волю. Страх перед неизвестностью, перед разочарованием, перед тем, что их любовь, словно хрупкий цветок, может быть безвозвратно растоптана безжалостными реалиями жизни. -Обновил гардероб?- прервала молчание девушка -Я зайду или мы все соседям расскажем?  Пчелкин вошел в квартиру, закрыв за собой дверь, словно отгораживаясь от всего того мрака, что преследовал его последние дни. На его виске, словно предательская отметина времени и пережитого ужаса, виднелась седина – маленький, но красноречивый символ перенесенного стресса. Аля не могла отвести взгляда от него. В его усталости читалась боль, в каждом движении – тень пережитого. Она видела его насквозь, чувствовала кожей ту опасность, что дышала ему в спину. Внезапно, словно инстинктивно, она прижалась к нему, вкладывая в это объятие всю свою нежность, всю свою любовь, всю свою безграничную преданность. Виктор аккуратно обнял ее в ответ, слегка касаясь волос, словно боясь сломать ее хрупкость, словно опасаясь, что она может исчезнуть, как мираж. – Я думал, что больше тебя не увижу, – прошептал парень, уткнувшись в ее макушку, словно ища там утешение и защиту. Голос его звучал хрипло и глухо, словно сорвался с самой глубины души. – Ну чего ты, маленькая…? Напугалась, да? Давай мы с тобой поставим чайник, поговорим… – Я все знаю, – перебила  мужа Алька, отстраняясь от него и поднимая на него свои заплаканные глаза. – На работе была… крестик Космоса нашли. Я привезу завтра… – Все, все, тише, – Витя слегка наклонился, взяв ее за плечи и заглянув в глаза. – Ну, и что ты тут сырость развела? Я живой, все со мной отлично. Ну? Подарок нашла? – Нашла, – ответила Аля, и в ее голосе прозвучало что-то такое, что заставило сердце Виктора болезненно сжаться. – Понравился? – Понравился… Вить, – она запнулась, словно не решаясь произнести вслух то, что уже давно зрело в ее душе. – Давай я завтра через Оксанку нам билеты возьму в Таджикистан. Я на родине не была давно, да и безопаснее там… Давай уедем? – Аль, успокойся, – Витя попытался обнять ее, но она отстранилась. Девушка подошла к телефону. В ее глазах плясали отчаяние и решимость, словно она уже приняла решение и ничто не сможет ее остановить. Она набирала номер подруги, готовая бежать куда угодно, лишь бы спасти их любовь, лишь бы сохранить его жизнь. Бежать от опасности, от лжи, от того мрака, что надвигался на них, словно неумолимая гроза.Вдруг Витя изменился в лице, словно тень пробежала по его измученному сознанию. В глазах вспыхнул огонек тревоги, сменив прежнюю усталость. Он ринулся к телефону и, вырвав трубку из тонких, дрожащих пальцев супруги, зашипел, словно загнанный в угол зверь: – Успокойся! – Голос его был полон отчаяния, но в нем звучала и стальная решимость, заставившая Алию вздрогнуть. – Ты что творишь? Кому звонишь? Ты хоть понимаешь, что ты можешь натворить? Он окинул взглядом комнату, словно выискивая невидимых врагов, готовых в любой момент ворваться в их тихий мир. Каждый предмет в квартире, казалось, дышал напряжением и угрозой, словно их стены стали свидетелями невысказанных страхов. – Ты хочешь, чтобы за нами всеми пришли? Ты хочешь бросить все, чего мы добились? – Голос его становился все тише, срываясь на шепот, словно он боялся, что их разговор может быть подслушан. – Аль, прошу тебя, остынь. Он крепко сжал ее руки, пытаясь успокоить ее дрожь, но чувствовал, что ее тело напряжено, словно натянутая струна. Он понимал ее страх, ее желание бежать, спрятаться от надвигающейся бури. Но он знал и то, что бегство – не выход. Бегство лишь усугубит их положение, сделает их легкой добычей для тех, кто желает им зла. – Мы не можем уехать, Аль. Не сейчас. Здесь наш дом, наша жизнь. Мы не можем просто так все бросить, – он посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь донести до нее свою мысль, свою тревогу. – Если мы уедем, они нас найдут. Они достанут нас везде. Ты это понимаешь? Алия молчала, устремив взгляд в пол, словно ища там ответы на мучившие ее вопросы. Она понимала его правоту, знала, что бегство не решит их проблем. Но страх за его жизнь, за их будущее, не давал ей покоя. – А что делать? Мне что делать сейчас? – подняла глаза на мужа Аля, слегка повысив тон, и в голосе ее впервые прозвучали нотки истерики, доселе скрытые за маской сдержанности. Казалось, чаша ее терпения переполнилась, и теперь скопившаяся тревога и страх грозили вырваться наружу, подобно бурной реке, сметающей все на своем пути. – А мне что делать? – Витя вцепился мертвой хваткой в плечи жены, словно утопающий хватается за соломинку, и встряхнул ее, пытаясь привести в чувство, вернуть в реальность, где они оба оказались заложниками обстоятельств. – Мне что делать, Аля? Знаешь, почему я не приехал? Знаешь? Я могилу себе копал! Я думал, меня там, как пса вшивого, пристрелят к ебени матери! Голос его сорвался на крик, и каждое слово, словно удар хлыста, обжигало лицо Алии. В нем клокотала боль, отчаяние, бессильная злоба на судьбу, превратившую его жизнь в бесконечную череду испытаний. – Я стоял, блять, и молился, чтобы эти черти домой не пришли! Я тяну эту кабалу уже много лет! Хватит устраивать мне истерики! Могу я хотя бы в своем сраном доме быть просто любимым мужчиной, а не оправдываться? Глаза его горели яростным огнем, но за этим пламенем скрывалась бездонная пропасть страха и одиночества. Он устал жить на грани, устал постоянно оглядываться, устал бояться за свою жизнь и жизнь своих близких. Ему просто хотелось тепла, покоя, простого человеческого счастья, которого он, казалось, был навеки лишен. – Если ты боишься, я могу гарантировать тебе безопасность. Понадобится – ценой своей жизни. Но тебя не тронут. Обещание это прозвучало твердо и безапелляционно, но Алия видела, как дрожат его руки, как напряжены его плечи. Она понимала, что его решимость – лишь маска, за которой скрывается все тот же страх, все та же неуверенность. Алия просто смотрела на него – долгим, пристальным взглядом, полным какого-то животного страха. В нем не было ни упрека, ни обиды, лишь застывшее оцепенение, словно она вдруг увидела перед собой не любимого мужа, а незнакомого, чужого человека, несущего в себе непостижимую и опасную тайну. – А рожать я в бронежилете буду? Или, вон, как Белка, рожу и останусь вдовой? – перебила она, и в ее голосе, несмотря на страх, прозвучал вызов. И словно лезвие бритвы, прочертило ее замечание по напряженной тишине комнаты. Витина ярость схлынула, как волна, отступающая перед наступлением шторма. Глаза наполнились виной и беспомощностью. Он отпустил ее плечи, словно обжегшись, и отступил на шаг, как бы давая понять, что не посмеет больше нарушать ее личное пространство. – Аль, прости… я не хотел… – слова застряли у него в горле. Он понимал, что наговорил много лишнего, что боль и страх застили его разум, заставив выплеснуть на нее всю свою злость. Он видел в ее глазах отражение собственного кошмара, собственную неуверенность в завтрашнем дне. И это резало его глубже, чем любые угрозы извне. – Я просто… я боюсь за тебя, Аля. За тебя и за ребенка, – наконец, прошептал он, склонив голову. – Я не могу допустить, чтобы с вами что-то случилось. Тишина снова воцарилась в квартире, но теперь она была иной – не гнетущей и напряженной, а тяжелой и тягучей, словно густой кисель. Аля молчала, обдумывая его слова, пытаясь найти в них рациональное зерно, унять бушующий в душе ураган. Она понимала, что он так же, как и она, охвачен страхом, что его грубость и вспыльчивость – лишь защитная реакция на надвигающуюся опасность. Медленно, словно во сне, она подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном раскинулась ночная Москва, сверкающая огнями, живущая своей привычной жизнью, не подозревающая о драме, разыгрывающейся за стенами этой скромной квартиры. Она смотрела на эту завораживающую картину и думала о том, как хрупка и беззащитна человеческая жизнь перед лицом судьбы, как легко все можно потерять в один миг. – Хорошо… – наконец, произнесла она, не отрывая взгляда от ночного города. – Что ты предлагаешь? Что мы будем делать? Витя вздохнул с облегчением, словно сбросил с плеч тяжелый груз. Он подошел к ней и обнял ее со спины, прижавшись щекой к ее волосам. – Мы не будем никуда уезжать, Аля. Это только усугубит ситуацию. Мы останемся здесь и будем бороться. Вместе. Он отстранился от нее и посмотрел ей в глаза, пытаясь убедить ее в своей правоте. – Я знаю, это опасно, я знаю, ты боишься.  И тебе еще не поздно поменять решение. Он взял ее руку и крепко сжал в своей. – У меня есть план, Аля. Мы все уладим. Но если ты поймешь, что не хочешь оставаться, я пойму. Не забывай. Я люблю тебя. Больше всего на свете. Я не позволю никому причинить вам вред Аля молча смотрела на него, и в ее глазах постепенно зарождалась надежда. Она верила ему, верила в его силу, в его способность защитить ее и их будущего ребенка. Она знала, что им предстоит пройти через многое, но она была готова к этому. Потому что она любила его, и потому что она знала, что вместе они смогут преодолеть любые препятствия. -Летим и не боимся?  - спросил тихо Пчелкин  –Летим и не боимся- выдохнула Алька  В комнате снова повисла тишина, но теперь она была наполнена предчувствием грядущих перемен, решимостью бороться и надеждой на то, что в конце концов все будет хорошо. За окном все так же сверкали огни ночной Москвы, но в этом доме, за этими стенами, началась новая глава – глава борьбы за любовь, за жизнь, за будущее.