Глава 9. Две пары мандаринок

Настоящее время — Господин Ши, вы преувеличиваете, — мягко сказала Хуа Се. — В конце концов, вы первым проявили ко мне доброту и стали моим благодетелем. — И вижу, весьма не зря! — улыбка Цинсюаня, до этого нежная и невинная, вдруг стала озорной, словно ветер, дергающий прохожих за одежды и выбивающий корзины из рук. Взгляд Ши переместился на Хуа Чэна. — Вы нашли, кого искали! От слов Цинсюаня Хуа Се слегка зарделась, а Ши как ни в чём не бывало продолжил: — Очень рад познакомиться с тем самым господином, которого вы так упорно искали — с Хуа Чэном! Вы же сказали ему, что хотели? И раз вы вместе да ещё с одной фамилией — у вас же одна фамилия на двоих, как необычно! — то, значит, вы уже совершили три… Но речь Ши оборвал лёгкий подзатыльник. — Эй! — Цинсюань с возмущением обернулся и уставился на брата. — Следи за языком, — отрезал Уду и прежде, чем Цинсюань успел возразить, добавил. — И за сиреной своей тоже. Слова Уду возымели эффект. Цинсюань принялся хлопотать вокруг Хэ Сюань, которая с самым недовольным видом мокла в бочке. Хуа Се неловко теребила белую вуаль, которую косо-криво пришила к доули, подаренной когда-то Ши; она всеми силами избегала смотреть в сторону Хуа Чэна. Но сам Хуа Чэн тоже не спешил искать ответа в глазах Хуа Се. Надув щёки, словно маленький избалованный ребёнок, он пялился в стену. — Ох! Хэ Сюань окатила Ши водой с ног до головы, заставив его отшатнуться, и, улучив момент, стала стягивать с себя одежду. — А-Сюань! Что ты творишь? Нельзя! Не боясь измочить рукава, Цинсюань бросился к сирене, пытаясь её остановить. А она уже успела стянуть верхнюю рубаху с одного плеча. Ши схватился за ткань и потянул наверх, но Хэ Сюань беззвучно на него зашипела, вновь окатила водой, но на этот раз брызги Цинсюаня не напугали. — Я же тебе объяснял, что надо носить одежду… Знаю, что тебя она раздражает, но так надо! Таковы правила. Злобно пыхтя, Хэ Сюань уставилась на Цинсюаня. Она подняла руку, показывая прилипшую к коже мокрую ткань, и яростно замахала ею в воздухе. — О! Так тебе не нравится ощущение мокрой ткани на теле? — догадался Ши. — Раз бесится, значит, оправилась, — Ши Уду подошёл к бочке и холодно посмотрел на Хэ Сюань. Она ответила ему таким же взглядом. — Чистую одежду мы найдем, не проблема. Но… стоит ли её вытаскивать из воды?.. Уду бросил короткий взгляд на Хуа Чэна, надеясь услышать мнение этого знатока особенностей существования нечеловеческих созданий. — Почему бы и нет, — юноша пожал плечами. — Сил она набралась, пару дней точно всё будет в порядке. А потом лучше бы вам оказаться у моря. Цинсюань не дождался слов брата — тут же подхватил Хэ Сюань и помог ей выбраться из бочки. Растопырив руки и ноги в разные стороны Хэ Сюань замерла, а под ней образовалась лужа. — Сейчас тебя переоденем и волосы выжмем! — пообещал Цинсюань, хватаясь за её пояс, но замер, уставившись на Хуа Се и Хуа Чэна. Перед Ши Уду Цинсюань не стеснялся раздевать Хэ Сюань, но всё равно старался скрыть её наготу от его глаз. А эти двое были совершенно посторонними — пусть сама Хэ Сюань в своей наготе не находила ничего постыдного, но Цинсюаню совсем не хотелось светить обнаженным телом своей возлюбленной перед каждым встречным. — Мы уже уходим, — поймав взгляд Ши на себе, сказала Хуа Се. — Идём, Сань Лан. — Госпожа, а вы в какой комнате остановились? — окликнул Цинсюань. Хуа Се, чья рука уже коснулась двери, но не раскрыла, замерла. В прошлый раз Цинсюань точно так же окликнул её на тропе — в прошлый раз она точно так же обернулась, как и сейчас. Только раньше Хуа Чэна с ней не было. — Ни в какой. — Тогда… — Ши нахмурился. — Вы осели в этом городе вместе с Хуа Чэном? На губах Хуа Се расцвела неловкая улыбка. — Нет-нет, мы странствуем. Просто… у нас денег нет, чтобы снять комнату. Цинсюань перевёл потрясенный взгляд на Уду, жалобно изогнув брови. — Нет, — Ши Уду скрестил руки на груди. Тогда Цинсюань слегка выпятил нижнюю губу. — У нас одна циновка! Где они будут спать? — раздражённо буркнул Уду. — Попросим у хозяина ещё одну циновку, он не откажет! — Я не собираюсь спать рядом с каким-то господином, которого впервые вижу! — А тебе и не придётся! Они такие же странники, как и мы, так что вполне привыкли спать рядом друг с другом. На одной циновки мы втроём, на другой — они. Ну гэ! Ши Уду кипятился, всё внутри него бурлило. Хуа Се замахала руками. — Что вы, что вы, не стоит! Мы уже уход… — Ждите за дверью! Здесь! Ши Уду вытолкнул этих двоих за дверь и раздражённо потопал по коридору. Вскоре он вернулся с ещё одной циновкой и одеялом. Вместе с ним было двое мальчишек, сыновей хозяина, которые утащили бочку с остывшей водой и забрали мокрые одежды Хэ Сюань, чтобы повесить во дворе сушиться. Цинсюань к этому моменту уже переодел Хэ Сюань, так что она сидела на циновке в углу и смотрела за возней людей, пока Цинсюань расчёсывал её волосы. Ши Уду вручил циновку и одеяло Хуа Се и указал на противоположную стену. — Там, — и затем сел на циновку рядом с братом и стал снимать верхнюю одежду. Хуа Се медлила. Она замерла, не решаясь ступить вперёд. Заметив её колебания, Цинсюань воскликнул: — Госпожа Хуа, прошу, не отказывайтесь! Примите нашу благодарность за спасение А-Сюань! Ответив молчаливой улыбкой, Хуа Се прошла к стене и устроила спальное место. Как Цинсюань, Уду и Хэ Сюань, она тоже сняла обувь, верхние одеяния, оставшись в нижних — белой рубахе и штанах, — положила доули подле себя и стянула ленту с волос. Жестом она пригласила Хуа Чэна присесть рядом с собой — юноша невероятно медленно подошёл и сел. — Позволишь? — Угу. Сев на колени, Хуа Се стянула алую ленту: небрежный хвост рассыпался, теперь волосы Хуа Чэна выглядели ещё более взхломоченными. Хуа Се коснулась тонкой косы с жемчужиной, но юноша вздрогнул и чуть отстранился. — Не надо. Не ответив, Хуа Се больше не пыталась расплести косу. Она принялась гребнем расчёсывать волосы Хуа Чэна, который растерянно смотрел в пустоту. Гнездо у него на голове постепенно превращалось в аккуратные пряди, нежно спадающие на плечи. У другой стены Цинсюань тихо посмеивался. — Гэ, кажется, госпожа Хуа всё ещё не сказала, что должна была! Хотя уже волос его касается! — А-Цин, меньше трепали языком. Заканчивай с волосами и ложись спать. Приведя волосы Хэ Сюань в порядок, Цинсюань законючил, вынуждая Уду расчёсывать его. На соседней циновке тем временем Хуа Се шепотом спросила: — Ты не будешь снимать верхние одеяния? Хуа Чэн хрипло ответил: — Нет. Вскоре все закончили приготовления ко сну и улеглись на своих циновках, прижавшись друг к другу, чтобы поместиться под одним одеялом, и подложив под голову свёрнутые верхние одеяния в качестве подушек. — Благодарю за заботу, — раздался голос Хуа Се в тишине. — Ха-ха, госпожа Хуа, ерунды не говорите! Это меньшее, чем мы могли отблагодарить вас! — Всё! Хватит! Спите! — рявкнул Уду. — Завтра всем рано вставать! Цинсюань не посмел даже пискнуть. Он покрепче стиснул Хэ Сюань за талию, прижимая к себе, а спиной прильнул к брату, почти мгновенно засопев. У другой стены Хуа Се долго лежала спиной к Хуа Чэну, потом с тихим шуршанием повернулась. Юноша дышал ровно, лежал неподвижно, спиной к ней: чуть помедлив, Хуа Се легонько коснулась его плеча. Хуа Чэн даже не дрогнул, слишком крепко спал. Тогда Хуа Се придвинулась к нему, уткнувшись лбом в спину и приобняв за плечо. Лишь теперь она расслабленно выдохнула, засыпая, а сердце Хуа Чэна, бездумно пялившегося всё это время в темноту, зашлось в безумном стуке.