Глава 2. Волны чайной церемонии

На столе стоял ароматный терпкий чай, за столом сидело трое мужчин, за окном шумело море, переливаясь в лучах яркого солнца. Хозяин хижины — Ши Уду, разливал чай по трём пиалам уже третий раз, и каждый раз чай поражал новым вкусом, раскрываясь с разных сторон. Из горьковато-терпкого он превращался в насыщенно-нежный, подобный пугливому дождю, несмело падающему на путников в долгих дорогах, но не смеющим расходиться в грозу. Чай в хижину принёс Пэй Мин — вместе с чаем он притащил Лин Вэня, вытаскивая его из гор рабочих свитков, в которых тот тонул ежедневно. За Ши Уду оставалось малое дело — принять гостей и обслужить, завария чай. — Слыхали, новый храм уже во всю строят, — сообщил Пэй Мин, принимая пиалу с чаем. — Богу Удачи и богине Несчастий, — заметил Лин Вэнь. — Откуда только деньги на эту чушь взяли? — фыркнул Уду. Пэй Мин рассмеялся, а Лин Вэнь, хмурясь, сообщил: — Пустили деньги, которые изначально планировались для обустройства причала… Ши Уду закатил глаза, пока Пэй Мин продолжал посмеиваться в пиалу. — На какие глупости чиновники спускают налоги! — Не чиновники, а народ, — вздохнул Лин Вэнь. — Этот вопрос был вынесен на обсуждение, и народ решил… — Значит, ситуация того хуже, — продолжал гнуть своё Ши Уду. — Значит, народ уже совсем отупел, что не отличает истины от вымысла! — Друг, а ты вовсе не веришь в богов? — Пэй Мин с лукавым прищуром посмотрел на Ши Уду. — И на помощь их не уповаешь ни в делах торговых, ни в делах любовных? Ши Уду с холодным презрением посмотрел на Пэй Мина. — Не уповаю. Ни на помощь мнимых богов, ни на помощь Небес. Я сам себе бог и небеса. Лин Вэнь разумно решил не влезать в спор, но, касаясь пухлыми губами чаши, посматривал на друзей. — Да ты такой гордец, что тебе самому в пору строить храм! — хохотнул Пэй Мин. Ши Уду скривился и с важным видом отпил чая. — Если мне позволено будет забирать все подношения с алтаря, а вместо благовоний мне будет приносить деньги, то я с удовольствием стану богом. Задохнувшись в хохоте, Пэй Мин чуть не выплюнул чай в лицо Ши Уду, но сдержался, проглотил, подавился и закашлялся. Лин Вэнь пришлось похлопать Пэй Мина по спине, пока Уду с невозмутимым видом продолжал попивать чай, держась в этой скромной хижине с таким величием и высокомерием, словно он был не меньше, чем императором. — А наш друг как всегда время зря не теряет, на всём наживается, — улыбнулся Пэй Мин, когда откашлялся. Он кивнул головой в знак благодарности Лин Вэню. — Не удивительно, что к тебе все горожане бегают за советами! — Ещё приезжие бывают, — напомнил Ши Уду. — Тем более, — на лице Пэй Мина расцветала довольная улыбка. — К твоему брату, кстати, тоже захаживают за благословением. Ши Уду лишь тяжело вздохнул, а Пэй Мин продолжил: — С его лёгкого слова, говорят, в пути не страшны ни непогода, ни разбойники. Будь он твоей женушкой, а не братом, вас бы давно возвели на пьедестал и поставил двойной храм: заметил ведь, как местные любят двойные храмы любовникам-богам ставить? — Довольно, — Ши Уду со стуком опустил пиалу на стол. — Мой брат — мужчина, и нечего здесь придумывать лишнее. — Очень интересный мужчина, который живёт с девицей, но с которой не прошел обряд трёх поклонов… верно я помню? Лицо Ши Уду помрачнело. — Брат Пэй… — шепнул Лин Вэнь, но Пэй Мин продолжил: — В прошлый раз, помнится, он сказал, что девица его Хэ Сюань сирена и свадебных традиций не имеет, так что… — Мой брат любит молоть чушь, ты бы его больше слушал, может, в ещё большие сказки бы уверовал! Пэй Мин замолчал: с одной стороны на него с призывом смотрел Лин Вэнь, а с другой — прожигал леденящим душу взглядом Ши Уду. — Вижу, другу неприятна тема разговора. Что ж, придумаем новую, — Пэй Мин пожал плечами. — Слыхали ли вы что-нибудь о Кровавой Парче? Лин Вэнь опустил взгляд в пустую пиалу. — А-Цин что-то такое рассказывал, — припомнил Уду и поспешил долить чая в пиалу Лин Вэня. — Какие-то новые рыночные слухи. — Наш новый магистрат Лин наверняка знает побольше рыночных торговцев о Кровавой Парче, м? — протянул Пэй Мин, подавая пиалу Уду, который налил чая и ему. — Не соизволит ли чиновник Лин посвятит этих двух смертных в дела административные? — Если пожелаете, — с некоторым напряжением в голосе сказал Лин Вэнь, поднимая взгляд. — Кровавая Парча… не выдумка. До нас уже дошло несколько тревожных сообщений о потопленных джонках. Жёсткий пират, грабит торговые корабли и убивает каждого, а если на пути видит корабль гражданский, перевозящий людей, то также спешит в нападение, дабы всех перебить… кровожадности этого пирата нет передела. Он питает невыносимую тягу к роскоши и к убийствам — доподлинно известно, что одной торговой джонке удалось улизнуть от Кровавой Парчи лишь потому, что Кровавая Парча напала на другую пиратскую джонку, и пока они сражались, торговцам удалось уплыть. Охотится этот пират по всему Южному морю… Известно, что Кровавая Парча плавает под алым флагом из парчи и что в порта не заплывает, на прибрежные города не нападает. А если и заплывает, то разбой не учиняет и ничем себя не выдает, так что нам не о чём беспокоится. По крайней мере, пока что… — Что ж другие пираты, неужели им безразлично, что среди них появился тот, кто опасен для них самих же? — спросил Пэй Мин. Лин Вэнь лишь пожал плечами. — Никто не хочет объявлять ему войну — ходят слухи, что Кровавая Парча был рождён не без помощи Принца Уюна, а Принц Уюн за свои детища жестоко мстит. — На море не менее чем на земле хватает своих героев. Пусть матросы боятся за свои деревни и города, за свои семьи и жизни, но пиратам нечего терять. Их дом — море, и Принц Уюна едва ли им страшен, ведь властен он лишь на земле. Те же самые легендарные Преподобный Пустых Слов или Водный Самодур — неужели им по душе, что их могут побить, словно бездомных псов? — Преподобный Пустых Слов давно мертв, а дела морские более не забота Водного Самодура, — сказал Уду. В наступившей тишине он невозмутимо отпил чая, лишь потом замечая, как друзья уставились на него. Хитрая улыбка, постепенно расползающаяся по лицу Пэй Мина, ничего хорошего не сулила. — Неужели наш друг до мирной рыбацкой жизни вёл разгульные дни под началом одного из этих двоих капитанов? — Ещё чего! — фыркнул Ши Уду. В глазах Пэя сверкнули озорные искры, которые Уду приготовился отражать, но в этот момент дверь в хижину распахнулась и на пороге показался Цинсюань. — Гэ!.. — радостно сообщил он, но, завидев Пэй Мина и Лин Вэня, улыбка его быстро померкла. — А, добрый день, господа, — с равнодушием сообщил он. — Гэ, мы вернулись. Неторопливо он прошел мимо собравшихся вместе с Хэ Сюань к столу. — Я собираюсь готовить овощной суп на ужин, не помешаю вашей беседе? — Вовсе нет, А-Цин. Помочь? — Нет, гэ, готовка — моё дело! — смеясь, ответил Цинсюань. — Вот держи, лучше поешь пока фруктов. Мне их дядюшка Ли бесплатно дал: сказал, что его внучка доехала до своего жениха без происшествий и уже сыграла свадьбу! Цинсюань выполоскал фрукты в бочке с водой и поставил на стол. — Угощайтесь! Пэй Мин подхватил яблоко и откусил: сок брызнул и потек по его подбородку. Беззвучная тень шмыгнула за порог дома, пока Цинсюань крутанулся на месте и принялся стучать ножом за спиной Уду, нарезая овощи, и кипятить воду в котелке. — А я говорил, — шепнул Уду. — Тебе и брату пора храмы ставить! — Цыц! По лбу Пэй Мину прилетело веером Ши Уду — мужчина замахнулся несильно, но веер был боевой, со стальными спицами, а потому Пэй Мин невольно охнул. — Говоря о море, — осторожно сказал Лин Вэнь, изящно закидывая в рот виноград. — О Преподобном Пустых слов давно нет вестей, да и Водного Самодура вот уже несколько лет как никто не встречал. Так что брат Ши прав: Кровавой Парче некому противостоять. Возможно, он уже давно покончил с обоими конкурентами. Ши Уду фыркнул одновременно с Цинсюанем: переглянувшись, они оба сдерживались от замечаний. — Если так, то весьма жаль, — сообщил Пэй Мин. — У этого Водного Самодура девица была — загляденье. Красавица и танцовщица, что одним своим взглядом могла заставить джонки сдаться в плен. Ради того, чтобы взглянуть на неё глазком, даже стоило отправиться в морское путешествие. Танцующий Ветер её зовут, слыхали о такой? Ши Уду подавился воздухом, и Лин Вэню пришлось стучать ему по спине. — Танцующий Ветер? Девица… девица Водного Самодура? Это с каких пор… — пробормотал Ши Уду, всё ещё кашляя. — Как — с каких? Ещё в Коуане они имели наглость при всех лобызаться, предаваясь весенним играм, а после, говорят, она соблазняла моряков и заманивала их в ловушку. Этот Водный Самодур, — улыбка на лице Пэй Мина вновь расцвела, — явно знает толк не только в весенних играх, но и в манипуляциях. Ты, друг, по складу ума такой же: будь ты пиратом да при неземной красавице, я уверен, сперва бы устроил из неё приманку, а потом бы уже потащил в постель. — Ах ты! Подскочив, Ши Уду опрокинул на Пэй Мин пиалу с чаем. — Ах так?! Пэй Мин подскочил и, схватив пару виноградин, хохоча бросил их в Ши Уду. За спиной Уду послышался тяжёлый вздох Цинсюаня, а Лин Вэнь устало приложил ладонь ко лбу. Обливать друг друга чаем и бросаться едой было верхом невежества и жестоким оскорблением — но не для этих двоих. Ши Уду со своим зашкаливающим чувством собственной важности и Пэй Мин, не знающих границ, постоянно обменивались колкостями, иногда доходящих до шутливых драк, после которых их дружба лишь крепла, а нервы Цинсюаня и Лин Вэня истончались. — Прошу, не надо, — пробормотал Лин Вэнь. — Напомню, что я тоже хозяин и у меня в руках нож, — не оборачиваясь, добавил Цинсюань. Ши Уду и Пэй Мин посмотрели на двоих, а потом сели обратно за стол с самым благопристойный видом, на какой только были способны. — Ты кидался моей едой, — заметил Уду, разливая чай по пиалам. — А ты вылил мой чай, — улыбнулся Пэй Мин, кивком благодаря за заботу хозяина. — Кстати, наивысшего качества, согласен? Ши Уду покачал головой, обмахиваясь веером. — С этим не поспоришь. Где друг достал такой прелестный чай? Не видал подобного на нашем рынке. — Как минимум ради чая можно и наведаться в зелёные покои, а? Ши Уду прищурился. — Увядшие цветы тебя одарили этим чаем? — А их одарил какой-то богатенький приезжий, — хмыкнул Пэй Мин. — Отличная у меня с ними сделка вышла, а? Ши Уду не сдержался и закатил глаза. — Друг, — Пэй Мин подсел ближе к Ши Уду и похлопал его по плечу. — Я уже отчаялся посвятить Лин Вэня в прелести весенних игр — он у нас чиновник важный и занятой, ему не до радостей простых работяг и военных. Да и скромный до крайности, даже в общественную купальню не желает ходить, хотя там вся жизнь и течет! Ох, многое же ты теряешь, Лин Вэнь! Ну так вот, Ши Уду, а ты ещё не совсем пропащий — сегодня погода тёплая, идём со мной в зелёный терем, я тебя сдам в руки первой красавице и умелице. Тебе и на эрху сыграют, и станцуют, и песни споют, и в кровати ублажат… — Ой, перестань! — Ши Уду отмахнулся от Пэй Мина. — Знаешь ведь, что я не пойду. Нет дела мне до продажных красавиц! Красота подобна цветению — сегодня она есть, а завтра её нет: это не то, что стоит покупать в женщине. — А музыка, а искусство? Прелестные птички поют прелестные песенки в свете нежной луны… — Не трогают мою души праздные дела, — сказал Уду. — В зелёных покоях только и можно, что сыскать воздушные облака. Красота их и умение — сама их суть направлена на соблазнение и удовлетворение мужчины. А подобного мне не надо. Женщина мне нужна умная и смышлёная, умеющая думать и выражать своё мнение: я жажду крепкого союза, где жена мне будет поддержкой и утешением, а не усладой для глаз. — Чудеса ты говоришь, друг мой! Не бывает умных женщин — они все созданы, чтобы лишь радовать взор! Ши Уду надменно фыркнул, задирая нос и помахивая веером. — Не собираюсь я довольствоваться меньшим. Глупых женщин мне не надо подсовывать — когда я встречу достойную, тогда ничего не пожалею, чтобы сделать её своей. Пэй Мин не сдержал смешка. — Стало быть, ты слишком хорош для каких-то там увядши цветов, дружище? — Стало быть, они слишком плохи для меня. — И какая же тебе девица нужна? — Я же говорю… — Говоришь, да только туманно, словно в горах! Ты лучше укажи на какую-нибудь особу да скажи, чего ей не достает, чтобы стать достойной твоего величества. Ши Уду с лёгким раздражением посмотрел на Пэй Мина, а потом устало вздохнул. Пэй Мин уже какой год тщетно пытался затащить Ши Уду в бордель, но встречал сильное сопротивление. — Может быть… — нахмурившись, Ши Уду с громким хлопком сложил веер, перебирая в голове знакомых девиц, а потом посмотрел на Лин Вэня. — Пожалуй, ты бы сгодился мне в жены, Лин Вэнь, будь ты девицей. Грамотный, умный, смысшенный, скромный, рассудительный, усердный и трудолюбивый, самостоятельный и целеустремлённый. Да, пожалуй, будь ты женщиной, я бы пришел свататься. Лин Вэнь хлопнул глазами, безотрывно смотря на Уду, а тот был серьёзен и невозмутим — не шутил он, а от того Лин Вэнь, не пророня ни слова, густо залился краской от шее до самых ушей. — Хо-хо, друг, а ты умеешь! — рассмеялся Пэй Мин. — Говорю тебе назови девицу, а ты на юношей заглядываешься. Неужели ты… — Даже не смей! — рявкнул Уду, и Пэй Мин проглотил слова, давясь смехом. — Я лишь от того мужчину назвал, что в мужчине легче и быстрее сыскать те качества, которые я желаю видеть в своей супруге. — А девицы не для супружества, а для весенних забав тебя не привлекают? — Этой твоя удел, не мой. — Как знаешь! Пэй Мин залпом опрокинул в себя пиалу с чаем и, поднявшись из-за стола, потянулся, направляясь к выходу. — Если передумаешь, то знаешь, где меня найти! — Как же, — фыркнул Ши Уду, когда дверь за Пэй Мином захлопнулась. Цинсюань ещё несколько раз ударил ножом, а после стук прекратился. Он скинул все овощи в кипящую воду и принялся помешивать. Вздохнув, Ши Уду посмотрел на Лин Вэня. — В порядке? Лин Вэнь кивнул головой. — Надеюсь, я не сказал лишнего и не обидел? На по-женски мягком лице Лин Вэня появилась нежная улыбка. — Разве можно обижаться, когда мою натуру так расхваливают? Допусти тебя до наших собраний в Ямэне и будь ты там так же красноречив, могло бы статься, что я ещё в прошлом году стал бы новым магистратом. — Что ж, тогда в следующий раз зови меня, я подготовлю ещё более очаровательную речь. Сделаю из тебя ещё и старосту города. — Суп уже скоро будет готов! — крикнул Цинсюань. — Господин Лин останется на ужин? Лин Вэнь опустошил пиалу и поспешил подняться. — Благодарю за гостеприимство, но у меня ещё полно не прочитанных свитков и не рассмотренных жалоб. Прошу меня простить, но я откланиваюсь. Попрощавшись, Лин Вэнь тоже покинул хижину на берегу моря, спеша в сердце города Луаньцзянь. Проводив округлого юношу взглядом, Ши Уду принялся мыть пиалы.