Глава 3. Норды

Йорлейф, управитель ярла Ульфрика, уныло поскреб небритый подбородок. Вчерашний день до глубокой ночи он провел в Хьериме, надзирая за рабочими, отчищающими половицы и отмывающими стены. Йорлейф, конечно, уважал Довакина — как героя Скайрима и прочее, но про себя думал, что славный Ульфрик носится с этой юной эльфийкой как курица с яйцом. Престиж Виндхельма — это понятно, и опять же — утереть нос имперцам: все ж не в Солитьюде Айя дочь Хлены станет жить, а в древней, истинной столице. Но все же слишком много чести для данмерки — в Квартале Серых зазнаются и совсем берега попутают. — Йорлейф, — в комнату, где обычно ночевал управитель, заглянул Галмар, правая рука ярла, — пошли поедим. Ты того гляди сдохнешь с голоду. Пошли, пока Ульфрик не проснулся. — Ярл еще спит? — удивился управитель. — Развезло его с этим чертовым перемирием, — проворчал Галмар. — Пошли, пошли, нечего тут киснуть. Все равно очередная нахлобучка будет. Скоро приедет наша героиня серокожая. — Да она так-то и не серокожая совсем, — справедливости ради заметил Йорлейф, последовав за Галмаром. — Все равно она не настоящая нордка. Мне вот интересно, кто из наших обрюхатил ее мамашу? Жив еще засранец или нет? Мужчины сели за стол в комнате Галмара и занялись обычным мужским делом — сплетнями под хороший мед. — А чего засранец-то сразу? — рассмеялся управитель. — Девка удалась. Вона весь Тамриэль спасла. А если в Рифтене скульптора лиц навестит да укоротит уши, так за человека сойдет. Галмар заржал и чуть не поперхнулся медом. — А ты ей посоветуй, Йорлейф, посоветуй. — Ага, чтобы меня по стенке размазало? — Кстати, ты знаешь, что Ульфрик назначил ей хускарла? Колдера. — Ха! — не удержался Йорлейф. — То ли почет, то ли издевательство. Колдер-Щеки-в-пакле! Мечника так называли иной раз в лицо за его пристрастие к бакенбардам, как у хоркера. Он все никак не хотел отпустить нормальную бороду, как пристало настоящему нордскому воину. — Как думаешь, — заговорил Йорлейф совсем другим тоном, — наш ярл еще долго будет играть в это перемирие? — Кто ж его знает? Так-то оно нам пока на руку. Ульфрик укрепит свое влияние в Рифте и на Белом берегу. Скальд, конечно, наш с потрохами, а вот тетка эта в Рифтене — ну дура дурой. Рука Закона, как же. Ты слышал, поди, что старуху из приюта, которую Ульфрик «настоятельно советовал» Лайле посадить в тюрьму, грохнули? — Нет, не слышал, — пробубнил управитель, не забывая наворачивать яичницу. — Как это случилось? — Да ее как раз в крепость и вели, а тут откуда ни возьмись — стрела прилетела со стены. Точно в сердце. — Стража, конечно, никого не поймала? — Само собой. Пока за стену выбежали, убийцы и след простыл. — А не ты не думаешь, — управитель понизил голос, — что это наша спасительница Скайрима старуху укокошила? — Да ей-то зачем? — удивился Галмар. — Вот уж дурь полная выйдет — это ж получится, что она контракт Темного братства выполнила. Поди убийцы все-таки решили сами взяться за дело. Ульфрик, к слову, на всякий случай проверил. Данмерка тогда гостила в Данстаре. Скальд подтвердил. А в Рифтене Довакина давно не видели. А если бы и убила? Вот тоже потеря великая — туда карге и дорога. —  Малец Аретино много чего порассказал, — кивнул управитель. — В приюте даже колодки были, представляешь? В нужнике на стене. Эта Грелод детей в наказание приковывала на ночь. Если уж честно, я бы ей сам шею свернул, если б мог. — За это и выпьем! Мужчины подняли кружки с медом. — Торбьорн, поди, рад избавиться от злосчастного дома? — спросил Галмар. — Вот уж точно! Нет, я понимаю: дочь убили. Но все ж за домом следовало приглядывать. Это ж надо: Мясник устроил логово в доме убитой жертвы! Ты не представляешь, каких страстей я там насмотрелся! Сперва-то я сдуру баб нанял для уборки, так они там все в оборок и хлопнулись. Пришлось серокожих за дополнительную плату звать. Кости, кровища, внутренности! Девка-то наша, пожалуй, что и с яйцами. Она ж там не просто зашла, одним глазком глянула и ушла, а копошилась там, улики искала. Как она будет жить в этом доме, не представляю. С ее деньжищами она могла бы себе и новый отгрохать. А она вона чего выдумала: Квартал Серых поднимать. — Намедни я зашел в «Очаг и свечу», — задумчиво промолвил Галмар. — Слышал краем уха, как Луаффин говорила, будто ей письмо с Солстхейма пришло, зовут ее вишь петь и играть в таверну, что в Вороньей Скале. Хорошие деньги сулят. Я вот думаю, никак Довакин тамошнего трактирщика надоумила? — Вот и плыли бы все на Солстхейм! — махнул рукой управитель. — Ага, а где же мой братец станет по ночам пьяным шататься? — заржал Галмар. — Под окнами почтенных нордов? Чего? Кто стучит? В комнату робко заглянула служанка. — Господин Йорлейф у вас? Его ярл зовет. — Пошел я по шее получать, — вздохнул управитель. — Спасибо, накормил, уважил. — Да ты сам приходи посидеть, как выдастся минутка. Нам с тобой только и осталось теперь — мед пить да лясы точить, — отозвался хускарл Ульфрика.

***

Айя приплыла в Виндхельм ближе к полудню и первым делом отправилась в «Очаг и свечу». На площади она подозвала к себе вечно ошивающуюся там нищенку. — Сильда, работать хочешь? — Хочу госпожа, как ни хотеть. — Бросай пить — возьму с услужение. Я слыхала, что ты когда-то служила поварихой. — Я хорошая повариха, госпожа! Талосом клянусь! И я не пьяница, это чтобы согреться только… — Вот тебе деньги. Это на одежду, это на прожитие, пока дом в порядок приводят. Это на лечение. И вот тебе записка — сходи в Квартал Серых к Ревину Садри, у него купишь все необходимое, он и зелья продает. Скажешь: Айя прислала. — К данмеру сходить? — опешила нищенка. — Так и я данмерка, если ты заметила. Не бойся, Ревин тебя не обидит. — Да хранят тебя боги, госпожа! — нищенка схватила деньги и скрылась в переулке. Не успела Айя сделать и пары шагов в сторону таверны, как увидела бегущего гонца. Про этих посланцев в Скайриме судачили, что на самом деле они как есть — дреморы, потому и вездесущи, и вроде почти все на одно лицо. — Тебя-то я и ищу, — еле отдышался гонец. — Какой-то страшный человек велел мне передать тебе вот это. Он сунул Айе в руку запечатанное письмо — только его и видели. Айя сломала сургуч, посмотрела на листок, саркастично рассмеялась, сунула его в жаровню и отправилась в трактир. В «Очаге и свече» она сняла лучшую комнату — пока что на три дня, приказала затопить баню, вымылась, причесалась, нарядилась в лучшее платье, купленное в «Сияющих одеждах», а потом явилась во всем блеске в общем зале. Кое-кто из сидящих там нордов встретил Айю возгласами одобрения и дружными хлопками. Та поклонилась честной компании, окинула взглядом зал и подошла сперва к барду Луаффин. — Ты получала письмо с острова Солстхейм? — спросила Айя. — Получала, мутсера. Так письмо было от вас? — заискивающе спросила данмерка. — Нет, от владельца «Пьяного нетча», — суховато ответила Айя. — Но он прислушался к моей рекомендации. Переезжай, не сомневайся. Первое время будешь жить в трактире, а потом и дом тебе отремонтируем. В поселении есть заброшенные. — А как же… — Луаффин обвела рукой зал. — Нордку наймут. Поезжай, будешь жить среди своих. Ты родные-то песни помнишь? — Помню, мутсера, — голос женщины дрогнул. — Спасибо, мутсера, я поеду. — Вот тебе деньги для капитана. Бери! — Мутсера! — данмерка едва ли не руки готова была Айе целовать, но та нахмурилась и отошла. Вторично оглядев зал, заметила новое лицо: за столиком в углу сидел дюжий детина с бритой головой и щетиной. Но глаза смотрели открыто и дружелюбно. Айя подошла ближе. — А что — ты правда Довакин? — весело спросил норд. — Проверить хочешь? — в тон ему ответила Айя. — Кто ты? Я тебя тут прежде не встречала. — А ты садись, выпей со мной. Или такой важной даме не пристало пить с обычным наемником? — Ах, это? — Айя огладила подол платья. — Решила ярлу пыль в глаза пустить. — Она присела за столик. — Как тебя зовут? — Стенвар. Ну что, выпьешь? — Прости, пока не стану. — Айя почему-то покосилась на служанку, разносившую выпивку. — Откуда ты родом? — Местный я, из Рощи Кин. Много лет охранял караваны Восточной имперской компании, только надоели мне эти торгаши. Решил вот попытать счастья в Виндхельме. Разговаривая, он крутил тяжелый перстень на указательном пальце — эта деталь так не вязалась с обликом бывалого вояки, что Айя не могла оторвать взгляда от кольца. А Стенвар, будто заметив ее интерес, внезапно перестал крутить перстень и продемонстрировал саму печатку. — Спрячь! — резко и тихо произнесла Айя. — Спрячь немедленно. — Как ни спрятать, — кивнул Стенвар, стащил перстень и сунул его в мешочек на поясе. — Теперь-то ты его приметила. Он прислал меня, чтобы я, стало быть, приглядел за тобой. Ну там, может, кому надо башку проломить — ты только скажи. — Ладно-ладно, вояка. Ты лучше скажи: как Он? — голос Айи слегка дрогнул. — Скучает! — осклабился Стенвар. Айя коротко вздохнула. — Он пришлет человечка на Солстхейм, — продолжал наемник. — Данмера, само собой. Не важно, когда ты его увидишь — все едино не пропустишь. Человечек на самых законных основаниях буде плавать туда-сюда, туда-сюда… письмо при случае передаст. — Стенвар подмигнул. — Ну, ты наймешь меня или нет? — Я нанимаю тебя! — весело воскликнула Айя, и эти ее слова слышали люди за соседними столиками. — По рукам! — так же громко ответил Стенвар и добавил тише: — Куда отправимся? — Ты пока что поедешь в усадьбу Хельяркен, я дам тебе письмо к управителю. Подождешь меня там. У нас скоро будет много работы. Ты ведь не боишься запачкать руки? — Чай не соплежуй какой. Кого скажешь — того и отправлю на тот свет. — Вот и славно. Мне предстоит визит во дворец, к ярлу. После я вернусь в таверну, дам тебе все необходимые бумаги и распоряжения. — Слушаюсь, госпожа, — неожиданно деловым тоном ответил Стенвар. — Ты славный парень! — Айя поднялась и хлопнула его по плечу. — Эй ты там, «славный парень», — раздался голос Рольфа, пьяницы и дебошира, — смотри не окрути довакиншу-то! Она, слышь ты, наполовину серокожая! — Позволишь? — улыбнулся Стенвар. — Угу, — мечтательно улыбнулась Айя. Стенвар встал из-за стола и подошел к Рольфу. — Ну чего, подеремся? — Тот, шатаясь, поднялся на ноги. — Я ж тебя убью, малохольный. — Стенвар аккуратно взял Рольфа за грудки, приподнял и поволок к лестнице. Там он пару раз встряхнул дебошира, так что тот издал почти всхлипы, а потом дал доброго пинка и отправил в полет к самой двери в таверну. — Чего, шею-то не свернул? Еще разок хочешь? Рольф только кулаком погрозил в ответ, слегка очухавшись от хмеля, и выполз за порог. —  Я думала, ты его побьешь, — шутливо протянула Айя. Стенвар только усмехнулся:    — Тебе еще во дворец идти. Этот прыщ, поди, туда и побежал — братцу жаловаться.

***

— К вам Колдер, мой ярл, — доложил Йорлейф, дернув уголками губ. — Пусть войдет, — Ульфрик оторвался от карты военных лагерей, которую рассматривал скорее по привычке. В кабинет вошел молодой мужчина, коренастый, рыжеватый, чье лицо и правда украшали весьма сомнительно пышные бакендарды. Взгляд его водянистых глаз скользнул по управителю. — Йорлейф, оставь нас, — велел Ульфрик. — Докладывай, Колдер. — Айя уже в Виндхельме, ваша милость, — новоиспеченный хускарл говорил негромко, — я имел возможность спокойно проследить за ней. Сперва она наняла Сильду-поберушку. Та пьяница говорила достаточно громко, и я услышал, что Айя прочит ее в поварихи в Хьерим. Дала ей денег на всё про всё. — Я считал Довакина умнее, — хмыкнул Ульфрик. — Продолжай. — Затем к Айе подбежал гонец, передал некое послание. Вскрыв письмо, она тут же сожгла его в жаровне и вошла в таверну. — Ты заметил что-нибудь? Или, возможно, ты успел выхватить листок из огня? — К сожалению, ваша милость, он как-то странно вспыхнул и сгорел почти мгновенно, будто был пропитан каким-то зельем. В таверне Айя говорила с бардом-данмеркой… —  В «Очаге и свече» поет эльфийка? — поразился Ульфрик. — Для нордов?! — Да, ваша милость, довольно давно. Но, кажется, она теперь уедет на Солстхейм. — Если Довакин еще кого-нибудь заберет туда из Квартала Серых, — беспечно усмехнулся Ульфрик, — я ее только поблагодарю. Дальше. — Потом она разговаривала с наемником. Некий Стенвар, двуручник, по сведениям охранял торговые караваны. Они сошлись на пятистах золотых. — Зачем ей наемник? — Этого я не могу сказать, мой ярл. К слову, Айя сняла номер и переоделась. Она собирается явиться во дворец в платье. Возможно, ей просто хочется почувствовать себя женщиной, а, возможно, мой ярл, она хочет произвести впечатление на вас. — Она далеко не дура, Колдер. Так что уж скорее первое. Хорошо, ступай. Жди в казармах, я тебя ей скоро представлю. — Слушаюсь, ваша милость. — Хускарл поклонился и поспешно вышел. Как оказалось, ушел он вовремя, потому что минуты через две Ульфрику доложили о приходе Айи. Увидев данмерку в таком наряде, ярл не без некоторой досады вынужден был признать, что та красива.  Долгой беседы не вышло: Айя только высказала свою благодарность за дом и ту честь, которую ей оказал Ульфрик, и так далее. А тот чувствовал непонятное раздражение — от вида красивой молодой женщины, так не похожей на воина, так не похожей на Довакина. Скорее уж ей больше подошло место при дворе дурочки Элисиф. Ульфрик приказал позвать Колдера, представил хускарла Айе. — Зачем мне хускарл, серджо? — капризно надула та губы. — Разве я уже тан Виндхельма? — Назови его управителем, если хочешь. — Но разве я не могу нанять управителя, которого хочу? Кроме того, у меня уже есть хускарл. Лидия. — Разве твоему дому на Солстхейме не нужен пригляд? —Ульфрик старался говорить спокойно, он понимал, что идея приставить к Айе соглядатая провалилась. Она так может отказаться жить в Виндхельме, и ведь не заставишь ее. Ульфрик пока что мало представлял себе, как он может использовать Довакина кроме как символ, но если бы женщина вновь прижилась в его столице, почувствовала бы расположение народа, она могла бы изменить свое отношение и к войне, и к Штормовый плащам. А залучить в свои ряды такого воина — дорого стоит. Кроме того, Ульфрик был согласен с Галмарам, который недавно сострил, что данмерка — еще не велика беда. Боги могли выкинуть шутку и сделать своим избранников кота или ящера. Вот вышла бы потеха: похотливый аргонианский Довакин или Довакин, любящий лунный сахар. — Мне жаль, что ты отказываешься, — произнес Ульфрик холодно. — Мой ярл, — мягко возразила Айя, — пойми меня правильно: мы с Лидией подруги. Я все равно не расстанусь с ней на полгода. Но что если славный Колдер согласится присматривать за моим домом на острове, а в мое отсутствие тут — за Хьеримом? «Славный» Колдер бросил быстрый и выразительный взгляд на Ульфрика, а тот мгновенно смекнул, что неплохо бы иметь своего человека на Солстхейме. — Думаю, это устроит всех. Я просто не знал, что Лидия из Вайтрана для тебя не просто хускарл. Но пока ты не переехала, Колдер здесь в твоем распоряжении. — Благодарю, серджо. Что ж, мой хускарл, берите с собой восковые таблички и стилус. Да, и еще побольше бумаги, чернильницу и перо. Будете записывать, сколько и чего нам потребуется. Идемте смотреть дом. С вашего позволения, мой ярл. — Приходи отужинать с нами, Довакин. — Почту за честь.

***

— Итак, — Айя окинула взглядом обширный зал первого этажа. — Тут хотя бы есть стол. Кладите пока бумагу и перо с чернильницей сюда. Колдер быстро сгрузил свою ношу на стол, открыл таблички и взял стилус на изготовку. Айя медленно обошла зал, заглянула в обширную кухню, в отдельные комнаты, в том числе и ту, дверь в которую пряталась в фальшивом шкафу. — Ну, это можно оставить. Здесь будет лаборатория. Здесь — кабинет и библиотека. Кухню мы перенесем вот сюда. — А что вы планируете сделать на нынешней кухне, госпожа? — спросил Колдер, делая пометки. — Там будут жилые помещения для Лидии и Сильды. Поставим перегородку, заложим нынешний дверной проем и проделаем два новых. Записывай: два платяных шкафа, две кровати одноместные, возле входной дверь резную лавку, полку для обуви… Айя еще минут пятнадцать перечисляла все, что необходимо купить для первого этажа, так что у Колдера закончилось место на табличках. Тогда Айя начертила план на одном из листов бумаги, что получилось у нее вполне неплохо, и список перенесли длинным столбцом туда же. — Не настолько большой дом, как мне показалось вначале, — заметила Айя, поднявшись на второй этаж. — Но тут можно что-то сделать. Вот эту перегородку ломаем… — Госпожа, — осторожно заметил Колдер, когда наконец, спустя еще полчаса, записал последнее распоряжение. — Я сперва думал, что вы собираетесь жить в Виндхельме осенью и зимой. Но пока тут все перестроят, зима закончится. — Сперва займитесь новыми перегородками, каминами и печью. И купите кровати, столы и стулья. Ну, и необходимую посуду. Украшением дома я займусь сама, когда мы переедем. Я могу в виде исключения пожить тут весной. У меня есть дела в Скайриме. Примите совет, Колдер: прежде чем ехать на Солстхейм, сбрейте ваши бакенбарды, иначе станете у данмеров посмешищем. — Если вы так считаете… — Да, я так считаю. Идемте в «Очаг и свечу», я выдам вам деньги на первое время. Кстати, если ярл полагает, что я буду безвылазно торчать в Виндхельме, он ошибается. — Не думаю, что ярл так считает, — мягко произнес Колдер.